Гендерный принцип космонавтики

Валя взял из сумки, прицепленной к поясному ремню – обычному месту нахождения ОТР – обязательный технический ресурс – соединительные провода к видеорегистратору и наушникам и попытался выйти к дежурному означенному корабля.

В наушниках раздавались шорох и щелчки – работал дешифратор корабельный мозг, отчисляя ненужный и подозрительный технический материал.

Наверное, это будет лысый сердитый толстячок, который сначала удивится, а потом рассердится звонку, - подумал Валя, ожидая, пока процедура техобработки пройдет, - конечно, из института сообщали, что крейсер стал одним из базовых кораблей для проведения производственной офицерской практики в этом году, но, скорее всего, эта информация застряла на уровне капитана. Сейчас это узнают все остальные члены экипажа. Вряд ли они сильно обрадуются этому. Даже наоборот. Ничего, лишь бы не выпнули.

В наушниках раздался мягкий гудок, сообщивший, что аппаратура приехавших космонавтов проверена и подсоединена к узлу связи крейсера.

На экранчике появился… появилась женщина (а, может, девушка)! Ни фига себе. Серые волосы аккуратно убраны в косу, чтобы не мешалась при снаряжении в гермошлем. На лице аккуратно и со вкусом нанесена косметика. Фигуру на маленьком экране у сидящей женщины (девушки) он рассматривать не мог, но, по крайне мере, слюна у него появилась. Да ее надо на конкурс красоты отправить, а не на космос!

Удивленный, он не сумел принять деловой ритм и, ошарашенный, спросил девушку:

- А вы, простите, кто?

Девушка, свою очередь удивленная неуставным обращением, подняла лицо, посмотрела Вале прямо в душу, ответив недовольным мелодичным голосом:

- А вы-то сами думаете, кто?

Такой подход его немного отрезвил и одновременно опьянил. Он быстренько постарался себя реабилитировать, тем более рассмотрев на рабочем комбинезоне погоны со звездочками офицера:

- Виноват, товарищ капитан-лейтенант. Разрешите обратиться?

Женщина немного помолчала. То ли от негодования, то ли от желания показать, как он ее рассердил. Наконец ответила. Холода в ее голоса сильно добавилось, но мелодичным он остался, из-за чего все ее потуги быть злой и неприветливой оказались для парня малоэффективны.

- Слушаю вас, курсант? - сказала она ворчливо, но затем мягко улыбнулась.

Поэтому Валя совсем не огорчился. Наоборот его лицо автоматически украсилось счастливой улыбкой. Он попросил:

- Товарищ капитан-лейтенант, старший курсантской практики на корабле Валентин Морозов. Нас не пропускают полицейские. Не могли ли вы пройти к ним?

- Здесь дежурный по кораблю капитан-лейтенант технической службы Уварова, - отрекомендовалась она и язвительно поинтересовалась: - не много ли слишком ли много будет четырех курсантов, что бы целый капитан оторвал свою задницу?

- Для такой красавицы, наверное, нет, - искренне сказал Валя.

Мужчина бы обозлился, но девушку такой ответ лишь обезоружил. Она вздохнула, показывая, на какую жертву она идет, однако только переключилась на полицейских и затем совсем исчезла с экрана

Валя задумался, что ему делать. Не стоять же вечно у звездолета. И погода не лучшая – московская осень. Изморозь, холод, грязь. Хоть бы сказала точно, ДА или НЕТ.

Посмотрел на курсантов, которые явно ничего не думали, а просто рядом стояли. Везет же.

Что делать? - Валя подумал и решил: - пять минут подожду и уйду. Скажу мужикам, что не получилось.

Однако, все обернулось очень просто. Сержант полицейский, немногословно поговорив в видеофону, криком подозвал курсантом, а точнее Морозова:

- Повезло вам, курсант. Дежурный с корабля настоятельно потребовала вас пропустить. Я не могу противостоять просьбе красивой девушке и официально заявляю о разрешении курсантам пройти на крейсер «Мария Заовражина».

Валя с удивлением смотрел на смягчении позиции неприступного ранее сержанта. Заявлению о том, что он уступил из-за красоты Уваровой, он не поверил. Откуда ему знать, что на полицейского капитан-лейтенант Уварова просто напросто наехала с позиции офицера, к которому пристает мелкий силовик!

Позднее ему станет понятливый взгляд семейного сержанта, который о нем беспокоился, а пока они с облегчением открыли тяжелую дверь крейсера, оказавшись в теплой атмосфере космического корабля.

Рубка корабля находилась слишком далеко от входной двери, а курсанты знали внутреннюю структуру корабля слишком теоретически, как один из отечественных судов. К счастью, дежурная это предполагала и электрические стрелки по полу крейсера показывали гостям нужный путь.

Они быстро прошли в рубку и получили на пластиковый лист с нужной подписью дежурной (и.о. капитана). В натуре капитан технической Римма Николаевна Уварова, или, как она отрекомендовалась сама, Риммочка Уварова, была не столь сногсшибательна красива, но в меру привлекательна.

Единственно, что не понравилось курсантам – их было четверо, а она одна. Попытки узнать, есть ли на борту еще представительницы прекрасного пола, были пресечены не кем иным, как их товарищем Валентином Морозовым. Рассмотрев нужный пластик и увидев, что нужные подписи и печати с гарантией проведения нужной практики (больше им пока не понадобилось), он оборвал амурные разговоры курсантов и дежурной. Капитан – по званию капитан III ранга – на корабле отсутствовала и должны была прибыть только к вечеру.

А они (точнее он, но это не обязательно всем знать) должны были прибыть через пару часов к старшине Лазарчуку.

Отбрыкавшись от разговорчивых девушек и юношей, он буквально сбежал с крейсера. За ним нехотя подтянулись остальные. Ведь если последним оставались только хмурится и за спиной потихоньку злится, то капитан Уварова могла высокомерно в лоб спросить, что данный курсант здесь мешается? И он будет вынужден отмечать. Субординация и дисциплина! А им (ему) и правда надо было срочно к старшине.

К обозначенному времени они едва уложились. Попробуй-ка добраться пешком по аэродрому, затем в стареньком автобусе, наконец, по Москве. Ух!

Не отвечая на вопросы и замечания курсантов, он только коротко сообщил:

- Я к Лазарчуку!

И рванулся к учебному корпусу. Курсанты от него сразу отстали, замелькавшись в общежитии. Старшина был слишком серьезной причиной, чтобы не волочится следом.

И правильно сделали. Иуда Израелнвич, видя, что они постепенно опаздывают, сидя приплясывал и Морозова встретил мрачно, но, по крайней мере, спокойно, пояснив, что адмирал и так сейчас крайне раздражен, его крайне завели эти бабы своими требованиями, каракатицу им в рай, чтобы злить его опозданиями.

Лазарчук постарался объяснить курсанту, который, как и все молодые мужчины, видел в женщинах только хорошее. А вот адмирал (и немного старшина) видели не только хорошее, но и плохое. И сам адмирал был здесь совсем не причем.

Собственно, это был старое и уже надоевшее всем противостояние, дошедшее до российского космоса. Женщины вновь захотели равенства. Они захотели тех же прав и полномочий, что и мужчины. Но только не в целом, а именно в космосе.

Нельзя сказать, чтобы российские адмиралы были совсем против. Мало того, что они, как мужчины, все еще прельщали к женскому полу (хотя в большинстве дожили до состояния гладиаторов – возраст (!)). Да и мужчины не поняли бы их. Так что женщины-добровольцы могли быть в космосе. Пожалуйста, есть масса профессий, в большинстве женских – поварих, техничек, даже специалистов – штурманов, летунов и т.д. под руководством офицеров – мужчин. Ведь есть и женщины – военнослужащие. И как военнослужащие они могли много прав (в космосе, разумеется, с ограничениями).

Так ведь нет, женщины захотели для начала чисто женских экипажей в дальнобойных разведчиков и корветов, где совсем не будет мужчин! Они с ума сошли? Адмиралы в министерстве были категорически против такой практики в космосе. И начали с этим бороться, как официально, так и без оной. Они по опыту знали, женщины – противник тяжелый, так просто, обычным приказом, их не одолеешь.

И, самое противное, верхушка флота никак не могла найти поддержку на бюрократическом верху. Президент, хотя и был нормальной мужчиной, и не очень разделял гендерные планы активистов – женщин, но он понимал – больше половины российских избирателей составляют женщины. И подавляющее число из них даже в России оказываются феминистами. К женщинам, пусть и неохотно, присоединялись многие мужчины. Ибо у каждого из них были любимые мать, жена, дочь, внучка. Они горят (или хотя бы умеренно разделяют) идею господства российских женщин в космосе.

Что делать, подходили президентские выборы, а в российском обществе были популярны идеи расширения прав женщин в космосе, а о равенстве, и даже, более того, мужском преобладании, речь совсем не шла. Президента широко поддерживали несколько тендерных организаций типа «Женский космос», «женщины – вперед», «российские женщины в космосе» и он ни за что бы не выступил против их идей. Хотя чувствовалось, чьи песни с Запада они перепевают.

С Министерством Обороны РФ было еще хуже. Министром обороны с недавнего времени была женщина. Депутаты, мать их, выбрали. И хотя, министерша (даже язык был против) всю жизнь находясь в армии (маршальские погоны она честно заработала), и была на момент выборов скорее уже условной женщиной. Но обговаривать ограничение прав феминистов с матерью троих детей было адмиралам сверх усилий.

В общем, сторонникам традиционных взглядов с некоторого времени нескольких космических родов войск просить помощь и даже плакаться было некому и на верхах, и внизу. И это в условиях активной агрессивной политики НАТО, и, конечно же, США.

Все это Лазарчук объяснил по пути к главкому космического флота РФ. Понимая, что объективно курсант вряд ли встанет на их сторону (возраст, гормоны, непонимание) и из-за недостатка времени (для конспирации (ох!) они ехали не к адмиралу), а по договоренности собирались перехватить по пути, старшина говорил осторожно и далеко не все. Но даже из сказанного было понятно – адмиралы настроены решительно и готовы дать решительный бой. Так и доехали до главкома.

Адмирал Флота Российской Федерации А.Н. Круглов был сильно не в духе и даже наблюдение за строительством новых корветов на огромной верфи, вопреки обычаю, его не радовало, а только злило.

Старшина Лазарчук на всякий случай шел первым. Во всяком случае, он был и старшим по званию, и по возрасту.

В ответ на четкое козыряние адмирал небрежно отдал честь, точнее, даже отмахнулся. Учитывая соотношение званий, это было даже милостивое внимание. Мог бы и не заметить двух пташек с малым количеством звездочек.

Впрочем, радоваться было некогда. Адмирал коротко выругался:

- С-сволочи, до чего довели, такую красавицу отобрали! Какой металл был использован, двигатели мощные, новых моделей, оборудование передовое, еще нигде не используется и не только в России!

Похоже, адмиралы опять проиграли какую-то битву. Непонятно, правда, какую. Старшина, впрочем, знал больше, чем курсант Морозов.

- Все-таки сумели, - констатировал он, - а кто им помог?

Адмирал помогать удовлетворять любопытство старшине не стал. Поболтали для разрядки и хватит. Вместо этого он кивнул на Морозова:

- Этот?

Лазарчук не обиделся. Слишком мал по званию, чтобы показывать свою гордыню вместо этого он согласно кивнул больше для куранта:

- Так точно. Курсант Морозов назначен старшим команды практикантов на крейсер «Мария Заовражина». Если не умный, то сообразительный. Должен обкрутить женский экипаж.

Адмирал без всякого интереса посмотрел на курсанта:

- Знает?

- В общих чертах, - сообщил Лазарчук.

Адмирал отрицательно пошевелил головой – то ли шею натер кителем, то ли Морозов ему не понравился. Заговорил он сухо:

- Помните, курсант, вы скоро будете офицером и вам служить с этими… женщинами. И с врагами бороться на смерть и помощь получать. Ну ладно, - радикально сократил он патриотическую нотацию, - курсант, это будете знать только вы и мы двое. Вам, вы – сознательно, троим остальным курсантам – как получится, необходимо влюбить, как минимум, половину экипажа. Постараться получить на корабле за время практики командные должности.

И дать об этом знать прессе. Впрочем, последнее – не ваше дело. Если не сумеете – получите на будущей службе кучу неприятностей. Зато сможете – я сам буду следить за вашей карьерой. Пока все, сначала надо выполнить задание. И обязательно хранить секреты. Даже от близких друзей.

Адмирал посмотрел на старшину:

- Вопросов нет! - четко ответил он на немой вопрос, - разрешите идти?

- Идите, - адмирал кивнул, а старшина и курсант четко повернулись и отправились по корабельной верфи.

Весь «разговор» он провел молча, совершенно не говоря с адмиралом, чего боялся старшина.

Валя до конца чувствовал на себе взгляд адмирала и четко шел по камню, пока строящийся разведчик не скрыл их от глаз начальника.

Фу-у, ну и взгляд у этого адмирала. Как у огромного коршуна. Чуть не съел. Товарищ начальник. При чем живьем.

Валя только что обратил внимание, куда они пришли. Похоже, это одна из адмиралтейских верфей. Ишь, как строят. Послужить бы на этих новоделах. А то попали на такую рухлядь! При чем, судя по всему, даже не попали, а вляпались.

- Ты пришелся Круглову на глаза, - обрадовал его Лазарчук, - постарайся теперь так же работать и пока он не уйдет на пенсию, будешь, как сыр в масле кататься.

- Да? - скептически хмыкнул Морозов. Ему показалось, что Круглов был сух и холоден. Теперь он понимал, о чем предупреждал их институтский куратор. Они для адмирала даже не люди, так, мошки, противно веющие у лица.

Старшина был другого мнения. За годы службы он неплохо (как нижний чин, конечно) знал Круглова, еще в ту пору, когда тот был вице-адмиралом и командующим российским марсианским флотом. Он был настоящий космический волк – злой, твердый и не любящий хвалить своих подчиненных. Или просто говорить. Иной разговор укладывался в 4-5 слов и два-три залпа главным калибром.

Сегодня он буквально пел и даже прочитал курсанту объяснительную. Теперь, главное, не сорваться и все четко выполнить.

Это-то он и рассказал курсанту. Впрочем, счастливый конец – это в будущем. А пока Лазарчук внимательно посмотрел на Морозова:

- Курсант, ты-то сам не дрейфишь? А ты мы тебе надавали заданий, а не спросили, как ты там, задница не дрожит от перепуга?

Валя отрицательно покачал головой, удивляясь вопросу. Он действительно не боялся будущего и не страшился разных проблем, даже не собираясь поднимать эту тему. Ему казалось по молодости, что в его жизни ничего не произойдет и он легко произойдет эту практику, как и остальные в качестве легкого приключения. Не война, стрелять не будут.

Подумаешь, красавицы в погонах. Ты, главное, не забывай, что они красавицы и все в порядке!

Охо-хо, наивный курсант!

Перед возвращением в здание института Лазарчук «предложил» вновь по пути зайти в космический аэропорт, откуда им предстояло подниматься на практику в космос. Там в основном стояли суда для практики курсантов. Хотя шататься здесь постоянно не имело смысла.

Морозов бы, во всяком случае, туда не пошел. Стоял октябрь, в этом году похожий на ноябрь, и было нечто среднее между поздней зимой и ранней весной. То есть в Москве было сыро, промозгло и холодновато. С учетом того, что один раз они сюда таскались, оказывалось очень даже достаточно.

Но поскольку Лазарчук был начальник, то его «предложение» очень быстро перешло в форму приказа. Пришлось идти и очень, кстати, не зря. Аэропорт оказался закрытым, при чем туда никого не пускали категорически, в то числе даже их, военных, поскольку среди них не было офицеров. Второй раз невинная шутка Морозова с дежурным по кораблю уже не получится.

- Ага, - глубокомысленно произнес Лазарчук, совсем не обиженный тем, что его, целого старшину института, так легко задвинули, - значит, каждую группу курсантом придется отправлять с преподавателем в звании офицера.

Зачем был нужен такой идиотский распорядок никто не зал, но через несколько дней спустя, они, как и остальные группы курсантов, действительно проникли в космопорт только с помощью офицеров, при этом часовые еще и записали у них выходные данные удостоверений.

Флотский бюрократизм в полном объеме и разнообразии!

Глава 3

В временный родимый коллектив курсанты вписались все на том же на старом крейсере «Марии Заовражиной». И, кажется, экипаж и не собирался никуда перебираться, хотя в институте им твердо подтвердили, что списываться на Землю они будут на другом корабле. Но курсантам было пока не до того, чтобы узнавать, кто был прав. Коллектив оказался реально специфическим. Совсем специфическим!

Как им и говорили, экипаж крейсера состоял из шести человек. И не говорили, даже не намекали, все женщины! И даже одну они видели! Все равно не дошло. И теперь у них был эмоциональный стресс.

Ладно, старший курсантов немного имел информации и был в состоянии реагировать, но у остальных лица были изуродованы перекошенными от изумления физиономиями. Вот это влипли без пяти минут лейтенанты!

На космическом флоте от морского земного флота досталась суеверие о том, что женщина на корабле – к несчастью. И многие курсанты твердо верили, особенно те, чьи родственники были на флоте (не важно каком – земном или космическом). А тут весь экипаж весь из женщин! Как они еще в космос выходили?

Но потом как-то включились в процесс. Практика же! С оценками!

Капитан «Марии» капитан III ранга Измайлович была замужем, в возрасте и на парней смотрела, как на странные экспонаты из другой реальности. Здесь им ничего не светило и даже не грозило.

Курсанты понимали, что это женщина, при чем довольно для них старая и не очень красивая и потому от нее надо, как можно скорее избавиться. И как от женщины, и как от стихийного бедствия. Или, в качестве паллиатива, удрать самим. Но некоторую нотацию (все же капитан корабля!) им пришлось выслушать:

Я, - сказала Измайлович, - по должности обязана предусмотреть неуставные отношения. Тем более, эти кобылы сами буду рваться к интимным нарушениям. Так вот, товарищи курсанты, я официально предупреждаю вас, что при первом же признаке сексуального скандала я буду сразу изгонять вас, в виде компенсации поставив за практику «удовлетворительно». Так что, если у вас есть желание пару месяцев отдохнуть, получив тройку, можете идти ко мне. И желательно без скандала.

«Вот ведь скотина, - обеспокоено подумал Валя, - как она ловко подвела курсантов к нужной мысли. Краснодипломников у курсантов не любили и с удовольствием получали тройки (за исключением спецпредметов).

Эх, если бы не это задание адмирала! Он сам бы с удовольствием получил тройку за практику и ушел с этого борделя. А теперь оставалось только дергаться за парней. Они-то никакие задания у адмирала Круглова не получали!»

К счастью, курсанты не подкачали. То ли они серьезно приняли замечание старшины Лазарчука об отсутствии возможных наказаний, то ли почувствовали какие-то подозрения, но на предложения капитана никак не отреагировали. Хотя, может быть, на них так подействовали слова мысли о реальной любви в космосе. И очень скоро!

В итоге курсанты были сугубо нейтральны и на скандал, и возможные халявные тройки не отозвались. На что капитан удивленно хмыкнула и отправила курсантов на их служебные учебные места, посоветовав выбирать получше, поскольку переменить будет нельзя. И рекомендовала наибольших красавиц корабля – механика Катю, и оружейника Римму, которую они уже видели дежурной. Конечно, была еще заведующая камбузом, но вряд ли они туда захотят.

Штурмана лейтенанта Михайлова капитан Измайлович характеризовала, как уже немного староватой и страшноватой, то есть для амуров негодной. Хотя штурманское дело знает хорошо, если кто-то захочет.

И отпустила их.

По-видимому, она все-таки что-то заподозрила или на воре ярким пламенем горела шапка. Все же получить на одно судно четверых идеальных курсантов, которые отказались от практически официальной халявы, было слишком подозрительно. И даже страшно.