Я вам что, Пушкин? Том 1

— Что? — спросил я. Щас наверняка грустинки добавит в столь хороший момент. Она иначе не может с ее-то внутренним состоянием.

Но я не угадал.

— Тебе нужно быть деликатнее! — неожиданно вскричала Саёри. Не до степени ультразвука, как Нацуки, но все равно достаточно громко. Теперь звон в ушах до завтра не пройдет, — хочешь, чтоб все думали, что ты пошляк, Гару? Я-то, может, и знаю, что ты не всерьез, Моника тоже внимание не обратит… она сама про это шутит иногда, а как Юри или Нацуки?

Мне хотелось ответить, что Юри вполне может жить в ладу и согласии со своей сексуальностью, так что тут волноваться не о чем. Вряд ли ее личность из второго акта взялась вообще с потолка — задатки там определенно имеются. Просто это территория пока еще неизведанная. Покрытая туманом войны, если выражаться терминами из РТС-ок.

(и ты готов предложить себя в качестве первооткрывателя, не так ли?)

В любую минуту. Только для пущего успеха «Портрет Маркова» прочитаю все-таки и буду во всеоружии.

А Нацуки… ей внимание нужно. Только не такое, чтоб хардкорный контроль, когда телефон на предмет подозрительных смс-ок просматривается и передвижения отслеживаются. А почитать внимательно ее мангу про «Девочек Парфе», про сюжет поспрашивать… вместе печь кексы, пироги и прочие крендели, может, даже на сходку косплееров пойти. И ни за что не относиться к ней со снисхождением. Вот и все.

(ты точно сойдешь с ними с ума)

Судя по тому, как часто я тебя слышу (и слушаю!), эта черта уже пересечена давно. Но пока еще я в состоянии функционировать, пора заняться делом.

— Ничего не обещаю, но постараюсь принять к сведению, Саёри, — усмехнулся я, — постой-ка… про что «это» шутит Моника?

Я прекрасно знал, про что. Но снова такое искушение напало, что даже престарелый монах бы не устоял, куда уж мне. Саёри в порыве эмоций запустила обе руки мне в волосы и принялась интенсивно их ЛОХМАТИТЬ. Вот зараза!

— Ты прекрасно знаешь, про что! — сдавленно заклокотала она.

Я постарался напустить на лицо выражение шока пополам с невинностью.

— Прости, понятия не имею. Просветишь?

Краска, едва успевшая сойти с ее щек после моей скабрезной шутки, тут же вернулась.

— Ну… про ЭТО!

— Будем отгадывать по буквам или назовете слово сразу?

После этой фразы в комнате начался сущий кошмар. Кошмар, которого я и добивался. Наверное, это жестоко в какой-то степени, но уж очень надо было небольшую разрядку себе устроить на исходе «черной пятницы».

(хм, а мне казалось, что ты в Монику ночью разрядился. пару раз)

Вдоволь налюбовавшись тем, как Саёри пытается родить что-то связное (безуспешно — пока что наружу прорывались одни междометия) и сгорает со стыда, я похлопал ее по спине.

— Ну ладно, хорош. Больше не буду, остынь. Теперь разберемся с этим вымогателем…

Здорово все-таки, что жизнь в родной стране приучила меня к здоровому пессимизму. Когда планка у тебя изначально заниженная, как лада приора с кавказскими номерами, любая, даже самая крохотная удача здорово поднимает настроение. Это помогло и здесь. Местные хакеры-вирусописатели нашим в подметки не годились — зловред оказался никудышным. Даже диспетчер задач не блокировал толком. Через нехитрый трюк с экранной клавиатурой удалось открыть браузер, а дальше дело техники.

Все манипуляции заняли где-то от силы полчаса. Поначалу Саёри пыталась честно следить за работой мастера — приперла стул с кухни, сидела чуть дыша и поглядывала на экран. Однако вскоре это занятие ей наскучило, фокус внимания съехал и подружка принялась копаться в телефоне.

Попутно стрескала половину приготовленного для меня бутерброда, но не больше. Я тоже попробовал и нашел его не таким уж отвратительным. Вкус своеобразный, соленый и… крепкий… но с голодухи и такое можно съесть. Правда, молоком запивать не рискнул. Такое насилие над собственным организмом лучше оставить для шоу «Чудаки».

(вот и видно, что ты тот еще олдфажище в душе. нормальный человек бы про челленджи из тиктока подумал или хотя бы про ту ВОЛНУ с ютубчика, когда люди из ведра ледяной водой обливались)

Ну да, а минусы будут?

Наконец владыка Вилатос был изгнан с незаконно занятого трона, и даже его проникновенный взгляд меня не разжалобил. Пусть флексит бицухами где-нибудь еще. Как говаривали в Южном Парке, мы здесь таких, как ты, не любим. Что-то этот городок не идет сегодня из головы.

Несмотря на безоговорочную и сокрушительную победу, от завершения моя работа все еще была далека. Теперь оценим ущерб.

Убрав локти со стола, я щелкнул по значку на рабочем столе и открыл «проводник», после чего отодвинулся. Мог бы и сам проверить, конечно, но не в моих правилах в чужие файлы заглядывать.

(это и отличает тебя от Моники, хихи)

— Эй, — тронул я Саёри за плечо, — принимай работу. Я вроде бы все вытер, но посмотри важные для себя файлы, не побились ли.

Она мигом отложила телефон и пустилась ворошить бесчисленные папки с файлами. Чем дольше я за этим наблюдал, тем яснее становилось, что переживать за нарушение приватности смысла нет. Любой, кроме моей дорогой подружки, с ума сойдет в попытках найти какой-нибудь файл. На жестком диске царил совершеннейший бардак. Вполне знакомый. Грешен, тоже при скачивании файла временами закидываю его не туда, куда следует, а туда, куда придется. А уж про бесчисленные ряды «новая папка 1−2–3» и говорить не буду.

— Все на месте, — заключила Саёри, закрывая папку с фотками, — ты просто волшебник, Гару! Этот, как его, Геббельс…

— Гэндальф, — хохотнул я, — хорошо, что ничего серьезного. В следующий раз будь осторожнее, лады? Сейчас повезло, но если на шифровальщик попадешь, он все твои картинки сожрет и не подавится. Потом не восстановить будет. Так что не шарься по всяким… злачным сайтам.

— Ладно-ладно, дедушка, не бухти, — Саёри выставила передо мной ладошку, — буду аккуратнее.

Я искренне хотел в это верить. Надежды, в общем-то, мало, но все равно неохота считать ее дурочкой. Этаким Джо из «Друзей» в юбке и со скрученным показателем похоти. Сценаристы ДДЛК, конечно, не слишком многогранных персонажей прописали (да и не стремились к этому — насколько помню, ходила по интернету цитата из стрима, что их делали максимально стереотипными намеренно). Но сейчас-то вокруг меня не игра. Почему бы не придать им скрытых глубин, правда?

Из размышлений меня выдернула… рыжая Сайкина голова, неожиданно приземлившаяся на плечо.

— О чем задумался?

Я уставился в потолок, усиленно изображая мыслительный процесс. Будь другом, подкинь мне рандомный вопросец.

(так падажжи, это мгновенно не делается… пятнадцать процентов… тридцать пять процентов… биип-блуп… пятьдесят процентов…. тр-тррррр… семьдесять процентов… дрынь-дрынь-дрынь….девяносто семь с тютелькой процентов… готово!)

— Да есть одна штука, которая меня мучает…

— Что такое?

Нет, она все-таки классная. Если я что-то и вынес с детсадовских уроков ИЗО, так это то, что голубой цвет считается холодным. Но такого светлого и доброго взгляда я доселе ни у кого не встречал. И не факт, что еще встречу.

— Ты ведь знаешь Дональда Дака? — осведомился я.

Саёри засмеялась.

— Диснеевскую утку? Ну конечно, а что?

— Сколько я мультов с ним не видел, он всегда без штанов ходит, да? В этой своей матроске и в шапочке…

— И галстуке еще, — добавила подруга. Весьма нестандартный выбор темы ее совершенно не смутил. Это радует. Всегда приятно, когда у тебя есть друг, с которым можно обсудить не только бытовуху.

— Да, и в галстуке, — поправился я, — но! Штаны в этот комплект не входят, он так по своему рисованному миру гуляет.

Саёри заерзала и чуть надавила мне подбородком на плечо. Ее теплое дыхание щекотало ухо.

— Только не говори, что ты опять сейчас шуточку отмочишь, — с напускным укором произнесла она, — не вздумай, Гару, ты обещал!

— Да не, — поспешил откреститься я, — смотри, в чем штука. При всем при этом старина Дональд всегда заворачивается в полотенце после того, как примет ванну. И у меня вопрос: нахрена… то есть, почему и зачем? В этом нет ни капли смысла.

В комнате повисло молчание, нарушаемое только только гудением компьютера. Ящик отчаянно нуждался в чистке — даже в спокойном состоянии его было распрекрасно слышно. А о том, что случится, если запустить какую-нибудь мало-мальски требовательную приложуху, и подумать страшно. На корпусе можно будет шашлык жарить, наверное.

— Я даже не знаю, — наконец произнесла Саёри. Тон у нее был настолько серьезным и задумчивым, что меня на смех пробило. Пока что удавалось эти порывы сдерживать, но ненадолго, — или… погоди-ка.

С деловитым видом Сайка обогнула рабочий стол и извлекла из верхнего ящика блокнот. У Моники был весьма похожий, только выглядел… по-деловому.

(и это довольно смешно. всегда забавляет, когда человек отчаянно пытается казаться взрослым и зрелым. зачем? ты еще успеешь нахлебаться дерьма, которое предлагает тебе жизнь после совершеннолетия. живи-кайфуй)

Саёри свой блокнот сверху донизу обклеила стикерами, даже обложки не видать. Под пальцами замелькали листы, испещренные рисунками тут и там. Где-то на страницах красовались эскизы, а где-то полностью готовые работы…

Хм. Щас каламбур выдам, но любопытная штука вырисовывается. Кажется, она действительно в этой вселенной юная художница, хех. Непривычно. Никак не могу выбить из головы, что это больше пошло бы Нацуки. Но с другой стороны, чему удивляться? Вон в комиксах есть вселенная, где Человеком-Пауком стал доктор Октавиус, он же Осьминог.

Саёри вооружилась карандашом, и графитовый наконечник запорхал по бумаге. Линии ложились на лист с тихим скрипом. Сейчас вся ее обычная дурашливость с Сайки слетела, будто бы залетным ветерком смахнуло; она казалась почти… одухотворенной, что ли.

— Смотри, — сунула она блокнот мне под нос. Одного взгляда хватило, чтоб понять, какой талант здесь, в этом мире пропадает. Из-под пера Саёри вышел вполне всамделишный Дональд, с головой завернувшийся в пушистое банное полотенце. Я, конечно, в изобразительном искусстве шарю хреново, но для наброска, слепленного на коленке за полторы минуты, это был настоящий шедевр. Даже выражение на утиной морде получилось как надо — недовольное и склочное.

— Вот зачем ему полотенце, — деловито заявила Саёри, — чтоб перышки просушить. Ты ж с мокрыми волосами тоже ходить не любишь, правда?

— Не люблю, — согласился я.

— Ну вот! — подружка постучала кончиком карандаша прямо Дональду по клюву, — и решение твоего вопроса. Не благодари.

(интересно, они всегда были такими или обросли «мясом» только после твоего появления?)

Эта мысль разорвалась в мозгу как петарда, с шумным хлопком и цветными искорками. Во рту мигом пересохло, и я сцапал со стола стакан с молоком, уже успевшим утратить холодильную прохладу. Конечно, Моника очень уверенно говорила о том, как мир изменился, когда я сюда попал. Тот же самый пример про неписей, которые наконец начали вести осмысленную жизнь, а не застревать в локации… но если она соврала, и вот это вот голубоглазое чудо в перьях всегда имело какие-то маленькие грани личности, которые скрипт попростью не затрагивал за ненадобностью… Тогда оправдать действия главы клуба становится значительно сложнее. Если вообще возможно. И даже самым бомбезным сексом этого не искупить.

— А ты шаришь, — с уважением произнес я, как только выхлебал остатки молока.

Саёри зарделась и потрепала меня по голове.

— Ну так еще бы! Спрашивай в любое время, Гару! Я всегда готова поделиться с тобой мудростью.

Ох, посмотрите-ка, кто в своем познании тут у нас преисполнился. Что ж, эту галочку в плане можно проставить. Теперь приступаем к следующему. Уже стемнело, поэтому мне пора домой, внеклассного чтения навалом…

— Спасибо, что помог, — с каким-то непонятным смущением произнесла Саёри.

Чего тут стесняться-то? Обычное же дело.

— Пустяки, — улыбнулся я, — это завсегда пожалуйста.

— Вот и не пустяки, — подруга наморщила лоб и снова уставилась себе на туфли, — у тебя наверняка было много всего интересного запланировано на день, а я влезла с проблемами, которые сама же и создала.

Ну вот, опять чувствуется этот вайб самоуничижения. Жутко некомфортный. Я даже понятия не имею, как на такое отвечать правильно.

— Не было у меня никаких планов, Сайка, — поведал я со всей возможной теплотой в голосе, — ни интересных, ни скучных.

Но мои слова не подействовали — то ли навык убеждения у Гару был плохо вкачан, то ли голос у него совсем не внушительный.

— Я бы жалела, наверное, на твоем месте о том, как… все прошло, — продолжила Саёри.

Теперь я уже не напрягся не на шутку. Только что же все в порядке было, балагурили-смеялись, а и пяти минут не прошло, как вкатываемся в депрессивный эпизод на всех парах. Что такого я сделал-то? По ходу дела, я должен постоянно ушки на макушке держать.

Пленка кинохроники сегодняшнего дня бешено прокрутилась назад. Сначала подключили визуал — на экране замелькали картинки. Чуть позже к этому IMAX 3D добавились и другие «плагины».

Серое небо, распухшее от дождя. Звучная дробь капель по козырьку над закрытым книжным магазином. Разлитый в воздухе озон, от которого кругом идет голова. От озона… и от ее близости. На Саёри тоже как будто две капельки — самые чистые. Цвета воды, омывающей разные острова из очередного туристического рая. Но так ли нужно лететь за тридевять земель, чтоб стать счастливым?

(учитывая, что ты даже свое географическое положение назвать не можешь, вполне мог и дальше уехать. на Земле такого места вообще нет)

Не порти момент, а?

«Единственное, о чем я жалею, так это о том, что тот мудила болтливый прибежал к нам греться под козырек» — хотел сказать я. Но промолчал. Вдруг только хуже наделаю.

— Саёри, — наконец произнес я, чуть наклоняясь к ней.

— Д-да? — она слегка разволновалась, я по легкой заминке понял. Но не отстранилась.

В этот самый момент я понял. С кристальной ясностью понял, что должен сказать.

— Покажешь мне свой альбом? Пожалуйста.

Вновь зашелестели страницы.

Наверное, то, что за искусство я ни за что не смог бы грамотно пояснить, пошло мне в данном случае на пользу. Саёри было полегче; не уверен, что она решилась бы открыть себя с этой стороны, если бы Гару ходил, скажем, в художку. Мне тоже было полегче — восприятие вышло самое неподдельное, без груза познаний за плечами.

Рисовать у нее выходило действительно классно. Ничего из ряда вон: портретики, пара рандомных пейзажей (ну, не таких уж и рандомных, зарисовки окрестностей — школьная аллея, рощица, мимо которой мы каждое утро ходим), перерисовки персонажей из кино и мультов. И если кого-то типа Русалочки я ожидал увидеть, то вот появление в галерее персонажей старины Луффи или Реви из «Черной лагуны» изрядно удивило.

Встречались и портреты одноклубниц. Юри в забавных наушниках с кошачьими ушами читала очередную книжку, Нацуки, облаченная в фартук и с венчиком в руках, взбивала что-то — тесто или крем в миске, Моника корпела над неведомым документом за письменным столом… милота, да и только.

А вот Гару на страницах блокнота не попался ни разу. Даже намека на его тощий костлявый силуэт не нашлось. Довольно тревожный знак — видимо, скрипт не врал, и они по-настоящему друг от друга отдалились. Конечно, я вполне могу ошибаться. Вдруг у Сайки есть отдельный альбом, где сто пятьдесят рисунков и все они о нем одном. Но чуйка подсказывала, что неправда это.

(а попроси ее показать сегодняшнее. ну, то, из-за чего ты переживал на собрании)

Хорошая мысль. Надо же, сегодня от тебя даже есть польза. Удивительно, завтра снег повалит, наверное.

— Саёри, — сказал я с энтузиазмом, когда мы добрались до середины блокнота, — я нихрена в этом не понимаю, но даже мне заметно, какая ты талантливая. Это очень здорово, молодец.

От смущения она даже пискнула.

— Гару, сп-спа… не говори так! — пластинка вдруг переменилась, — ты и сам наверняка хорошо рисуешь, просто никогда не пробовал!

— Увы, тут ты промахнулась, — развел я руками, — художник из меня как из краба военный врач. Даже в «Крокодила» на сходках никогда не играю, потому что никто каракули разгадать не может.

То, что пример я привел не плохой, а очень плохой, дошло не сразу. Только когда Саёри посмотрела на меня ласково, как на дурачка, и спросила:

— Гару, ты о чем? Что еще за «Крокодил»? И какие там сходки ты посещаешь, м?