Древняя Греция

К выведению колоний все греческие полисы относились весьма ответственно. Перед отправлением колонистов стремились разведать место предполагаемого поселения, узнать о наличии плодородной земли, позаботиться об удобных гаванях, по возможности определить степень дружелюбия местных жителей. Очень часто городские власти обращались за советом к оракулу Аполлона в Дельфах, жрецы которого стали настоящими экспертами в такого рода вопросах. Затем составлялись списки желающих отправиться в колонию, назначался глава экспедиции – ойкист (по прибытии на место он обычно становился во главе нового города). Наконец, взяв с собой священный огонь с родных алтарей, будущие колонисты на кораблях пускались в путь.

Прибыв на место, переселенцы первым делом приступали к обустройству основанного ими греческого полиса: возводили оборонительные стены, храмы богов и постройки общественного назначения, делили между собой окрестную территорию на клеры (земельные участки). С момента своего основания каждая колония была совершенно независимым полисом. Как правило, все колонии поддерживали тесные связи с метрополией – экономические, религиозные, а порой и политические (так, Коринф посылал в основанные им колонии своих уполномоченных).

Одной из важнейших проблем, которая всегда вставала перед колонистами, была система взаимоотношений с местным племенным миром. Ведь практически каждый из вновь основанных греческих городов оказывался окруженным поселениями ранее жившего на этой территории народа, находившегося, как правило, на более низком уровне развития (на Сицилии это были сикулы, в Северном Причерноморье – скифы и т. п.). Отношения с аборигенами могли складываться по-разному. Ничем не омрачаемые дружественные контакты, основанные на взаимовыгодном экономическом сотрудничестве, устанавливались сравнительно редко. Чаще окружающие племена проявляли враждебность, что приводило либо к частым войнам, истощавшим обе стороны, либо к состоянию вооруженного нейтралитета, что заставляло колонистов жить в постоянной настороженности. Случалось, что одной из сторон удавалось одержать верх в борьбе. В случае победы колонистов местные жители попадали в политическую и экономическую зависимость от греков. Основавшие в середине VI в. до н. э. Гераклею Понтийскую греки из Мегар сразу же вступили в упорную борьбу за землю с местным населением – мариащщнами. Победу одержали более сплоченные и лучше вооруженные греческие колонисты. Земля мариандинов была превращена в собственность гераклейского полиса, а сами местные жители были порабощены, хотя и получили некоторые гарантии: основатели Гераклеи взяли на себя обязательство не продавать их за границу. Такова же была судьба племен киллириев в Сиракузах.

Руины Херсонеса Таврического. Фотография

Но могла попасть в зависимость от местного правителя и греческая колония. Так, в V в. до н. э. Ольвия находилась под протекторатом скифских царей.

Трудно переоценить последствия Великой греческой колонизации, начавшейся в архаическую эпоху и продолжавшейся, хотя и не в прежних масштабах, в классическую эпоху. В ходе колонизации греками были заселены и освоены огромные территории. К выбору места для колонии греки подходили очень рационально, учитывали все возможные позитивные и негативные факторы, поэтому в большинстве случаев новые поселения быстро становились процветающими городами. Поддерживая активные связи со «старыми» греческими землями, колонии сами стали оказывать влияние на развитие своих метрополий.

Колонии были типичными полисами, а потому жизнь в них подпадала под те же законы общественного развития, что и полисов Балканской Греции. В частности, перед ними вставали те же экономические, социальные и политические проблемы: «земельный голод», борьба различных группировок за власть и т. д. Неудивительно, что многие из колоний со временем сами становятся метрополиями, основывая собственные колонии. Так, Гела на Сицилии основала Акрагант – город, который вскоре уже не уступал ей по размерам и значению. Несколько колоний было выведено Гераклеей Понтийской, из которых наиболее известен возникший во второй половине VI в. до н. э. Херсонес Таврический (на территории совр. Севастополя).

АРИСТОКРАТИЯ И ДЕМОС В АРХАИЧЕСКИХ ПОЛИСАХ

В начале архаической эпохи ведущую роль в греческом обществе играли аристократы – потомки басилеев гомеровского периода и члены других знатных родов. Им принадлежали все рычаги власти. Из представителей знати комплектовались органы управления полисом – советы, реально распоряжавшиеся всеми государственными делами. Народные собрания, в которых участвовали рядовые граждане, созывались редко и по большей части лишь утверждали решения, принятые советами, являясь, таким образом, послушным орудием в руках аристократов.

Безусловно, знать занимала ведущие экономические позиции, что было обусловлено находившимися в ее руках крупными земельными владениями, а также попадавшими в ее распоряжение богатствами, добытыми в результате военных походов. Впрочем, затрагивая вопрос об экономическом превосходстве аристократов, проще говоря, о богатстве, выделявшем их из среды сограждан, необходимо иметь в виду одно немаловажное обстоятельство. Архаическая Греция в целом была бедным обществом, и богатство кого-либо было весьма относительным. Сказочно богатых магнатов, как на Востоке, в греческом мире никогда не существовало. Даже самые крупные по тем временам состояния, по нашим меркам, были довольно скромными, что, безусловно, соответствовало малым размерам эллинских государств. По своему образу жизни аристократия не сильно отличалась от остальных жителей полиса. В то же время богатство было еще неотъемлемо от знатности.

Кроме экономических, представители знатных родов имели и другие рычаги для осуществления своей власти. Одним из таких рычагов являлся традиционный авторитет аристократа, который у народа, особенно в деревнях, был непререкаемым. Именно аристократы руководили религиозной жизнью полиса, занимая должности жрецов. В условиях отсутствия письменных законов они же были и судьями, толкуя по своему произволу нормы устного права.

Преобладающей была роль аристократии и в войске. Наконец, необязательность для знати повседневного физического труда, а потому наличие свободного времени для получения образования превращали аристократию в интеллектуальную элиту общества.

Положение остальной части населения – демоса (греч. demos – народ) было довольно незавидным. Демос в основном находился в различной степени политической и экономической зависимости от аристократов. В некоторых случаях эта зависимость перерастала в настоящее закабаление. Так, разорившийся крестьянин, оказавшийся в неоплатном долгу у богача-аристократа, вынужден был отдавать ему в заклад свой земельный участок, в закабаление – членов своей семьи, а в конечном счете и сам мог быть обращен в долговое рабство. Однако даже кабальный должник, фактически утратив (пусть и временно) статус свободного человека, продолжал оставаться гражданином полиса. Такие парадоксальные устои жизни подрывали стабильность в государстве и настоятельно требовали реформ.

Во второй половине архаической эпохи, особенно в \Тв. до н. э., ситуация меняется: аристократы начинают утрачивать свои ведущие позиции. С появлением фаланги падает их роль в войске: гоплиты, набиравшиеся в основном из зажиточных земледельцев, сделали аристократическую конницу практически ненужной. С развитием ремесел и торговли, появлением денег из среды демоса выделяется торгово-ремесленная верхушка, которая начинает все более успешно конкурировать со знатью (на это возвышение «незнатных богачей» сетуют некоторые греческие авторы того времени, выражающие интересы аристократии, например поэт Феогнид из Мегар).

К концу архаического периода основные массы народа, правда, пока еще робко и нерешительно, начинают поднимать голос за свое равноправие. Борьба рядовых граждан в большинстве развитых полисов была обречена на успех. Этому способствовали два важнейших фактора. Во-первых, численное превосходство демоса над аристократией. Во-вторых, отсутствие единства в рядах самих представителей знатных родов. Напротив, между группировками аристократов существовало постоянное соперничество за власть и влияние. Каждый из членов правящей элиты стремился возобладать над остальными, а демос, долгое время остававшийся пассивным свидетелем этой межаристократической вражды, в конечном счете лишь выигрывал от нее.

Борьба за улучшение положения рядовых граждан, за возрастание их политической роли была долгой и нелегкой, к тому же она шла далеко не одинаковыми темпами в разных полисах. На протяжении всей архаической эпохи знать продолжала занимать весьма значимое место в общественной жизни греческого мира. Однако уже в конце VII – начале VI в. до н. э. во многих полисах демосу удалось добиться запрещения обращать граждан в долговую кабалу. Отныне понятие «гражданин» было противопоставлено понятию «раб», что явилось чрезвычайно важным достижением древнегреческой цивилизации.

ЗАКОНОДАТЕЛИ И ТИРАНЫ

Политическая жизнь в греческих полисах архаической эпохи была чрезвычайно интенсивной, с острыми внутренними конфликтами самого различного характера, порой выливавшимися в гражданские войны. Соперничали между собой группировки аристократов. В свою очередь, богатые купцы и владельцы ремесленных мастерских, вышедшие из простонародья, добивались политического равенства со «старой» знатью. Наконец, все громче начинал звучать и голос рядовых греков – демоса, требовавшего для себя участия в управлении обществом, улучшения своего имущественного положения, отмены долгов и передела земли на началах полного равенства. Все это создавало крайне сложную ситуацию почти постоянной внутриполитической борьбы.

Для прекращения смут многие города были вынуждены выбирать из своей среды или приглашать со стороны посредников. Такие «примирители» на определенный срок облекались чрезвычайными полномочиями и проводили реформы, стремясь привести все слои гражданского населения к относительному согласию, восстановить мир и стабильность внутри полиса.

Важнейшим итогом деятельности «посредников-примирителей» стало появление в ряде полисов первых сводов письменных законов, заменивших действовавшее до того традиционное устное право, основанное на обычае. О первых греческих законодателях известно мало. Среди них были Залевк (VII в. до н. э.) и Харонд (VI в. до н. э.), действовавшие в полисах Великой Греции, Питтак, получивший в конце VII в. до н. э. верховную власть в Митилене (на острове Лесбос), Драконт, издавший в 621 г. до н. э. первые законы в Афинах, и др. Они ничего не придумывали «от себя», а просто письменно фиксировали уже сложившиеся правовые нормы, порой уходящие своими корнями в обычай чуть ли не первобытной эпохи. Естественно, эти законы были еще очень несовершенными. Так, законы Драконта предписывали судить за убийство не только людей, но и «совершивших» его животных и неодушевленные предметы (например, если на человека упал камень и убил его, камень подвергался суду). Первые законы отличались жестокостью: законодатели еще не научились различать степени тяжести преступлений, и, скажем, могли назначить смертную казнь как за убийство, так и за кражу овощей с огорода.

Тем не менее раннее греческое законодательство сыграло очень большую роль в становлении цивилизации. Только с момента появления письменных законов можно говорить об окончательном складывании государства. Кроме того, теперь родовая аристократия была лишена возможности толковать право по своему произволу, что уменьшало ее значение в жизни полиса и приводило к росту роли демоса. При этом, однако, некорректно было бы рассматривать первых законодателей как выразителей воли «широких масс», а сами законы – как результат борьбы народа за свои права. В то время, когда принимались первые законы, демос еще не играл сколько-нибудь активной роли в политической жизни общества. Кроме того, граждане из низших слоев были в большинстве своем неграмотными, т. е. вряд ли могли получить какую-то непосредственную пользу от письменной фиксации правовых норм. Историческим контекстом появления сводов законов архаической эпохи с большим основанием следует считать стремление установить в борьбе за власть между греческими аристократами определенные «правила игры», чтобы сделать эту борьбу менее жестокой и бескомпромиссной. Тем не менее нельзя отрицать, что в целом введение письменных законов было полезно для всех групп гражданского коллектива, в том числе и для демоса.

Во многих городах-государствах Эллады даже примирительная деятельность законодателей не смогла прекратить внутренние конфликты. Противоречия были настолько острыми, что гражданские войны продолжались десятилетиями и нередко приводили к установлению режимов личной власти. В ряде наиболее развитых греческих полисов – на Истме, в Ионии, в Великой Греции и др. – устанавливается диктатура «сильных личностей» (почти исключительно аристократического происхождения), которые насильственно захватывают власть и правят, не считаясь с законами и органами управления – народным собранием и советом. Такие правители назывались тиранами. Слово «тиран», пришедшее в Грецию из Малой Азии, первоначально не носило негативной окраски. Оно противопоставлялось термину «басилей» (т. е. царь) и обозначало любого правителя (и его потомков), захватившего власть, а не получившего ее по наследству.

Тиранические режимы архаической эпохи в науке называют Старшей тиранией. Начиная с VII в. до н. э. тирания стала одним из характернейших явлений эпохи. Самые первые тираны появились на севере Пелопоннеса: в Аргосе, Коринфе, Сикионе, Мег арах. А в следующем столетии почти не было таких греческих областей, которые в той или иной мере не были бы затронуты тиранией.

Придя к власти, тиран чаще всего начинал с расправы с политическими противниками, прежде всего с другими знатными родами. Аристократы были вынуждены целыми семьями бежать на чужбину, иначе их казнили бы без суда и следствия. Такими действиями тирания сильно подрывала значение аристократии в жизни общества, что объективно было в интересах демоса. Однако тираны ни в коей мере не были «борцами за народ». По словам греческого историка Фукидида, они «обращали свои заботы исключительно на свои интересы, на безопасность своей личности и на возвеличение своего дома». Как по своему социальному положению, так и по идеологии своей власти тираны оставались аристократами, которым удалось одержать верх над всеми конкурентами. В сущности, любой влиятельный аристократ видел себя в роли тирана.

Правда, первоначально демос нередко оказывал тиранам поддержку в момент захвата власти, ожидая от них улучшения своего положения. Но, став во главе государства, новый властитель обычно отдалялся от своего прежнего союзника и, поселившись в цитадели акрополя, жил в вечном страхе мятежей и заговоров, надеясь лишь на наемных телохранителей. Страх этот не был напрасным: тираны, потерявшие поддержку населения, как правило, свергались народом и в лучшем случае изгонялись из городов, а то и гибли в ходе переворотов. Редко какому тирану удавалось передать власть наследнику и основать династию; еще реже такая династия насчитывала более двух поколений.

В ликвидации тиранических режимов определенную роль сыграл и внешний фактор: в VI в. до н. э. Спарта провела ряд экспедиций против полисов, в которых правили тираны (Сикион, Наксос, Афины), и во многих случаях добилась свержения правителей. К началу классической эпохи почти нигде в греческом мире, кроме некоторых периферийных областей (Великая Греция, Иония), тиранов уже не осталось.

Однако не следует оценивать деятельность представителей Старшей тирании всецело отрицательно. Тираны оставили весьма заметный след в истории Греции. Многие полисы при их власти разбогатели, стали процветающими городами. Например, тиран Поликрат, правивший на острове С амос в 538—523/522 гг. до н. э., славился могуществом и богатством. Он подчинил своему владычеству многие острова Эгейского моря, построил мощный флот, успешно боролся с пиратством в Эгеиде, поддерживал активные политические связи с Египтом и Персией, построил в своем полисе водопровод (для этого в горе пришлось пробить километровый тоннель), фундаментальные портовые сооружения, один из крупнейших в греческом мире храм (посвященный богине Гере – покровительнице острова). Тираны из сиракузской династии Дейноменидов (Гелон и Гиерон І, правившие в 485—467 гг. до н. э.) считались едва ли не самыми могущественными из греческих правителей того времени. Стремясь придать больше блеска своему правлению и увековечить собственное имя, многие тираны приглашали в свои государства выдающихся музыкантов, поэтов, художников, что оказывало благоприятное влияние на развитие культуры.

В целом тирания архаической эпохи была, безусловно, закономерным этапом в формировании греческого полиса. Но в той же мере закономерным был и переход к более демократичным формам государственного устройства. Из-под власти тирана полис, как правило, выходил более стабильным в политическом отношении, чем он был до установления тирании.

Источники

В высшей степени ценным источником по истории архаической Греции является лирическая поэзия, возникшая в VII в. до н. э. В Элладе появилась целая плеяда выдающихся лириков, творчество которых было весьма разнообразно по тематике. Поэтому из их стихов мы узнаем практически обо всех аспектах жизни греческого мира. Так, Архилох (VII в. до н. э.) ярко и образно рассказывает в своих элегиях о полной приключений и авантюр жизни воина-наемника, о колонизационных экспедициях. В его стихах запечатлен духовный мир человека той эпохи, который живет в условиях постоянной нужды, трудностей, неуверенности в завтрашнем дне, а потому вырабатывает в себе спокойное, мужественное отношение ко всем перипетиям бытия:

В меру радуйся удаче, в меру в бедствиях горюй.Познавай тот ритм, что в жизни человеческойсокрыт.

(Пер. В. Вересаева)

Важным историческим источником являются произведения поэтов с острова Лесбос. Аристократ Алкей (конец VII в. до н. э.) был активным участником гражданских войн в родном полисе. В его стихах отражена борьба аристократических группировок (один из его стихотворных сборников назывался «Песни гражданской смуты»). Поэт гневно и порой несправедливо бичует своих противников:

Стал тираном Питтак,Города враг,Родины выродок.

(Пер. Вяч. Иванова)

Из произведений поэтессы Сапфо (VII в. до н. э.) историки черпают материал о жизни греческих женщин, известной нам довольно плохо. Многие стихи Сапфо посвящены женским религиозным союзам, которые одновременно были своего рода воспитательными заведениями для девушек из знатных семей.

Расцвет творчества Пиндара (ок. 518—442/438 до н. э.) приходится на эпоху классики, но в своих произведениях фиванский поэт отразил традиционную, аристократическую систему ценностей, характерную для уже ушедшей эпохи. Пиндар развил жанр оды – торжественного песнопения, исполнявшегося хором. В одах поэт прославлял доблесть и благородное происхождение победителей на общегреческих спортивных играх (разумеется, в большинстве случаев это были представители аристократических родов). Пиндар одним из первых подробно сообщает о различных аспектах аристократического образа жизни, в частности о греческой атлетике.

Итак, очень многим из того, что мы знаем об архаической Элладе, мы обязаны именно поэтам-лирикам. Не случайно некоторые ученые называют архаическую эпоху «лирическим веком Греции». Однако следует отметить ограниченность лирики как исторического источника. Суждения и оценки, данные в художественных произведениях, исключительно субъективны, тенденциозны, и потому к греческой лирике следует подходить критически, отделяя описание объективных фактов от выражения страстей и эмоций автора.

Историография

Проблемам Великой греческой колонизации в мировом антиковедении посвящено много исследований [Т. Данбэбин (T. Dunbabin), Дж. Бордман (J. Boardman), В. В.Лапин, Ю. Г. Виноградов и др.].

В науке идут споры о том, что играло главную роль в греческой колонизации – «земельный голод», развитие торговли, стремление получить доступ к источникам сырья или что-либо иное.

Архаическая эпоха греческой истории достаточно подробно, во многих аспектах, отражена уже в историографии античности. Возникло немало и различных оценок характера этого исторического периода и процессов, происходивших в Греции на протяжении VIII—VI вв. до н. э.

В течение долгого времени была влиятельной (а в отечественной литературе и по сей день сохраняет весомые позиции) сформировавшаяся еще в XIX в. точка зрения, согласно которой характерной чертой архаической эпохи была борьба демоса с аристократией за равноправие и участие в управлении полисом. Причем особо подчеркивалась роль торгово-ремесленной части демоса, богачей незнатного происхождения, которых считали своеобразным прототипом буржуазии Нового времени, сломившей власть аристократических кругов.

Историографический метод, некритически проводящий параллели между античными феноменами и внешне схожими явлениями буржуазного общества, в науке называют модернизацией. Такой подход сыграл свою роль в изучении античности, но к настоящему времени его можно считать исчерпанным. Еще в антиковедении рубежа XIX—XX вв. многие известные ученые [Эд. Мейер (Ed. Meyer), Р. Пёльман и др.] говорили об «античной буржуазии», «античном пролетариате» и борьбе между группировками демократов и олигархов, о социалистических учениях в Древней Греции. В ХХ в. подобные формулировки были скорректированы, тем не менее многие антиковеды [В. Эренберг (V. Ehrenberg), Г. Мичелл (H. Michell), Дж. де Сент-Круа (G. de Ste Croix), Э. Френч (A. French), Э. Вудхауз (W. Woodhouse) и др.] в той или иной степени, с оговорками, но продолжали разделять традиционные взгляды. В российской науке с ними солидарен Э. Д. Фролов. Хотя его работы характеризуются взвешенным подходом и стремлением избежать крайностей модернизации, все же в них акцентируется внимание на социальной борьбе в архаических полисах. Большой заслугой этого исследователя является подчеркивание революционного характера перемен, происходивших в архаической Греции.

Во второй половине XX в. в науке наметился и иной подход к древнегреческой истории. Англо-американский историк М. Финли (M. Finley) говорит об ошибочности применения социально-экономических категорий современного общества к описанию процессов, происходивших в античную эпоху. Он считает, что некорректно говорить о «буржуазии» и «пролетариате» применительно к Древней Греции, экономика которой в этот период еще не стала базисом всего общественного развития, да и в целом еще не отделилась от остальных сфер жизни. Она была частью социокультурного единства, включавшего в себя и политические институты, и религиозные культы, и ментальные представления.

В работах многих историков [Ч. Старр (Ch. Starr), Э. Снодграс (A. Snodgrass), У. Форрест (W. Forrest), В. П. Яйленко], развивавших идеи Финли, воссоздана отличная от традиционной картина архаической эпохи. Ранняя Греция, по их мнению, была еще обществом без глубокого социального расслоения и резко выраженного неравенства, а соответственно – без острой борьбы между различными слоями. Развитие такого общества носило в основном мирный, эволюционный характер; «революционные» вспышки были скорее исключением, чем правилом.

Данный подход к античной истории отнюдь не чужд существенных недостатков. Неприятие вызывает выборочный подход последователей теории Финли к источникам и их скептическое отношение к тем данным античной традиции, которые не укладываются в рамки их построений. Весьма спорной является и реконструкция истории архаической Греции как безмятежной идиллии. Источники показывают, что эта эпоха была периодом острой политической борьбы, смут, смены тиранических режимов, что мало соответствует тезису об «эволюционном» развитии греческого общества.

В последнее время возникло еще одно направление историографии, в рамках которого осуществляется синтез положительных сторон «революционной» и «эволюционной» точек зрения. Оно уделяет особенное внимание роли личности (преимущественно из аристократов) в архаической истории греческого мира, взаимодействию и соотношению личностного начала с формирующимися полисными структурами, роли борьбы между аристократическими группировками в общественной жизни ранних городов-государств Эллады. Первым выразил эту точку зрения еще в первой половине ХХ в. крупный немецкий антиковед Г. Берве (H. Berve), и впоследствии сходные позиции в науке заняли очень многие ученые [Г. Бенгтсон (H. Bengtson), Р. Сили (R. Sealey), Дж. Дейвис (J. Davies), О. Меррей (O. Murray), М. Шталь (M. Stahl), К. К. Зельин].

Литература по теме

Берве Г. Тираны Греции. Ростов-на-Дону, 1997.

Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса VII—I вв. до н. э.: Историко-эпиграфическое исследование. М., 1989.

Грант М. Греческий мир в доклассическую эпоху. М., 1998.

Зельин К. К. Борьба политических группировок в Аттике в VI в. до н. э. М., 1964.

КобылинаМ. М. Милет. М., 1965.

Колобова К. М. Из истории раннегреческого общества. Л., 1951.

Лапин В. В. Греческая колонизация Северного Причерноморья: Критический очерк отечественных теорий колонизации. Киев, 1966.

Мейер Эд. Экономическое развитие древнего мира. СПб., 1907.

Пёльман Р. Очерк греческой истории и источниковедения. СПб., 1999.

Фролов Э. Д. Рождение греческого полиса. Л., 1988.

Шишова И. А. Раннее законодательство и становление рабства в античной Греции. Л., 1991.

Яйленко В. П. Архаическая Греция и Ближний Восток. М., 1990.

Яйленко В. П. Греческая колонизация. М., 1982.

Bengtson Н. Einzelpersonlichkeit und athenischer Staat zur Zeit des Peisistratos und des Miltiades. MU nchen, 1939.

Boardman J. The Greeks Overseas. L., 1999.

Burkert W. The Orientalizing Revolution. Cambridge (Mass.), 1992.

Davies J. Athenian Propertied Families, 600—300 B. C. Oxford, 1971.

Dunbabin T. The Western Greeks. Oxford, 1948.

Ehrenberg V. From Solon to Socrates. L., 1968.

Finley M. Economy and Society in Ancient Greece. N. Y., 1982.

Forrest W. The Emergence of Greek Democracy. L., 1966.

French A. The Growth of the Athenian Economy. L., 1964.

MichellH. The Economic of Ancient Greece. Cambridge, 1940.

Murray O. Early Greece. L., 1993.

Sealey R. A History of the Greek City States ca. 700—338 B.C. ВеЛе^у, 1976.

Snodgrass A. Archaic Greece: The Age of Experiment. L., 1980.

Stahl M. Aristokraten und Tyrannen im archaischen Athen. Stuttgart, 1987.

Starr Ch. C. The Economic and Social Growth of Early Greece 800—500 B.C. N. Y., 1977.

Ste Croix C. de. The Class Struggle in the Ancient Greek World. L., 1981.

Woodhouse W. Solon the Liberator. N. Y., 1965.

ГЛАВА 8

Пелопоннес в греческой истории. Спартанский полис

ОБЛАСТИ ПЕЛОПОННЕСА И ИХ НАСЕЛЕНИЕ В ЭПОХУ АРХАИКИ

Во ІІ тысячелетии до н. э. на полуострове Пелопоннес находились самые крупные центры микенской цивилизации. Затем, однако, именно этот регион Балканской Греции более других пострадал от дорийского вторжения. Дорийцы расселились на востоке и юге полуострова – в Арголиде, Лаконике, Мессении. Западные и южные области Пелопоннеса (Элида, Ахайя) оказались заняты другими мигрантами с севера – племенными группами, родственными дорийцам. Остатки микенского населения были оттеснены в центр Пелопоннеса, в суровую гористую Аркадию. Это единственная греческая область, не имевшая прямого выхода к морю, к тому же она удалена от главных торговых путей. Данные обстоятельства являются причиной того, что аркадяне, несмотря на то что они являлись прямыми потомками микенских ахейцев, долго оставались весьма отсталой субэтнической группой.

Однако и в тех районах полуострова, которые были захвачены дорийцами, коренное население не было полностью истреблено или изгнано. Значительная его часть осталась на родине, но была вынуждена признать власть захватчиков и попала в полную или частичную политическую и экономическую зависимость от новых хозяев Пелопоннеса. Результатом всех этих событий, длившихся несколько веков, стала этническая неоднородность населения Южной Греции.

Совсем не одинаковыми были и природные условия и ресурсы разных регионов Пелопоннеса. Если Лаконика и Мессения имели плодородные (по греческим меркам) почвы и месторождения полезных ископаемых (в частности, железных руд), то Арголида могла извлекать пользу от проходивших через ее территорию торговых путей (особенно важным был путь через перешеек Истм, связывавший Пелопоннес с остальной Грецией), а Аркадия не имела ничего – ни хороших земель, ни дорог. Неудивительно, что в различных пелопоннесских областях темпы развития экономики, общества, цивилизации очень сильно варьировали.

ПОЛИСЫ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОГО ПЕЛОПОННЕСА

К началу архаической эпохи самым значительным центром Пелопоннеса был Аргос. Этот город возник в непосредственной близости от разрушенных цитаделей ахейской эпохи – Микен и Тиринфа – и в период своего наибольшего возвышения претендовал на восстановление «микенского наследия», на возрождение обширной и могущественной державы.

Аргосскис вазы (VII-VIII вв. до н. э.)

История Аргоса, к сожалению, известна довольно слабо. По источникам можно восстановить лишь несколько основных моментов эволюции политической системы этого полиса. Пика своего процветания Аргос достиг на рубеже VIII—VII вв. до н. э., что было связано с деятельностью правителя Фидона – потомка древних дорийских царей Арголвды. Фидон начал интенсивную экспансию в близлежащие земли, стремясь как можно более расширить территорию своего государства и усилить его влияние в греческом мире. Он на время подчинил Аргосу ряд соседних полисов, в том числе такие важные, как Коринф, Эпидавр и славившийся развитой торговлей остров Эгина. Фидон желал установить свою гегемонию на всем полуострове, чтобы его признали самым сильным правителем Пелопоннеса, и порой казалось, что это ему удается. Так, аргосский правитель поставил под свой контроль Олимпию (в области Элида) – религиозный центр Южной Греции и стал самолично распоряжаться организацией проводившихся там раз в четыре года общегреческих Олимпийских игр.

Экспансия Фидона опиралась на преимущество аргосской военной организации в эпоху ранней архаики. Судя по всему, именно в Аргосе и именно в это время была впервые применена на полях сражений гоплитская фаланга, что обеспечило этому полису военное превосходство над противниками. Пожалуй, именно Фидон вывел многие области Пелопоннеса из состояния такой медленной эволюции, что она граничила с застоем. Известны и экономические реформы этого правителя. В частности, он ввел на территориях, на которые распространялась его гегемония, единую систему мер и весов. Античные авторы называют Фидона то «царем», то «тираном», возможно, потому, что он, будучи царского рода и находясь у власти вполне легитимно, практиковал методы правления, свойственные скорее представителям Старшей тирании. Действительно, Фидон занимает как бы промежуточное положение между гомеровским басилеем и тираном архаической эпохи. Если его и нельзя назвать первым в древнегреческой истории тираном, то, во всяком случае, его правление являлось предтечей тирании.

После Фидона Аргос постепенно теряет свою славу. Он потерпел ряд серьезных поражений в войнах со Спартой, утратил значительную часть захваченных Фидоном территорий, а главное – перестал быть самым сильным государством Пелопоннеса, уступив место лидера спартанскому полису. Однако окончательно разгромить Аргос или подчинить его своему влиянию спартанцам все же не удалось. И на протяжении долгого времени Аргос оставался достаточно весомой силой, с которой приходилось считаться, государством, с которым искал союза любой полис, недовольный спартанским засилием.

Вторая половина архаической эпохи стала временем бурного расцвета для нескольких греческих городов, расположенных близ перешейка Истм. Особенно выделялся Коринф, находившийся в самом узком месте перешейка (здесь его ширина всего лишь 6 километров). Именно у Коринфа был устроен волок для судов, шедших из Коринфского залива Ионического моря в Саронический залив Эгейского моря. Коринф имел гавани в обоих заливах. Благодаря уникальному географическому положению город господствовал над сухопутными и морскими путями. Это делало Коринф одним из важнейших стратегических пунктов греческого мира, способствовало обогащению и процветанию города (уже у Гомера Коринф назван «богатым»), развитию ремесел и торговли.

Коринф. Реконструкция

В то же время Коринф располагал очень небольшой хорой. Всегда страдавшие от малоземелья коринфяне приняли активное участие в Великой греческой колонизацни и основали ряд крупных колоний на разных направлениях. В VIII в. до н. з. Коринф прочно закрепился на морском пути, ведущем на запад, к Италии и Сицилии. Лежавший на этом пути остров Керкира был колонизован коринфянами. В том же столетии на Сицилии возникла коринфская колония Сиракузы, со временем ставшая самой большой на всем острове. Появлялись колонии Коринфа и на северо-восточном направлении. Так, на полуострове Халкидика коринфяне основали колонию Потидея.

«Ковровая» керамика из Коринфа (VII в. до н. э.)

В VII—VI вв. до н.э. Коринф был едва ли не самым мощным в экономическом отношении греческим полисом. В частности, в керамическом производстве Коринфу в это время просто не было равных. Великолепные по качеству и художественной отделке коринфские расписные вазы находят при раскопках не только в Греции, но и в удаленных от нее частях Средиземноморья. Славились коринфские изделия из бронзы. Мастера из Коринфа построили первые греческие корабли – триеры. Коринфские купцы бороздили морские просторы, осуществляя торговые связи между различными регионами и, естественно, получая от этой посреднической миссии большую выгоду.

Во многом типичным для эпохи архаики было политическое развитие коринфского полиса. Вплоть до середины VII в. до н. э. в Коринфе правили аристократы: все рычаги власти находились в руках многочисленного знатного рода Бакхиадов. Однако в 657 г. до н. э. ситуация изменилась и в полисе установился один из первых в Греции тиранических режимов. Основателя династии коринфских тиранов звали Кипселом (? – ок. 627 до н. э.). По материнской линии он принадлежал к Бакхиадам, однако в силу некоторых обстоятельств был отчужден и от своего рода, и от высшей элиты в целом. Очевидно, это и подвигло Кипсела, особенно после того, как он отличился в качестве полководца, на захват власти. В годы, когда в Коринфе правила основанная этим тираном династия Кипселидов, полис достиг пика своего экономического и политического развития.