Чинители

– Это вам решать. Мы бы очень хотели рассказать вам всё в уютной квартире и не так торопливо. Но получилось как получилось.

– Так нечестно, – повторил Макс. – Конечно, мы хотим, чтобы мама была жива и с нами. Но тогда мы останемся без желания!

Я попытался его успокоить, но с Максом такие фокусы обычно не прокатывали. Если он хотел плакать и обижаться, то именно так и делал. Макс поджал губы, отвернулся и стал тихонько хныкать.

– Куплю мороженое, – сказал я. – Как вернёмся.

– Его и без тебя покупают.

– Ну, тогда накопим на железную дорогу сами. Делов-то.

– Ага, а деньги где возьмём?

– Заработаем. Ты давно в копилку заглядывал?

– Чтобы в копилке были деньги, нужно мыть посуду, выносить мусор, учить стихотворения и читать книги.

– Это не сложнее, чем падать с зонтом в реку и заглядывать в чужие окна. Да и стих я почти выучил.

Макс хмыкнул, но не повернулся. Нужно было дать ему возможность успокоиться самому. Я посмотрел на бабушку. У меня в голове крутился ещё один важный вопрос.

– Если верить вашей сказке, – сказал я, – тебе и дедушке должно быть лет двести, не меньше. Вы точно наши родственники?

– Очень дальние, – ответила бабушка. – Настолько, что даже на Изнанке о нас почти забыли. Но видишь ли…

Её речь прервал взволнованный крик дедушки:

– Сети! Сети!

Бабушка встревоженно распахнула одежду, и на нас с Максом обрушилась изнаночная непогода. Ветер взъерошил волосы. Кругом поднимались и опускались тяжёлые волны, дождь дёргался в безумном танце вместе с рваными клочьями тумана и облаков. Берегов не было видно, но зато я хорошо разглядел рыболовные сети, медленно поднимающиеся из воды. За ними высился силуэт Рыбака-великана, чья макушка касалась серого небосклона.

Шум ветра и дождя ударил по ушам. Я схватил Макса, прижал к себе. Великан-Рыбак, которому река была едва по пояс, тащил сети к себе, а вместе с ними и нашу лодку. Он был очень большой, гораздо выше, чем в квартире. Неужели Изнанка сотворила с ним такое?

Дедушка грёб что было сил, но сил не хватало. Нас поймали! Как рыбёшку!

В поднимающихся сетях запутались комки водорослей, торчали кривые колёса ржавых велосипедов, куски катеров и носы лодок, вёсла и даже якорь на канате.

Великан-Рыбак склонился над нами, погружая мир в черноту – ещё чернее, ещё чернее! – и я разглядел его большие глаза и ухмылку. Он знал, что улов вышел на славу. Готовил ловушку, пока мы находились под мостом.

Сеть резко дёрнулась в его руках, лодку подбросило над водой. Дедушка выронил вёсла и кувыркнулся через борт в реку, спиной назад. Я и сам едва удержал равновесие.

Вода вокруг бурлила и пенилась. Лодку закружило ещё сильнее, и тут уже бабушка крикнула нам:

– Прыгайте и гребите к берегу! Живее!

– К какому берегу? – закричал Макс. – Тут же ничего не видно! Куда плыть-то!

Никогда в жизни я так не боялся. То есть, конечно, как-то раз я прыгал с высоченного трамплина в бассейн, и ещё однажды убегал от двух злых дворняжек, и был момент, когда не выучил стихотворение и мог схлопотать двойку не только за урок литературы, но и за целую четверть, но те страхи сейчас казались стыдными, иллюзорными. Сейчас же всё было по-настоящему, и страх был такой огромный, как Рыбак, и раздирающий изнутри.

– Ныряйте и гребите! – крикнула бабушка вновь и прыгнула из лодки сама.

Её одежда встрепенулась. Подол превратился в два широких крыла, ворот вздулся, и бабушка не упала в воду, а взмыла в туман и дождь. Рядом с ней оказался и дедушка. Его чёрные одежды тоже вздулись, раскрылись с двух сторон крыльями-рукавами. В руках у дедушки был зонт, это я точно видел. Он распахнул его, с кончика зонта сорвался зигзаг пламени и, разорвав темноту, метнулся к голове Рыбака-великана. Бабушка тоже достала зонт и тоже выстрелила. В одно мгновение сразу несколько коротких белых вспышек осветили небо.

– И я тоже так могу! – заорал Макс восхищённо, распахнул свой зонт и нацелился на Рыбака.

Я не успел отреагировать – да и кто бы успел в такой ситуации? Из зонта Макса тоже сорвалась сверкнувшая молния, разорвала темноту и ударила Рыбаку в подбородок.

Рыбак выронил край сети и взмахнул рукой, словно надеялся отмахнуться.

А потом наша лодка сорвалась и рухнула носом в воду.

А потом я понял, что ноги скользят, ухватиться не за что.

А кругом вода, вода, вода.

А потом нас с Максом швырнуло в сторону, ударило о борт и выбросило в реку.

Вода обожгла холодом. Я открыл глаза и увидел дрожащую, вязкую темноту вокруг. Одежда вмиг потяжелела и потащила вниз, на дно. Я загрёб руками, ногами, забарахтался что было сил и всплыл, глотая ртом воздух. Жилет не давал погрузиться вновь.

Рядом вынырнул Макс, воющий, как сирена:

– Зонт! Я выронил зонт! Как я буду стрелять? Я больше не супергерой?

Задрав голову, я наблюдал за сражением, разворачивающимся в небе. Чёрные облака разрывали зигзаги молний. Две тени кружились вокруг исполинской фигуры Рыбака. Рыбак отмахивался одной рукой, а второй всё ещё держал сеть.

Макс обхватил меня руками, прижался крепко.

– Надо грести к берегу! – закричал он на ухо. – Бабушка сказала, надо грести!

Бабушка точно знала, о чём говорит.

Я поплыл, продираясь сквозь взбесившиеся волны. В чёрной ряби вспыхивали разноцветные огни. То и дело поглядывая на небо, я наблюдал за продолжавшейся схваткой. Хотя… вряд ли это была схватка. Так два комара атакуют человека, который и не подозревает, что они хотят его победить. Бабушка и дедушка выигрывали время.

Макс держался за моё плечо и тоже старательно грёб. Два раза в неделю он ходил в бассейн и потому умел неплохо плавать, но ветер и волны быстро его выматывали. Волны тащили нас в сторону от поднимающихся из воды сетей.

Я услышал крики. Яркая вспышка разорвала полумрак и туман. Бабушки и дедушки не было видно в небе, но зато Рыбак снова ухватился за сети и потащил их на себя.

Я загрёб с новой силой.

– Давай же, ну, – подбадривал брата.

Макс бы и рад был помочь, но сил у него оставалось не много.

Вода вспенилась вокруг. Что-то ухватило меня за ногу и потащило вверх и в сторону. Сеть!

Я затрепыхался, пытаясь освободиться, но понял, что запутываюсь ещё сильнее. Ноги Макса тоже оказались в сетях. Нас подняло в воздух, вытряхивая из ледяной воды. Закружилась голова. Я не сразу понял, где верх, а где низ. Ветер зашумел в ушах.

Попались!

Хотя погодите. Бабушка и дедушка сопротивлялись Рыбаку, так чем мы хуже? Я извернулся, ухватился за толстые края сети, так, чтобы можно было свободно повиснуть на ней. Река стремительно исчезала в темноте внизу.

Дальше не думал, а действовал. Когда страшно, лучше всего что-то делать. Выхватил из кармана ножницы. Это были отличные ножницы, мои любимые. Я вгрызся ими в верёвки сети и принялся разрезать, рвать. Одну, другую, третью. Ячейки лопались быстро, одна за другой, несмотря на влагу и хлёсткий дождь, мешавший делу.

Макс притих. Я бросил взгляд на Рыбака. Тот не замечал, тащил и тащил сеть. Бабушки и дедушки видно не было. Надеюсь, у них передышка и они вернутся с новыми силами.

– Готов падать? – крикнул я сквозь ветер.

Макс кивнул, я разрезал тугой узел, и сеть лопнула в том месте, где мы с братом запутались особенно крепко. Ножницы выскользнули из рук, когда я сорвался вниз.

Мы пролетели несколько метров и упали в воду. Погружение, сотни пузырьков вокруг, запах водорослей. Вынырнул, осмотрелся. Ко мне плыл Макс, по-детски барахтаясь среди волн. Я сгрёб его в охапку, и мы поплыли уже вдвоём в сторону от фигуры Рыбака, от рваной сети, из которой вываливался в воду пойманный мусор.

Рыбак отвлёкся на вспышки молний. Я различил тёмные силуэты среди дождя, вынырнувшие из-под облаков.

Это дало нам время отплыть как можно дальше. Сквозь туман проступили каменные стены, несколько широких спусков к воде. Камни были холодные и скользкие, но мы выбрались на один из спусков и растянулись на суше, тяжело дыша.

– Вот это приключения, – пробормотал Макс. – Всем приключениям приключения!

Тут с ним сложно было поспорить.

Глава шестая, в которой мы слушаем слишком много стихов и видим Ломателя

Мы поднялись по узким каменным ступенькам на мостовую. Улица была узнаваемая – с одной стороны жёлтые трёхэтажные домики, прижимающиеся друг к другу, с узкими окнами и тёмными арками; с другой – каменная балюстрада, ограждающая пешеходов от случайного падения в реку. Ну и болотные голуби, которых здесь было особенно много.

Впрочем, все улицы в центре Петербурга были узнаваемые, а я по-прежнему понятия не имел, где мы находимся.

С нашего места Рыбак-великан, стоящий в реке, казался не таким уж и высоким. Вода была ему не по пояс, как я думал раньше, просто Рыбак плыл в лодке с узкими бортами, которую из-за волн невозможно было разглядеть. Туман и полумрак скрывали от нас детали, но всё равно было видно, что Рыбак возится с рваной сетью, а бабушки и дедушки рядом с ним уже нет.

– Дождёмся? – спросил Макс. Он облокотился о парапет, болтая в воздухе ногами. – Или сразу рванём на поиски рыбы?

– Интересно, как мы это сделаем?

– О, очень просто. – Макс вытащил из-за пазухи сложенную карту. – Бабушка передала, когда мы сидели у неё под плащом. Я подумал, это для того, чтобы я не плакал, но бабушка так хитро подмигнула, что всё стало понятно.

– И что тебе стало понятно?

– Что это мы должны найти большую золотую рыбу. Желание же наше, а? А бабушка и дедушка отвлекают Рыбака. Всё просто!

Рыбак был далеко от нас, чтобы быстро добраться, но я всё равно на всякий случай перевёл брата через пустынную дорогу и остановился под козырьком старого дома. Кругом было безлюдно и тихо. Город вымер или всегда был таким на Изнанке.

Или за нами безмолвно и незаметно наблюдают местные жители, попрятавшиеся в квартирах.

Карта была влажная на ощупь, казалось, что бумага попросту расползётся под пальцами. Я ожидал увидеть нарисованные улицы, дороги, маршрут, но на листе обнаружились какие-то каракули, лишь отдалённо напоминающие привычный город. Тот, кто составлял карту, не сильно заботился, поймут ли его. Среди дрожащих чёрточек, кривых пунктирных линий, размытых контуров с трудом можно было разобрать купол Исаакиевского собора или Адмиралтейский шпиль. В некоторых местах подсвечивались точки, оставленные чинителем света. Но понять взаимосвязь или выстроенный путь к рыбе я не мог.

Макс, прищурившись на один глаз, крутил карту то так, то этак, но тоже ничего не понимал. Минут через десять мы сдались.

– Всё же придётся ждать бабушку и дедушку, – сказал я.

– Вы неправильно смотрите, – вдруг произнёс кто-то. – Поэтому и не понимаете.

Голос был слабый и далёкий, как шелест дождя, но говоривший явно находился где-то поблизости. Из тёмной арки рядом с нами вышел высокий худой человек. Одет он был в узкий плащ, закрывающий тело от шеи до ног. На голове широкополая шляпа, будто из старых фильмов.

Человек подошёл к нам неторопливо. Я разглядел, что лицо у него тонкое, вытянутое, с острым носом. Человек был бледен, а кожа почему-то оказалась покрыта мелкими дождевыми каплями. Он вообще весь сочился влагой: плащ тоже был мокрый, с краёв его капало, а на мостовой оставался влажный след сапог.

– Вы кто такой? – спросил Макс насторожённо. Он, как и я, видимо, размышлял, надо ли уже улепётывать со всех ног или пока рано.

– Здесь все вещи имеют изнаночную сторону, – сказал человек, остановившись в паре шагов от нас. – Значит, и обращаться с ними нужно изнаночно. Карта ничего вам не покажет, пока вы держите её неправильно.

– И как нам взять её правильно, по-вашему?

– О, ничего сложного. Выверните. Вот так, обратной стороной. Сначала сверху вниз, потом справа налево, встряхните.

Человек зашевелил тонкими серыми пальцами, с кончиков которых посыпались в стороны капли воды. Макс повторил за его движениями, лист в его руках измялся ещё больше, скрипнул, зашуршал и вдруг стал совсем серым и тусклым. Но пятна света на маршруте, наоборот, рассыпались яркими точками. Я заглянул Максу через плечо и обнаружил, что каракули обрели чёткие формы. Вот собор, вот шпиль, вот Заячий остров, метро «Технологический институт», Обводный канал, театр на Петроградке. А ещё от каждой точки до точки прочертились линии. Понятные линии!

– Если мы сейчас пойдём сюда, то окажемся здесь. – Я провёл пальцем по карте. – Потом нужно будет свернуть через мост, мимо места смерти Суворова, к верфям… ага.

Увлечённые картой, мы забыли о странном человеке. Несколько капель упали на моё запястье. Я поднял взгляд и увидел, что незнакомец стоит рядом и тоже навис над картой.

– Погода меняется, – сказал он. – Раньше было хорошо, дождливо. Сейчас с каждым годом теплее и солнечней. Куда это годится?

Его плащ не был покрыт водой. Он целиком состоял из тёмных капелек, которые тесно прижимались друг к другу, слегка подрагивая. Когда одна из капель выдавливалась наружу, её тут же замещала другая.

Макс нахмурился, сложил карту и убрал под футболку. Взял меня за руку.

– Пойдём, я проведу, – сказал он серьёзным тоном и пошёл к арке, обогнув незнакомца.

Честно говоря, мне человек в плаще тоже не понравился. Мы были одни, без взрослых, нас искал Рыбак, и мало ли какие ещё неприятности могли поджидать на Изнанке. А родители учили, что не каждый человек, кажущийся добрым, на самом деле таковой. Всегда нужно быть осторожным.

Незнакомец не стал нас догонять. Он стоял – высокий, худой, мокрый – и молча смотрел вслед.

– Идём. – Макс нырнул в арку. – Я знаю куда.

Мы вышли в типичный для центра двор-колодец, где ветхие, потускневшие от времени домики обступили нас со всех сторон. Все окна были темны, вокруг подъездов скопились лужи, с ржавых козырьков и из труб капала вода. Морось и туман скрывали от нас макушки домов. Казалось, небо опустилось слишком низко, под самые крыши.

Макс уверенно направился к одной из трёх арок напротив. Почему-то к самой грязной: вдоль стен стояли мешки с мусором, местами порванные или опрокинутые – из них вывалился мусор вроде банановой кожуры, пустых баночек из-под йогурта, разбитой посуды. Я обогнул мешки по большой дуге, чтобы ненароком не наступить.

– Скорее, скорее, – говорил Макс, ныряя в темноту арки.

Я и сам почему-то чувствовал, что надо торопиться.

Мы почти побежали: под арку, во двор, мимо тёмных окон и узкой подворотни, сразу к следующей арке, потом в ещё один такой же типичный двор и снова – в темноту, мимо мусора, бездонных луж, жёлто-серых стен. Нависающие дома как будто становились выше, сужая монетку неба над головой.

Свернули. Ещё раз свернули. Я запыхался. Показалось, что сзади мелькнула тень. Обернулся. Никого. В одном из двориков хлопнула закрывающаяся дверь. Я расслышал цокот каблуков. Кто-то гулко закашлял.