Помоги проекту - поделись книгой:
PS Речь идёт вот о чём (тут хорошо привести всю заметку - она взята наугад из десятка таких же, но меня прельстило примечание): "Чечня, ЮФО. Экономика и финансы: В Чечне будут производиться автомобили "АвтоВАЗа"
История про сны Березина № 277
Страшный сон, мужской кошмар — про то, как я гуляю с девушкой, десятиклассницей. Она очень красива, и неглупа — но я-то в своём нынешнем возрасте. Чем-то это напоминает известный фильм (и рассказ) «Срочно требуются седые человеческие волосы».
Причём мы гуляем по странному городу, при этом я знаю, что вот это место вроде как Калининград, около улицы Бесселя. А вот это место — заборчик на Гостинной.
Но это на настоящий Калининград, а какой-то особого типа город со странным розово-красным освещением, будто в белую ночь солнце зацепилось за горизонт и час за часом не может закатиться.
И вот мы ходим по городу, но какой-то в этом ужас. Что делать с этой девочкой, была бы она неумна — одно дело. Была бы наивна — тут тоже разговор короткий. Но это не тот случай, вовсе не тот.
Потом мы заходим к моему другу, который живёт в этом городе с семьёй, на первом этаже старинного дома, заросшего плющом. Я вызываю такси — и надо вроде девочку везти домой.
Внутри машины сон спасительно обрывается.
История про сны Березина № 276
Приснился писатель Д. В моём сне писатель Д. остался писателем, но отчего-то передвигался в инвалидной коляске. Водила коляску жена, но вниманием общества писатель Д. был не обделён (Во сне у меня создалось впечатление, что он был чем-то вроде учёного Хокинга в народном сознании).
Был у писателя Д. и свой персональный маньяк, который решил убить его, причём поклялся сделать это до определённой даты (И связано это было, не только с указанием времени, но и с тем, насколько писатель Д. удалиться от Москвы).
И вот я оказываюсь в зимней электричке, куда вкатывают коляску. В электричке немного людей, стёкла непрозрачны из-за морозных узоров, и срок, назначенный маньяком, истекает с минуты на минуту. Я в этом сне тоже несколько инвалиден, и в руке у меня большая стариковская палка.
Поезд уже тронулся, проезжает одну станцию, другую, и вдруг оконное стекло рассыпается и в него, прямо на ходу просовывается рука с пистолетом.
Это маньяк.
Я со всей силы бью его палкой по руке, а потом рву стоп кран.
Общее народное смятение, мы с Д. и его женой как-то выбираемся из вагона и стоим на путях.
Рядом, прямо из открытой двери машиниста поезда, вися на поручнях, ведёт пресс-конференцию милицейский начальник.
Внизу стоят корреспонденты и всё записывают. Со слов милицейского начальника выходит, что поведение маньяка предсказала нам всем сотрудница научного института Марина Алексеева, более известная как писательница Маринина. Вокруг — дачная местность, изгиб рельсов, мороз пощипывает щёки.
Ловить тут нечего, надо сваливать.
История про сны Березина № 275
Я со своим товарищем прихожу в какой-то дом — забрать старые вещи, которые выкидывают хозяева. Это даже две хозяйки, кажется, сёстры — две немолодые женщины, небогато и неряшливо одетые.
Пока мой товарищ уходит в дебри тесной квартиры (она в роскошном сталинском доме с невероятно высокими потолками, однако ж невероятно захламлена, я изучаю часть вещей, что свалена в прихожей.
Хозяйки собираются выкинуть радиоприёмник «Красная Япония» (Это явный отсыл к «Красной Баварии» и вообще ко всем довоенным заводом), причём это не радиоприемник, а магнитола особого рода. Она небольшая, но похожая на всю мебель тридцатых годов — метровый ящик, который полагается вешать на стенку, на уровне груди. Внизу он представляет собой проводной вещатель, радиоточку (заместитель чёрной тарелки), а верхняя крышка у него откидывается, и там находится особого типа музыкальный проигрыватель.
Только проигрываются там не обычные пластинки, а специальные — белые, тонкие, величиной с ладонь что-то вроде полупрозрачных пятидюймовых дискет. Стопка этих пластинок тоже прилагается. Я вставляю шнур в радиорозетку, и с удивлением понимаю, что эта штуковина работает — по крайней мере, в качестве радиоточки.
Но тут возвращаются совещавшиеся о чём-то хозяева и мой приятель.
Он получил своё — надо прощаться, радиомонстра забираю я, но в последний момент вижу на тумбочке в прихожей заваленные разным барахлом — рваные перчатки, пыльный шарфик, мелочь и какие-то квитанции — фотографии.
Это снимки уличной и вообще бытовой жизни Москвы конца сороковых годов — удивительного качества.
Сделаны они в странной технике — фотобумага очень тонкая, почти газетная. Но при этом фотографии исполнены блестяще, ярки, чётки — только всё-таки уже пожелтели.
— Нет, — говорит одна из сестёр, нет, это я ни отдать, ни продать не могу.
— А хотите, — говорю я, — отцифруем ваши снимки, я прямо с техникой к вам приду.
Женщина мнётся, начинает соглашаться, но внутри этого сна я понимаю, что разглядеть, что там изображено, на этих фотографиях, мне не суждено никогда.
Я вижу их в последний раз.
История про сны Березина № 273
Я отправился в старые бани — это огромное кирпичное здание со внутренним двором.
Там грязно, обшарпанно, но меня это не смущает: среди банного пара и влажных раздевалок я надеюсь встретить каких-то важных для меня старых знакомых. Я расспрашиваю завсегдатаев, и оказывается, что их многие помнят, но найти своих товарищей я не могу. Вот я выхожу вон, во внутренний двор, и замечаю, что большая часть здания арендована мелкими конторами. Причем на крылечке одной из них я вижу девушку, что вышла покурить и разглядывает тоже смолящих сигаретки мужчин в банных простынях. Её лицо мне кажется знакомым.
Она меня узнаёт — оказывается, что она давным-давно училась у меня. Кажется даже, что я не поставил ей какой-то зачёт.
История про сны Березина № 268
В этом сне я оказываюсь на Отечественной войне — командиром танка т-34. Я еду на нем один, то ли в самоволке, то ли я перегоняю технику с одного места на другое. В какой-то момент я вижу, что из-за небольшого леса на пустошь прорвались немцы: это какая-то их часть из окружения прорывается к своим. Несколько чужих танков смяли нашу пехоту и начинают утюжить маршевую колонну. И вот я, будучи один внутри машины, принимаюсь стрелять из пушки. Понятно, дело это не почти, а просто безнадежное.
Однако немцы, испугавшись чего-то, поворачивают.
Вся эта история — очевидная проекция повести Курочкина "На войне как на войне", и истории сержанта Бабанского на Даманском.
Интересна не сама проекция и сюжет, а ощущение персонажа сна при стрельбе с хода, при том, что всякий знает о том, что въяви это невозможно.
История про сны Березина № 272
Быков и я на конференции в Новом Иерусалиме. Я слоняюсь по гостинице, и нужно мне понять, стоит ли вернуться в Москву. А конференция эта странная, что-то вроде кинофестиваля, мелкого, небогатого.
И вот я живу в этой довольно убогой гостинице, чьи номера напоминают палаты пионерского лагеря. И оставаться не хочется, и ехать как-то не с руки — вдруг будет что интересное. Я про себя решаю, что надо спросить у Быкова, оставаться ли тут. Но Быков наверняка поменяет своё мнение раз десять. Или выпьет коньяку и уедет в какой-нибудь Париж. Ему хорошо, а мне-то что делать? Может, просто спать как сурок в своём номере?
История про сны Березина № 271
Приснилось, будто бы я хожу по Питеру в обществе бывшего критика Курицына
Причём это даже не тот Курицын, которого я знал когда-то, не реальный человек, а тень Курицына.
Очень странное ощущение остаётся от беседы с ним на бульваре Профсоюзов.
История про альтернативную историю
Нравится мне тот жанр, который называется "альтернативная история". Фентэзи требует преданности себе, перекраске волос и хорошей памяти, чтобы не путаться в длинных именах. Sciense fiction как-то померла, не оставив наследников, космические оперы… Нет, не буду я про космические оперы.
А вот альтернативная история, мне кажется, наш национальный жанр. Взять, прости Господи, бабушку, что-нибудь ей приставить, и поглядеть, каким она вышла дедушкой — бравым молодцом, усы закручены, на груди Егорий горит, а запястье вывернуто так, чтобы наручные часы, переделанные из карманных, фотографу в объектив влезли.
Красота!..
Не надо думать, что это только по ведомству литературы, только на страницах газет: вон спроси на улицах Москвы и Парижа: кто победил при Бородино — такая история попрёт, что держись.
Я долгое время говорил, что романы из области альтернативной истории стимулируют знание истории обычной. По-моему, я всё наврал. Никакого знания они не стимулируют, а рождают огромное количество новых мифов. И под немолкнущий говор пикейных жилетов рождается новая хтоническая народная история. Любители истории создают любимый мир, по любимой мерке — чтобы в нём жить.
Можно подумать, что мне это не нравится. Вовсе нет — как раз очень нравится: потому что альтернативная история канализирует очень многие негативные эмоции — от национального унижения до неумного реваншизма. Она может быть остроумной и весёлой. Можно подпрыгивать на стуле, читая такой роман, будто несёшься на американских горках — так необузданна фантазия наших соотечественников. В общем, замечательный это жанр. Читателям на радость, издателям на корм.
История про редкий снимок
История про сны Березина № 267
Мне снится сон, будто давно я живу в Германии, и настало время возвращаться домой. Отчего-то в качестве подарка я везу целый мешок гелевых ручек.
Поделиться книгой: