Королева

— Твоя одежда, несомненно, волшебная. В ней не холодно, не жарко, она не промокает, и случайный уголёк от костра её не прожжёт. Жалко отдавать хорошие вещи противнику.

— Помилуй, Квон, откуда ты такие слова знаешь?

— Сами в голову лезут. Я же головастик, башка вон какая, а к ней в придачу хвостик. Ни рук, ни ног нет. Вот и остаётся умные мысли думать. Но ничего, у меня уже задние лапки проклюнулись, так умные мысли уходят, сменяются на хорошие, спокойные мыслишки о комарах, гусеничках. Настоящие лягушки ни о чём другом не думают.

— Я-то зачем здесь сижу? Хоть в пруду, хоть где — найдут меня.

— Тише… Твои враги уже здесь и тебя ищут. Мы тебя прячем, поэтому увидеть тебя они не могут, а услышать — запросто. Так что я болтать могу, а тебе лучше помалкивать. Вот, кстати, и они. Сиди тихо и не гони волну.

Из зарослей на берег пруда выметнулось четыре неприятных существа. Головы наподобие лошадиных, шесть конечностей: задняя пара — точно ноги, передняя — руки, а средняя годилась и туда, и сюда. Теперь стало понятно, что имел в виду болотный князь, когда говорил, что у ползунов полторы пары рук и полторы — ног. На поясе у каждого висел кривой меч, и Анита понимала, что он может не только рубить, но и плеваться огнём.

Ползуны, элитные части противника. У него их немало, элитных частей. Стрелки, что караулили их под обрывом, тоже элитные части, хотя похожи они на ползунов или нет… даже спросить не у кого.

— Ищите, — хрипло сказал один урод. — Я знаю, она где-то здесь, ей некуда деваться.

— Как искать? — прохрипел другой. — След потерялся, я ничего не чую.

— По следу и дурак найдёт, а ты ищи так.

— Ишь, как мучается, — заметил Квон. — Не может понять, что случилось. Ты молчи, а мне можно и поговорить, они всё равно ничего не разберут. Это для нас ты королева, а для них — головастик. На головастиков никто не обращает внимания, разве что водяные скорпионы, а их тут не осталось.

Один из ползунов опустился на все шесть колен, ткнулся мордой в траву.

— Она здесь была, я чую запах.

— А потом?

— Потом ушла.

— Куда?

— Не знаю. Следов не осталось, вообще никаких.

— Идиоты! Что вы вообще знаете? Верховым чутьём не можете, понизу ищите. Она должна быть близко.

Все четверо опустили морды к траве и пошли кругами, постепенно удаляясь от пруда.

— Ну вот, заметил Квон, — платье готово, теперь можно потихоньку вылезать из воды. Главное, молчать и не плескаться.

Анита хотела спросить, о каком платье идёт речь, но мысль о том, что страшные ползуны бродят рядом, заставила промолчать.

Осторожно, стараясь не взмутить донный ил, Анита направилась к берегу, а опустив глаза, чуть не ахнула от удивления. Поверх промокшей ночной рубашки на ней было платье из тончайшей зелёной материи. Оно спускалось почти до земли, а сверху вместо воротника красовался капюшон, какие разве что у плащей бывают.

Квон, взявший на себя роль чичероне, самодовольно пояснил:

— Это дар твоих подданных, королева. Пока ты была в воде, они собрали в пруду всю тину и соткали это чудесное платье. Заметь, соткали, хотя у них нет рук. Ты капюшон-то не сбрасывай; пока он на твоих волосах, ты невидима для всех, кроме головастиков. А скинешь капюшон, тебя сразу увидят.

Анита склонила голову, показывая, что поняла.

— На левой руке у тебя колечко. Оно тоже свито из тины, но ты не бойся, оно прочней морёного дуба. У других королев символы их власти венцы или короны, а у тебя — колечко. Оно волшебное. Достаточно тебе окунуть руку с кольцом в стоячую воду, как все головастики, что есть в округе, придут тебе на помощь. Там ещё есть какие-то волшебства, но я забыл, какие.

Анита улыбнулась и опустила ладонь в воду. Поверхность пруда заискрилась от мельтешения тысяч головастиков.

— Спасибо, мои хорошие, — одними губами прошептала Анита.

— Ура! Наша королева довольна нами! Да здравствует королева! — беззвучно загремел хор голосов. Никто посторонний не мог слышать этой здравицы, но королева разбирала всё. Она милостиво повела рукой, отпуская подданных.

Со дна Анита достала зелёный мешочек, в который был уложен дорожный костюм. Квон сказал, что одежда внутри мешочка сухая. Проверять Анита не стала, она уже привыкла к чудесам.

— У нас ничто не портится, — пояснил Квон, — потому что мы очень умные и всё делаем хорошо. — Он вздохнул и добавил:

— Но скоро я стану лягушкой. Лягушки глупые, но счастливые. Не знаю, что лучше: быть умным или счастливым… Наверное, счастье, всё-таки лучше ума.

Шпага в ножнах также была упакована в зелёный чехольчик, который прятал оружие от чужих глаз.

— Шпагу можно вытащить, повоевать, а потом спрятать, но лучше этого не делать, а то враги сбегутся. А так ты покамест на солнышке пообсохни, а ночевать устраивайся на пригорке, где сухо. Спи тихонько. Ты ведь не храпишь во сне?

— Нет, что ты.

— Правильно. Королевы не храпят. Но и плакать не надо — услышат. А утром пойдём к маме-Кваке, чтобы она подарила тебе коробочку.

— Зачем?

Квон задумался.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Забыл. Но без неё — никак.

— Меня ночью, — осторожно спросила Анита, — по запаху не найдут? Они, вон какие нюхачи, что сыскные собаки.

— Нет. Пока на тебе платье, от тебя будет пахнуть тиной. Никакой одеколон наружу не пробьётся.

Аните вспомнилось, как болотный князь говорил, что от Эйна с прошлого похода припахивает тиной. Теперь и от неё также пахнет, вот только Эйна нет в живых.

Ночью Анита почти не спала. Было грустно и страшно, да вдобавок ещё и есть хотелось. Несколько раз по берегу проходили группы ползунов, их глаза светились в темноте неземным синим светом. Пригорок ползуны обходили стороной, наверное, волшебное платье отводило их.

Утром, едва рассвело, Анита была у пруда. Квон оставался там же, где Анита вчера покинула его.

— Нам уже можно идти? — чуть заметным шёпотом спросила Анита.

— Куда?

— К маме-Кваке.

— Зачем?

— Просить какую-то коробочку. Ты говорил, что без неё никак.

— Да, было что-то такое. Но я не поплыву, мне расхотелось. Глупости всё это. Зато ты посмотри, у меня за ночь выросли передние лапки. Я теперь почти настоящий лягух. Правда, я ещё не знаю, мальчик я или девочка. Вот хвостик отпадёт, стану настоящим лягушонком и узнаю. А головастиковые фантазии мне уже сейчас неинтересны.

— Эх, Квон, а я так на тебя надеялась.

— Проси помощи у малышни. Им делать нечего, а мне недосуг, мне расти надо, вес набирать. Еда это самое главное. Вот ты есть хочешь?

— Хочу, — сердито ответила Анита.

— А я уже поел. Мне ночью приснилось, будто я съел комара. Но с комаром мне ещё долго не управиться. Утром пришлось обходиться всякой мелочью, не помню, как она называется.

— Дафнии, циклопы и прочий зоопланктон, — пискнул из-под ряски маленький головастик, подслушивавший разговор.

— Ты дурака не слушай, а то сама такой же станешь. Планктон кушать надо, а не знать, как он называется.

— Малыш, как тебя зовут? — спросила Анита.

— Клильк, ваше величество.

— Ты можешь проводить меня к маме-Кваке?

— Я не знаю, где она живёт. Я ещё не плавал так далеко. Надо у других головастиков спросить.

Анита опустила руку с кольцом в воду и, когда вокруг собрались толпы головастиков, спросила:

— Кто знает, где живёт мама-Квака?

— Я!.. — неслышно прогремел хор безмолвных голосов.

— Кто может меня к ней проводить?

— Мы все проводим! — единогласно вскричали головастики.

— Стойте! — завопил Квон. — Самое главное забыли: королева хочет кушать! Планктона она не ест, головастиков — и подавно. Чем её накормить?

— Это очень просто, — сказал лобастый головастик без малейших признаков ног. — У королевы есть волшебное кольцо. Оно не умеет бить и убивать, ранить и обижать. Оно не помогает в сражении, но любое не злое желание оно немедленно выполняет, ведь в нём сила всех головастиков вселенной. Надо зажать правой рукой руку с кольцом и пожелать что угодно. Если головастики в силах исполнить желание, оно сбудется.

Анита сжала кольцо правой рукой и сказала про себя: «Хочу есть!»

Ломоть горячего, только из печи, хлеба и горстка иловатой, зачёрпнутой в пруду воды — лучшего завтрака невозможно представить.

То, что королева пьёт воду из их родного пруда, привело собравшихся в полный восторг. Поступок, достойный настоящей повелительницы!

После королевской трапезы, вся громада, ведомая несколькими знатоками, отправилась в путь. Оказалось, что идти надо совсем немного, сотня шагов или чуть больше. Берег в этой части пруда был вязким, и, по собственной охоте, Анита туда бы не полезла.

Мама-Квака, большая жирная лягушка сидела на листе кувшинки и взирала на мир из-под полуприкрытых век.

— Мама, мама!.. — закричала головастики, смотри, это наша королева!

— Играйте, детки, — скрипучим нутряным голосом произнесла лягуха.

— Мама-Квака, — вступил в переговоры юркий Клильк. — Королеве очень нужна твоя волшебная коробочка. Подари ее, пожалуйста.

— А рассказывать всем, кому ни попадя, мои тайны — нехорошо, — последовал ответ.

Неуловимым движением Квака дёрнулась вперёд, широкий беззубый рот приоткрылся на мгновение, и Клильк, не успев охнуть, исчез в маминой глотке.

— Что ты делаешь?! — закричала Анита, забыв, что надо соблюдать тишину.

— Завтракаю, — хладнокровно ответила Квака.

— Но ведь это твой ребёнок!

— И что? Я его породила, я его и слопала.

— Детей нельзя есть! — горячо воскликнула Анита. — Детей надо любить!

— Я и люблю. Особенно на завтрак.

— Ты подлая!.. — процедила Анита, схватившись за шпагу, скрытую до поры в зелёном чехольчике. — Ты им не мама, ты выметала икру и бросила на произвол судьбы, даже не подкинув в приют. Мамы так не поступают.

— Нет! — в тысячу голосов закричали головастики. — Не убивай! Это наша мама!

А ведь они правы. Без большой глупой лягушки не будет и головастиков. Но всё же остановиться Анита не могла.

— Если прилетит серая цапля и съест маму-Кваку, что вы скажете тогда?

— Это будет очень печально, — ответил умненький головастик, — но таков закон жизни. Найдётся другая лягушка, которая займёт мамино место.

— Значит, убивать нельзя, а съесть можно?

— Получается, что так, — согласились головастики. — Нас же едят.

— Замечательно… — мстительно прошептала Анита, продемонстрировав Кваке шпагу. — Я не буду тебя убивать, я насажу тебя вот на этот шампур, зажарю на костре и съем.

Можно представить, как возмутился бы советник Карлеон, услыхав, что церемониальную шпагу королев обзывают шампуром. Но здесь было некому испытывать пиетет перед королевскими регалиями. Зато угроза быть зажаренной Кваку напугала.

— Люди лягушек не едят! — быстро сказала она.

— Ещё как едят! У нас в библиотеке есть книга «Кухня народов мира», и там приведён рецепт: лягушачьи лапки а ля фрикассе из кур. Выбирай: отдашь коробочку или станешь фрикассе?

— Подавись ты своей коробочкой! Всё равно она мне не нужна!

Небольшой сундучок, возникнув словно из ниоткуда, шлёпнулся у ног Аниты.

С трофеем в руках Анита выбралась на сухое, раскрыла сундучок. Он был пуст.

— Что с ним теперь делать?

— Туда можно положить что-нибудь своё, и будет удобно носить, — сказал умненький головастик. — Мы ничего не носим, и у нас нет ничего своего. Поэтому маме-Кваке коробочка была не нужна.

У Аниты была шпага и тючок с упакованным дорожным костюмом. Ни то, ни другое, в махонький ларчик, мягко говоря, не влезали. Но когда Анита, пробы ради, примерила к сундучку тюк с вещами, оказалось, что он прекрасно входит внутрь, и там ещё остаётся место. Шпагу Анита прятать не стала; на войне оружие должно быть в руках. Закрытый сундучок по-прежнему ничего не весил, а вскоре выяснилось, что и в руке его держать не обязательно, а можно прикрепить к платью, и он ничуть не будет мешать движениям.