Помоги проекту - поделись книгой:
Через некоторое время к погоне присоединились еще три польских вымпела, до этого шедшие далеко позади, теперь «Одинокий» и «Баязет» гнали к Херсонесу уже сразу семь крейсеров, и разворачиваться в третий раз в попытке их напугать, не было никакого смысла. Но мне этого уже и не надо было, я добился, чего хотел, а именно, довел свои корабли до планеты…
— Огибаем геоид и входим в атмосферу, — приказал я, Алексе. — Предупредите операторов на «Баязете», что вскоре мы отцепим тросы… Снизьте скорость, держите курс на экватор…
Я открыл перед собой карту поверхности Херсонеса-3 и быстро нашел то, что хотел, а именно, тот самый наполовину рукотворный океан водорослей в тропических широтах, куда я и повел наши корабли.
— Я согласна, что сегодня задаю вас слишком много вопросов, но ответьте еще на один, — попросила Алекса, как и все присутствующие на мостике офицеры, не понимая, что задумал их сумасбродный командир. — Что вы намерены делать в атмосфере, где маневренность нашего крейсера снижена и противнику легче будет зажать нас в клещи и уничтожить?
— Для того, чтобы уничтожить, ему сначала нужно будет нас отыскать, — загадочно улыбнулся я, поворачиваясь к оператору связи. — Запись код-сигнала о помощи готова?
— Готова, господин адмирал, — кивнул тот.
— Отправляйте…
— Сделано…
— Отлично, а теперь поиграем с нашими друзьями поляками в прятки, — я снова повернулся к Алексе. — А что, капитану-командору Романовой можно на «Одиноком» зарываться во льды Херсонеса-9, а мне нельзя⁈ Так что ныряйте, госпожа старший помощник.
— Не поняла вас!
— Я говорю, направьте корабль вниз и ныряйте в это, как вы его назвали, болото, — повторил я приказ, весело наблюдая за удивленными лицами моих офицеров…
Глава 5
— Господин, контр-адмирал, уточните, пожалуйста, сколько нам еще сидеть в этой вонючей силосной яме? — теперь меня доставала вопросами не Алекса, а лейтенант Вебер, оставшаяся за главную на «Баязете» и в данный момент висевшая на прямой линии со мной по зашифрованному каналу.
— Сколько потребуется, столько и будем сидеть, — ответил я. — Вас что-то не устраивает, лейтенант? Или запах водорослей проник в воздухозаборники вашего крейсера?
— Да, как-то не комильфо отсиживаться в этом навозе, испугавшись поляков, — хмыкнула Соня.
— Если бы мы сейчас не сидели под полукилометровой толщей воды, то давно бы уже летали в виде космического мусора на орбите, — парировал я. — Вам что важней, сохранить корабль и жизни членов экипажа, или…
— Но, не прячась же в общественной уборной? — перебила меня, лейтенант Вебер. — Что скажут о нас остальные, когда узнают, каким образом мы спаслись!
— Ключевые слова: «когда узнают, что спаслись», — поправил я новоявленного командира «Баязета». — Так что сидим пока и не дергаемся, то есть не включаем маневровые двигатели и аппаратуру, общаясь между собой только на коротковолновых частотах, как сейчас.
— Вы уверены, что поляки нас до сих пор ищут, а не убрались к своим? — задала вопрос Соня. — Прошло уже пять часов с того момента, как мы плюхнулись в эту зловонную лужу, почему-то называемую океаном…
— Ищут, еще как ищут, — ответил я, следя за показаниями приборов на соседнем экране. — Перед тем, как лечь на дно, я раскидал по поверхности планеты датчики слежения, информацию с которых я получаю в режиме реального времени. Судя по этим данным наши польские товарищи собрались все вместе и в данный момент планомерно прочесывают экваториальный океан в надежде нас отыскать…
— А как датчики незаметно для них передают информацию на «Одинокий»?
— Кто говорит, что незаметно? — пожал я плечами. — Уверен, что Вишневский прекрасно видит, как работают трансляторы. И судя по тому, что два из семи разведзондов перестали передавать данные, уже начал их находить и уничтожать. Однако навряд ли у него хватит сил и терпения отыскать их всех, раскидал я зонды настолько хаотично и работают они не постоянно, а лишь периодически. Так что какие-никакие глаза у нас есть и судя по ним, почти все польские крейсера вошли в атмосферу и сейчас прочесывают океан, шаря по его поверхности сканерами, работающими на полную мощность…
В то же время сам Вишневский-младший на своем авианосце и в окружении тяжелых крейсеров находится на низких орбитах Херсонеса, готовый как только нас обнаружат, ринуться вниз и закончить дело…
— Ну, и как успехи у ляхов? — перебила меня Соня, уставшая от моих объяснений и желавшая сейчас только одного, драться.
— Пока, как вы видите, нулевые, — ответил я. — Мощности их сканеров не хватает, чтобы пробить толщу воды, заполненной водорослями. В обычном океане они бы нас давно засекли, несмотря на то, что мы сидим в режиме электронного молчания и на самом дне, а здесь при такой плотности жидкости поляки шарят буквально ножницами в стоге сена… Но не переживайте, лейтенант, драки нам все равно не избежать, рано или поздно Вишневский нас найдет, слишком уже системно этот молодой человек подошел к поисковым работам. Противник разбил экваториальный океан на квадраты и одиннадцатью кораблями прочесывает каждый сегмент по очереди, постепенно подбираясь к тому месту, где мы притаились. С другой стороны «Одинокий» и «Баязет» не могут в режиме молчания даже запустить двигатели, как будут тут же обнаружены…
— Тогда чего сидим? — обрадовалась лейтенант Вебер. — Может, не дожидаясь ударим? У меня на корабле вашими техническими бригадами, которые вы передали на «Баязет», действующими числятся уже четыре орудийные платформы. С силовыми установками по-прежнему беда, но крейсер может действовать на маневровых двигателях, благо в космосе сражаться не придется и погибнем мы все равно быстро…
— Вот именно гибель наших двух кораблей я и хочу оттянуть как можно дольше, — ответил я, Соне, умиляясь ее девичьему задору, где не было ни капли страха, а только вера в собственные силы и отвага, но я то далеко уже не юноша и должен думать не только о себе, но и о четырех сотнях людей. — Поэтому не торопитесь на тот свет и сидите тихо…
— Но почему⁈ — не понимала девушка. — Ведь если поляки нас обнаружат, мы даже вынырнуть не успеем, как нас разделают под орех со всех орудий стоящих на орбите крейсеров! Я в говне тонуть не желаю…
— Не нагнетайте. Не говно это, а всего лишь водоросли, пусть и дурно пахнущие, — поправил я, лейтенанта. — Повторяю, сидите и не отсвечивайте, ожидайте моего приказа. Все, конец связи, а то над нами сейчас пролетает крейсер противника, который может засечь наши переговоры…
Я специально наврал Соне о возможности врага обнаружить частоту, на которой мы общались, да и никакого корабля в данный момент времени над нами не пролетало, просто не хотел дальше продолжать этот бессмысленный диалог. Однако то, что польские крейсера постепенно к нам приближались, было абсолютной правдой. Как уборочные комбайны в посевную страду цепью, растянувшуюся на сотню километров, летели они над поверхностью океана, планомерно прочесывая квадрат за квадратом. По моим прикидкам, если они продолжат в том же духе, мы будем обнаружены буквально в течение часа.
— Лейтенант Вебер права, предложив первыми начать атаку, — рвавшаяся в боя Соня неожиданно получила поддержку в лице Алексы, незаметно подошедшей ко мне и вставшей за спинкой моего кресла. — Так у нас хотя бы будет возможность уничтожить или серьезно повредить несколько вражеских вымпелов. Если же останемся здесь, упустим этот шанс.
— Мы сидим в желобе, проходящем по дну океана, в самом глубоком его месте, — я медленно начал рассуждать, стараясь больше убедить и успокоить себя, чем Алексу. — Сканеры у поляков, судя по всему не такие мощные, как им бы хотелось. Смотри, что они делают, — я включил Алексе запись, на которой некоторые из кораблей противника, продолжая идти вдоль поверхности, вдруг выпускали в толщу водорослей заряды плазмы из орудий, располагавшихся на нижней палубе и развернутых вниз. — Зачем им стрелять в пустоту, расходуя батареи, если сканеры видят, что там и так ничего нет?
— Возможно, заметили что-то на дне, похожее на очертания наших кораблей, — предположила моя помощница.
— Так часто? — я отрицательно покачал головой. — Я понимаю, что в атмосферу Херсонеса-3 в довоенное время постоянно входили эти ассенизаторские суда для транспортировки водорослей на перерабатывающие модули, но чтобы так часто они терпели катастрофы и тонули в океане, это навряд ли. Поляки же бьют из своих орудий регулярно… А теперь наложи координаты вражеские кораблей, когда они открывали огонь, на физическую карту дна…
— Вы правы, господин контр-адмирал, — улыбнулась Алекса, движением руки сделав то, что я ей велел. — Работа артиллерийских установок польских крейсеров совпадает с неровностями рельефа. Судя по данным, их сканеры не видят глубже полутора тысяч метров, и противнику, пролетающему над очередным углублением, приходится пускать в дело пушки…
— Все верно, — кивнул я, соглашаясь. — А мы, как ты знаешь, засели в самом глубоком желобе на дне и от этого я рассчитываю, что они нас не заметят, по крайней мере пройдя над нами первый раз…
— Думаете, в данном случае стрелять они по нам не станут?
— Разлом, в котором мы спрятались огромен как в ширину, так и в длину, — ответил я. — Если они начнут палить, летя вдоль него, то сильно замедлят поиски. Предположу, что сначала поляки прочешут все сканируемое пространство океана и только после этого, нас не обнаружив, начнут прожигать плазмой центральный желоб…
— Такой вариант действий противника возможен, — согласилась Алекса, наблюдая, как вражеские крейсера все ближе и ближе подходят к тому месту, где на дне покоились «Одинокий» и «Баязет». — Но если вы ошибаетесь, и они все-таки откроют огонь, то шансов выжить и сопротивляться у нас никаких. Я даже долю процента не буду озвучивать…
— Сейчас и узнаем, ошибся я или нет, — с силой выдохнул я, сжимая подлокотники кресла. — На всякий случай, прощай…
Прошла минута, вторая, третья, ни одно из орудий вражеских кораблей, пролетевших над нами, так и не заработало. Судя по всему, поляки, видя, насколько глубокой, а главное, большой оказалась под ними впадина, не стали терять время и прошли мимо, продолжив поиски в соседних квадратах.
— Уф, кажется, пронесло, — улыбнулся я, победно взглянув на своего старпома. — И мы выиграли для себя еще пару-тройку лишних часов…
— Что измениться за это время? — пожала плечами Алекса. — Вскоре противник поймет, где мы прячемся, и вернется завершить дело. Мы все равно в ловушке…
— Никогда не думал, что мне придется успокаивать паникующего робота, — хмыкнул я.
— Никакой паники, господин контр-адмирал, — ровным голосом ответила мне, Алекса. — Простая констатация фактов…
— Тогда, если нет паники, то займитесь проверкой работы всех боевых систем корабля…
— Я это делаю регулярно…
— Проведите внеочередную…
— Слушаюсь, — Алекса отошла от меня к пульту управления.
«Ну, что, вроде все сделал, как изначально задумывал, — мысли роились у меня в голове, — вот только не было бы все это зря… Давай, Агриппина Ивановна, покажись… Ты же со своими кораблями по моим расчетам должна пройти именно этим маршрутом и именно в это время…»
Да-да, именно на появление 5-ой «ударной» дивизии я и надеялся, а больше просто не на кого было. По данным, которые я получил от Павла Петровича Дессе, Агриппина Хромцова в погоне за Джонсом и остальными, увела свое подразделение именно в направлении перехода «Бессарабия-Таврида», туда, где она оставила в качестве охранения «Баязет» и еще несколько своих ранее поврежденных кораблей.
По моим расчетам она уже должна быть в этом секторе, даже при том, что изначально погналась за «янки» в совершенно другую сторону. Погоня погоней, но свои корабли Агриппина Ивановна в беде не бросала никогда. Я знал, что вице-адмирал Хромцова билась за каждый свой вымпел, и оберегала дивизию, как свое детище, отчего, кстати, во многом и произошел последний их конфликт с Дессе во время сражения у «врат» на «Тарс». Это я к тому, что командующая 5-ой дивизией, понимая, что ее эскадра во главе с «Баязетом» осталась одна в окружении пусть и недобитых но все еще многочисленных эскадры 4-го и 6-го американских космофлотов, обязательно рано или поздно, но появится в этом секторе пространства.
И лучше рано, чем поздно, для этого я и оттягивал сражение с польской дивизией, убегая от нее, а затем, прячась в силосной яме океана водорослей Херсонеса-3. Перед погружением я отдал приказ оператору послать зашифрованный код-сигнал о помощи, рассчитывая, что Хромцова находится где-то поблизости и непременно придет и вытащит нас из этой ловушки. Больше мне не на кого было надеяться…
Вроде как император Константин Александрович со своими «преображенцами» должен был рыскать в поисках «янки» именно в этом «углу» звездной системы «Таврида». Однако, как известно, атакован он был Элизабет Уоррен и Дюком Фланнаганом все-таки ближе к столичной планете и помчался им мстить точно не в направлении перехода на «Бессарабию», где мы сейчас и находились. Так что ждать появления гвардейских дредноутов вблизи Херсонеса-3 было делом безнадежным.
Вот если бы Тася, находящаяся в данный момент на борту флагманского линкора императора вместе со своим отцом, знала, что ее друг сейчас сидит по уши в болоте, в прямом и переносном смыслах, то обязательно бы сделала все, чтобы меня вытащить. Но княжна, конечно же, не была в курсе моей очередной самоволки, когда я увел «Одинокий» из расположения Черноморского космического флота, в расчете быстро отремонтировать свой крейсер на одной из свободных верфей на поверхности Херсонеса-3. Теперь вместо ремонта «Одинокий» рисковал получить критические повреждения от кораблей польской дивизии и навсегда остаться на этой дурно-пахнущей планете. Да, гибель для боевого корабля не в космосе, а в выгребной яме, как выразилась лейтенант Вебер, не очень авторитетная, согласен, так что будем надеяться на появление Агриппины Хромцовой…
Я не мог знать, на подходе ли корабли нашей 5-ой «ударной» или они не появятся у Херсонеса и вовсе. Вроде как по спокойному поведению флагмана польской дивизии, покоившемуся на орбите планеты прямо над нами, я к своему сожалению понимал, что кораблей Хромцовой поблизости не наблюдается, отчего пришел в отчаяние. Неужели все мои ухищрения были зазря⁈
Ладно, делать нечего, время поджимало, легкие польские крейсера к этому моменту уже закончили сканировать океанское дно и решив, что «Одинокий» с «Баязетом» скорее всего, притаились в том самом центральном желобе, который был ими на время оставлен, вернулись обратно и с двух сторон начали прочесывать данную впадину. Пять крейсеров с одного конца и шесть с другого неспешно пошли навстречу друг другу, поливая огнем все пространство донного разлома, чтобы не пропустить прячущиеся внизу русские корабли…
Поверхность океана по пути их следования, буквально кипела, шипела и выбрасывала в атмосферу фонтаны воды и пара, раскаленная зарядами плазмы орудий польских крейсеров. Проскользнуть и выжить под таким плотным огнем у «Одинокого» и «Баязета», с их немалыми габаритами, не было никакой возможности, поэтому мне не оставалось ничего другого, как отдать долгожданный для Сони и Алексы приказ на выход на поверхность и атаку вражеской эскадры.
Два русских крейсера вырвались в атмосферу, как огромные металлические киты в погоне за крилем. Пусть и выглядели они, все в тине, водорослях и непонятно в чем, смотря со стороны не очень приглядно, но выбирать не приходилось, в дерьме мы оказались в любом случае…
Тем не менее, фактор внезапности сыграл свою роль, появление двух дредноутов перед носом у одной из групп противника, состоящей из пяти легких крейсеров, явилось для их капитанов и штурманов полной неожиданностью. А что они хотели, просто так нас расстрелять на дне и победителями вернуться к себе? Ну уж нет, я вам такой легкой победы не предоставлю!
«Одинокий» не просто вырвался в атмосферу, он не теряя ни секунды, пошел на сближение и долбанул, пусть и не на полной скорости, но все же ощутимо один из вымпелов противника. «Одинокому» изначально находившемуся чуть ниже корабля противника удалось так сказать поднырнуть под него. Удар пришелся в нижнюю палубу ближе к корме и по касательной, отчего польский корабль подлетел кормой вверх, а так как его силовые установки продолжали работать, то крейсер буквально за секунду бултыхнулся в океан, скрывшись с поверхности.
В это время «Баязет» открыл огонь сразу по двум вражеским дредноутам, связав тот артдуэлью. К сожалению, управляя кораблем с помощью одних лишь маневровых двигателей, Соня не могла применить таранную тактику, потому «Баязету» приходилось просто огрызаться огнем своих немногочисленных орудий, отвлекая на себя внимание и давая возможность «Одинокому» хотя бы еще один раз ударить кому-либо из поляков в борт. Что я и сделал, развернув свой флагман и погнавшись за ближайшим к себе крейсером, носившем громкое название — «Драгон», он же по-русски — «Дракон».
Я правильно употребил слово «носивший» в прошедшем времени, потому, как после моего крайне удачного тарана в его левый борт, «Драгона» в прямом смысле разорвало на две части. Повреждения польского легкого крейсера оказались настолько серьезными, что даже команда не успела его покинуть, серия детонаций довершила разрушение корабля, закидав его оплавленными и горящими обломками поверхность океана на десятки километров вокруг.
Именно из этого горящего озера обратно в атмосферу вынырнул протараненный ранее «Одиноким» польский крейсер «Конрад», не сильно надо сказать пострадавший при нашем первом столкновении, кроме позорного окунания в выгребную яму, но готовый сражаться и мстить. Орудия «Конрада» ударили в левое бортовое энергополе моего корабля, как назло самое слабое из всех, и буквально несколькими очередями плазмы выжгли его до нуля.
Я не стал дожидаться момента, пока начну получать прилеты по броне, и первым решил пойти на сближение. Ударить «Конрад» у «Одинокого» не получилось, слишком малым оказалось расстояние между нами и слишком неудобным был угол атаки, так что пришлось просто с помощью магнитных тросов приклеиться к вражескому дредноуту, лишив его канониров возможности вести огонь.
— Кузьма Кузьмич, — связался я с Дороховым. — Ты готов?
— Ввсссегг…
— Понял, — прервал я великана, — тогда давай родной, действуй…
Глава 6
Все что я мог сейчас сделать, так это с помощью маневровых двигателей развернуть «Одинокий», на время прикрывшись от огня вражеских батарей корпусом легкого крейсера «Конрад», в то время, как три взвода моей космопехоты уже зачищали польский дредноут от его команды. Девяноста бойцов во главе Кузьмы Кузьмича Дорохова тремя «черными» потоками, сносившими все на своем пути, растекались по палубам и отсекам вражеского корабля, давя в зародыше любую попытку сопротивления.
Поляки на «Конраде» действительно не ожидали того, что «Одинокий» пойдет на сближение и абордаж и поэтому оказались абсолютно не готовы к бою. Тем более, что на борту вражеского крейсера противодействовать яростной атаке почти сотни русских «морпехов» было попросту некому, двадцать пять польских штурмовиков — хайдутов не могли, как ни старались, оказать должного отпора и все до единого были перебиты у своих кубриков, даже не успев их покинуть.
С остальными членами командиры «Конрада» люди Дорохова поступили точно также, никто из поляков сдаваться не хотел, да и Кузьма Кузьмич не очень-то пылал желанием возиться с пленными, уговаривая последний защитников крейсера сдаться. Не хочешь, не надо, упрашивать не будем, тем более, что Дорохов понимал, каждая минута на счету и его и «морпехами» ждут как можно быстрей на «Одиноком»…
— Человек пятнадцать забаррикадировались в командном отсеке, господин полковник, — доложила Кузьме Кузьмичу, Поля, все еще не отошедшая от ранений, полученных ею при защите Херсонеса-9, когда они с великой княжной отбивались от Илайи Джонса, но уже вставшая на ноги и помогающая Дорохову в этой операции в качестве организатора и оператора связи. — Что будем делать, взрывать?
— Вввремм-менн-ни нет, — отрицательно покачал головой великан, перезаряжая винтовку. — Всю в-ввзрыв-ввчатт-ттку несс-сите в двигг-гатттельный от-тсек, закк-кладдывайте там…
— Ясно, долбанем по силовым установкам и эта польская лоханка сама утонет в зеленом болоте, которое источает зловония под нами, — догадалась Поля, кивая и сразу же связываясь с командой саперов. — Минируйте кормовой отсек, быстро, у вас пять минут… Рук не хватает? Пусть роботы с «Одинокого» помогают…
Я был доволен инициативой своих «морпехов», которые и без моих подсказок разобрались, что и как делать, не став терять драгоценных минут на штурм мостика «Конрада», оставив в покое его последних защитников, а заложили взрывчатку прямо в двигательном отсеке. После этого все три наших взвода покинули вражеский корабль так же быстро, как на него проникли десятью минутами ранее, а еще через минуту, когда «Одинокий» отстыковался от «Конрада», на польском крейсере произошел мощный взрыв, навсегда погасивший его силовые установки.
Как и предположила Полина, «Конрад» потеряв управление, буквально камнем рухнул в океан, выбрасывая в воздух километровый фонтан мутных зеленовато-коричневых брызг и навсегда скрываясь в глубинах океана. Захватывать польский крейсер у меня все равно времени не было, так что такой исход вполне меня устраивал. Выберутся эти ребята из болота или останутся там навсегда меня в данный момент мало интересовало, главное еще минус один боевой вымпел у врага…
— Наэма, выводи своих «соколов»! — я связался с майором Белло, как только последний космопех Дорохова ступил на «Одинокий» и наш крейсер снова оказался лицом к лицу с вражескими кораблями. — Обнули поля двух эти крейсеров, чтобы я мог разобраться с ними до подхода второй группы поляков!
— Три минуты, — самоуверенно ответила та, чему я надо сказать не поверил.
— В смысле три минуты? — покачал я головой, переспрашивая Наэму.
— Сейчас увидите, шеф, — прозвучал короткий ответ майора Белло и она на время пропала из эфира.
И тут же в атмосферу высыпали шестнадцать МиГов, пилоты моей эскадрильи уже полчаса как сидели в кабинах своих машин и ждали только приказа на выход. Менее минуты понадобилось «соколам» чтобы выйти из ангаров, выстроиться и одним рывком достичь первого из польских крейсеров, расстояния между ведущими сражение кораблями было по космическим меркам настолько незначительным, что добраться до цели у Наэмы и ее асов оказалось секундным делом…
Бешеными фуриями налетела эскадрилья майора Белло на польский крейсер «Краковяк», окружив его со всех сторон и без промедления начав выжигать один за другим трансляторы его силовых полей, расположенные на внешней обшивке и практически ничем не защищенные. Зенитная артиллерия «Краковяка» не смогла этому эффективно противодействовать, слишком много оказалось вблизи польского крейсера русских истребителей. Одни МиГи сразу же занялись уничтожением зенитных гнезд, другие дожигали трансляторы…
По итогу скоротечного боя, потеряв всего одну машину, Наэма Белло со своими ребятами ощипала «Краковяк», как цыпленка, полностью оставив его без энергозащиты на съедение «Одинокому». Орудия того тут же начали разрывать внешнюю обшивку вражеского крейсера, заставив «Краковяк» начать танцевать перед нами одноименный танец, в попытке уйти из под обстрела русских канониров, тот описывал в атмосфере Херсонеса-3 такие пируэты и па, что мы с Алексой диву давались, насколько маневренным оказался польский дредноут в желании спастись.
И ему это удалось, потому, как добить горевший и плавившийся «Краковяк» у меня не было времени, орудия «Одинокого» уже перенацеливались на следующий корабль, защитные поля которого Наэма, ценой гибели еще двух своих истребителей так же вывела из строя. Легкий крейсер «Белик» не стал даже пытаться меряться с «Одиноком» силами, а сразу взмыл ввысь и ушел на низкие орбиты планеты, понимая, что задержись он в атмосфере хотя бы на минуту, то ту же разделит судьбу своих товарищей…
Несмотря на численный перевес противника и все ближе подходящие к нам новые боевые группы дивизии Вишневского, мне понравилось драться с польскими легкими крейсерами. Они казались такими беззащитными в сравнении с нашими тяжело-бронированными дредноутами, что я бы еще и еще сражался бы с ними, пока не надоест. Однако долго радоваться первым успехам мне не приходилось, только я отогнал еще один вражеский крейсер от «Баязета», как тут же на нас обрушалась атака сразу же с двух направлений.
Поделиться книгой: