Помоги проекту - поделись книгой:
— Ты на что это намекаешь, зараза мелкая? — я попытался сделать максимально угрожающий бас. Но ничего не вышло. Сложно быть на жестких щщах, когда так комфортно и уютно. К тому же сложно сердиться на человеческий эквивалент SCP’шки, которая всем вокруг дарит радость.
— Я не мелкая! — возмутилась Саёри, — я тебя на два с половиной месяца старше вообще-то!
Хм. Надо запомнить. А то в каноне об этом сказано чуть менее, чем нихрена. Наверняка реддитовские душнилы и об этом накатали треды на сто пятьдесят тысяч комментов, но я даже в канализацию к черепашкам-ниндзя с большим удовольствием сиганул бы, чем в эти смрадные глубины.
— Это ничего не значит, Саёри, — заявил я, — посмотри на меня.
Она подняла голову и уставилась на меня с любопытством молодого галчонка. Глаза уже были сонные; десять минут, и она вырубится. Может, правда сказку какую-нибудь вспомнить? Я ж в детстве сборник Афанасьева от корки до корки несколько раз пролетел.
— Смотрю, и что?
— Перед собой ты видишь человека, умудренного жизнью. В этом и разница между нами. Ты живешь одну жизнь, свою собственную, в то время как я уже столько впечатлений новых накопил… обывателю хватит лет на пятьсот!
Саёри засмеялась. Лицо стало ближе.
— Какой ты все-таки, а… выдумщик! Вот и рассказывай тогда про свои впечатления.
— Ну смотри, сама напросилась, — проворчал я.
Есть у меня в запасе одна штука, так сказать, из жизни.
— Когда я был мелкий, то очень любил купаться. Штука в том, что при этом капец как боялся воды. Как мама меня не заверяла, что если на воду лечь, она тебя держать будет, все без толку. Чуть что — сразу весь напрягался, как на экзамене по алгебре, начинал паниковать и, разумеется, шел ко дну. И однажды бабушка купила мне круг плавательный, в виде тюленя. Забавный такой, голубенький, у тюленя лапы, которыми он тебя как бы обнимает и держит на плаву. Разумеется, я загорелся желанием его испытать…
Все-таки воспоминания штука сильная. Как только начал говорить, они хлынули на меня как поток речной воды. И на какое-то мгновение я оказался не в безымянном городе, созданном когда-то геймдизайнером средней руки, а в одном жарком июльском утре. Вот еще чуть-чуть — и почувствую прохладу речной воды, запах шашлыка, который кто-то беззастенчиво коптит на мангале, солнце, припекающее макушку…
Не домой. Здесь мне тоже на пляж ничего пойти не мешает, причем он наверняка будет почище и поухоженнее. Да и барбекюшницу в городе наверняка можно сыскать. А вот на двадцать лет назад попасть гораздо сложнее. Для того, чтоб такую штуку провернуть, надо как минимум иметь машину марки ДеЛореан и чокнутого деда-гения в друзьях.
— … мама лежит, детектив какой-то читает под зонтиком, а я плаваю-плаваю, и не заметил даже, как отплыл далеко. Не на середину реки, конечно, но ногами до дна уже не достаю. Уже на этом можно было бы начать паниковать, но я стерпел. Пока не понял, что чертов тюлень подо мной начинает сдуваться…
Тут сдулся и мой рассказ, потому что во время очередной паузы вместо реакции я получил только ровное дыхание. Молодец, Гарик, прохладные истории на ночь травишь. Ничего удивительного — под бормотание действительно засыпается хорошо. Я осторожно заворочался. Да, картинка получилась кавайная до боли в зубах, хоть щас на официальные арты рисуй. Но спать в обнимку я никогда не любил. Жарко, тесно и волосы в рот лезут чаще всего, особенно с Милкой натерпелся этого.
Действуя с точностью самого матерого шпиона, я постарался переместить спящую Саёри на подушку. Не сразу, но это получилось. Поначалу казалось, что она щас проснется, но обошлось. Мистера Корову подсунул и порядок. Его для этого сладили на какой-то фабрике в Китае, в конце концов. Наверное, надо было встать и еще разок дом обойти — мало ли, эта растяпа не погасила свет, счетчик мотать будет… Но сил в себе на это я уже не нашел. Глаза даже не закрылись — захлопнулись, как будто штепсель из розетки выдернули. А вскоре за ними последовал и разум.
Хорошо. Хоть немного от его болтовни отдохну.
Суббота началась с интенсивной тряски, словно я угодил в зону турбулентности, причем не на Боинге а на ржавом кукурузнике. Это форменное свинство, конечно. Я всю неделю как в армейке вставал по щелчку и метался туда-сюда, аж пар из ушей валил. И сейчас, когда пришло время насладиться честно добытым правом на отдых, меня так нагло будят…
— Гару, тебе звонят! — взбудораженный голос пробился сквозь пелену всепоглощающей ярости, — возьми!
Я застонал и с головой закопался под одеяло. Как говорили в кринжовой рекламе, пусть весь мир подождет.
— Не выйду сегодня на смену, у меня еще пара отгулов неиспользованных… пусть Кира календарь месячных тестирует…там за час весь функционал проверить можно, е-мое. И без меня справитесь.
— Гару, ты о чем? — в голосе прибавилось волнения. Потом послышался шорох, и рингтон (какая-то развеселая мелодия в стиле корейской попсы) стала ближе. Делать нечего, придется подыматься. Чесслово, если мне щас предложат пройти соцопрос или провайдера интернет-услуг поменять, я найду этих ублюдков, найду родителей этих ублюдков и переворошу там все вверх дном. Как чертов Танос.
Истошно вибрирующий и пищащий мобильный телефон лег в руку. Я нажал «ответить» и поднес его к уху.
— Чего надо? — решил я пропустить церемониальную часть и перейти сразу к сути. Конечно, это весьма смелый вариант, если не знаешь, кто на проводе, но сейчас не то настроение, чтоб двигаться по пути дипломатии.
— Встань, Гарик, страх преодолей, — прочирикала мне в ухо Моника, — как настроение?
— Я вот настолечко близок к тому, чтоб в черный список тебя кинуть, — отозвался я, — моя рука тверда и не дрогнет.
— Ну хоть что-то у тебя твердое, — хихикнула собеседница, — чего кислый такой? Не выспался, что ли?
Ох, с каким бы удовольствием я бы щас напомнил главе нашего клуба, что с такими шуточками она по очень тонкому льду ходит. Но тут Саёри рядом, так что это будет стремно и неловко звучать…
— Ты на время смотрела вообще? Сегодня суббота, шаббат, Божий день, Моника…
— Прости, пожалуйста, — усмехнулась она, — не знала, что ты исповедуешь иудаизм.
— Я гедонизм исповедую. Во всех его формах и проявлениях, когда это возможно. И если мне начинают мешать, прям кровь внутри закипает, пони…
— Ладно-ладно, не бурчи, — рассудительным тоном воспитателя в детсаду заговорила Моника, — я тебе вообще-то не для того звоню, чтоб позлить… ну, не только для того.
Я хмыкнул и опрокинулся на подушки. Саёри тут же устроилась рядом. Смешная ночнушка-оверсайз в бежевых тонах болталась на ней как мешок. Еще один пруф того, что этот мир куда богаче обычного игрового — я такого спрайта у нее не помню. Чем дольше тут живу, тем ярче все воспринимается как настоящее. Вот если бы не скрипт…
Неловкости от того, что по факту мы в одной постели находимся, Саёри совершенно не испытывала. Удивительная штука. Вспоминаю себя в семнадцать лет — снулого, нерешительного хиккана, так я бы от смущения лопнул и все вокруг забрызгал… не буду говорить чем, чтоб впечатление не портить. А для нее это все в порядке вещей. Зато шуточки про секс — табу. Странно.
— Звоню сообщить, что я уже побывала в книжном и купила мангу для Нацуки, — Моника продолжала излучать столько оптимизма, что даже через телефон он чувствовался. Может, у нее тоже расстройство имеется, от которого перепады настроения шарашат?
— И что же ты приобрела? — спросил я, впрочем, без особого интереса. Не хватало мне еще разруливать клубные конфликты на регулярной основе. В их взаимоотношениях реально можно быть только пятым колесом. Наверное, по этой причине большинство контента (коньтента, хах) по ДДЛК составляют всякие лесбийские пейринги. Ну или потому, что основные генераторы этого контента — ссыкухи малолетние, угорающие по «девочковой любви». Слава сатане, я к ним не принадлежу.
Цыц.
Ненадолго повисла тишина, нарушаемая только окружающим шумом улицы и шорохом пакета. Хех, кажется, она охренеть как внимательно подошла к выбору подарка. Даже не запомнила название.
— Та-ак, оно называется «Ван Пис». Что-то про пиратов и поиски сокровищ, кажется.
Мне настолько захотелось в голос заорать, что остатки утренней дремы как рукой сняло. Правду говорили злодеи в тупорылых боевиках с видеокассет — «все приходится делать самому». Разумеется, Моника сфэйлила. У меня даже в голове не укладывалось, как такое возможно. Ты, черт подери, с Нацуки провела больше циклов, чем Доктор Стрэндж, пока он с Дормамму базарил, но до сих пор совершенно ее не знаешь. Даже я, который читал новеллу одним глазом, потягивая «Стеллу Артуа», знаю, что наша карлица к сёнэнам как минимум равнодушна.
Возникло громадное искушение все это Монике и высказать тут же, но тут я глянул на Саёри, с интересом «греющую уши» рядом, и передумал. Нужно стать лучшей версией себя… но как же это сложно. Особенно когда люди вокруг полагают, что у них ум из ушей прет, а сами ведут себя как идиоты.
— Пнятненько. Скажи, Моника, — начал я вкрадчиво, — а ты далеко от магазина ушла?
— Я уже в другом районе, а что? Сейчас мимо кафе иду, кстати, не хочешь позавтракать? Здесь делают хорошую творожную запеканку с кокосовым кремом.
Звучит неплохо, но я будто сердцем чувствую, что никто здесь такую запеканку, как моя маман, не соорудит. Чтоб верх был чутка пригоревший, с зажарочкой, а середина зернистая и рассыпчатая. Даже Нацуки не сдюжила бы, наверное. Еще и пищевым извращенцем назвала бы за такие пристрастия. Но ей никогда не познать душу человека, жравшего на полдник в детском саду холодный рис с изюмом или не менее холодные отварные рожки с сахарной присыпкой.
— Спасибо, я не голоден, че-т аппетит еще не проснулся, наверное. Я вот к чему говорю. С подарком для Нацуки ты проеб…
Саёри сделала такие круглые и сердитые глаза, что пришлось спешно менять курс. Даже свободу слова и то подавляют уже, куда катится этот мир…
— впросак попала. Она такое читать не станет.
— Будет, — с уверенностью заявила Моника, — издание замечательное, подарочный вариант, сразу несколько томов в одном.
— Это чтиво для пацанов, Мони, — терпеливо гнул свою линию я, — там в основном экшн, главный герой придурок, а у главного женского персонажа сиськи больше, чем у Юри. В некотором роде даже поразительно, как ты ухитрилась выбить комбо из всего, что Нацуки НЕ понравится. Молодец!
Снова повисло молчание, только велосипедные звонки где-то поблизости от Моники дзынькали. Тут правда в этом смысле город похож на европейскую провинцию — повсюду велосипеды, скутеры, электросамокаты. Варламов бы сбрил свое афро за возможность пожить в этом городе недельку.
— Видишь ли, Гару, я заплатила за эту книгу почти две сотни, поэтому Нацуки ознакомится с ее содержанием, даже если мне придется читать ей вслух каждый вечер перед сном.
По тону было понятно, что время для шуток прошло, и бедная коротышка действительно окунется в соленые воды пиратских морей несмотря ни на что.
— И потом, Нацуки будет полезно расширить свои литературные горизонты. Я же не сую ей в руки один из тех здоровенных фолиантов, над которыми просаживает зрение Юри. Кстати, вот тебе интересный факт дня от Моники, раз уж речь об этом зашла!
Класс, опять она врубает свой голос ведущего какой-нибудь воскресной викторины. Все время, когда его слышу, кажется, что щас мне расскажут, какие замечательные пишущие ручки производит компания «Эрих Краузе», и если ты (да, именно ты) никогда этими ручками не пользовался, то ты лошара бесполезный и тебя грузовиком надо переехать.
Так, че-т понесло меня. Надо сконцентрироваться.
— У Юри в персонажном файле прописано, что она близорукая! Уже не помню точно, сколько именно, но там огромный минус на одном глазу и чуть поменьше, но все-таки много на другом. Но очки она все равно не носит, стесняется, наверное…
Или просто знает, что щас за хорошие очки надо полцарства и полконя выложить. Я как-то наведался в офтальмологический центр, потому что глаза сильно уставать стали, и как только мне насчитали двадцать два с лишком косаря за полностью готовый вариант, понял, что не настолько уж я и страдаю. Оплатить хату — проблема куда более насущная.
— Это все очень интересно, Моника, но давай потом, окей? — остановил я ее. Мы пусть и не по громкой связи разговариваем, а все равно не хотелось бы, чтоб Саёри что-то такое слышала, — я тут не один.
— Правда? А с кем?
Кажется, опять прокололся. Знал же, что нельзя ЭТУ сторону затрагивать. Щас у нее ревность опять зашкалит и привет, головомойка. Но делать нечего, раз ляпнул «а» придется говорить и «б…ог ты мой, не слушай меня, пожалуйста».
— С Саёри.
На секунду показалось, что я слышу, как скрежещут ее зубы — ровные, белые, явно никогда не знававшие работы врача из муниципальной поликлиники. Когда Моника заговорила вновь, я мог поклясться, что щас она с удовольствием оформила бы мне фаталити прямиком из Мортал Комбата. Причем жестокое, вроде того, с насекомоподобной теткой, которая своим личинкам врага скармливает.
— Надеюсь, вы хорошо отдыхаете, — в попытках скрыть НЕДОВОЛЬСТВО Моника выкрутила оптимизм на максимум, но меня уже такими финтами не проведешь, — а теперь извини, дел столько, что плакать хочется…
— … так что я очень спешу.
— Но, кхм, ты же сама позвонила мне, Мони, — не удержался я, — потом маякни, дай знать, как все с Нацуки прошло, лады?
В ухо мне полетела череда коротких гудков. Ну и ладно. Че я, врать и изворачиваться перед ней буду? Нет уж, хоть и творю временами сомнительные вещи, чего греха таить, но все ж не клоун. Переживет. К тому же ничего, что могло бы подорвать оказанное мне высокое доверие, я не совершил.
— Все в порядке, Гару? — обеспокоенный голос Саёри вернул меня в реальность.
Загоняться с самого утра из-за того, что еще не случилось — идея дурацкая. В нынешнем своем состоянии Моника способна разве что настроение подпортить своей пассивной агрессией, но с этим бороться дело плевое. Вот девочкам может достаться ни за что ни про что — это другой вопрос. Тоже требующий разрешения.
Но потом. Все потом.
— В полном, Сайка, — заверил я. И улыбнулся для пущей убедительности, — давай вставать, раз уж ты меня растолкала.
Саёри укоризненно погрозила мне пальцем.
— Я уже давно на ногах, лежебока! Времени одиннадцатый час!
Может, сегодня повезло, и у нее хорошее настроение. Или это я влияю на нее положительно. «Я ТУЧИ РАЗГОНЮ РУКА-А-А-МИ» и все в таком духе. Наверное, сочетание того, что вместо Гару теперь человек, а не картонка, да еще Моника свои фокусы проворачивать не может, в файлах не копается. Вот и результат — вполне функциональное существо. Это самое существо тем временем ткнуло меня указательным пальцем в нос, шепнуло «ты вода» и ускакало на кухню. Пока я осмысливал произошедшее, оттуда донеслось громыхание чашек и кастрюль, к которому скоро добавился клекот электрочайника.
Я двинулся следом, полный решимости приструнить Сайку за ребячество (не всерьез, конечно), но был остановлен. Смартфон снова заколбасило в конвульсиях. Хм, кажется, от Моники не только ванилью пахнет, но и СЛАБОСТЬЮ. Гарик, можешь себя поздравить — Она. На Тебя. Официально. Запала.
— Так и знал, что ты не способна долго на меня дуться, женщина, — начал я, — знаешь, запеканки не надо, но глянь, нет ли там в кофейне чего-нибудь с сыром или с курицей, хорошо? Если я каждый день недели буду подгоревшие тосты жрать, желудок откажет. Давай ко мне домой, я ща подскочу.
— П-простите, я, наверное, о-ошиблась номером, — робко ответили с той стороны.
Памятка себе: приучись смотреть на номер абонента перед тем, как пускаться по волнам потока сознания или хотя бы начни говорить «Алло». Но с другой стороны, это такое скучное приветствие, к тому же на него так и тянет ответить что-нибудь в духе «Хером по лбу не дало?» Подобным даже Кисель пару раз грешил, а его юморным парнем никак не назовешь.
— Юри?
— Г-Гару, это ты? — с надеждой поинтересовалась тихоня. Своей самцовой тирадой я точно поставил ее в неловкое положение. Хотя такие замкнутые и пугливые личности вообще голосом редко общаются, предпочитая огромные текстовые телеги. Просыпаешься иногда утром, открываешь телеграм, а там человек тебе половину собрания сочинений Генри Дарджера настрочить успел.
— Это я. А откуда у тебя мой номер?
— И-из общего ч-чата взяла. И-извини, что так без предварительного у-у-уведомления з-звоню, вдруг ты з-занят или не ж-желаешь разговаривать, или…
Я прям в каждом слове слышал, как у нее руки трясутся и сердце колотится. Даже себя вспомнил на первом собесе перед стажировкой. Хорошо что не воспользовался тогда идеей бахнуть стопочку горячительного пополам с энергосом.
— Ничего, тебя всегда приятно слышать. Чем обязан?
— Д-да я лишь х-хотела… хотела у-узнать…
Юри совершенно не умеет воспринимать комплименты. Это и грустно, и странно одновременно. Все ж застенчивость застенчивостью, а она и внешкой хороша, и умная. Что ж, придется организовать буст к самооценке, а то так и будет до старости стеснительно жаться по углам. Задача не для слабаков, но вполне выполнимая. Если я только сам щас от старости не умру, дожидаясь, пока она закончит фразу.
— … хотела узнать, не удалось ли тебе п-п-продолжить знакомство с «П-портретом М-Маркова».
Здесь она меня подловила — похвастаться совершенно нечем. Если брать весь объем текста «Маркова», который я покрыл с момента нашего последнего чтения, он составит ноль целых ноль десятых страниц. И вроде бы тут моей вины особо нет — то мангу Нацуки читать приходится, потому что неохота в рыло получить, то предотвращением возможного суицида промышляю, то Моника отвлечет… тут уж не до книжек. Но говорить об этом Юри напрямик все равно как-то совестно. Словно мне на поруки вверили растение краснокнижное, а я на него забил, так оно в горшке и засохло.
Но врать ей тоже не хочу.
Поделиться книгой: