Помоги проекту - поделись книгой:
– Значит, отец так его и не совершил, и заявленное выступление перед Магическим Сообществом было всего лишь мистификацией. Розыгрышем, Кристоф!
Тот покачал головой.
– Уверен, что Стефан Одридж его все-таки сделал и оставил. Вернее, воплотил в жизнь.
– Но если так, то… Где же оно?! – любезным тоном спросила у него.
– В его детях, – произнес Отступник. – В тебе, Рина Одридж. И вполне возможно, в твоем брате.
– Очень смешно, – сказала ему. Хотя мне было совершенно не смешно. – С чего ты взял?
– Я это чувствую.
– Становится еще смешнее. То есть ты ощущаешь во мне нечто такое, что не почувствовали маги из Особого Отдела? Маркус Блекстон, например, который без устали ищет это самое открытие вот уже несколько месяцев. Если что, я лежала при смерти, и он меня лечил, но тоже ничего не заметил. Или же ты думаешь, что с ним случилось временное помутнение рассудка в моем присутствии?
Кристоф усмехнулся.
– Ты слишком красива, Рина Одридж, и вполне можешь вызвать помутнение рассудка у любого здравомыслящего мужчины. Но я уверен, что дело в другом – никто из магов Особого Отдела, которые занимались детьми Стефана Одриджа, конечно же, не имели дара Отступников. Поэтому они не в состоянии почувствовать то, что ощущаю я.
– Логично, – кивнула я. – И что же ты ощущаешь?
– То, что за несколько минут рядом с тобой я начинаю понемногу утрачивать свои умения и магию. Мой Дар Отступника слабеет.
– Думаю, дело в том, что ты давно не ел, – усмехнулась я. – Сытный ужин тебя разморил, вот и чудится странное.
– Ты не права. Хотя ужин был хорош, не могу этого отрицать.
– Допустим, я не права. Но как такое возможно?
– Пока еще не знаю, хотя у меня есть кое-какие соображения. Скорее всего, твой отец не ожидал, что заразится и течение болезни для него будет настолько тяжелым. До последнего он надеялся на выздоровление, а заодно боялся, что его открытие украдут или присвоят, поэтому ни записей, ни запоминающего артефакта он так и не оставил. В какой-то момент Стефан Одридж понял, что его дела плохи, но было уже слишком поздно. Все, на что ему хватило сил, – это передать тайну тому, кто был рядом с ним. Тот, кто оказался здоров и теперь является ее носителем. Тебе, Рина Одридж, и, я думаю, еще и твоему брату.
– Звучит как бред, – честно сказала ему, – Отец ничего мне об этом не говорил, иначе маги Ровейны докопались бы.
– Возможно, он как раз сделал это в бреду, – пожал плечами Кристоф. – Передал свое открытие, ничего вам не объяснив, потому что у него не хватило на это сил.
Но я не спешила с ним соглашаться.
– Нас с Рори допрашивали под Заклинанием Правды сильнейшие маги Ровейны. Если бы было хоть что-то, хоть малейшая зацепка, они бы обязательно ее нашли.
– Сильнейшие маги Ровейны не знали, что искать, – усмехнулся Отступник. – В этом все и дело!
– В чем, Кристоф?!
– В том, что не нужно ничего искать. Оно просто… Просто существует в тебе, Рина Одридж, а ты излучаешь его на всех, кто находится рядом с тобой. Ты словно противовес… И если мы, Отступники, скажем, условные «плюсы», то ты похожа на «минус». И чем дольше я остаюсь в твоей компании, тем сильнее мое уравнение стремится к нулю.
– У тебя явные проблемы с математикой, – сказала ему. – Это работает совсем не так!
Кристоф хохотнул.
– Вполне возможно, оно работает не так, но это лучшее объяснение, которое пришло мне в голову. К тому же я никогда не был силен в математике. В гимназии учился из рук вон плохо, потому что знал, что однажды возглавлю семейное дело. Но внезапно у меня проявился Дар Отступника, и на этом все для меня закончилось.
– Но ты жив, – покачала я головой. – Так что все для тебя продолжается.
Он снова усмехнулся.
– На самом деле, я давно уже официально мертв. Есть даже памятная табличка в семейном склепе, где вместо меня лежит чей-то труп. Мои родители не придумали ничего лучшего, чем инсценировать мою смерть, чтобы дать возможность моим братьям и себе спокойно жить дальше. Я же пребываю в царстве мертвых последние семь лет, и мне в нем совсем не до математики.
– Понимаю. Но при этом ты пришел в мой дом, подвергая нас с братом серьезной опасности. Если даже твои родители…
– Никто не почувствует вибраций Отступника рядом с тобой, Рина Одридж, потому что твой минус полностью их блокирует. Я же затру то, что осталось на лестничной клетке и возле твоего дома. Но ты права! Ни одна живая душа не должна узнать о нашей встрече и об этом разговоре.
– Зачем ты мне это говоришь, если я твержу тебе то же самое?
– Потому что у меня будет к тебе предложение. Деловое, – произнес он, после чего потянулся и подхватил с дальнего конца стола дольку апельсина.
Внезапно мне стало жаль собственного испорченного праздника, а заодно и Рори, который не играл в свой поезд, а сидел на кровати с кочергой в руках, не спуская напряженного взгляда с Отступника.
И еще того, что мой брат так и не съест эту самую дольку апельсина.
– Ах вот как? – сказала я Кристофу. – Единственное предложение, которое меня устроит – чтобы ты сейчас же покинул наш дом. Все остальное – что бы ты мне ни пообещал, ты и твои Отступники, я ни за что на это не соглашусь, потому что собираюсь вести честную жизнь. Мне еще брата растить!
И Рори засопел громче, сжимая в руках кочергу.
– Значит, вести честную жизнь? – усмехнулся Отступник.
Съел очередную дольку апельсина, и я решила, что еще немного, и я окончательно его возненавижу.
За наглое поведение, за апельсин и за то, что Кристоф явился в наш дом, говорит невероятные вещи и не собирается никуда уходить.
С чего бы мне верить, что я какой-то там «минус»? К тому же, мало ли, вдруг сейчас раздадутся свистки и топот ног жандармов на лестнице, и к нам завалятся не только они, но еще и вся инквизиция Ровейны?!
– Я слышал, что на катке Брамса с завтрашнего дня будут две группы, которые ты собираешься обучать катанию на коньках, – произнес Кристоф. – Сорока принесла на хвосте, – пояснил в ответ на мой немой вопрос. – Или групп будет даже три, потому что уж больно много желающих.
– Думаешь, мне стоит набрать еще четвертую, но из Отступников? – усмехнулась я. – Даже и не мечтай, Кристоф!
– Немного не так. Завтра в твою утреннюю группу придет один из наших.
– Что?! – ахнула я.
– Всего одно занятие, Рина Одридж!
– И не подумаю! – заявила ему возмущенно. – Вернее, ни за что не соглашусь! И вот еще, сейчас же убирайся из моего дома, как ты и обещал! Ты сделал свое предложение, я его выслушала и отказалась.
– Одно занятие, – мягко произнес он. – Час рядом с тобой, Рина Одридж, после этого… Если ничего не произойдет, это будет означать, что я ошибся, и минус, который я чувствую подле тебя, – это всего лишь следствие твоей красоты и моего помутнения рассудка. А еще я влюбился в твой суп.
И снова съел дольку апельсина. Затем вторую и третью.
– Вообще-то, это было оставлено моему брату, – резко сказала ему. – И да, мне жаль, так что можешь думать обо мне все что захочешь. И вот еще – я не собираюсь больше выслушивать твои смехотворные заявления! Никаких Отступников на моих занятиях…
– Ему семь лет. Наверное, столько же, сколько и твоему брату, которого ты так любишь. У того мальчика проснулся Огненный дар – самое опасное, что может быть. Такой же, как у меня. Вероятность того, что он сможет с ним совладать, близка к нулю. Ее попросту нет, Рина Одридж!
– Но ведь ты…
– На тот момент мне было почти семнадцать, поэтому у меня имелись кое-какие шансы, которыми я воспользовался. У него они отсутствуют.
– Мне жаль этого мальчика, но у меня есть свой собственный… мальчик. Ты прав, Рори семь, но если меня заберет инквизиция, то апельсинами его в приюте кормить никто не станет.
Кристоф кивнул, соглашаясь, что не станет.
– Один час на льду в твоей группе, и на этом все! Насколько мне известно, к этому времени в нее набрали уже около пятнадцати человек. К завтрашнему утру, наверное, будет даже больше. Ничего не произойдет, если к вам присоединится еще один ребенок.
– Кристоф, я не понимаю… Зачем тебе это устраивать? Почему ты не можешь сам определить, работает оно или нет?
– Потому что я уже семь лет как проявленный Отступник, и со мной все слишком сложно, – усмехнулся он. – С тем ребенком совсем иной случай. Вопрос жизни и смерти. Если я не ошибся, то ты сможешь ему помочь, и при этом тебе ничего не угрожает.
– Ты настолько в этом уверен?
– Я ни в чем не уверен, но знаю, что это намного безопаснее, чем если я начну водить Отступников в твой дом под носом у Высшего Мага из Особого Отдела. На катке же… Даже если что-то случится, ты не будешь иметь к этому ни малейшего отношения. Всего лишь очередной ребенок на твоем занятии. Один из многих. Я даже не назову тебе его имени.
Я молчала.
Рори сопел так громко, словно ему было тяжело дышать.
– Мне надо подумать, – наконец, выдавила из себя.
Кристоф кивнул, сказав, что время у меня есть. Несколько минут, пока он еще не ушел.
– Ты не спросила, что мы тебе за это предложим.
– Мне ничего от вас не нужно! – выдохнула я. – Просто… Просто убирайся из моего дома сейчас же! И следы свои за собой затри!
К удивлению, Кристоф кивнул, а затем поднялся на ноги.
– Что мне сказать его родителям?
Закрыла глаза. Вдох-выдох.
Открыла.
– Пусть приходят, но ведут себя так, чтобы никто… Никто и ничего не заподозрил, даже я! Обычный мальчик, один из многих, обычная тренировка. И все, я больше не хочу ничего знать.
– Естественно, – кивнул Кристоф. – Так оно и будет. До завтра, Рина Одридж!
Прихватил еще несколько долек апельсинов и целый киви, после чего ушел. Закрыл за собой дверь, и я услышала, как поворачивался ключ.
С нашей стороны, хотя Отступник уже был с другой.
– Вот же выпендрежник! – пробормотала я.
– Кто такой «выпендрежник»? – поинтересовался брат.
– Неважно, – отозвалась я. – Сейчас это совсем не важно!
Рори кивнул, соглашаясь.
– Ты поможешь этому мальчику?
– Не знаю, – честно сказала ему. – Ты же сам все слышал, Рори! От меня мало что зависит. Если Кристоф не ошибся, то помогу, а если нет…
– Тогда ему помогут Боги! – торжественным голосом произнес брат.
– Что-то в этом роде, – вздохнула я. – Рори, давай уже ложиться спать, я так устала! Только сперва соберем… Хотя нет, можешь оставить свой поезд на полу. Жаль разбирать твою дорогу.
К удивлению, брат не стал спорить или вредничать. Вместо этого покорно смыл сажу с рук после кочерги и улегся в кровать, а я при свете последней незатушенной свечи стала рассказывать ему продолжение сказки. Когда добралась до потерянной Золушкой туфельки, брат уже спал.
Я поднялась на ноги, и тут мой взгляд упал на открытку, которую приложил к своему подарку Маркус Блекстон. Не собиралась ее читать, но оно… как-то вышло само по себе.
«Твоей сестре нужен мужчина, который всегда сможет ее поддержать и защитить. Ты уже большой, Рори Одридж, а она – маленькая и слабая, хотя и пытается казаться взрослой и сильной. Помни об этом и заботься о ней тогда, когда меня не будет рядом».
И подпись – Маркус Блекстон.
Ночь прошла спокойно – если не считать того, что я долго крутилась в постели, не в состоянии заснуть. Размышляла о словах Кристофа Рансена.
Не понимала, верить ли в то, что в Рине Одридж есть некий минус, который, помноженный на «плюс» Отступников… должен дать тоже минус.
Простейшее математическое правило, что бы ни говорил Кристоф.
Заодно осознавала, насколько сильно я рискую – не только собой, но и жизнью своего брата, дав согласие на предложение Отступника. И пусть я собиралась максимально самоустраниться, но опасность была серьезной и могла повлечь за собой огромные неприятности.
Наконец усталость взяла свое, и я провалилась в мир сновидений, чтобы вынырнуть из него уже утром. Долго лежала, пялясь в темный потолок, размышляя все о том же, пока не придумала, что стану решать проблемы по мере их поступления.
Вот и первая проблема – нужно сходить на рынок и купить кое-что из еды. Я соскучилась по молочным продуктам. К тому же мне захотелось испечь блинчики, чтобы наш с Рори праздник продолжился еще и утром.
Брат тоже поднялся и сразу переполз с кровати на пол – играть со своим поездом, который теперь перевозил солдатиков. Вместо этого Рори был отправлен в ванную комнату – умываться, а затем я наказала ему убрать в квартире в мое отсутствие.
У нас разделение труда – я на рынок, а на нем уборка, потому что мы живем по принципу: кто не работает, тот не ест.
Ах, он не слышал о таком принципе? Ну что же, я единолично ввожу его с сегодняшнего дня.
Он не умеет убирать? Ничего, я составлю список, пусть выполняет и ставит крестик возле каждого из пунктов.
Упрямо написала этот самый список, порадовавшись тому, что умею не только читать, но еще и вполне уверенно выводить буквы на чужом языке, обмакивая сизое гусиное перо в чернильницу.
Поделиться книгой: