Гендерный принцип космонавтики

И капитан внимательно посмотрела вслед, изучая кители курсантов, пока те пошагали в амурные пространства крейсера.

Согласно учебному плану, в институте было три практики: техническая (3 семестр – 10 недель), штурманская на Земле (6 семестр – 5 недель) и космическая (9 семестр – 8 недель). При чем последняя у текущего пятого курса в виде исключения было общекосмическая, с правом курсантом самостоятельно выбрать из нижеследующих специальностей:

- двигательная;

- штурманская;

- навигационная;

- оружейная.

Подобный выбор у курсантов был в первый раз и, похоже, в последний. По крайней мере, следующему 4 курсу уже сообщили, что практиканты будут направлены просто дублерами капитанов.

Ну в этом году, по крайней мере на этом корабле, дублеров капитана не будет. Слишком уж Измайлович стара и принципиальна.

Решительно отвергнув капитанскую рубку, курсанты пошли по кораблю. У них было сложное задание: инструктор должна красива, практика реальной и интересной, и, хотя бы, на четверку. Короче, пошли верблюдов в отверстие иголки с заданием обязательно пройти.

Двигательная часть любого корабля была не самой его популярной частью. И производственных работ много, и сложновато, и отчитывайся потом. Двигателисты не имели условно-учебной работы, это остальные могли играть, а они передвигали корабль по любым задачам – учебные ли, реальные ли, все равно. Ну и, соответственно, огромная сфера деятельности.

Но только не здесь. Все смазливчики (как назвал их старшина Лазарчук) дружно захотели в технари. Еще бы! Механик корабля капитан-лейтенант технической службы Литвинова А.Д. была такой красивой яркой брюнеткой, что курсанты стали бы к ней приставать без приглашений Лазарчука, и даже если бы он им запретил. Природа!

И, похоже, она ничего не имела против, судя по стрельбе глазами! Пока он, какстарший, ей рапортовал и представлял товарищу капитан-лейтенанту, она намерено выдерживала себя в разных позах, показывая свою фигуру. А там было, что показать!

Морозов и сам бы намылил к ней лыжи, если бы имел хоть какие-то малейшие шансы. Но, увы. Имея такие достижения – крупные чувственные губы, большие карие глаза, красивое лицо, большую грудь, тонкую талию и длинные ноги она могла смело выбирать из имеющихся курсантов.

Его товарищи, достаточно хорошие в своей мужской красоте, еще имели шанс растопить лед ее характера. Он же – никогда. Впрочем, и у них из троих шанс будет иметь только один. Так что битва будет еще та! Но без него

Тем более, кроме красивой внешней физической красоты у ней был еще ум и характер (довольно-таки стервозный).

Ловко узнав оценки по техническим дисциплинам, она всякий случай проверила их уровень знаний и презрительно хмыкнула. То ли от амурных затей, то ли от прошедшего времени, они были на сей момент весьма скудными.

В результате пока она взяла двоих: одного из-за знаний, другого – из-за красивого личика. Да уж. Он, видимо, совсем был никудышным, если его даже не проэкзаменовали.

Поэтому, мысленно облизнувшись и незаметно вдохнув, он ушел в штурманскую, в обычной жизни мечта подавляющего большинства курсантов, а сейчасосновательно подзабытая. И сидит там, по характеристике капитана, какая-то мегера – блестящий штурман, у которой он много может научиться практическим штурманским навыкам. Эх! Лучше бы мужчина был!

Сюда он пришел, главным образом, из-за того, что штурманская оказалась ближе всего. Его целью была оружейная, но на всякий случай не стоило пропускать и эту службу. Вдруг ему повезет!

В конце концов, он сюда не жениться прибыл, а на практику. И хотя штурманское дело не входило в число его приоритетов, и в последний раз он проходил штурманский курс на третьем учебном курсе, то есть два года назад, а навыки подсчета и штурманские тонкости перед практикой не проходил. Но все-таки!

У дверей штурманской он был один. Его отринутый товарищ, конечно же, удрал в оружейную. Там то же еще та девушка. А вот у него сегодня не счастливый день. Он решительно постучал и сразу, не давая штурману подумать.

В небольшой каюте находилась только какая-то молоденькая девушка. Длинные рыжеватые волосы были аккуратно упакованы в косу, открывая смазливое лицо. Мешковатый комбинезон не мог скрыть приличную грудь и тонкую талию.

Не плохая фигурка, - оценил ее Валя, - и личико тоже нечего. А если и немногим менее красива, чем механик, то юная пора все закрасила.

Она посмотрела на вошедшего, откровенно удивилась, но встала по стойке смирно, как и полагалось. Хотя и не так элегантно, как хотелось бы Вале. Все-таки он был меньшим по званию.

Валя быстренько оглядел помещение.

Небольшое, явно для одного. Штурманский стол, стулья, много розеток для электроприборов, впрочем, в большинстве не работающие. И, похоже, все.

В отличие от двигательной, заполненной шумами работающих двигателей, а теперь еще работающими человеческими самцами, и командующих ими королевой. В штурманской было тихо и уютно, как это может сделать женщина, когда захочет, и когда ей не мешают.

Ему здесь работать. Пусть, в оружейной он не будет конкурентом. Восемь недель. Скорее целых, чем еще. Помучается, но проживет. Может, и эта крошка будет находиться неподалеку, хотя бы глаза украшать, если мегера будет мешать волочиться.

Словно услышав его, она повернулась к нему наполовину, вытащив ноги из под стола. Конечно, их закрывает одетый комбинезон, но не полностью. Ах, какие ножки!

Но где же штурман? Где эта старая калоша, которая должна зафиксировать его прибытие, отметить в журнале крейсера и в дневнике практиканта, сделать еще разные формальности, иначе у него потом в институте будет масса проблем.

- Привет крошка! - постарался быть Валя посвободнее, - у тебя красивые ножки! Я хотел бы быть тем, кто будет их массажировать.

Девушка порозовела. То ли ей было приятно, то ли, наоборот, она стеснялась, шут их знает, этих красоток!

- Спасибо, - вежливо ответила она, - если будешь поприличнее вести себя, может тебе и обломится.

Ух ты, она ему не отказала! Но надо все же узнать, где штурман.

Он наклонился и ловко поцеловал в губы, так что она не успела отреагировать. Только с опозданием пошевельнула губами. А потом шаловливо провела розовым язычком по губам.

Да она еще та Венера! И ведь совершенно не против! Но сначала дело.

- Послушай, малыш, а где тут у вас ходит штурман? - поинтересовался он, - мне бы ее надо.

Он посчитал, что сейчас она скажет, что та ушла, а она сама ее ждет подписать какой-то пластик. Ну, или что-то еще. Зачем-то она здесь сидит? А потом они приятно проведут время.

Получилось все по-другому. Девушка удивленно посмотрела на него. Ответила:

- Если вам нужна штурман Михайлова – это я. Вы ко мне?

Валя, стоявший неподалеку от девушки и плотоядно смотрящий на нее, сначала не понял. Потом, как удар палки по голове:

Я так нахально вел себя с целым штурманом крейсера!

Еще раз не видящими глазами посмотрел на юное лицо, на все еще краснеющие щечки (ланиты, как говорили в ХIХ веке о барышнях) и решил, что его обманывают. На понт берут. Он учтиво улыбнулся и сказал:

- Весьма польщен. Но позвольте вам не поверить.

Девушка нахмурилась. С одной стороны, конечно, ей приятно, когда ее так смело обихаживают (но с определенной границей). Для девушки это очень приятно. Но обвинять ее во лжи… не издевается ли этот мальчик?

Повинуясь этим мыслям, она не стала больше с ним разговаривать, а включила пульт внутрикорабельной связи (режим видеотелефон). Набрала капитана:

- Ирина Сергеевна, здравствуй!

Измайлович, что-то читающая на ноутбуке, ответила немного рассеяно:

- Тебе тоже не кашлять, Анастасия Александровна. С проблемами звонишь?

- Да как сказать, - уклонилась штурман, не желая брать на себя ответственность за определению категорию причин, поинтересовалась: - что за гадость ты про меня рассказала курсантам, они меня даже признавать не хотят?

- Да? - удивилась капитан, отодвинула ноутбук в сторону. Видимо, разговор ее заинтересовал. Или насторожил, - не помню, - честно призналась она, - пусть сами расскажут, есть кто из курсантов сейчас около тебя?

Она с готовностью поманила в зону деятельности камеры Валю.

К этому времени курсант в душе материл себя, как мог. Это ж надо так подставиться на равном месте. Как малолетка. Ведь никто его не тянул за язык, так почему он попал в дерьмо?

- Я с ваших слов понял, что она гораздо старше меня, - признался он довольно нейтрально.

Измайлович возмутилась:

- Ну не до такой же степени старой!

Видимо, это было старая песня, и слова офицерам оказались все знакомы. Штурман покраснела, но уже не от удовольствия, а от бешенства. Ее глаза сердито скользнули по фигуре курсанта.

Понимая, что ненароком попал в старые разборки, Валя молчал, встав по стойке смирно. Офицеры тоже молчали. Наконец, штурман медленно заговорила, стараясь не сорваться:

- По крайней мере, Ирина Сергеевна, вы можете меня опознать?

- Да, конечно, - облегченно сказала капитан, радуясь, что ее штурман не пошла по линии ругани и попреков, объявила:

- Курсант, перед вами замечательный штурман крейсера капитан-лейтенант Анастасия Александровна Михайлова, прекрасный специалист и прелестная девушка.

Чувствовалось, что капитан вывалит кучу замечательных эпитетов, не имеющих никакого отношения к такой вещи, как служебная характеристика. Валя уже приготовился к большому объему слащавости и сиропных чар, но штурман не дала ей разойтись простым способом – отключила связь.

Гнев начальства от таких действий подчиненных она проигнорировала. Дисциплина, похоже, здесь была на «высочайшем» уровне.

Отключив связь, она вызывающе посмотрела на Валю и задала только один вопрос: - как курсант еще сумеет себя показать?

А вот это было уже зря. Четко выяснив, что перед ним начальник, он вел с ней исключительно, как с начальником. Дисциплину в него вбивали в институте пять лет жестко и целеустремленно, и достигли больших успехов.

Больше никакого сленга и двусмысленных комплиментов, как умеют только молодые парни молодым девушкам.

Валя четко отрапортовал – все же штурман была капитан-лейтенантом, офицером, а он только курсант. И плевать, что штурман был женщиной, а младший по званию – мужчина. Флотский устав пока не подразумевал различных званий по половому признаку.

Рапорт был громкий, четкий, информационный и изложил все, что ей было необходимо штурману, как наставнику, то есть, как наставницы.

Девушка явно была впечатлена и предложила сесть за единственный приличный стол. И села неподалеку рядом на разболтанную тубаретку, явно не зная, что сказать.

Валя, не пытаясь больше говорить, решил для начала сделать сугубо мужское дело – рассмотреть женщину.

Хотя какая это женщина – еще девушка. А некрасивых девушек не бывает, просто мужские вкусы разнятся. С чего капитан решила говорить о возрасте и об определенном уродстве? Она обладала всеми признаками молодости. А еще красоты с некоторым допуском.

Лицо ее было, можно сказать, не очень красивое. Уродливым назвать язык не поворачивался, скорее не слишком прекрасным. Но прелестным. На любителя. Нос немного уточкой, кожа немного белая, как у всех немного рыжих, синие глаза с пушистыми ресницами, узкое лицо. Лет через двадцать она может встать грубоватым и некрасивым, но пока она была по девичьи обворожительным.

Не став еще прелестной женщиной, чтобы прельщать мужчин, она не использовала ни из одних способов, чтобы представители сильного пола забыли о потере разума и ходили за ней табунами. Но нечто соблазнительное у нее, на вкус Вали, было.

Она выдержала где-то минут пять мужской оценивающий в упор взгляд, временами краснея, и потом поинтересовалась:

- Ну как?

- Что как? - не очень понял Валя, не в силах оторваться от мужского взгляда на женщину (девушку).

Тогда она, немного понимая, немного удивляясь, и пользуясь властью старшего по званию и должности, протянула руку и, взяв за подбородок, подняла его лицо до своих глаз.

Валя еще так никогда близко не общался с девушками. Даже не ругался. В институте единственный его собеседник (не только у него) из среды слабого пола была девушка с рекламного плаката «Гражданин России, ты поступил в армию?»

Чего уж там девственник, он и говорить-то не умел с ними. Конечно же, он густо покраснел.

Штурман тяжело вздохнула. Ей было двадцать два, и общаться с представителями противоположенного пола, в отличие от него, она умела. Не то чтобы совсем. Секса, например, у нее еще не было. Даже поцелуев. Ее собеседники этого или не хотели или не умели, а она стеснялась начинать первой. Но болтала с любыми мужчинами, в том числе с незнакомыми, она легко и за словом в карман не лезла.

- Сколько вам лет? - резко спросила она, также прямо и в упор глядя на курсанта, как только что он на нее.

Зря она так сделала. Валя не умел общаться с девушками, зато хорошо был обучен субординации. Старшина Лазарчук и офицеры-преподаватели хлеб даром не ели и жалованье просто так не получали. Он четко знал, как отвечать начальникам.

Неведомая сила, вытреннированная несколькими годами службы, бросила его вверх, заставила встать строго смирно и властным, громким голосом заорать:

- Девятнадцать, товарищ штурман крейсера.

Штурман, только что похваствовавшейся перед собой умением говорить со всеми мужчинами, не краснея, почувствовала, что густо заалела. Кажется, она смутилась.

- Вы можете говорить, не вскакивая и не крича? - почти жалобно спросила девушка.

Вопрос практически поставил курсанта в тупик. Но он все же постарался ответить (начальник же!).

- Я могу попытаться не вставать, - скромно сказал Валя, - если вы сами не будете отдавать приказы.

Теперь задумалась штурман. Жестко требовать, как офицер, она не хотела (да и не умела). Другое дело, как девушка, она по семейной привычке, пришедшей от мамы и бабушки (и несколько тетей), обращаясь к мужчине, немного повышала голос. Это был не приказ, но что теперь, придется каждый раз это объяснять? Почему ей достался такой бестолковый курсант?

Она требовательно посмотрела на него, как старшина Лазарчук (которого, конечно, к счастью, не знала).

Повинуясь молчаливому приказу офицера, он стремительно взлетел на ноги и встал по стойке смирно.

- Да перестаньте вы подниматься на ноги! - немного испуганно, немного зло потребовала она, - я же вам не командую.

Валя, уже спокойно садясь на место, извиняясь, сказал, что пять лет его только и учили, стремительно взлетать при обращении командира (офицера, старшины, даже сержанта или ефрейтора), потом обозлился:

- Раз вы офицер, так и будьте офицером. И не говорите, что женщины не умеют. Ваша капитан-лейтенант Уварова не хуже наших преподавателей командует и не стесняется.

Штурман открыла рот, чтобы возразить. Закрыла рот, вздохнула, спросила:

- Маня зовут, как вы уже слышали, Анастасия Александровна Михайлова. Можно просто Настя. Звание и должность вы знаете. А вас…, тебя. как зовут?

И она почти испуганно стала смотреть на курсанта – взлетит он к потолку или останется спокойно сидеть на стуле.

Валя посмотрел как на дурочку. Он же не робот! Да и спросила она исключительно спокойно. Хотя, когда он называл себя, ноги уже напряглись, чтобы поднять его на ноги. Он тоже вздохнул:

- Курсант 5 курса Морозов Валентин Сергеевич. Можно просто Валя.

Он посмотрел на девушку. Через полчаса разговора она показалась если не совсем красивой, то премилой. Да и потом…, она ему характеристику будет подписывать по итогам практики. Надо подружиться. И рискнул: