Помоги проекту - поделись книгой:
— Полетели, куда? — уточнила старпом.
— Сейчас все узнаешь, — остановил ее, я. — Так вот, что касается поляков… У этих ребят сильная связь внутри дивизии и если на радарах ты видишь, что кто-то идет на помощь погибающему в бою кораблю, с девяноста девятью процентами точности знай, что это вымпелы того же подразделения…
— Поняла, — кивнула Алекса, сделав у себя в голове соответствующую пометку.
— Я же говорю, что все достаточно просто, — ответил я, снова посмотрев в тактическую карту. — Вот только почему в 4-ой «легкой» так много вымпелов. В Венденскую Кампанию состав польских дивизий был куда меньшим. А здесь пятнадцать, что пытаются нас догнать, плюс четыре, которые ранее убежали и которых я не наблюдаю сейчас среди группы наших преследователей, а еще погибший «Мальборк». Это значит, что в дивизии Вишневского-младшего по крайне мере изначально было двадцать кораблей — это для поляков много…
Если у них все дивизии также усилены, а таковых в 1-ом Коронном целых четыре штуки, то это значит, что поляки привели в «Тавриду» не менее восьмидесяти боевых кораблей… Да, одна плохая новость за другой…
— Магнитные тросы выпущены, есть сцепка, — между тем доложила Алекса. — Даю тестовую нагрузку, начинаем движение…
«Одинокий» еле заметно дернуло, и по корпусу корабля прошла легкая дрожь, заработавших на максимальную мощность силовых установок. Два крейсера в связке из четырех двадцати-километровых светящихся в темноте космоса тросов плавно сдвинулись с места и пошли в противоположном приближающейся дивизии противника направлении.
— Я слушаю вас, господин контр-адмирал, — Алекса продолжала меня мучить.
— Теперь, как я понимаю, нужно ответить на вопрос, почему я приказал готовиться к бою? — уточнил я, надеясь, что вроде как совершенная машина должна сама догадаться об этом, но девушка-андроид продолжала спокойно смотреть на меня, ожидая пояснений. — Хорошо, расскажу, — вздохнул я. — Но задумайся над тем, что возможно, твои микросхемы запылились и тебя нужно почистить, слишком уж ты недогадливая…
— Вы в каком веке живете, господин контр-адмирал? — возмутилась Алекса. — Мои микросхемы не могут запылиться, ведь к ним нет доступа воздуха…
— Да? — я сделал максимально простое лицо. — А когда ты рот открываешь, не залетает туда? Ну, ладно, я пошутил…
— Не смешно…
— Согласен… Тогда слушай еще одну историю. Скорости наши и нашего противника видишь? — я указал пальцем на показания на мониторе.
— Вижу, наша в данный момент составляет 9 единиц, с возможностью увеличение до 11, — сообщила Алекса, даже не посмотрев на экран. — Скорость эскадры противника — 12 единиц.
— Ничего не смущает? — задал я вопрос своей надоедливой помощнице.
— С учетом расстояния разница в одну единицу скорости не является существенной, — ответила Алекса, моргнув, будто перезагрузившись. — Мы в любом случае успеваем назад к своим, вражеские корабли не смогут нас перехватить вплоть до Херсонеса-9, где в данный момент находятся два наших космофлота…
— Уже ошибка, — скривился я от боли, прострелившей мою раненую ногу, после моей попытке поудобней устроиться в кресле.
— В чем ошибка? — не поняла старпом.
— В том, что ты высчитала среднюю скорость польской дивизии как единого соединения, — ответил на это я. — Однако буквально через час-другой никакого единого соединения от 4-ой «легкой» не останется… Что там у них по составу? — я пробежал глазами по классам преследующих нас кораблей Мариуша Вишневского. — Все понятно, стандартная схема, ничего необычного: один флагманский авианосец, три или четыре тяжелых крейсера, в данном случае — три, так как один из них, а именно — «Мальборк» мы отправили к праотцам, и все остальные — это легкие крейсера — в данном случае целых одиннадцать штук…
Так вот, снова держу пари, а я рассчитываю когда-нибудь хорошенько взгреть тебя на бабки, — рассмеялся я удивленному взгляду моей собеседницы. — Ладно, на дуйся, знаю, что денег у тебя нет… Итак, уверен, что в самое ближайшее время, а именно после того, как Вишневский-младший увидит, что начали драпать, он разобьет свою дивизию на две части, пустив за нами в погоню легкие крейсера… А скорость последний, как ты знаешь, куда больше упомянутых тобой 12-ти единиц…
Не думаю, что за нами погоняться все одиннадцать легких крейсеров, во-первых, часть из них нужно оставить для охранения авианосца, а ее часть составляют вымпелы прошлого поколения, так что за «Одиноким» и «Баязетом» в погоню пустятся самые быстроходные и защищенные. Да, легкие польские крейсера не слишком стойкие в бою, и по своим габаритам и характеристикам скорее похожи на американские фрегаты, но вот их количество меня смущает…
«Баязет», к сожалению, ничем не сможет нам помочь в этом противостоянии, — я проверил наличие действующих батарей крейсера, которого в данный момент мой «Одинокий» тянул на поводке, как безвольного щенка. — Поэтому отбиваться придется одному от минимум пяти — шести вымпелов, а это в условиях погони, при том что мы не сможем задействовать все наши орудия чревато серьезными проблемами…
В общем, скорость их авангарда будет примерно такой же, как у «Одинокого’в лучшие дни, но так как мы тянем за собой 'Баязет», долго держать дистанцию с более проворными кораблями противника мы не сможем, так что придется драться. Пока не знаю как и чем, но придется. Ответил я на твой второй вопрос, зануда?
— Слишком много неизвестных, — не сдавалась Алекса. — Противник знает, что потери в легких крейсерах, в случае если те начнут самостоятельную атаку на «Одинокий» и «Баязет» будут крайне высокими, и от этого не пойдут на разбитие дивизии. Неприемлемый ущерб явится основным сдерживающим фактором для командующего контр-адмирала Вишневского, когда тот станет принимать решение о своих дальнейших действиях…
— Кто тебе сказал, что Вишневский-младший намерен считаться с потерями, когда речь идет об «Одиноком»? — усмехнулся я.
— Слишком много неизвестных, — замотала головой Алекса после моей последней фразы. — После вашей ухмылки, а также, зная, что крейсер «Одинокий» принимал непосредственное участие в Русско-польской Кампании, смею предположить, что сейчас польские корабли летят наказывать нас не только за гибель «Мальборка», так?
— Браво, у тебя снова заработали процессоры, — кивнул я. — Да, у меня с папашей этого молодого человека, который сейчас мчится разделаться с «Одиноким», давние счеты. Пан коронный адмирал сильно обижен на нас с Дессе за прошлые поражения и я думаю, это именно его идея послать за нами целую дивизию, хотя хватило бы и одной боевой группы…
— Итак, вы считаете, что противник будет преследовать нас и стараться перехватить, невзирая на любые потери? — подытожила Алекса.
— Уверен, — коротко ответил я. — Более того, я так же уверен, что он достигнет своей цели…
— Если вовремя догадается разделиться, — поправила меня моя помощница.
— Эскадра противника разделяется, — прервал наш разговор дежурный оператор. — Вперед выходят восемь легких крейсеров. Траектории полета также меняются, две группы начинают расходиться в стороны…
— Учись, пока я жив, — я победно взглянул на невозмутимое лицо Алексы, почему-то рассчитывая, что та уязвлена и мною повержена и испытывает сейчас неловкость. Вот это я напредставлял!
— Уходим в эти координаты, — я ткнул пальцем в пустое в сенсорный монитор, на котором была изображена карта ближнего космоса, автоматически передавая информацию на пульт дежурному штурману.
— Разве мы не идем к Херсонесу-9? — наконец-то, я добился удивления на лице моей помощницы, которая увидела прочерченный мной новый маршрут следования.
— Видишь, они постепенно расходятся, — я указал на польскую эскадру, две боевые группы которой разделились, и это было уже сильно заметно на карте. — Вишневский-младший думает так же как ты, а именно, что мы поспешим к нашей базе, чтобы поскорей добраться до своих. А так как убегаем мы, как ты наверное знаешь, не по прямой, а по параболе, то наши друзья поляки решили срезать дистанцию, отчего и забирают сейчас на несколько градусов в сторону… Только мы не предоставим им такой возможности…
— Но тогда мы летим просто в пустоту, — Алекса внимательно посмотрела на своего командира, похоже, снова по сетчатке глаз и мимике лица проверяя, не сошел ли тот с ума, — без единого шанса достичь расположения Северного, либо Черноморского космофлотов…
— Направившись к Херсонесу-9, нас точно перехватят на полпути, — ответил я.
— Но в другом случае догонять…
— Только не пару-тройку часов позже, — уточнил я.
— Да, но в итоге с точно таким же конечным результатом, — поправила меня девушка-андроид.
— Зато эти пару часов я смогу подумать, как нам из этой ловушки выбраться, — самоуверенно произнес я, кряхтя, как старик, вставая с кресла и направляясь к выходу.
— Я проанализировала все данные, выводы не утешительны, господин контр-адмирал, — услышал я за спиной голос своей помощницы. — В сложившихся обстоятельствах у «Одинокого» и «Баязета», включая экипажи крейсеров, шансов выжить — 0,537 %.
— Вот за что я тебя люблю, так это за точность, — бросил я через плечо, скрываясь в проеме дверей…
Глава 4
— Господин контр-адмирал, прошу вас срочно прибыть в рубку, вражеские корабли приблизились к нам на расстояние в один миллион километров, — громкий голос Алексы разбудил меня, преспокойно уснувшего, только я добрался до своей постели.
Вместо того, чтобы как и обещал своей помощнице, думать о вариантах наших действий, я буквально за минуту, только вошел в каюту, отключился и благополучно проспал, (открыв глаза я посмотрел на таймер), ровно три с половиной часа. Возможно, на мое состояние повлияли препараты, ведро которых было влито в меня аппаратурой регенерирующей капсулы, а возможно, просто устал от постоянного недосыпа. В общем, я вскочил с кровати… Ну, как вскочил, охая и кривясь от боли с трудом поднялся, так будет правильней сказать. Одеваться не пришлось, потому как уснул я даже не сняв кителя, благо материал, из которого был сшит мундир не мялся и не марался, иначе видок был бы у меня тот еще. В купе с осунувшимся, опухшим лицом и усталым взглядом я сейчас мало походил на бравого командира корабля, которому предстояло одно из самых серьезных одиночных сражений…
Ковыляя из собственных апартаментов на командный мостик «Одинокого» я постарался привести мысли в порядок, еще раз прорабатывая у себя в голове те варианты, которые наметил еще в начале погони за нами польской эскадры. Вариантов, надо признать, было немного, но пока я не знал новых вводных от Алексы, поэтому думать и гадать смысла не было никакого. Единственное, что знал точно, что трепку Вишневскому-младшему и его загонщикам я задам славную…
— Что мы имеем? — стараясь сильно не хромать, я уверенно вошел в командный отсек, ловя на себе взгляды офицеров и мичманов, и обращаясь к старпому, как всегда находящейся на своем рабочем месте у центрального аппаратного пункта управления кораблем.
— Как вы и говорили, противник сначала разделил дивизию на две эскадры, — начала доклад Алекса, повернувшись ко мне лицом. — Одна из которых, состоящая из восьми вымпелов, резко увеличив скорость и периодически включая режим «форсажа», начала быстро с нами сближаться. Вторая — основная группа, куда входят: флагманский авианосец дивизии, а также три тяжелых и три легких крейсера поначалу, пока мы продолжали отступать в направлении Херсонеса-9, попыталась отрезать нас от маршрута следования, а затем, после того, как «Одинокий» и «Баязет» поменяли курс, последовала за своим авангардом…
— Таким образом отстав от него еще больше, — удовлетворенно заключил я, наблюдая на тактической карте, насколько далеко сейчас друг от друга находятся две вражеские эскадры.
— Так точно, — подтвердила Алекса. — Более того, авангардная эскадра польских легких крейсеров в какой-то момент также разделилась на две группы, в пять и три вымпела… Та что состоит из пяти в данный момент, благодаря своим скоростным характеристикам, сумела приблизиться к нам на критическое расстояние. Именно поэтому я и вызвала вас…
— Где мы сейчас находимся? — я посмотрел на карту звездной системы. — Аааа, понял, можешь не отвечать…
Трудно было не заметить на голограмме яркую зеленую планету, вращающуюся вокруг своей оси в нескольких миллионах километров от нас. Это был тот самый Херсонес-3, к которому я изначально и направлялся в надежде отыскать там свободный эллинг для ремонта, но планы мои, как вам известно, рухнули после встречи «Одинокого» сначала с «Йорктауном» Абадайи Смита, а затем, с «Баязетом» и кораблями, пытавшимися наш крейсер сжить со свету. Видимо не судьба мне привести в порядок мой флагман, постоянно кто-то мешает…
Я не знал почему, перед тем, как покинуть мостик три часа тому назад, я указала именно эти координаты, куда «Одинокому» необходимо было следовать все это время. Просто ткнул пальцем в свободный квадрат, расположенный в стороне от маршрута на столичную планету. Но сейчас, всматриваясь в эти желто-зеленые очертания Херсонеса-3, я неожиданно обрадовался такому исходу и даже заулыбался еще одному возникшему в моей голове варианту действий…
— Рада, что у вас оптимистический настрой, господин контр-адмирал, но хочу предупредить, что противник открыл по нам огонь из дальнобойных орудий, — Алекса снова вернула меня в реальность. — Легкие крейсера: «Перун» и «Оркан» сблизились с нами на расстояние в 300 000 километров, достаточное для работы их главных калибров…
Я взглянул на результаты польских канониров, они были мягко сказать незначительными. Из двадцати выпущенных в нашу сторону зарядов плазмы своей цели достиг только один и тот растворился в кормовом защитном поле «Баязета», которое ранее отсутствовало, но видимо, за то время пока я спал, было запущено техническими бригадами. Пока начавшийся обстрел нас поляками не представлял угрозы, слишком большим оказалось расстояние, но это пока.
Я знал, что пройдет еще минут десять и к «Оркану» с «Перуном» присоединятся еще три крейсера, а затем, когда противник сократит дистанцию в полтора раза, по нам откроют огонь все их палубные орудия. Вот тогда прилетов и точных попаданий по «Баязету» и по «Одинокому» будет на два порядка больше.
Раздражало то, что отступая и развернувшись к преследователям кормой, наши корабли не могли ответить им на равных. У «Одинокого». по выдвинувшемуся вперед «Оркану» работало всего два орудия, остальные, включая спарку главного калибра я не мог задействовать, не остановившись и не развернув для этого корабль на сто восемьдесят градусов. У «Баязета» вообще все орудия молчали, так как три из действующих, видимо тоже, как и защитные поля, восстановленных техниками, являлись бортовыми, а не кормовыми, и от этого чисто физически не могли развернуть свои жерла в направлении встроившихся четко нам в хвост польских крейсеров.
Приходилось нервничать и отплевываться своими двумя пушченками от наглого «Оркана», который, несмотря на заградительный огонь все ближе и ближе подбирался к «Одинокому» и «Баязету».
— Вот падлюка! — вырвалось у меня в отношении настырного польского капитана — командира «Оркана», так отчаянно и самонадеянно сокращавшего с нами дистанцию. — Ладно, сейчас я тебя проучу… Постепенно снижаем скорость до восьми единиц, — отдал я распоряжение своим операторам.
— Вы уверены, господин адмирал? — вопросительно посмотрела на меня, Алекса.
— Догнать, они нас все равно догонять, не через пять минут, так через десять, а вот для внезапного нашего разворота более низкая скорость подойдет куда лучше, чем если бы мы мчались на всех порах, — ответил я, параллельно отдавая распоряжение своим артиллеристам:
— Всем расчетам — готовность номер один, цель легкий крейсер «Оркан», беглый огонь без приказа, как только этот красавчик появится в прицелах ваших орудий. Плазмы не жалеть, работайте на полную мощность… Всем понятно? Тогда за дело…
Между тем упомянутый мной польский крейсер, оставив позади «Перун» приблизился к «Одинокому» на тем самые 200 000 километров. Вот только открыть огонь по нам из всех своих шести батарей канониры «Оркана» не успели, так как в этот самый момент мой крейсер, деактивировав магнитные тросы и отцепив от себя «Баязет», который по инерции продолжил лететь в заданном направлении, замер, а затем, развернулся на маневровых двигателях навстречу приближающемуся польскому кораблю.
«Одинокий» еще не успел стабилизироваться в пространстве, а в противника уже полетели десятки зарядов плазмы, и интенсивность огня палубных батарей моего крейсера не снижалась в течение нескольких минут. Для команды «Оркана» это стало настоящей неожиданностью, что оказывается можно так быстро разворачиваться навстречу врагу. Польский крейсер первое время продолжал лететь, не меняя курса, нацелившись точно на «Одинокий». Но уже по истечении двух минут артдуэли, его капитан, видя, как фронтальное поле корабля обнуляется буквально на глазах и сейчас просто перестанет существовать, сильно запаниковал и попытался уклониться от потока разрушительной плазмы, яркими трассами продолжающего нестись в его сторону…
Заметавшемуся в космическом пространстве польскому крейсеру уже ничего не могло помочь, слишком близко подлетел он к тому, к кому не следовало подлетать. Атакующие, а главное — защитные характеристики «Оркана» не шли ни в какое сравнение с огневой мощью артиллерии моего крейсера, на время оставившей в покое остальные вражеские вымпелы и сосредоточившей усилия только на одном корабле.
И десяти минут боя не прошло, как от «Оркана» остались лишь оплавленные головешки, а именно, несколько больших кусков, летающих по космосу, некогда бывших палубами и отсеками польского крейсера. После серии точные попаданий моих канониров, вражеский вымпел разлетелся на ошметки после детонации собственного «порохового» погреба. Или что там у него взорвалось? Но вспышка была действительно впечатляющей…
— Первый, — коротко подытожил я, открыв список своих новых жертв. — Разворачиваемся так же быстро и продолжаем убегать… Да, и не забудьте по пути прихватить «Баязет», а то, вон его уже уносит в сторону от Херсонеса-3…
— А мы летим именно к планете? — уточнила Алекса, после того, как лично, заменив на время штурмана, четко и без суеты развернула «Одинокий» кормой к противнику и постаралась убраться из квадрата, в котором мы находились.
— Да, курс на Херсонес, — подтвердил я.
— Не хочу вас расстраивать, господин контр-адмирал, но если вы все еще рассчитываете провести на его поверхности ремонтные работы, то…
— О, снова появился юмор, — воскликнул я, усмехнувшись. — Узнаю старую Алексу…
— Не такая я уж и старая, — ответила та, продолжая в том же духе.
— Нет, с ремонтом придется повременить, — сказал я, неустанно следя за действиями вражеских кораблей. — Но в атмосферу зайдем…
— Зачем? — не поняла старпом.
— Хочу полюбоваться местными красотами, говорят, экваториальный океан в ночное время просто сияет и переливается от триллионов тонн светящихся водорослей…
— Скорее это не океан, а болото, судя по относительно небольшой глубине, редко достигающей километра, а также по плотному составу воды, — отреагировала на мои слова Алекса, просмотрев данный о климате, условиях и фауне Херсонеса-3. — Это полу-искусственный водоем, образованный в результате терраформинга, для выращивания ценных водорослей… Красот, которыми вы вдруг неожиданно решили насладиться, там никаких нет, только водородные гейзеры и зловония, выбрасываемые ими в атмосферу… Зрелище так себе…
Алекса сморщила нос, делая такое лицо, будто ей в данный момент крайне неприятно и запах болот Херсонеса-3 уже проник к нам на мостик.
— Ладно, не переигрывай, лучше веди крейсер ровно туда, куда я указал, — отмахнулся я, не желая слушать лекцию о вреде флоры ближайшей к нам планете на организм человека.
— «Баязет» снова взят на буксир, — между тем доложил мне один из дежурных офицеров.
— Кормовое защитное поле источено наполовину, — тут же перебил его, второй оператор. — Попадания каждые двадцать секунд… Слишком много орудий палят по нам, энергощит не выдержит, господин контр-адмирал!
— Укорачивайте магнитные тросы, на которых мы тянем «Баязет», — отреагировал я, неприятно удивленный тому, как быстро тают проценты мощности поля, защищающего собой силовые установки моего крейсера.
— До какого расстояния? — последовал вопрос оператора.
— До минимального, — ответил я. — Только чтобы буксируемый корабль не мешал нам маневрировать. Километр или два оставьте, а то мы сожжем ему нос…
Магнитные тросы натянулись, притягивая «Баязет» практически вплотную к соплам «Одинокого».
— Вот так-то лучше, — удовлетворенно кивнул я, когда увидел, что большая часть плазмы вражеских орудий теперь ложится не на мое кормовое поле, а приходится в корпус «Баязета». Таким нехитрым способом я частично укрывал свои силовые установки от польских канониров.
— Ничего страшного, лейтенант Вебер и ее революционные космоматросы потерпят, — ответил я на вопрос Алексы, сколь долго продержится почти не имеющий защитных энергополей крейсер «Баязет» при таком интенсивном обстреле. — Другого варианта, как некоторое время побыть нашим щитом, у них нет, иначе мы оба не дотянем до Херсонеса…
— Это великолепное решение, господин контр-адмирал, — неожиданно похвалила меня Алекса, как известно, думающая и оберегающая, прежде всего, свой корабль.
— Жизнь заставляет, — отмахнулся я.
— Но что дальше? — продолжала она. — Даже если мы достигнем планеты, то что это изменит?
— Слишком много вопросов, — я пока не хотел раскрывать всех карт, тем более, что надоедливые поляки продолжали наседать и подходили к нам все ближе и ближе. — Лучше, снова возьми управление в свои мощные руки, у тебя это хорошо получается, и по моей команде снова тормози и разворачивай «Одинокий»… Всем занять кресла и пристегнуться, а то снова попадаете, — обратился я к своим операторам на мостике…
Маневр «Одинокого» с резким торможением и разворотом снова удался. Пусть в этот раз нам не посчастливилось уничтожить ни одного вражеского крейсера, но испугали мы наших загонщиков изрядно. Польские капитаны только что наблюдавшие на экранах, как бесславно, а главное, практически моментально разрушился и взорвался один из их кораблей — «Оркан» и не желая повторить его судьбу, тут же, как только «Одинокий» начал разворачиваться, рассыпались, как свора пугливых собак по ближнему космосу, пытаясь уйти с линии огня моих батарей…
Мне это и было нужно, а именно, на время отогнать их от себя, чтобы более скоростные польские легкие крейсера не обошли «Одинокий» и «Баязет» и не отсекли нас от планеты, до которой оставалось лететь не более пятнадцати минут. Алекса уже поднаторевшая в управлении кораблем, когда дело касалось резкого маневрирования, снова развернула «Одинокий» и мы продолжили путь к Херсонесу-3, уже не опасаясь, что враг нас опередит. Поляки снова собрались в кучу и на относительно безопасном для себя расстоянии продолжили нас преследовать.
Поделиться книгой: