Я вам что, Пушкин? Том 1

Никакого, нахер, Семена. Есть только ЧЕРНАЯ СМЕРТЬ Гару. Может, оно, конечно, и так, но чуйка подсказывает, что если здесь останусь, то оно меня, дебила, сожрет. Что бы это ни было, оно явно соскучилось по теплому человеческому общению. Однако пока что все играло против меня — темнота разгонялась еле-еле, я бултыхался в ней, как в мазуте. Еще казалось, что и маркер назначения тоже сдвигается. Словно я бежал за дракончиком из известной серии Южного Парка. Так продолжалось… да черт знает, сколько времени — сконцентрировавшись на движении, внутренний таймер я вырубил. Вот уже черта стала белым пятном, больше похожим на светящийся экран телевизора

(или монитор. широкоформатный. прямо как у тебя)

Неужели это… да не, бред какой-то. А что если нет? Вдруг я сейчас пройду через него и очнусь у себя дома, в койке. Из какой-то книжки в духе «МОНСТРЫ ПРИВИДЕНИЯ НЛО» запомнил рассказ про мужика, однажды уснувшего ночью и во сне прожившего то ли тридцать, то ли пятьдесят лет, а в итоге оказалось, что он полчаса всего проспал. Конечно, закладываться на это лучше не стоит. Чтоб не разочароваться, но вдруг…

Скорее всего, если я и очнусь, то где-нибудь в больничке, опутанный проводами, с катетерами во всех возможных местах, а рядом будет противно пищать какой-нибудь аппарат. Так или иначе, все лучше, чем здесь. Мысль об этом придала сил. Реально. Неведомым образом я «поплыл» с такой скоростью, будто к спине присобачили моторчик Карлсона. И энергосом тело заправили. Внутривенно.

Вот уже крохи бледного сияния рассыпаются перед глазами, как кристаллики, а пятно подергивается в темноте. Вблизи оно оказалось не очень похоже на экран. Просто пятно — белесое, непрозрачное, вяло дергающееся во тьме. Доверия к нему сразу стало как-то меньше, но тот, за спиной, хрипеть начал уж очень утробно, поэтому я решил, что привередничать не следует. Вот оторвут башку, и пожалею. Когда портал оказался совсем близко, я потянулся к нему. Попутно обрадовался, что не лишился тела. Эта доля казалась совсем уж незавидной — с нынешним набором скиллов меня бы ни один шаман в хранители не взял, в бою я бесполезен.

Однако радость схлынула так же быстро, как и появилась. Потому что портал отпружинил мою руку обратно. Под нажимом он проминался, но потом сразу же отталкивал приложенную силу. Я попробовал одной ладонью, потом двумя, а следом кулаками вдарил — результата ноль. Барьер оставался непроницаемым. Наверное, можно было бы попробовать прямо влезть в него. Я так и хотел. Да только вот не вышло — потому что как только я направился к нему, кто-то сцапал меня за лодыжку.

(вот и ПРИПЛЫЛИ)

— Пусти, — просипел я.

Поразительно, но преследователя я до сих пор не видел, даже в неясном сиянии от портала. Оно как будто огибало его так, что даже моих ног видно не было. Но хватка оказалась настоящей. И сильной.

— Пусти, с-сука, — в отчаянии повторил я, — мне надо уйти.

Хриплое дыхание прекратилось. Сначала показалось, что я оглох наконец или мозг стал фильтровать этот хрип, как травмирующий фактор. Но оказалось, что это совсем не так.

— Куода же ты, Игуорь? — голос неведомого хрипуна оказался низким и влажным. — Оставуайся. Нам будет веселуо.

— В жопу иди, — ответил я, — я тебя знать не знаю и оставаться тут не собираюсь.

Нажим на лодыжку усилился. Еще чуть-чуть, и там появится славная трещина.

— Уой-уой, непруавильный выбуор, Игуорь, — ответило нечто. Оно говорило так, как если бы исполинскую жабу научили человеческой речи. Звук получался глухой и нечеткий, словно пасть этой жабы была забита грязью, тиной или…

(темнотой)

— Тебе пуонравится в нашем клубе, — пророкотал преследователь, а в следующую секунду портал, так меня и не впустивший

(или не выпустивший?)

начал удаляться с бешеной скоростью.

Твою мать, оно волочет меня в глубину этого ничто. Наверное, вот то самое славное местечко, о котором говорила Моника. Я пошел поперек скрипта и в итоге вывалился за его пределы, как в режиме noclip. А ведь никто не говорил, что здесь безопасно, правда? Правда.

Мы уносились все дальше и дальше, за какие-то секунды портал сделался сначала снова бледным пятном, потом черточкой, а теперь и вовсе точкой. Стало ощутимо холоднее. Холод слегка отрезвил, но в целом ситуацию не улучшил — появилось осознание, что вместе с этим светом тает и моя надежда на спасение. Когда свет погас

(Штирлиц погасил лампочку)

я закричал. Закричал от отчаяния и страха. Темнота неожиданно обрела вкус, мерзкий и прогорклый… чем-то напоминавший чаек Юри из кошмара. Нахлебавшись этой дряни от души, я закашлялся и очнулся.

Первым, что я увидел, было лицо Юри, выглядывавшее из-за двух серых гор. Лицо было бледное, с темными испуганными глазами, и очень походило на луну.

— Ж-живой, — выдохнула эта луна, — лежи с-смирно. Д-девочки п-пошли за м-медсестрой, должны вот-вот вернуться.

Солнечный свет ударил по глазам, поэтому я прищурился, потер их кулаком и заворочался. Надо же, все почти как вчера. Только сегодня лежу на чем-то очень мягком и…

— Тебе н-неудобно? — Юри занервничала, — М-моника с-с-сказала, что нежелательно при травмах держать г-голову человека на весу, а устроиться здесь негде, в-вот я и предложила…

Погодите-ка. Это получается, что я лежу на… чуть скосив взгляд, убедился, что так и есть. Надо отметить, что подушка из ее коленей вышла классная.

(а теперь представь, какая была бы из…)

Да что тут представлять-то. Как будто в лотерею выиграл. Да не простую, а грин-карточную. Хотя я бы предпочел, чтоб это случилось при более… приятных обстоятельствах, но дареному коню в зубы не смотрят. И на сиськи тоже.

— Все нормально, Юри, просто мутит чуток, — я слабо улыбнулся, — извини, я, кажется, твой сервиз расколотил.

— Да ч-черт с ним, с этим сервизом, — отмахнулась она, — у меня дома еще таких т-три комплекта. Г-главное, что ты ж-жив.

Не было у нее никаких трех чайных наборов дома. Даже одного не было. Потому что уж очень лицо было печальное и растерянное. Так из-за челика, с которым три дня знаком, расстраиваться не будешь, каким бы милым он тебе ни казался. А вот из-за дорогой сердцу вещи — вполне.

— Хочешь, я тебе новый подарю? — спросил я тихо.

Она замялась, опустила руки и машинально провела ладонью по моим волосам. Исус, Будда, Супермен, кто угодно — пожалуйста, пусть мне не придется вставать еще хотя бы пять минут. Я вас, ребята, никогда ни о чем серьезном не просил, так что подсобите мне с этим, плз, лады?

— Т-ты и так даришь мне с-собрание с-сочинений, з-забыл?

Надо же, даже не ожидал, что это так скоро мне ПРИПОМНИТСЯ. Раз уж мы в видеоигровом мире формально, мне бы очень не помешали плашки с инфой, как в теллтейловских «Ходячих мертвецах», например. Что-нибудь типа «Юри запомнит твое вранье».

— Я помню. А что, ты уже выбрала автора?

Юри закусила губу и сцепила руки на груди.

— Есть н-несколько в-вариантов, но я п-пока не определилась…

Так, ребята, новая просьба — пусть эта филологическая дева выберет не какого-нибудь Бальзака или Дюма. Иначе придется продать почку, селезенку и яичко, чтобы заплатить за все, что эти господа накропали. А я пока предпочел бы сохранить полный комплект органов. Хотя если она позволит покорить эти обтянутые формой вершины, можно вообще все местные книжные лавки обнести…

За дверью раздалась быстрая дробь шагов. Понятно, больше не помечтать, пора вставать. Я аккуратно съехал с «подушки» и принялся подниматься.

— О-осторожно, — встрепенулась Юри, — д-давай я тебе помогу.

В итоге мне самому пришлось ей помогать. В аут я выпал всего-то минут на десять, судя по часам. Но Юри даже такое недолгое пребывание в неудобном положении далось тяжело. Ну еще бы — попробуй потаскай такой груз каждый божий день. Неизвестный дизайнер одарил тихоню минимум «пятеркой». Для озабоченной фанбазы это, конечно, дар, а вот для самой девчонки и ее спины — стопроцентное проклятие.

— Держись, — я оперся на парту и протянул ей ладонь.

Юри ухватилась за нее и наконец пришла в вертикальное положение. С хрустом выгнула спину и тут же ойкнула, схватившись за поясницу.

— Р-рано или п-поздно они меня убьют, — пожаловалась она.

Я не стал спрашивать, кто такие они. И так понятно было.

— Боже, Гару, ты почему встал? — с порога поинтересовалась Моника, — сядь немедленно! Тебе необходим покой!

Я послушался — очень уж тон у нее получился строгий. Начальственный. Так, наверное, товарищ Сталин пятилетку за три года требовал выполнять. А кто ослушается, того немедленно в расход или на урановые рудники. Я ни туда, ни туда совсем не хотел.

— У меня для тебя две новости — хорошая и плохая.

— Давай с плохой, — вздохнул я.

Моника скривилась.

— Медсестры снова нет — кажется, она поскользнулась в душе и переломала ноги. А на замену никто не вышел. Так что медпункт на замке.

Я пожал плечами. Раньше бы удивился, наверное, тому, как некоторым людям не везет в жизни, но сейчас уже ничего не удивляло. Очередной кульбит скрипта, не иначе.

— Тогда давай хорошую.

— Мы вызвали скорую, будет здесь минут через семь, — деловито заявила госпожа президент.

Ну уж нет, поездка в больничку мне сейчас совершенно не нужна. На то чтобы границы мира проверить, времени остается с гулькин хер, и я ничего не успею, если буду валяться по палатам. Даже если меня обследуют и найдут какой-нибудь спидорак с аневризмой, это ничего не изменит.

— Моника, можно тебя на секунду? — я отлепился от парты и указал на дверь в коридор, — пойдем выйдем.

Она посмотрела на меня с толикой удивления и кивнула.

В коридоре не было ни единой души. Очень хорошо. Не надо по пустым аудиториям прятаться, чтоб начистоту поговорить. Только дверь прикрою, чтоб Юри не услышала того, чего не положено.

— Зачем врачей вызвала? — спросил я без обиняков, — ценю заботу, конечно, но я в норме.

— О да, — ответила Моника с сарказмом, — и поэтому ты второй день подряд в обмороки хлопаешься и школьное имущество портишь. Послушай, Гару, — она положила руку мне на плечо, — я понимаю, что у тебя, скорее всего, уже есть планы на вечер. Но если ты умрешь, все они пойдут насмарку — и малые, и большие. В моих интересах как президента сделать так, чтобы этого не случилось…

— Ты пойми, что они нихрена не найдут, — перебил я ее, — потому что это не с телом ГП связано, а непосредственно со мной. Он, конечно, дохлый, но не настолько. А еще… перед тем, как меня… торкнуло, я… я услышал ту фразу, ну, которую ты сегодня сказала в кладовке.

Она, видимо, подумала о том же, потому что слегка порозовела.

— Какую именно?

— Что все не по сценарию. Отсюда, думаю, у этой хрени ноги и растут. Тот неведомый черт, к которому перешло управление консолью, наверное, не очень-то рад тому, что ГП на скрипт забивает. Полагаю, он в курсе, что я сижу в этом теле, и пытается меня устранить. Знаешь, как в старых вестернах? «Этот город слишком мал для нас двоих!» и все такое. Лежи, мол, братец, не бухти и лодку не раскачивай. Мне-то владение консолью и управление игрой даром не сдалось, но ведь он же этого не знает.

(а ты уверен? представь как было бы круто всем им выкрутить параметр «вожделение» на максимум)

Уверен. Если все четверо превратятся в яндере, я труп. И не через «сну-сну», а куда менее доставляющим способом. Нет уж, спасибо, после того эпизода «Баек из склепа», где Джо Пеши встречался с горячими близняшками и за это поплатился, я наученный. Попилят старину Гарика на четыре части, и дело с концом.

(тогда вопрос — кому из них, собственно, достанется конец, хихи)

— Возможно, ты прав. Я с консолью управлялась не очень хорошо, но она — инструмент мощный, с его помощью можно много всего сделать, если знаешь, как. Поэтому не буду твою теорию отметать. Но дело, Гару, даже не в этом.

— А в чем же? — спросил я.

— Будь на твоем месте ГП, я бы слова не сказала, пусть хоть с моста падает, мне дела нет…

(разбежавшись, прыгну со скалы. вот я был — и вот меня не стало)

… — но тебя я правда не могу потерять. Даже не так. Не хочу потерять. Если есть хоть крошечная вероятность того, что проблема сидит в этом теле, ее нужно устранить, — сказала Моника твердо, — и не спорь, я не приму возражений. Только силы потратишь.

— Я…

— И чтобы ты не выкинул по дороге какой-нибудь фокус вроде героического побега из машины, я поеду с тобой, — на лице Моники снова появилась загадочная улыбка, — к тому же кто-то должен будет оплатить обследование. Расширенный анализ крови, томография — счет выйдет довольно длинный. А у тебя с финансами не все гладко…

Кажется, после этого дня мой долг перед этой зеленоглазой бестией вырастет многократно. Придется все-таки яичко продать.

— Твоя взяла, — проворчал я, — прокатимся. Кстати, а где Нацуки и Саёри?

— Отправила их домой, — пояснила Моника, — в таком взволнованном состоянии от обеих никакой пользы, одна суета…

— Что, даже Нацуки волновалась? — усмехнулся я.

— Особенно Нацуки, — хихикнула моя собеседница, — и теперь, пожалуй, за разглашение этой строго секретной информации она меня убьет.

А вот это уже было неожиданно. Можешь себя похвалить, Гарик — ты на верном пути. Еще немного, самую капельку усилий, и выйдешь, так сказать, на самый топовый рут. На победный. Если бы еще только эта самая капелька не убила меня, как никотин — лошадь.

(чего ты удивлен-то? мы же сразу поняли, что коротышка просто играет в недотрогу. будь с ней добр и подкармливай время от времени, а то биться о скалы не очень-то прикольно. с учетом того, какое у тебя тело костлявое, это будет как столкновение двух комет)

— Идут, — Моника потянула меня за рукав и указала в сторону двери.

Я повернул голову и понял, что с покорением одинокого утеса по имени «Нацуки» придется подождать. В коридоре появился высокий, кряжистый мужик лет сорока пяти в голубой куртке и каске c красным крестом. Из-под каски беспорядочно выбивались темно-розовые пряди. На медбрата мужик походил не очень сильно, скорее на какого-нибудь ММАшника или злодея из второсортного боевика — куртка на руках аж натягивалась, по швам трещала. В комплекте с мышцами шло хмурое, оплывшее лицо с островками плохо выбритой щетины. Я никогда раньше с этим мужиком не встречался, но почему-то сразу понял, кто это. Как будто гребаное паучье чутье зазвенело.

По коридору школы к нам с Моникой шел отец Нацуки.

Глава 17

Раздался грохот, и следом за отцом Нацуки из дверей показался еще один мужчина в такой же униформе. Пониже и помоложе, судя по виду, едва тридцатник разменял. За собой он волочил каталку, здорово похожую на тех железных монстров, которые до сих пор в наших больницах используются. Только выглядела она посовременнее, что ли. Подойдя к нам, высокий остановился и сделал жест спутнику.

— Ну что, пострадавший где? — спросил он коротко.

— Вот он, — указала на меня Моника. Ей что, так не терпится отправить меня в палату?

(с мягкими стенами)

Папаша Нацуки нахмурился и посмотрел на меня.

— Правда? Это вот он был без сознания? С травмой головы?

Услышав про травму, я машинально ощупал свою многострадальную черепушку. Убедился, что никакого особого урона она не понесла, и обрадовался. Мало ли что — упал я довольно звонко, стеллаж вполне мог бы прямо на меня рухнуть и тогда все, геймовер. И ачивка за бесславную смерть на могилку.

— Да ерунда, — ответил я, — я и вырубился-то всего на пару минут, не больше.

Эта пара минут оказалась неприятной, мягко говоря. Только подумаю об этом булькающем голосе из тьмы, так поджилки трясутся. Что-то подсказывает, что он еще навестит меня во сне. Не один раз.

(и поделом тебе, не будешь крипипасты по ночам читать)

— На сотрясение его проверь, — посоветовал мужик с каталкой.

— Да че тут проверять? Щас доедем до больницы, а там уж все посмотрят. Позвони пока Хагельману, пусть никуда не уходит. А ты, — обратился он уже ко мне, — руку вытяни.