— Абсолютно никаких, — твердо ответил Полуэльф. Всадница робко улыбнулась и, чуть успокоившись, направилась к Всполох.

— Так что там все же произошло, Танис? — поинтересовался Карамон, стоя на коленях и разводя огонь. — Мне не померещилось и ты тоже все видел?

Танис задумчиво помолчал.

— Точно не уверен, слишком ярок был тот свет — я ослеп на некоторое время... Но могу поклясться, я видел Стурма, стоявшего посреди зала. Он протянул руку, и в тот же миг драгоценная звезда оказалась висящей на шее Стила.

— Значит, не померещилось...— протянул Карамон.— А если это магическая уловка и он просто украл их?..

— Не думаю. Я видел его лицо — Стил выглядел самым пораженным из всех, кто находился в гробнице. Он медленно взял звезду и спрятал под панцирь. Доверяй сердцу, Карамон. Стурм отдал Стилу меч и драгоценность — отец передал реликвию сыну.

— И что он будет делать с эльфийским символом любви и мечом Рыцаря Соламнии? Вряд ли вернется обратно, положить на место.

— Он решит сам, — тихо ответил Танис.

— А если решит остаться, что нам с ним делать? А с его матерью? Не могу же я взять их в Утеху. Мне вообще очень повезет, если шериф со стражей не будет поджидать у дверей «Последнего Приюта»... Не говоря уж об Ариакане, который начнет искать пропавшего паладина. Может, ты...

— Меня посадят под арест без разговоров, сразу по прибытии, — криво усмехнулся Полуэльф, почесывая бороду. — Но, думаю, мы могли бы спрятать Сару и Стила в Квалинести, там их никто не найдет, даже Ариакан не осмелится сунуть туда нос. Эльхане будет достаточно увидеть камень — и вопросы отпадут сами собой.

— Не слишком ли резкая перемена для юноши? — покачал головой Карамон. — Мы оба знаем, как эльфы будут к нему относиться... А рыцари Соламнии не примут его к себе, хотя бы в будущем?

— Едва ли, — сухо бросил Танис.

— И что ему делать дальше? Стать наемником? Продавать меч подороже и бесцельно бродить по дорогам?

— А мы сами кем были раньше? — удивился Полуэльф.

— Мы... мы были странниками, — заявил Карамон после некоторых раздумий.

— Только Стурм Светлый Меч им не был... Стил не вернулся и к ночи. Уставший Танис улегся спать, а Карамон, всегда думающий о следующем приеме пищи, отправился на реку ловить рыбу. Он добыл несколько форелей и, обернув во влажные листья, испек на камнях, приправив найденными в лесу сосновыми орешками и диким луком.

С наступлением темноты Сара обеспокоилась и уже собралась будить Всполох, чтобы послать на поиски сына, когда тень показалась среди деревьев и к костру не спеша подсел Стил. Юноша отложил в сторону древний меч и потянулся к рыбе. Сара, так жаждавшая получить ответ на главный вопрос, теперь страшилась услышать его. Она тихо ждала рядом, не спуская любящего взгляда с сына. Стил ел молча, казалось, он избегает смотреть в глаза матери.

Проснувшийся Танис сразу ощутил: решение уже принято, и теперь Стил обдумывает, как лучше рассказать о нем. Тишина у костра продержалась до того момента, пока Карамон тихонько не коснулся руки друга и не шепнул:

— Мы не одни.

Танис мгновенно оказался на ногах. На западе, со стороны Палантаса, четыре дракона парили в остывающих небесах.

— Проклятие! Мы расслабились, словно на отдыхе, сидим тут, как мишени для огненного дыхания! Слишком долго мы с тобой наслаждались мирной жизнью,— с сожалением сказал Танис.

— Остынь, может, нас и не заметили, — пробасил Карамон.

Стил уже лихорадочно затаптывал костер.

— Какого цвета драконы, рассмотрел? — делано спокойным тоном спросил силач. — Может, просто Рыцари Соламнии возвращаются с тренировок...

— Я видел блеск доспехов, но это точно не соламнийцы, — мрачно заметил Танис. — Потому что драконы — синие.

Сара кивнула. Всполох возбужденно стегала себя хвостом, и лишь правильное воспитание не позволяло ей издать приветственный клич при виде родичей.

Стил прищурился:

— Полуэльф, ты знаешь здешние места. Нет ли поблизости города, до которого можно дойти пешком?

Сара замерла, ее глаза полыхнули светом радости.

— Неподалеку есть деревня гномов, — задумчиво сказал Танис. — Она находится под горой, примерно в дне пути отсюда. Гномы торгуют с Палантасом, и по тракту постоянно идут караваны.

— Великолепно. — Стил не спускал глаз с парящих синих силуэтов. — Я возьму Всполох с собой...

Радость высушила слезы Сары, ее щеки слегка порозовели.

— Они, конечно, ищут меня,— оживленно продолжал юноша. — Я полечу и присоединюсь к ним, а вы останетесь тут в безопасности. Мое возвращение успокоит Ариакана, он прекратит преследование и отзовет патрули.

Сара пошатнулась и застонала — Стил побледнел, но выражение решимости на его лице не исчезло. Он повернулся к друзьям.

— Я решил оставить меч себе! — крикнул юноша вызывающе, словно ожидал возражений. — Может, это и старомодно, но я еще никогда не видел оружия, откованного лучше...

Танис кивнул и слабо улыбнулся:

— Клинок твой по справедливости, тебе его передал отец. Сохрани меч с честью, Стил Светлый Меч. Это оружие привыкло к уважительному обращению, его происхождение длинно и полно благородства.

— Твой отец всегда говорил: лезвие меча сломается лишь тогда, когда будет сломлен дух владельца, — добавил Карамон.

— Когда его носил Стурм, оно оставалось в прекрасном состоянии,— вздохнул Полуэльф.

Юноша судорожно вздохнул, темные глаза заблестели непролитыми слезами, руки почтительно сжали рукоять, украшенную розой и короной.

— Я обеспечу ему почет и заботу, которую он заслуживает, можете не сомневаться.

«Меч пришелся ему по душе, — подумал Танис. — А как насчет драгоценности на шее? Он про нее не забыл? Или тихонько выкинул в лесу? Заговорит ли? Видимо, нет...»

— Я должен поблагодарить тебя, Танис Полуэльф, и тебя, Карамон Маджере, за то, что вы сражались на моей стороне, пренебрегая опасностями, нынешними и будущими. Я никогда не забуду этого. — Стил выхватил из ножен древний клинок. — Этим мечом я отдаю честь вам обоим!

Только сделав это, юноша повернулся к Саре.

— Стил, нет! — закричала она, бросаясь к нему. — Как ты можешь после всего случившегося!

Стил мягко, но непреклонно высвободился из объятий матери.

— Ты обещала, что это будет мое решение, мама. Дядя, ты позаботишься о ней? Сбереги ее, умоляю тебя.

— Конечно, племянник.— Карамон принял на руки обмякшую Сару.

Стил, развернувшись на месте, уже направлялся к Всполох, нетерпеливо ожидавшей всадника. Юноша запрыгнул в седло, и драконица немедленно раскинула крылья, готовясь взлететь.

Сара пришла в себя и, вырвавшись из объятий Карамона, бросилась к сыну.

— Ты заботишься лишь обо мне! Умоляю, не делай этого!

Красивое лицо юноши осталось гордым и непреклонным, Стил уже простился с матерью и не собирался менять решение.

— Проклятие, мама. Ариакан предсказал мне его, если я узнаю правду, — холодно вздохнул он. — Отойди подальше, мама, не хватало еще, чтобы Всполох задела тебя при взлете.

Подбежавший Карамон увел рыдающую Сару подальше от огромных крыльев. Словно ожидая этого, синяя драконица немедленно рванулась в воздух и сделала над стоящими на земле прощальный круг. Танис и Карамон еще разглядели лицо Стила — белое на фоне синей чешуи. И возможно, в этом виновато лишь разыгравшееся воображение Полуэльфа или игра света, но он увидел серебристую вспышку драгоценной звезды эльфов в руках юноши.

Всполох мощно забила крыльями, беря курс на север.

Глава двенадцатая

Кровь матери

Ветры отчаянно завывали над Гнездом Бурь, срывая капли морской воды со стен, унося пену набегающих гребней прилива. Огромные молнии разрывали облака, заставляя цитадель содрогаться до основания. Близилась полночь; чистые звуки трубы пронзили темноту.

Лорд Ариакан стоял в центре внутреннего двора крепости, окруженный ближайшими рыцарями. Десятки факелов дрожали, стелясь огненными языками на ветру. Блестела черная броня рыцарей, каждый из которых носил на себе знаки лилии, оплетающей окровавленную секиру. Тяжело колыхались мокрые черные плащи, подбитые синим, белым или красным, в зависимости от ранга рыцаря.

Рыцари Такхизис упивались штормом и непогодой — лучшим знаком благосклонности их Богини. Скоро к братству рыцарей присоединится еще один человек — он сейчас возносит молитвы в Храме. В унисон с новичком все рыцари пели гимн Темной Королеве Такхизис.

В Храме, на холодном полу перед жертвенником лежал Стил Светлый Меч, облаченный в парадную одежду. Храм пустовал — его обеты никто не смел нарушить. Но вот запела труба, и со стороны обсидианово-черных занавесей, что за алтарем, появилась старая женщина. Ее волосы были белы, а плечи согбенны, она шаркала по каменным плитам медленно, но глаза ярко горели на морщинистом лице. Черные одежды и ожерелье в виде дракона указывало на ее ранг высшей жрицы Такхизис. Здесь ее власть, любимицы Темной Королевы, была безгранична, многие говорили, что именно она много лет назад участвовала в ритуале создания драконидов из яиц светлых драконов. Никто в Гнезде Бури, даже лорд Ариакан, не мог выдержать ее взгляда. Теперь она стояла над рыцарем, распластавшимся на камнях, ее иссиня-черные волосы мерцали в свете свечей.

На алтаре покоился шлем в форме усмехающегося черепа, ожидавший благословения наряду с другими доспехами.

Кроме меча.

— Встань, — прошамкала жрица.

Слабый от ритуальной голодовки и холода, Стил неуклюже поднялся, пошатнулся и, склонив голову, поклонился служительнице Такхизис. Худая рука с длинными ногтями взяла его за подбородок, поворачивая лицо к огню. Юноша вздрогнул — пальцы были намного холоднее, чем камни.

— Теперь ты знаешь имя своего отца?

— Да, посвященная, — твердо сказал Стил. — Знаю.

— Назови его перед алтарем твоей Королевы. Юноша судорожно сглотнул, ощущая, как сжалось горло,— он не ожидал, что будет так тяжело.

— Светлый Меч...

— Как?

— Светлый Меч! — гордо выкрикнул он.

Но жрица, казалось, вовсе не была рассержена.

— Назови имя матери.

— Китиара Ут-Матар. — И снова он не скрыл гордости.

— Достойный род, — кивнула старуха. — Стил Ут-Матар Светлый Меч, посвящаешь ли ты тело, сердце и душу Ее Темному Величеству, Такхизис, Королеве Тьмы, Темной Воительнице, Королеве Драконов, Той-что-с-многими-лицами?

— Да, посвящаю,— сказал Стил спокойно. Жрица довольно улыбнулась.

— Тело и душу, Стил Ут-Матар Светлый Меч? — повторила она.

— Да, конечно! — Юноша забеспокоился — это выходило за рамки обычного обряда. — Ты сомневаешься во мне?

В ответ старуха быстро схватила стальную цепь на его шее и резким движением вытащила из-под одежды сверкающий камень в форме звезды.

— А что тогда это? — прошипела она. Стил пожал плечами, пытаясь улыбнуться:

— Я украл ее с трупа отца вместе с мечом. Как же разъярились соламнийцы, ведь это одна из их святынь! — Смелые слова юноши эхом отдались в тишине огромного Храма.

Жрица осторожно прикоснулась к центру драгоценности — сверкнула вспышка, раздалось шипение, и старуха отдернула руку с криком боли.

— Это артефакт Добра! — выплюнула она как ругательство. — Я не могу к нему прикоснуться, и никто из истинно преданных Ее Темному Величеству не может дотронуться до этого проклятого камня! А ты, Стил Светлый Меч, носишь его безнаказанно!

Юноша, побледнев, с тревогой посмотрел на нее.

— Я выкину его и забуду! — крикнул он, поднося руку к звезде, полыхавшей в темноте. — Эта побрякушка ничего не значит для меня!

Стил уже собрался разорвать цепочку, но неожиданно старуха остановила его:

— Носи свою проклятую звезду, ибо это желание самой Такхизис, и не тебе сомневаться в нем. Возможно, придет день, и мы напомним тебе о сегодняшнем разговоре... вспоминай мои слова каждый раз, когда будешь смотреть на камень, Стил Светлый Меч. У Королевы множество лиц и множество глаз, от нее не скроешься... Тело может спрятаться, но душа — никогда. Теперь она принадлежит ей... — Жрица приблизилась вплотную к Стилу, так что он ощутил ее зловонное дыхание. — Но ты все равно принесешь много пользы, Стил Ут-Матар Светлый Меч, и верно послужишь Королеве. — Сухие, потрескавшиеся губы поцеловали его в бровь. Юноша собрал волю в кулак, стараясь не отпрянуть. — Твой шлем и панцирь получили благословение на алтаре, встань, сир рыцарь, и надень их.

Стил недоверчиво, но со все нарастающей радостью следил за старухой, которая со змеиной улыбкой отступила и пошаркала обратно за занавеси.

Главные двери Храма отворились, и внутрь проскользнули двое мальчишек-оруженосцев, спешивших помочь рыцарю управиться с броней. Теперь они — его верные слуги и, замерев, ожидают первых приказаний, исподтишка разглядывая Стила с восхищением и завистью.

Шатаясь, едва удерживаясь на ногах, Стил приблизился к жертвеннику, погладив панцирь, украшенный лилией. Другая рука потянулась к камню, висящему на шее. Слезы выкатились из закрытых глаз. Юноша дернулся, вновь решив сорвать звезду, но рука лишь мягко упала на алтарь.

Снаружи торжественно запели трубы.

Во внутреннем дворе Гнезда Бури лорд Ариакан ожидал нового темного паладина Стила Ут-Матара Светлого Меча, Рыцаря Лилии, сына Стурма Светлого Меча и Повелительницы Драконов Китиары Ут-Матар.

Подняв шлем и вглядевшись в усмешку черепа, Стил надел холодную сталь. Затем он опустился на колени и вознес благодарственную молитву Такхизис, а встав, величественным движением руки подозвал оруженосцев и указал им на сверкающий черный панцирь, переливающийся на свету.

II

Всегда сынок в преданиях старинных, Последыш, зачарованный и слабый — И менее всего с героем схожий. Но все же он и совершает подвиг, Грааль находит и принцесс спасает. Вот про кого никто бы не подумал, Что хватит сил в опасный путь пуститься, Пройти огонь и ад, стерпеть все муки, Восстать из мертвых, не склонить главы! Он хил и слаб? Озноб поборет страх, В ночную тьму отправится он смело, Стяжает славу, сундуки сокровищ. Когда-то мир был отраженьем братьев, Искрился он зеркальным лабиринтом, Полярным льдом сверкал, иллюзий полон, Гармония разрушилась, в забвенье Преданья дней былых погружены, Когда-то, до начала всех историй, Когда-то мир был отраженьем братьев, И слабый побеждал, но знал ли кто-то, Что в сердце у него тогда творилось? Обманчив облик слабого, поверь мне. Он, вдохновеньем осененный свыше, Скорей возьмет перо — не меч. Иль посох. В душе его не угасает пламя, Не видимое смертным: оболочка Его так хрупка, обмануться просто. Он знает много, но молчит упрямо, Ему подвластны дивные виденья. Но если ты в его проникнешь сердце, Под маской желчной — только боль и раны. Он сам похож на замок, над которым Давно уж тяготеют злые чары. Пробраться внутрь — немыслимое дело: Дорогу преграждает терн колючий, Дракон в воротах караулит злобный. А что же в самой глубине таится, Под оболочкой боли? Пламя гнева? Нет, там еще звучит язык согласья, Забытое наречье братской дружбы, Давно променян на клинки и деньги Извечный зов священных кровных уз. Бывают на земле такие братья. Их дух сильнее изможденной плоти, Их мужество простым не видно глазом, На них чернила летописцы тратят, Их струны менестрелей воспевают, Их ангел осенит своим крылом.

НАСЛЕДИЕ

Глава первая

Карамон стоял посреди залы, облицованной черным обсидианом. Она была такой большой, что потолок терялся в темноте. Никаких колонн, ни одного видимого окна. Тем не менее помещение наполнял бледный свет, холодный и унылый, не дающий тепла. Карамон никого не видел, не слышал ни единого звука среди тишины столетий, но знал, что он здесь не один. Силач чувствовал, что за ним давно следят, и спокойно ожидал, пока невидимые наблюдатели решат начать разговор.

Вспоминая о них, Карамон улыбнулся, но мысленно — для следивших за ним глаз лицо воина оставалось спокойным и бесстрастным — на нем не читалось ни слабости, ни печали, ни горьких сожалений. Воспоминания словно касались сознания силача мягкими и нежными руками.

Карамон жил в мире с самим собой — вот уже двадцать пять лет.

Словно прочитав мысли силача, те, о ком он думал, внезапно обнаружили свое присутствие. Свет не стал ярче, глаза не стали видеть лучше, темнота не отступила — не изменилось ничего. Но Карамон, стоявший неподвижно уже четверть часа, ощутил приближение посторонних так отчетливо, словно сам был одним из вошедших в залу. Перед ним возникли две фигуры, облаченные в мантии. Эти двое, как и белый магический свет, и древнее безмолвие, являлись частью иного мира. Карамон навсегда останется для них чужаком.