Помоги проекту - поделись книгой:
— Ой, Валерик! — Настя бросилась к домашнему телефону, он стоял на тумбочке в углу прихожей. — Карин, где трубка?
— В звезде твоя трубка, — Карина впихнула телефон Насте в руки. — Валерик, господи! Ну и имечко! — она пошла в комнату, крикнув на ходу: — Ба, принеси мне чай и убери тарелку!
— Да-да, — засуетилась бабушка и поковыляла на кухню.
Настя набрала номер Валеры:
— Валерик, я минуту назад домой зашла. Пять пар, я жутко вымоталась…
— Настен, я хотел сказать… — Валера замялся: — насчет субботы… такое дело… Мама…
— Мама не отпускает со мной гулять, да? — враждебным тоном спросила Настя.
— Нет, это не то, что ты думаешь… Отпускает… У нас на даче, там, в «Собачьей слободе», был ураган, ты не видела в новостях? Значит, ураган, да… Ветром сорвало крышу с хозблока…
«Это у твоей мамы крышу сорвало», — пробормотала Настя и уже громче сказала:
— Значит, перенесем на воскресенье?
— Настен, понимаешь, в воскресенье… У нас в понедельник контрольная по ботанике. Я буду готовиться… Ты же помнишь, я после первого семестра на биофак хочу перевестись, оценки нужны отличные за сессию…
— Ясно, — ответила Настя деревянным голосом. — Тогда давай, пока.
— Настен, в понедельник вечером я приеду, куда скажешь, только не обижайся, пожалуйста!
— Я не обиделась, — холодно ответила Настя. — Меня бабушка ужинать зовет!
Не дожидаясь ответа Валеры, она положила трубку. Через минуту пришла смс-ка с картинкой: сердечко, составленное из звездочек, но настроение у Насти уже испортилось. Она села на табуретку в кухне и стала наблюдать за бабушкой, которая вилкой вынимала из помятой кастрюльки сардельки с лопнувшей шкуркой.
— С Валерей поругалась? — участливо спросила бабушка, шлепая к сарделькам ложку желтого картофельного пюре.
— Да его мама… — досадливо начала Настя.
— Мама — самое главное в жизни у человека, маму нельзя обижать, — изрекла бабушка. — Ничего, Бог даст, помиритесь, и никто к вам не будет приставать. Ты кушай, кушай, пока не остыло, — бабушка придвинула тарелку к Насте.
Настя хмыкнула и ткнула вилкой в горячую сардельку. Валеркина мамашка злила ее все больше и больше: наняла бы рабочих, что ли, починить эту крышу, чем эксплуатировать собственного сына! И Валерик тоже хорош, распаляла себя Настя, хоть бы раз твердо сказал ей «нет»! В оконное стекло барабанил дождь, ветер трепал листья рябин, растущих в палисаднике. Она хотела сегодня все-таки заняться матанализом, попросить Валеру объяснить темы, но какая уж тут математика!
Хлопнула входная дверь, и из прихожей донесся женский голос:
— Кто дома?
— Все дома! — отозвалась Настя. — Привет, мам!
Через пять минут мама появилась на кухне.
— Ну и погодка на улице! С работы вышла — и дождь ливанул! Привет, мама, — поздоровалась она с бабушкой. — Настя, а ты чего нахохлившаяся? В институте проблемы? — с подозрением спросила она на дочь.
— Нет, — быстро ответила Настя, боясь, как бы мама не начала выспрашивать подробности. Так и до матанализа доберется, где далеко не все в порядке! — Мы с Валериком договорились гулять пойти в выходные, а у него контрольная!
— И правильно, в вашем возрасте надо образование получать, а не шататься по улицам! Ну, не кисни, выше нос! В другой раз увидитесь! А у бабушки в воскресенье день рождения, ты не забыла? — мама пристально смотрела на Настю, и та помотала головой: не забыла. — Анжела с Антоном приедут, тетя Маша. Ничего не планируй, праздники надо с семьей проводить! Кстати, а где Карина?
— Кариночка дома, — тут же сказала до сих пор молчавшая бабушка. — Она в комнате кушает. Я ей пирожочков отнесла туда, чайку, чтобы от уроков не отвлекалась.
— Опять ты в комнату еду таскаешь! — вскипела мама. — Я сто раз просила этого не делать! Будут крошки и тараканы! Карина! Карина!
Настя сжалась в предчувствии скандала. Бабушка вскочила, заковыляла из кухни и вскоре вернулась в сопровождении Карины.
— Чего? — спросила Карина у мамы.
— Почему ты опять ужинаешь одна? Сядь и поешь на кухне с семьей как нормальный человек!
— Альбиночка, Кариночка, — бабушка обняла Карину за плечо, — давайте не будем ругаться.
— Не трогай меня, — огрызнулась Карина, скидывая бабушкину руку.
— Ты уроки сделала? — продолжала наступать на Карину мама, игнорируя бабушку. — ОГЭ в конце года! Валериана Марковна написала — у тебя по алгебре тройка в четверти выходит! Понимаешь, тройка! Посмотри на Настю: нормальный ребенок. Не хамит, дома сидит, учится. Сама, без репетиторов в Университет прошла, у меня на работе все коллеги в шоке! А ты, ты в кого такая бестолковая? Только позоришь меня! Дзюдо забросила! В школе одни трояки! Почему я тебя по вечерам ищу в подворотнях с этими твоими обкуренными приятелями?
— Зато сегодня не ищешь, сегодня home sweet home, — язвительно сказала Карина.
— Ты как с матерью разговариваешь, а? — взвилась мама.
Голоса в крошечной пятиметровой кухне звенели так сильно, что у Насти закладывало уши.
— Спасибо, я наелась, пойду делать уроки, — сообщила она домочадцам, выскользнула из-за стола и отправилась в единственную в их квартире комнату.
Плотно прикрыв дверь, чтобы не слышать криков мамы и сестры, Настя рухнула на диван и дрожащими пальцами включила «змейку» на телефоне.
6
Всю неделю мама демонстративно не замечала Карину, передавая любую просьбу или поручение для младшей дочери через Настю, но к воскресенью оттаяла, они с Кариной помирились, и Настя перестала ощущать дома гнетущую, тревожную атмосферу. У бабушки был день рождения, по этому случаю в комнате составили столы, вынули из серванта «гостевой» сервиз с красными маками, все вместе резали салаты, а бабушка напекла своих знаменитых пирожков. К обеду пришла мамина сестра Анжела с мужем Антоном и двухлетней дочкой Миленой и тетя Маша со своим шпицем Пусиком. Гости делились новостями, дарили бабушке подарки, поднимали за нее тосты, и Настя чувствовала себя счастливой: все-таки у нее крепкая и дружная семья!
Гости ушли в двенадцатом часу ночи, и в понедельник Настя приехала на биофак разбитая. На первой паре Богомол рассказывал о кораллах и медузах: доска была изрисована жизненными циклами, а на столах громоздились камни всех форм и размеров — скелеты вымерших и ныне живущих кораллов. Скукотища! Зевая, Настя рисовала похожий на окаменевший мозг мадрепоровый коралл, когда к ней подсела Изольда со стаканчиком кофе «3 в 1».
— Что за хандра?
— Да не выспалась, вчера отмечали день рождения. Как выходные?
— Нормально в поход сгоняли, — ответила Изольда, не вдаваясь в подробности. — Придешь в эту субботу на мою днюху? Собираемся у меня, будут Сурок, Видар…
— Приеду, — согласилась Настя.
Она предвкушала новый праздник. Интересно, есть ли у Изольды есть фирменное «деньрожденьческое» блюдо? А будут ли какие-нибудь родственники?
— Я напишу, как добраться, это за городом, — сказала Изольда.
— У тебя загородный дом? — восхитилась Настя.
Она вообразила себе большую компанию: они жарят шашлыки на мангале во дворе, весело болтают, а вечером греются у камина с кофе и маршмеллоу…
— Вроде того. От бабки досталась квартира в области.
— А с молодым человеком я могу приехать? — спросила Настя, вспомнив про Валеру: они никогда не бывали вместе в гостях у друзей.
— Да хоть десять приводи, — Изольда проглотила остатки кофе и подвинула к себе коралл.
Вечером Валера встретился с Настей в «Венском вальсе». Они сидели за любимым столиком, ели эклеры, и Валера рассказывал:
— Контрольная работа — кошмар! Удачно вышло, что я почитал дополнительную литературу по мхам и лишайникам, «пятерка» мне обеспечена. Мишка со своей девушкой в клуб исторической реконструкции записался, «Колесо Перуна» называется. Мама недовольна: у них тренировки по выходным, Мишка задания от репетитора за полночь делает… Мама мне электруху подарила в честь поступления, буду учиться играть. Сколотим с Андрюхой группу, я на струнах, он на тарелках, будем рок бряцать не хуже «Анархии»! — хвастался Валера. — Записался на курсы английского, первокурсникам за полцены. В субботу первое занятие.
— В субботу? — вытянулось у Насти лицо.
— Да. А что?
— Меня Изольда на день рождения позвала, точнее, нас вдвоем, как раз в субботу. Ты не отменишь английский?
— Настена, я не могу ничего отменить! — Валера привычным движением стянул очки с носа. — Мама узнает, и вообще запретит мне гулять! В любом случае, Изольда со мной не знакома, и не расстроится, если я не приду. А ты сходи, развлекись.
— Угу, — отозвалась Настя, чувствуя, как внутри разрастается колючий ком обиды.
7
В субботу с утра зарядил дождь. Прижавшись носом к оконному стеклу, Настя огорченно смотрела на серую морось, в которой утопала пятиэтажка напротив. Как она поедет за город по такой слякоти? Скрипнул паркет: в комнату вошла Карина с пакетом чипсов.
— Че делаешь? На ДР собираешься? Че опять в толстовке? Надень раз в жизни нормальные не пацанские шмотки! Хочешь, я тебе свое платье дам, синее с пуговицами? — Карина положила горсть чипсов в рот и сунула нос в подарочный пакет, стоящий на спинке дивана. — Это че, спицы? Пряжа? Тебя бабушкины подружки на ДР позвали?
— Нет, — покраснела Настя, — с биофака подруга. Я не знала, что купить, и мне ее друзья посоветовали…
— Сколько ей исполняется, восемьдесят? — и сестры, не сговариваясь, прыснули.
— Ой, я опаздываю, — пискнула Настя сквозь смех, посмотрев на будильник с красным циферблатом, который громко тикал на полке. — Где мой телефон?
Она пошла в прихожую: там на тумбочке лежала «семейная» зарядка. Провод из Настиного смартфона был выдернут, дисплей показывал 5 % заряда.
— Кто снял мой телефон с зарядки?! Карин!
— Я планшет заряжала, забыла вставить провод обратно, — мгновенно ощетинилась Карина. — Я не специально, че орать-то.
— Мам! Карина вытащила провод из моего телефона, и он не зарядился!
— Ябеда, — прошипела Карина.
— Девочки, разберитесь сами! — крикнула из ванной мама.
Настя рассерженно затолкала смартфон в карман толстовки, вихрем влетела в комнату и, не глядя на насупившуюся Карину, схватила подарок и выскочила в прихожую. Она шнуровала ботинки, когда из ванной высунулась мама с полотенцем на волосах.
— Настя, не злись. Подумаешь — телефон. У подружки своей зарядишь.
Настя дернула плечом и с силой захлопнула дверь квартиры.
Оказалось, Изольда живет не просто «далеко», а супер далеко. Настя доехала на метро до Центрального вокзала, минут десять искала кассу, под дождем ждала электричку. В измазанных грязью ботинках и мокрых до колен джинсах, она вскочила в пропахший табаком и кислятиной тамбур, чуть не выронив зонтик, подарочный пакет и билет. Усевшись на неудобной скамейке, она с тоской провожала взглядом бегущие окном деревья и дачные дома. Минут через сорок электричка затормозила возле убогого полустанка с табличкой «Гнилуши», где Настя, единственная из немногочисленных пассажиров вагона, вышла.
Похоже, Гнилуши были не городом, а захудалым поселком. Улица, по которой шла Настя, состояла сплошь из бревенчатых домов и заборов из штакетника, на которых красовались диски от машинных колес. Лаяли собаки. По пустой дороге проехало, чихая, ржавое «жигули» с мятым капотом. Водитель машины и его пассажир, молодые небритые парни, свистнули Насте вслед. Навстречу по тротуару прошаркал дед в телогрейке и рукавицах, он вез полную земли тачку.
Поплутав по поселку, Настя добралась до нужной ей улицы Советская. Улица заканчивалась квадратной асфальтированной площадкой с припаркованными «пазиками»: конечная остановка автобуса. По краю площадки тянулась пятиэтажка с пестрыми вывесками магазинов на первом этаже. Поодаль, через дорогу, высилась круглая, выложенная из кирпича, водонапорная башня с дверью в основании. Над башней кружили, хрипло каркая, вороны. На улице не было ни души, будто поселок вымер. Скорей бы оказаться у Изольды! Но где же дом номер семь?
Звенящую тишину нарушил пронзительный скрип, и Настя оглянулась: дверь водонапорной башни приоткрылась. Оттуда выглянула полная женщина в пальто песочного цвета, повертела головой, осматриваясь, и заковыляла к площадке, где остановилась Настя. На сгибе локтя женщина несла полиэтиленовый пакет.
— Извините, пожалуйста, где я могу найти дом номер семь? — спросила Настя, когда женщина приблизилась.
Женщина с интересом посмотрела на Настю. На ее коротких пальцах с облупленным на ногтях лаком блестели перстни в форме кошачьих голов. Сделанные из янтаря глаза кошек, казалось, взаправду смотрели на Настю, и девушке сделалось не по себе.
— Седьмой, а как же, — пожевав губы, сказала женщина, — пойдем со мной, провожу тебя.
Они направились к пятиэтажке. Пакет женщины бряцал при каждом шаге. Что в нем лежит? Женщина словно прочла Настины мысли и на ходу приоткрыла пакет. Он был набит подвесками в форме сердца на тонкой серебристой цепочке.
— Медальон сердечные раны лечит, купи, не пожалеешь, — сказала женщина, но Настя отрицательно мотнула головой — зачем ей дешевая бижутерия.
Они завернули за угол пятиэтажки и оказались в заросшем кленами дворе. Среди деревьев виднелись облезлые качели и турник. На турнике висело насквозь промокшее от дождя белье. У среднего подъезда на месте вывороченной из земли лавочки стояли стулья с поломанными спинками.
— Дом семь вот же он, — ткнула женщина пальцем в сторону пятиэтажки. — А ты девица, не спеши, послушай меня, — она схватила Настю за куртку: — Не хочешь мой медальон покупать, а зря! Вижу я, у тебя рана сердечная, растет и растет она, шире делается. Не желает муж твой рядом быть, но и ты дальше и дальше от него уходишь. Не ту дорожку ты выбрала, приведет она тебя в темноту черную. Бойся мужа чернокосого, обладающего женой лунной, держись подальше от него, принесет он тебе беду великую! — последнюю фразу женщина выкрикнула Насте в лицо.
Настя испуганно отшатнулась и стрелой побежала в ближайший подъезд. По заплеванным лестницам она взлетела на пятый этаж, остановилась, тяжело дыша, на лестничной клетке и вдруг сообразила, что не посмотрела на номер подъезда. Идти обратно она боялась, но, к счастью, одна из квартирных дверей, крашенная коричневой краской, распахнулась, и на пороге возникла Сурок в куртке и с вязаным рюкзаком на плече.
— Кларисса, а ты что стоишь? Заходи! Кроме меня и Изольды еще никого нет. Я в магазин сгоняю — забыли курицу купить.
Настя облегченно выдохнула — это Изольдин подъезд! — и прошла в прихожую, споткнувшись по пути о кучу сваленной на пороге старой обуви.
Ремонт в квартире не делали лет двести. Бледно-зеленые обои на стенах выгорели, потолки потемнели. Везде лежали пакеты и коробки. Комната была заставлена полированной советской мебелью: коричневая стенка, низкий журнальный стол, диван в грязных пятнах. Никаких пищевых запахов, которыми наполнен дом, где ждут гостей, Настя не почувствовала. Она заглянула на кухню: Изольда чистила картошку над мусорным ведром.
— Присоединяйся! — весело сказала Изольда и вручила Насте пачку одноразовых тарелок, пакет с хлебом и запечатанную упаковку сыра.
Привлечение гостя к готовке — Насте и в голову не могло прийти, что она попросит тетю Анжелу готовить горячее или делать бутерброды! — удивило, но она не подала виду.
— Как добралась? — спросила Изольда, ссыпая картошку в пустую кастрюлю.
— Нормально, правда у вас здесь как… как в ужастике. Почти не видела людей, а до дома меня проводила жуткая тетка. Она вышла из водонапорной башни, говорила чудные вещи, предлагала купить медальон.
— Да, не центр города, — хмыкнула Изольда, — зато сам себе хозяин, не то, что Сурок: у них в общаге комендантский час…
Изольду перебил писк дверного звонка. Изольда повернула ручку замызганной газовой плиты на минимум и вышла в коридор, бросив Насте через плечо:
— Ты в комнате стол накрой!
Поделиться книгой: