Человек в лабиринте. Сборник зарубежной фантастики

— Вижу. Пошли скорей!

— Куда это они все летят? Ты не знаешь?

— Наверное, вглубь земли. Где теплее.

Он схватил ее за руку и потащил за собой по тропинке.

— Не надо так быстро… Я не успеваю.

Чайки вели себя так же, как грачи и вороны, растекаясь по небу огромными колониями. Потом они тоже разделились на четыре больших стаи, ориентирование по частям света.

— Папа, а что это такое? Что делают чайки?

У них не было какой-то определенной цели, как, например, у ворон или галок. Они кружились над головой и не старались взлететь очень высоко. Они вели себя так, как будто ждали какого-то сигнала. Как будто нужно было еще принять какое-то решение или получить приказ.

— Хочешь, я тебя немножко пронесу, Джилл? Давай, залезай мне на спину.

Он думал, что так будет скорее, но ошибся. Джилл была тяжелой и все время сползала. И потом, она расплакалась. Чувство опасности, страха, наполнявшее его, передалось и ребенку.

— Пусть чайки улетят! Они мне не нравятся! Они уже почти над нами!

Он спустил ее на землю. Они побежали, держась за руки. Проходя мимо фермы, он увидел хозяина, который выводил машину из гаража. Нат подошел к нему.

— Вы не смогли бы подбросить нас до дома? — спросил он.

— А что случилось?

Мистер Тригг сел за руль и удивленно посмотрел на них. На его добродушном, румяном лице появилась улыбка.

— Похоже, что начинается веселая жизнь, — сказал он. — Вы видели, что творится с чайками? Мы с Джимом решили пальнуть по ним из двух стволов. Все помешались на этих птицах, никто больше ни о чем не говорит. Я слышал, вам тоже досталось ночью. Хотите, дам ружье?

Нат отрицательно покачал головой.

— Не надо мне ружья, — сказал он. — Но я был бы вам очень обязан, если бы вы отвезли Джилл домой. Она боится этих птиц.

Нат старался говорить тихо. Ему не хотелось, чтобы Джилл слышала их.

Маленький автомобиль был загружен почти полностью, но для Джилл нашлось бы немного места, если бы она залезла на канистру, которая стояла сбоку на заднем сиденье.

— О’кей, — сказал фермер. — Я отвезу ее к вам домой. Зря вы не хотите остаться и пострелять вместе с нами. Вот уж перья полетят!

Джилл забралась на канистру, и машина, развернувшись, двинулась по лугу. Нат зашагал вслед. Тригг, наверное, рехнулся. Разве ружье поможет, когда от птиц даже неба не видно?

Теперь, когда он уже мог не беспокоиться за Джилл, у него появилась возможность оглядеться самому. Птицы продолжали кружить над полями. Больше всего было серебристых чаек, хотя часто попадались и черноголовые. Обычно эти виды держатся отдельно друг от друга, но теперь все собрались в одну кучу. Казалось, их теперь связывают какие-то невидимые узы. Он слышал, что именно черноголовые чайки нападают на маленьких птиц и даже на новорожденных ягнят. Сам он этого никогда не видел. Он вспомнил это сейчас, глядя вверх. Чайки уже приближались к ферме. Они уже кружились на меньшей высоте, черноголовые были впереди, они задавали тон. Значит, ферма была их целью, и они взялись-таки за нее.

Нат прибавил шагу. Он увидел, как автомобиль фермера развернулся и выехал обратно на луг. Поравнявшись с Натом, фермер резко затормозил.

— Она запрыгнула в дом, — сказал он. — Ваша жена следила за ней. Ну, что вы сами об этом думаете? В городе говорят, что это русские нам такое устроили, что они отравили птиц.

— Каким образом? — спросил Нат.

— Не спрашивайте. Вы же знаете, как возникают слухи. Так вы будете участвовать в нашем матче по стрельбе?

— Нет, я пойду домой. А то жена будет волноваться.

— Моя мадам говорит, что если бы можно было есть чаек, это имело бы смысл. Мы бы их жарили, варили, вымачивали в маринаде. Подождите, вот я всажу в них несколько зарядов — это их приведет в чувство!

— Вы заложили досками окна? — спросил Нат.

— Этого еще нам не хватало! По радио всегда любят нагнетать. Что у меня, с утра работы нет, как только закрывать окна досками?

— На вашем месте я бы их все-таки заложил.

— Да ну вас! Что за глупости! Может быть, вы боитесь спать дома, так пошли к нам?

— Нет, спасибо, я пойду домой.

— Ну ладно. Увидимся завтра. Угощу вас жареной чайкой на завтрак.

Нат торопился. Он уже прошел лесок, потом старый амбар, миновал узкий спуск и уже должен был выйти на последнее небольшое поле, примыкающее к их дому.

Перепрыгивая через две ступеньки, он услыхал над собой шум крыльев. Черноголовая чайка спикировала на него с высоты, промахнулась, отклонилась в полете и взлетела вверх, чтобы броситься опять. Через секунду за ней последовали другие, полдюжины, дюжина, и черноголовые и серебристые. Нат бросил мотыгу. Здесь она была бесполезной. Кое-как закрыв голову руками, он побежал к дому. Они преследовали его с воздуха, не издавая ни звука, кроме сплошного хлопанья крепких, больно бьющих крыльев. Он почувствовал, как кровь потекла у него по ладоням, по запястьям, по затылку. Удары разящих клювов рвали кожу. Только бы уберечь глаза! Остальное уже не важно! Они пока еще не умели повиснуть на плечах, рвать одежду, всей массой свалиться на голову, сбить с ног. Но с каждым новым налетом, с каждым ударом они становились все смелее. И потом, они совершенно не заботились о том, что с ними будет. Когда они пикировали неточно и промахивались, они разбивались об землю, ломали крылья и шеи и, искалеченные, оставались на земле. Пробегая по полю, Нат спотыкался, откидывая ногами их еще вздрагивающие тела.

Почти ощупью он как-то добрался до двери, забарабанил в нее окровавленными кулаками. Через закрытые досками окна не было видно света. Кругом было темно и без признаков жизни.

— Открой! — закричал он. — Это я! Открой скорее!..

Он кричал изо всех сил, пытаясь перекрыть мощный свист крыльев наседающих на него чаек.

Вдруг он увидел большого баклана над собой в небе, который повис в воздухе, готовый свалиться на него сверху. Чайки кружились рядом, парили в воздухе, выстраивались боевыми порядками против ветра. Только баклан, казалось, застыл в воздухе. Один-единственный баклан прямо над ним! Неожиданно баклан резко сложил крылья и начал камнем падать вниз. Нат пронзительно вскрикнул, и в это мгновение дверь открылась. Он метнулся внутрь, зацепился за порог, упал. Жена еле успела навалиться на дверь.

Через секунду оба услыхали за дверью глухой удар об землю. Баклан промахнулся…

Жена перевязала ему раны. К счастью, они оказались неглубокими. Запястья пострадали больше, чем ладони. Если бы у него не было шапки, они бы добрались и до головы. Но баклан — он просто раскроил бы ему череп…

Дети, увидев, как по рукам отца стекает кровь, заревели в один голос.

— Все в порядке, — сказал он им. — Я не пострадал. Только несколько царапин. Поиграй с Джонни, Джилл. Сейчас мама промоет мне эти царапины.

Он прикрыл дверь в моечную, чтобы они не видели. Жена была бледной, как стена. Она открыла кран.

— Я видела, как они летали над вами, — прошептала она. — Они начали собираться, как только Джилл вбежала в дом, когда ее привез мистер Тригг. Я быстро закрыла дверь, и заело щеколду. Вот почему я не могла открыть ее сразу, когда ты появился.

— Слава Богу, что они ждали меня, — сказал он. — Джилл они сбили бы сразу же. Одна птица и то могла бы ее свалить…

Они разговаривали тихо, почти шепотом, чтобы не напугать детей. Наконец, она кончила бинтовать ему руки и затылок.

— Они летели мимо меня целыми тысячами, — сказал он. — Грачи, вороны, все крупные птицы. Я видел их с автобусной остановки. Они летят к большим городам.

— Что они будут делать, Нат?

— Нападать. На всех, кого увидят на улицах. Потом возьмутся за окна и дымоходы.

— Почему власти ничего не делают? Почему они не вы зовут войска, не возьмут пулеметы или еще что-нибудь такое?

— Не было времени. Никто не ожидал. Послушаем, что скажут во время последних известий в шесть часов.

Нат вернулся в кухню. Следом вошла жена. Джонни тихо играл на полу. Только Джилл выглядела слегка испуганной.

— Там птицы что-то делают снаружи, — сказала она. — Послушай, пап!

Нат прислушался. От окон и двери доносилась глухая возня. Множество тел, крыльев, когтей, слившихся в единую массу, шаркали по карнизам окон, терлись, царапались, пытались проникнуть внутрь. Время от времени слышался глухой удар, треск — какая-то из птиц выпадала из общей массы и ударялась об землю. «Часть из них задавят друг друга, — подумал он. — Но этого мало. Очень мало…»

— Все нормально, — вслух сказал он. — Я забил окна досками. Птицы не пролезут.

Он пошел и еще раз проверил все окна. Работа была сделана на совесть. Каждая щель была закрыта наглухо. Все-таки он принял дополнительные меры предосторожности — нашел клинья, обрезки старой жести, острые гвозди, и приколотил все это к доскам для отпугивания птиц. Стук помогал заглушать звуки, доносящиеся снаружи — шуршание, хлопанье и более зловещий симптом — он не хотел, чтобы жена или дети слышали — звон разбиваемого стекла.

— Включи радио, — сказал он. — Надо послушать, что говорят.

Радио тоже поглотило часть звуков. Он поднялся наверх, в спальни, и укрепил окна еще и там. Теперь он слышал, как птицы сидят на крыше, царапают ее когтями, толкаются и соскальзывают по покатому склону.

Он решил, что им лучше спать на кухне, поддерживать там огонь, снести вниз матрацы и разложить их на полу. Он не очень доверял каминам, которые были в спальнях. Доски, которыми он закрыл дымоходы, могли не выдержать. На кухне было не опасно — в печи горел огонь. Теперь надо было придумать какую-нибудь забаву: представить детям, что они играют в летний лагерь. Если случится худшее и птицам удастся проникнуть в дом через камины в спальнях, потребуется много часов и даже дней, пока они смогут проломить двери. Попав через дымоходы в спальню, птицы окажутся в ловушке. Там они не принесут никому вреда. Скопившись в больших количествах, они задохнутся и умрут.

Он начал сносить вниз матрацы. Увидев их, жена испугалась: она подумала, что птицы уже заняли второй этаж.

— Да нет, все нормально, — бодро сказал он. — Просто мы поспим одну ночь на кухне. Здесь, у огня, будет уютнее. Нам хоть не будут мешать эти дурацкие птицы, которые все время стучат в окна.

Он позвал детей помочь ему передвинуть мебель. Для большей безопасности он вместе с женой задвинул окно кухонным шкафом, точно подошедшим по размеру. Хоть какая-то дополнительная защита! Матрацы можно было складывать один на другой в том месте, где раньше стоял шкаф.

Теперь мы в безопасности, — подумал он. — Все надежно и под рукой, как в хорошем бомбоубежище. Мы выстоим! Только вот еды маловато. Еды и угля. Хватит на два-три дня — не больше. А к этому времени…

Дальше заглядывать вперед не было смысла. Наверное, по радио дадут какие-то указания. Людям скажут, что им надо делать. Однако сейчас, в центре всех проблем, по радио передавали танцевальную музыку, хотя в это время обычно шел «Детский час». Он взглянул на шкалу: не перепутан ли диапазон? Но нет, приемник был настроен на местную программу. Причем тут танцевальная музыка?… Он переключился на развлекательный канал — ничего. Тогда он понял, в чем дело: все обычные программы отменены. Это делалось только в исключительных случаях, например, во время выборов. Он попытался вспомнить, было ли такое же во время войны, при массированных налетах на Лондон. Ну, конечно! Би-Би-Си выехала из Лондона во время войны. Все программы транслировались из других, временных мест. Хорошо, что мы далеко, подумал он, — забрались себе на кухню, закрыли досками окна и двери. Попробуй-ка сделать то же самое в городе! Слава богу, что мы живем в деревне.

В шесть часов музыкальные передачи прекратились. Прозвучал сигнал точного времени. Пусть даже дети испугаются, но он должен послушать последние известия. После пиканья наступила небольшая пауза. Затем начал говорить диктор. Голос его был серьезным — не таким, как днем.

— Говорит Лондон, — сказал диктор. — Сегодня в четыре часа дня в стране объявлено чрезвычайное положение. Принимаются меры для защиты жизни и имущества населения. Однако следует отдавать себе отчет в том, что указанные меры не могут дать немедленного результата из-за беспрецедентной природы сегодняшнего кризиса. Каждый владелец дома должен сам позаботиться о защите своего дома, а там, где несколько людей живут вместе, например, в наемных квартирах и общежитиях, они должны объединить свои усилия, чтобы не допустить проникновения птиц внутрь помещений. Категорически запрещается кому бы то ни было выходить на улицу вечером или ночью, оставаться на улицах, дорогах и вообще под открытым небом. Огромные скопления птиц нападают на всех, кто попадает в их поле зрения, и уже известны случаи налета на дома. К счастью, дома выдержали. Просьба к населению сохранять спокойствие и не впадать в панику. Вследствие исключительности ситуации все радиостанции прекращают работу до семи часов утра.

Затем прозвучал национальный гимн, и радио замолчало. Нат выключил приемник. Он взглянул на жену и заметил, что она тоже смотрит на него.

— Что это значит? — спросила Джилл. — Что сказали в известиях?

— Сказали, что вечерние программы отменяются. На Би-Би-Си не работает аппаратура.

— Это из-за птиц? — спросила Джилл. — Птицы поломали станцию.

— Нет, — сказал Нат. — Просто все очень заняты. Им нужно как-то избавиться от птиц, из-за которых все в городе идет вверх дном. Ничего, проживем один вечер без радио.

— Жалко, что у нас нет граммофона, — сказала Джилл. — Все-таки хоть какая-то музыка.

Она отвернулась к кухонному шкафу, придвинутому к окнам. Снаружи непрерывно доносилось шуршанье и хлопанье крыльев, удары клювов по доскам, скрежетание когтей о карнизы.

— Давайте сегодня устроим ранний ужин, — предложил Нат. — Будем считать, что мы на пикнике. Попросим маму, пусть она сделает что-нибудь такое, что всем нравится. Хотите гренок с сыром?

Он незаметно подмигнул жене. Ему хотелось, чтобы страх у детей поскорей прошел.

Во время ужина он что-то насвистывал, пел. старался как можно сильнее греметь посудой. Ему стало казаться, что шуршание и стуки за стеной начинают немного затихать. Он поднялся наверх, прошел по спальням, внимательно прислушиваясь. Толкотня на крыше прекратилась.

— Ну, дошло, наконец, — подумал он. — Поняли, что окна и крышу пробить не удастся. Теперь они полетят куда-нибудь в другое место. Не будут тратить на нас время.

Ужин прошел без особых приключений. Когда уже убирали со стола, послышался новый звук — глухое жужжание, которое все сразу узнали. Жена взглянула на него, лицо ее просветлело.

— Самолеты! — сказала она. — Они пустили на птиц самолеты. Давно бы так. Теперь они справятся. Ты слышишь? Кажется, стреляют.

Похоже, что стреляли со стороны моря. Нат не мог разобрать. Большие морские орудия помогли бы против чаек в море, но ведь чайки сейчас перелетели на землю. Вряд ли кто-то будет стрелять по берегу — там же люди.

— Хорошо, когда самолеты гудят, правда? — сказала жена. Джилл, заразившись ее энтузиазмом, запрыгала вместе с Джонни. «Самолеты прогонят птиц! Самолеты их победят!»

Вдруг они услышали, как что-то рухнуло на землю милях в двух от них. Потом, через секунду, грохот повторился еще и еще. Гудение стало удаляться в сторону моря.

— Что это? — спросила жена. — Они бросают бомбы на птиц?

— Не знаю, — ответил Нат. — Я не думаю.

Он не хотел говорить ей, что грохот, который они только что слышали, исходил от врезавшегося в землю самолета. Ясно, что со стороны властей это было бессмысленной авантюрой — посылать на разведку самолеты. Они должны были понимать, что это равносильно самоубийству. Что может сделать самолет против птиц, которые сами летят на смерть под винты и фюзеляж? Врежется в землю и все… Наверное, подумал он, самолеты сейчас разбиваются по всей стране. Кто-то там, в верхах, совсем потерял голову.

— Куда полетели самолеты, пап? — спросила Джилл.

— Обратно на базу, — сказал он. — Давай-ка, ложись уже.

Пока жена занималась с детьми, раздевала их у огня, стелила постели одному и другому, он еще раз обошел весь дом, чтобы убедиться, что в их обороне не появилось новых брешей. Жужжание самолетов прекратилось, морские орудия тоже смолкли. Пустая трата сил и жизней, подумал Нат. Сколько их так можно перебить? Несколько сот? И какой ценой? Нет, нужно что-то другое. Может быть, попытаться распылить горчичный газ? Конечно, сначала предупредить население. Не может быть, чтобы нельзя было найти какой-то выход. Разве нет у нас в стране умных людей?

Эта мысль немного успокоила его. Он представил себе ученых, натуралистов, инженеров — тех, кого называют «мальчиками из секретных лабораторий», — как они все объединяются в. единый совет. Наверное, работа уже идет. Правительству и властям даже не надо вмешиваться: они просто должны точно выполнить инструкции, которые составят для них ученые.

Здесь нужно быть безжалостными, подумал он. Конечно, если они применят газ, это будет опасно для жизни. Все живое, и даже почва, будет заражено. Лишь бы население не ударилось в панику. Вот когда начнется кошмар! Народ обезумеет, все потеряют голову. Хорошо, что по радио призывали сохранять спокойствие.

Наверху в спальнях было тихо. Никто не царапался, не стучал в окна. Затишье между боями. Перегруппировка сил. Не так ли это называлось в военных сводках? Только ветер не стихал и продолжал завывать в трубах. И море методично обрушивало свои волны на берег. Он вспомнил о приливе, который, наверное, уже начался. По-видимому, птицы подчинялись каким-то особым законам, связанным с восточным ветром и приливом.

Он взглянул на часы: было почти девять. Максимум прилива был около часа тому назад. Вот почему настало затишье: птицы нападали с началом прилива. Вдали от моря эти законы, наверное, не выполнялись, но на побережье было именно так. Он отметил про себя этот промежуток времени. Значит, до следующего нападения будет тихо шесть часов. Когда снова начнется прилив — это будет примерно в двадцать минут второго ночи — птицы вернутся опять.

Теперь он мог сделать две вещи. Первое — отдохнуть вместе с женой и детьми, поспать, сколько удастся, в эти недолгие часы. Второе — выйти наружу, посмотреть, как дела на ферме, проверить, работает ли там телефон, можно ли позвонить куда-нибудь и узнать что-то новое.

Он тихо окликнул жену, которая только-только уложила детей. Они вышли на лестницу, и он прошептал ей, что хочет сходить на ферму.

— Не ходи, — сразу же сказала она. — Ты уйдешь и оставишь меня одну с детьми. Я этого не выдержу.

Голос ее срывался на истерику. Он стал ее успокаивать.

— Ладно, — сказал он. — Подождем до утра. В семь часов будет сводка последних известий. Но утром, когда отлив снова начнется, я попробую дойти до фермы. Может быть, они дадут нам хлеба, картошки и молока.