Сто одна причина моей ненависти

– Не надо, – кислым тоном ответила жиличка, и тут затрезвонил дверной звонок.

Гулко гавкнул Шарик. Анисья в испуге вскочила с галошницы, сидя на которой перешнуровывала кроссовки. Сумка свалилась с ее коленей, а она и не заметила, застыла, прижав руки к груди.

– Тихо, тихо, Анюсь, не беспокойся, это ко мне. Мастер пришел. Электрик, розетку чинить. Что-то он рано. А тебе, Шар, должно быть стыдно. Зачем волну гонишь, гостью пугаешь?

Пес пристыженно нагнул башку к лапам, Анисья торопливо продолжила завязывать бантики на обуви, Людмила пробралась мимо них к входной двери. И вправду Витя.

– Здорово, Валерьевна, – разулыбался он, но осекся, увидев в прихожей ньюфа.

Людмила проговорила:

– Вить, ты проходи пока в комнату, я гостей должна проводить. Ты что замер-то?

– Да у нас с собакеном этим неконтакт получился, – понизив голос, пояснил он. – Я его подружку кожаной прищепкой обозвал, вот с тех пор он зло на меня и держит. Другой причины не вижу.

– Какую подружку? Гортензию, что ли?

– Ну. Только подумай сама, как я мог удержаться?

– Теперь пожинай, – усмехнулась Людмила и добавила: – Жди на площадке. Сейчас мы отправим их гулять и делом нашим займемся.

– Что за герла? – спросил Витя сразу же, как только за Людмилиными постояльцами захлопнулась подъездная дверь.

– А может, мне Эсмеральде стукануть, что ты всякими герлами интересуешься? – сварливо спросила Людмила.

– Не, да я так просто… Чисто для пополнения информации… – принялся оправдываться Витя. – Девочка такая холеная, а с дитем, и угол снимает.

– Непутевая дочка моей школьной подруги. Прячется от папашки, поскольку в подоле принесла.

– А что папашка? Прибить, что ли, грозил? – заржал Витюша.

– Папашки – они такие… Ты вот что, Виктор, ты от работы не отлынивай. Нужно до их возвращения успеть. Готов?

– Усегда готов! – отрапортовал Витя и направился к компьютеру. – Уточняй задачу.

Людмила, помедлив, произнесла:

– Задача чисто хакерская. Боюсь, ты не потянешь. Но моя подруга-программист сейчас на пляжах Адриатики загорает, поэтому пришлось к тебе…

– Обидеть хочешь?! – сердито проговорил Витя. – Давай уже, обрисовывай.

И Люда обрисовала. Во-первых, нужно выявить все аккаунты вот с этим ником – Анисья Черных (Карасева). Это легкотня. Далее сложнее. Нужно сделать так, чтобы ни одна собака ни в одном поисковике найти эти аккаунты больше не сумела, а сама Черных-Карасева ничего не заподозрила бы и войти в них могла. Паролей нет, придется ломать. И третье, самое сложное – определить IP-адрес, с которого отправили Черных приглашение встретиться в метро сегодняшним утром.

– И все? – с насмешкой поинтересовался Витя.

– А что? Мало?

– Нормально. Деньги давай.

– Прости?

– Деньги, говорю, сразу давай. А то потом скажешь, что не заработал.

– Ты заработай сначала.

– Ну тогда я пошел, – и он начал приподниматься со стула.

– Сиди, кровопивец. Сейчас принесу. Но если обманешь…

– То что? – заржал Витюша.

– Я тебя поцелую, – шепнула Люда, приблизив губы к его уху, после чего многозначительно повела бровями. – Страстным поцелуем в шею.

– Сдурела? Она ж нас обоих уроет…

– Ты меня услышал?

– Беспредельщица, – пробурчал Виктор и принялся за работу.

Надо отдать ему должное – соображал он шустро. Минут через двадцать пригласил Людмилу ознакомиться с промежуточным результатом. За это время он нашарил три Анисьиных аккаунта в Сети и перепрятал простейшим способом – поменял несколько букв в написании ника с кириллицы на латиницу, отчего внешне ничего как бы не изменилось, и Анисья и не заметит ни за что, а вот поисковики уже тупили. Взламывать ничего не пришлось, девица утречком, когда проверяла почту, все пароли сохранила в Людином компе. На этом пока все.

– Супер, – оценила работу Люда. – Вот так просто можно заменить одну букву, и адрес уже другой сделался?

– Ну кое-что я у нее во внутренних настройках поменял. Но это уже профсекреты, – поспешил добавить Витюша, боясь обесценить труд. – Ща, передохну чуток и IP-адресом займусь. Ты ведь все еще хочешь узнать, кто твою квартирантку кошмарит?

– Кошмарит?! – делано удивилась Людмила. – Неужели? А я и не знала.

– Ну, может, оно и к лучшему, что не знала. Она не удалила историю, а я заглянул. Не умеет, наверное. Кстати, про кошмары, про наши, местные. Ты в курсе, что теперь этому вояке с третьего этажа полный трындец?

– Нет, не в курсе, – спокойно ответила Людмила.

Ответила спокойно, потому что Серега Портнов никого не убивал. Это главное. Все прочее – поправимо. Поколебавшись секунду, она поинтересовалась:

– И чем отличается полный трындец от частичного? Кстати, отчего вдруг такое злорадство, Витя? Он назвал твою подругу кожаной прищепкой?

Виктор замер от неожиданности, а потом зашелся хохотом. Ненатуральным и злым хохотом. Это уж Люда смогла отметить.

– Подруг у меня нет, а есть жена Альдочка. И к ней, как ты смогла убедиться, такое обзывалово не подходит, – отсмеявшись, проговорил он. – А чел этот мне просто не нравится. Не нравится мне, видишь ли, что он постоянно по двору шатается и на твои окна глазеет.

Вот это новость. Двойная новость, кстати. Хорошо, что Людмила привыкла делить информацию на семнадцать. Иначе, пожалуй, от гордости в зобу дыханье сперло бы, как у той вороны.

Она хладнокровно спросила:

– Получается, ты тоже шастаешь по нашему двору, если сделал такое наблюдение? А работаешь-то ты когда, Витя?

Откинувшись на спинку стула, тот с усмешкой проговорил:

– У меня много информаторов. А вот отчего ты так вспенилась, непонятно.

– Бесит, когда бред несут.

– Бре-е-ед?.. Скажешь, не было у вас ничего с бугаем этим, пока не разъехались кто куда? Хреново шифруешься, Валерьевна.

– Ну, учились мы вместе. И что дальше?

– А ничего. Повяжут теперь твоего… гм… одноклассника, как миленького. Свидетели подкатили.

– Что за чушь!

– Угу. Чушь. А как же. Короче, в квартире напротив, где консьержку упокоили, мамаша с пацаненком проживает. В тот день она пацану дохтура вызвала по причине высокой температуры и на каждый шум к двери металась, на дисплей посмотреть. Видеодомофон у них, как выяснилось. И видела дамочка, как заходил к Зинаиде мужик в «пятне», и приметы его запомнила. Жаль только, что видеозапись не велась на ее домофоне, но это дело поправимое. Очная ставка все покажет. Она почему сразу-то не проявилась?.. Их с малым в больницу забрали, а сегодня выписали. Люди тут же ее в курс дела ввели, и теперь она в полицию собирается. Хотя ушла уже, наверное. «Не желаю, – говорит, – рисковать жизнью сыночка, если в соседнем доме убийца на свободе ходит».

– Вот как? Надо же, – задумчиво произнесла Людмила. – И вправду полный трындец, ты не ошибся, Витя. Надо бы посоветовать ему поискать хорошего адвоката, как считаешь?

Виктор озадаченно взглянул на нее. Странная она сегодня, ведет себя не по прогнозу. Может, заблуждается Витя, и не очень-то важен Людку этот увалень из таежной военной части?

– А мужик твой когда заявится? – поинтересовался он небрежным тоном. – Ты хоть поставила его в известность, что у тебя тут беженцы нарисовались?

– А мужик мой, Витюша, на заработки умотал. За океан, в далекую Канаду. Но к Новому году обещался приехать. Тогда и познакомитесь. Кстати, ты как, передохнул? Не забыл, что подрядился IP-адрес выудить, откуда последнее письмо пришло? А то скоро сюда беженцы пожалуют в сопровождении Шарика. А с Шариком у вас неконтакт.

Витя недовольно сопнул носом, произнес: «Не стой над душой, мешаешь», – и углубился в работу.

Людмила не стала спорить, а вернулась на кухню. Неторопливо подошла к окну, потрогала прищепку возле подоконника, за которую крепилась стропа от Клашиной колыбельки. Вроде держит нормально. И отпирает, и запирает. Опустила вниз связку гаек на цепочке таймера, послушала его дребезжание. Села на диванчик.

Ей нужно было собраться с мыслями, решить, что делать дальше. Про Смоленск она Анисье ляпнула, уверенная, что та не воспримет сказанное всерьез. Но, во‐первых, Анисья такой человечек, что все воспринимает серьезно. А во‐вторых, почему бы им туда и вправду не сгонять.

Вот только Портнову сначала помочь нужно. Особенно в свете последних, таких неожиданных новостей.

Перво-наперво следует Серегу предупредить о лжесвидетельнице и посоветовать убраться подальше из столицы, несмотря на подписку. Да только послушает ли он? Тогда просто предупредить, чтобы знал, к чему готовиться. И пусть сам решает, как себя лучше защитить. Про адвоката он и сам догадаться может.

Только есть ли у него деньги на адвоката? Может и не быть. У Людмилы деньги он не возьмет, это факт. В таком случае Люда осуществит подковерную комбинацию и снабдит Серегу нужной суммой через Николая Никитовича, тот должен согласиться ей подыграть.

Что еще можно сделать? Пойти к следователю и убедить, что Портнов не способен на убийство? На редкость глупая мысль. Или как-то со свидетельницей этой внезапной разобраться? Например, убедить ее, что она неправа. За определенную сумму убедить, если потребуется, и совесть Миколину не потревожит.

Скоро девчонки явятся. Клашу кормить пора и баиньки укладывать. Да и Анисья пусть вздремнет, намаялась за эти дни.

Люда вышла в прихожую, подняла с пола Анисьину сумку, пристроила на вешалку поверх куртки-кожанки – свободных крючков не нашлось. Сумка мягко скользнула вниз. Людмила закинула ее вверх на полку в гущу вязаных шапок и шарфов.

Вот еще интересно: а с какой стати Витя повадился ей инфу про Серегины неприятности вываливать? Видно, не так прост наш компьютерных дел мастер. Люда не поверила ни разу, что он приревновал ее к Портнову. А вдруг Ступин моральный садист, провокатор и манипулятор, которому нравится, обнаружив болевую точку, кольнуть в нее или куснуть, а потом любоваться эффектом?

В таком случае на какой результат он рассчитывал, проделывая все это с Людмилой? На слезы и истерику? Тогда он придурок. С другой стороны, прыгнуть с моста ты ведь собиралась недавно? И именно из-за Портнова. Или хочешь этот факт в шутку обратить?

Тогда не придурок. Но истерики он все равно не дождется. С тех пор кое-что изменилось, извини, Витюша.

Компьютерных дел мастер вышел в коридор, почесывая щетинистую щеку. Проговорил озабоченно: «Облом, Валерьевна. Письма шли с сервера Курского вокзала, там терминалов немерено. А свой аккаунт тролль удалил прям на моих глазах. С ним теперь не спишешься, чтобы мозги вправить. Но ты не дрейфь, он по-любому не сможет теперь к твоей Карасевой домотаться, поскольку в Сети ее не отыщет».

– Ты все сделал, что мог? – строго спросила Людмила.

– Гадом буду, – уверил ее Ступин.

– Мне отлучиться надо, – поставила она в известность жиличку, раскладывая пельмени по тарелкам. – Дверь никому не открывай. Никуда не уходи. Трубку снимай по коду. Я сначала дам два гудка и отсоединюсь. Потом позвоню снова, тогда бери. Но вряд ли мне потребуется звонить, предупреждаю просто на всякий случай.

– А в интернет-то хотя бы можно? – кисло улыбнулась Анисья.

– Можно, отчего же нельзя. Но лучше поспи. Интернет никуда не денется. Как погуляли? Шар тебя слушался?

– Скорее наоборот, – усмехнулась Анисья. – И он совсем не страшный.

– Это он для тебя не был страшный. А для хулиганов местных – ого-го какой зверь. Мне Николай Никитович такие истории про него рассказывал, что просто…

– Что – просто?

– Просто зашибись. Давай мы все-таки вечерком твоему папке звоночек сделаем. Спросишь, как его здоровье и вообще дела.

– Сбагрить меня торопитесь?

– Не совсем. Хочу его реакцию на звонок узнать.

– Вы что же думаете, это мой папа ко всем этим гнусностям причастен?! – вознегодовала Анисья.

– А ты, выходит, на все сто уверена в обратном? – спокойно спросила Люда.

Анисья пришибленно умолкла. Потом проговорила шепотом:

– Какая, в общем, разница… Сама виновата. Заслужила.

– Это ты о чем? – заинтересовалась Люда. – Давай-ка поподробнее. Может, это важно.

– Важно? Нет, не важно. Мы на лекциях с девчонками иногда дурака валяли. Клепали стишки. Хотя какая это поэзия… «Встал Женек на пенек и сказал, что он Женек». Или «Мы видели Бананова, Бананова не пьяного, Бананова не пьяного, а значит, не Бананова». А совсем недавно у меня вот такой стиш сочинился: «Была бы ты другая, все было бы другое. Но ты – такая, и все – такое».

– И какова мораль? – скептически спросила ее Люда, уже зная, о чем пойдет речь. Она терпеть не могла самоедства.

– В десятом классе меня попросила подруга, близкая, заметьте, припрятать дневник. Не ученический, а настоящий, где она переживания всякие свои личные записывала. Чтобы предки не нашли, чего-то там она в этом дневнике понаписала, а сжечь было жалко. И слово взяла, что читать я его не буду. А потом мы с ней поссорились. Нет, не так. Не ссорились мы вовсе. Ради парня она перестала со мной дружить. И вот я, прежде чем ей тетрадь вернуть, все прочитала. От корки до корки. Очень благородно.

– Отомстила, короче.

– Ну, – мотнула головой, соглашаясь, Анисья. – А потом одной девчонке пересказала. Одной-единственной. Но я же понимала, что это все равно что всем.

– Тебя сейчас как: оправдывать или просто промолчать? Могу и то, и другое.

– Оправдывать? Это про жгучую мою обиду и подростковую психику, временами неадекватную, поведать? Не трудитесь, оправдывать себя я умею.

– В чем же дело тогда? Ну, было дело, сподличала маленько, с кем не бывает. К тому же и оправдалась. Забудь и живи спокойно дальше.