Древняя Греция

Коринф. Руины храма Аполлона. Фотография

В правление сына Кипсела – тирана Периандра (правил в 627– 585 гг. до н. э.) Коринф стал одним из наиболее влиятельных полисов Греции, центром крупной морской державы. Имея военные флоты и в Сароническом, и в Коринфском заливах, Периандр осуществлял крупномасштабную экспансию как в западном, так и в восточном направлении. Под его контролем находился ряд островов в Ионическом море, которыми управляли родственники тирана, а также Эпидавр. Активные контакты поддерживались с коринфскими колониями на Сицилии. Кроме того, тиран наладил выгодные отношения с сильнейшими иноземными державами– с Лидией на востоке и с Египтом на юге. Именно при этом коринфском правителе волок на Истме был усовершенствован с помощью сооружений, облегчавших перетаскивание кораблей через перешеек, что позволило Коринфу фактически монополизировать морскую торговлю между востоком и западом греческого мира. Периандр находился у власти более сорока лет и считался одним из наиболее авторитетных греческих правителей своего времени. И многие полисы именно его избирали третейским судьей в своих пограничных спорах. Главной целью внутренней политики Периандра было, безусловно, дальнейшее укрепление его власти. Настроенный против привилегий аристократии, тиран, в частности, принял закон, ограничивавший проявление роскоши в быту знатных семей.

Периандр.

Скульптура 1780 г

Периандр был одним из самых ярких представителей Старшей тирании в Древней Греции. Не случайно суждения, которые высказывали о нем античные авторы, выглядят парадоксальными. С одной стороны, популярны были рассказы о чудовищных жестокостях, творившихся Периандром. С другой стороны, его считали мудрым и справедливым правителем и даже включали в число «семи греческих мудрецов». Как бы то ни было, но можно с уверенностью утверждать, что при всем внешнем блеске своей власти коринфский тиран не ощущал себя в безопасности. Это видно хотя бы из того, что, в отличие от своего отца Кипсела, безбоязненно передвигавшегося по территории полиса, Периандр окружил себя отрядом наемников-телохранителей. Страхи тирана были отнюдь не беспочвенными: сам он сумел удержаться у власти вплоть до своей смерти, но унаследовавший власть его племянник Псамметих был уже через год свергнут и убит.

В 584 г. до н. э. коринфскую тиранию сменило олигархическое правление, которое сохранялось в течение нескольких веков. После Кипселидов Коринф продолжал оставаться крупным экономическим центром, а вот его политическая значимость быстро пошла на убыль, и очень скоро полис попал под влияние Спарты.

Во многом схожие процессы, хотя и в меньших масштабах, можно наблюдать в двух соседних с Коринфом и находившихся в известной степени в его тени греческих полисах: Сикионе и Мегарах. Оба этих города-государства характеризовались также высоким уровнем развития экономики, ремесла и торговли. Постоянно ощущалась в них и политическая нестабильность. Это привело к тому, что в них, как и в Коринфе, победили тиранические режимы. В Сикионе тирания возникла, судя по всему, даже раньше, чем в Коринфе, – ок. 670 г. до н. э. У власти утвердилась династия Орфагоридов, правившая более столетия, до 556 г. до н. э., когда последний тиран из этой династии был свергнут в результате спартанской военной экспедиции.

В Мегарах во второй половине VII в. до н. э. пришел к власти тиран Феаген, о котором мало что известно. Очевидно, он был знатного рода, однако на волне социальной борьбы, использовав враждебное отношение мегарского демоса к правящей аристократии, стал тираном. В конце VII в. до н. э. Феаген был свергнут, после чего в Мегарах начался настоящий политический хаос, многолетняя череда междоусобных смут.

На одном из этапов этой борьбы, в первой половине VI в. до н. э., в полисе установилась одна из самых первых в греческом мире (если не самая первая вообще) демократий. Разумеется, эта демократия, возникшая в столь ранний исторический период, была весьма несовершенной, даже примитивной. Не случайно Аристотель, характеризуя мегарскую демократию, называет ее «беспорядком и безвластием». Правление победившего демоса (точнее, его вожаков) сопровождалось разного рода эксцессами, изгнанием политических противников, произволом и расправами со знатными и состоятельными гражданами, а также внешнеполитическими неудачами. Обострились отношения Мегар с соседями, в том числе с влиятельнейшим религиозно-политическим союзом – Дельфийской амфиктионией. Тогда же соседи-афиняне отобрали у мегарян остров Саламин, занимавший важное стратегическое положение в Сароническом заливе. В целом попытку создания демократии в Мегарах трудно назвать успешной. К середине VI в. до н. э. власть в этом полисе перешла в руки олигархии. Мегары, таким образом, разделили судьбу Коринфа и вскоре тоже признали спартанскую гегемонию.

Источники

Основным источником по истории Мегар эпохи архаики являются произведения поэта Феогнида из Мегар. Он жил и творил в весьма непростое для Мегар время, когда после острой политической борьбы в полисе утвердилось демократическое правление. Аристократ Феогнид вынужден был покинуть родину, многие годы провел на чужбине и лишь в старости получил возможность возвратиться в родной город (очевидно, когда к власти вернулась аристократия). Связанные с этими событиями пессимизм и ненависть к «черни» проявились в его стихах:

Смело ногами топчи, стрекалом коли, не жалея,Тяжким ярмом придави эту пустую толпу!

(Пер. С. Апта)

В творчестве этого автора отразились, как в зеркале, те процессы, которые происходили во второй половине архаической эпохи в наиболее развитых полисах Греции.

СПАРТА В ЭПОХУ АРХАИКИ

В важнейшем полисе Южного Пелопоннеса – Спарте (или Лакедемоне, как его чаще называют античные авторы) развитие общества и государства пошло по пути, который можно назвать уникальным, не похожим на те процессы, которые имели место в большинстве греческих областей. Воинственные дорийцы, завоевавшие на рубеже II—I тысячелетий до н. э. пелопоннесскую область Лаконика, сделали своим оплотом главный ее центр – Спарту. Местное ахейское население было ими подчинено, лишено всех политических и гражданских прав и превращено в подневольных работников рабского типа – илотов.

К западу от Лаконики лежала не менее обширная и плодородная греческая область – Месс ения. Она была захвачена дорийцами одновременно с Лаконикой.

Население Мессении и Лаконики было единоплеменным, однако дорийских спартанцев это не остановило. Начиная с VIII в. до н. э. они начали интенсивное наступление на Мессению, стремясь подчинить ее своей власти, что привело к так называемым Мессенским войнам. Уже Первая мессенская война, пришедшаяся на вторую половину VIII в. до н. э., окончилась победой Спарты и присоединением значительной части Мессении к спартанскому полису. Обитавшие на этих землях мессеняне, не сумевшие покинуть родину, были обращены в илотов.

Однако борьба была еще не окончена. В середине VII в. до н. э. разгорелась Вторая мессенская война: спартанцам противостояли восставшие мессеняне ранее покоренных районов, которых поддерживали дорийцы из еще не присоединенной к Спарте части Мессении, а также некоторые другие полисы, в частности Аргос, отнюдь не заинтересованный в усилении своих спартанских соперников. Война затянулась, и спартанцам приходилось очень трудно (во многом благодаря военному таланту мессенского вождя Аристомена), но завершилась их победой. Мессения была окончательно покорена, и все ее жители, которым не удалось уйти, были обращены в илотов.

В результате происшедших событий территория спартанского полиса стала самой большой в греческом мире. Полис занимал всю южную часть Пелопоннеса. Области Лаконика и Мессения были наиболее богаты плодородными землями и природными ресурсами среди всех регионов Эллады. Поэтому Спарта никогда в своей истории не сталкивалась с проблемой стенохории, характерной для большинства греческих государств; напротив, спартанцы обычно жаловались на олигантр опию (т. е. малолюдье).

После Мессенских войн окончательно сформировалось общество спартанского полиса, отличавшееся крайне жесткой структурой. Высшим сословием были спартиаты – потомки завоевателей-дорийцев, жители города Спарта. Только из них, полноправных граждан, комплектовались все органы власти. Спартиаты были освобождены от физического труда и составляли военную прослойку в государстве. Ниже спартиатов на иерархической лестницу стояли так называемые периэки – жители всех остальных (помимо Спарты) городов Лаконики. Периэки сохраняли личную свободу, но при этом, не имея гражданских прав, были лишены возможности участвовать в управлении полисом. Низшим и наиболее многочисленным сословием были илоты – зависимые земледельцы. Им приходилось содержать своим трудом спартиатов.

Земледельческие работы в поместье (VI в. до н. э.). Рисунок

За каждым спартиатским семейством было закреплено несколько хозяйств илотов, которые, ежегодно выплачивая очень высокий натуральный оброк (вплоть до половины урожая), обеспечивали этой семье пропитание. Следует подчеркнуть, что илоты не были рабами классического типа. Они считались собственностью не того или иного хозяина, а всего государства. Поэтому спартиат не имел права по собственному почину продать или лишить жизни илота. В то же время спартанские власти принимали все меры к тому, чтобы илоты жили в постоянном страхе и не пытались поднять восстание с целью своего освобождения.

Ежегодно высшие должностные лица спартанского полиса объявляли войну илотам, чем санкционировали даже самое жестокое обращение с ними. Периодически устраивались криптии – настоящие облавы на илотов. Участвовавшие в них молодые спартиаты убивали илотских вожаков из засады, упражняясь таким образом в военном искусстве. Посредством криптий и других репрессивных мер спартанским властям, безусловно, удавалось запугать часть илотов. В некоторых случаях илоты в качестве вспомогательных сил даже принимали участие в военных предприятиях Спарты. Очевидно, государство в известной мере доверяло им, коль скоро решалось дать им в руки оружие.

Однако в массе своей илоты, конечно, проявляли недовольство существующим порядком, условиями своей жизни и были постоянно готовы к мятежу. При этом следует учитывать, что спартиатов, в сущности, было немного. После Мессенских войн сельскохозяйственные земли Лаконики и Мессении были распределены между 9000 спартиатских семей на одинаковые по размеру неотчуждаемые участки, обрабатывавшиеся илотами. В дальнейшем полис стремился сохранить хотя бы неизменным это число граждан (об его увеличении речь даже не шла). Однако из-за военных потерь и иных причин количество спартиатов неуклонно уменьшалось. Что же касается илотов, то сколько-нибудь точно определить их численность вряд ли возможно, но, по примерным оценкам, их было 100—150 тысяч человек, т. е. в десять, а то и в пятнадцать раз больше, чем представителей господствующего сословия.

Жизнь горстки спартиатов среди десятков тысяч подчиненных людей, которых необходимо держать в покорности, была в высшей степени опасной для самого существования правящего слоя. Ситуация требовала сплочения спартиатов. Любая смута в их среде была бы для Спарты губительной, поскольку илоты использовали для восстания всякий удобный случай (например, стихийные бедствия, в частности землетрясения, которые вызывали среди спартиатов временное замешательство). Гражданский коллектив спартанского полиса для противостояния враждебно настроенным илотам должен был превратиться в постоянно действующий военный лагерь. С этой целью в Спарте была проведена серия весьма радикальных реформ, авторство которых античная традиция приписывает полулегендарному законодателю Ликургу.

Спартанцы считали Ликурга основателем социально-политического устройства их полиса. Практически все сведения о Ликурге имеют не слишком достоверный характер. Как среди античных авторов, так и среди современных исследователей нет единого мнения даже относительно времени его жизни. В частности, деятельность Ликурга относят к IX в. до н. э. (в таком случае он оказывается самым первым греческим законодателем). Есть сведения, что Ликург якобы происходил из царского рода и был фактическим руководителем государства в правление своего племянника – царя Харилла (или Харилая). Утверждают также, что будто бы, опираясь на авторитет Дельфийского оракула и взяв в качестве образца устройство полисов острова Крит, Ликург кардинально реформировал всю социально-экономическую и политическую систему полиса и даже образ жизни спартанцев. Свои законы он оформил в виде документа – «Великой ретры».

Однако в настоящее время можно с немалой степенью уверенности говорить, что Ликург как реальная историческая личность никогда не существовал (хотя наличие какого-то прототипа исключать нельзя). Приписанные ему спартанской традицией преобразования на деле были результатом деятельности многих реформаторов и продолжались с середины VII в. до н. э. в течение столетия. Эти реформы, очевидно, сознательно связали с именем Ликурга, который, возможно, изначально являлся одним из местных божеств, но затем стал восприниматься как идеальный герой, законодатель, «отец-основатель» спартанской гражданской общины.

Реформы, которые проводились на протяжении жизни нескольких поколений спартанцев, были направлены на строгую регламентацию всех сторон жизни и деятельности граждан полиса. Их целью было сплочение населения и предотвращение внутренних конфликтов, а также безусловное подчинение индивида военизированному государству. Общество спартиатов было превращено в «общину равных» – именно «равными» (гомеями) они отныне гордо называли себя. Чтобы избежать какого-либо имущественного неравенства, все спартиаты обязаны были вести крайне простой образ жизни. Спартиату запрещалось заниматься ремеслом и торговлей (эта сфера деятельности была оставлена периэкам), пользоваться предметами роскоши, зато предписывалось обязательно участвовать в сисситиях – общественных трапезах, предоставляя на их проведение долю продуктов из своего хозяйства. Каждый спартиат, достигнув совершеннолетия, должен был стать членом какой-либо группы граждан, собиравшихся на сисситии, и отныне уже не имел права обедать у себя дома. Этот порядок распространялся на всех, в том числе на представителей элиты и даже на царей.

Спарта, в отличие от других полисов, не перешла на чеканную монету. В ней было сохранено (судя по всему, сознательно) использование оболов – громоздких и неудобных железных стержней, что затрудняло денежное обращение и в конечном счете свело его на нет.

Установленная в Спарте жесткая система общественного воспитания детей была призвана вырабатывать в подрастающем поколении мужество и стойкость, неприхотливость в быту, безусловное подчинение вышестоящим. Во избежание «дурного примера» спартиатам запрещалось покидать пределы родного полиса, а иноземцы из Спарты изгонялись. Во всех областях жизни делался упор на строгий порядок и дисциплину, на абсолютный пиетет по отношению к властям и старшим по возрасту. В Спарте регламентировалось буквально все: даже внешний вид домов, покрой и цвет одежды, формы прически, усов и бороды.

Следует сказать, что «реформы Ликурга», кем бы и когда бы они ни были проведены, достигли своей цели. Они на длительный период «законсервировали» социально-экономическое, общественно-политическое и культурное развитие Спарты, сплотили гражданский коллектив, что во многом обусловило уникальное положение этого полиса в греческом мире. Не случайно вплоть до эпохи эллинизма Спарта не знала тирании; более того, спартанские отряды участвовали в свержении тиранов в ряде других полисов. Кроме того, спартиаты стали отныне в полном смысле слова профессиональными воинами: трудиться им не было необходимости, и весь свой досуг они посвящали военным тренировкам. Долгое время непобедимая спартанская фаланга внушала настоящий ужас всем противникам. Являясь cамым мощным в военном отношении государством Пелопоннеса, Спарта стала претендовать и на гегемонию во всей Греции.

Однако за военно-политическое могущество Спарте пришлось заплатить большим экономическим и культурным отставанием от развитых полисов Эллады. Спартанская экономика приобрела почти исключительно аграрный характер, имея слабо развитые ремесла (не считая ориентированные на войну) и торговлю. Только благодаря очень немалым природным ресурсам Лаконики и Мессении Спарта оставалась довольно богатым полисом. В частности, плодородные почвы на юге Пелопоннеса позволяли Лакедемону, в отличие от подавляющего большинства других греческих полисов, не нуждаться в привозном хлебе. Что же касается культуры, то в начале эпохи архаики в художественной обработке металла, изготовлении изделий из керамики спартанцы достигли значительных успехов. Славились и творившие в Спарте поэты. После «реформ Ликурга» и превращения полиса в военизированное государство некогда достаточно богатая духовная жизнь спартанцев утратила своеобразие.

Граждане Спарты не были людьми «примитивными» и грубыми, но их воспитание и образование имели свою специфику. По образу жизни и мировоззрению спартанцы сильно отличались от афинян или коринфян. Жителям Лаконики было свойственно, в частности, умение кратко и остроумно выражать свои мысли (отсюда термин «лаконизм»). Спартиаты жили в обстановке своеобразного «духовного космоса», для которого был характерен ряд черт, свойственных архаичным, традиционным культурам (впрочем, Спарту точнее будет назвать обществом искусственно архаизованным): глубокая религиозность, непререкаемый авторитет предков, своеобразный кодекс чести, делавший, скажем, решительно невозможными сдачу в плен, бегство с поля боя или окружение собственного города кольцом оборонительных стен. «Ликурговы законы» как некое подобие «железного занавеса» отгородили Спарту от остальной территории Эллады, превратив ее в совершенно своеобразный социокультурный организм. В то же время несомненно и то, что «спартанский порядок» был отражением, пусть в утрированной форме, новых тенденций, характерных для развития греческого полиса в целом, – к господству коллективистского начала.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО СПАРТЫ

В греческом мире архаической эпохи Спарта стала первым окончательно сформировавшимся государством. При этом, в отличие от большинства полисов, она выбрала свой путь развития, ее государственное устройство не имело аналогий в Элладе. В научной литературе часто можно встретить утверждение об олигархическом характере спартанского правления. Это не совсем верно. Во всяком случае, спартанская олигархия очень сильно отличалась от типичных олигархий Греции (например, коринфской или мегарской). Следует сказать, что уже античные теоретики испытывали затруднения при определении государственного устройства Спарты. Его называли то аристократическим, то тимократическим (т. е. основанным на власти наиболее отличившихся и почтенных граждан), то смешанным (т. е. соединяющим элементы различных политических систем). Последнее определение, пожалуй, кажется наиболее точным. Действительно, в спартанском государстве, созданном усилиями поколений реформаторов, причудливо переплетались институты, характерные для монархии, олигархии и даже демократии.

Политическая система Спарты складывалась на протяжении нескольких веков, хотя сами спартиаты были убеждены, что в своих основных чертах она была установлена уже легендарным Ликургом, которому приписывали авторство главного спартанского конституционного закона – «Великой ретры». Текст этого документа дошел до нас, и, судя по архаичности формулировок, его действительно следует относить к VIII или VII в. до н. э. Закон гласил: «Учредить тридцать старейшин с верховными вождями совокупно. От времени до времени созывать собрание… и там предлагать и распускать, но господство и сила да принадлежат народу». Таким образом, в «Великой ретре» были закреплены основные элементы спартанского государственного устройства: цари[11], совет старейшин и народное собрание.

Спарта была едва ли не единственным греческим полисом, в котором в течение архаической эпохи не была ликвидирована царская власть. Высшими должностными лицами государства по-прежнему оставались цари, причем царей одновременно было два, а значит (уникальная спартанская черта), правили две царские династии – Агиады и Еврипонтиды. На вопрос о происхождении такого необычного феномена, как двойная царская власть, пока вряд ли возможно дать однозначный ответ. Скорее всего, это пережиток дуального членения социума, что было характерно для многих архаичных обществ. Спартанские цари считались прямыми потомками греческого мифологического героя Геракла и, соответственно, самыми знатными аристократами во всей Элладе. Власть их была наследственной. Цари были окружены большими почестями, которые оказывали им сограждане (даже за обедом царю полагалась двойная порция). Однако необходимо подчеркнуть, что спартанские цари отнюдь не были полновластными правителями. Фактически их полномочия сводились к функциям верховных главнокомандующих и верховных жрецов государства. Таким образом, Спарта, как и другие греческие полисы, была республикой, хотя и с некоторым монархическим «оттенком».

Государственное устройство Спарты схематично можно представить

Реально высшим органом управления в Спарте был совет старейшин – герусия. Его членов называли геронтами. Герусия состояла из тридцати человек: в нее входили цари (по своей должности) и 28 граждан (не моложе 60 лет), избиравшихся в совет пожизненно. Геронтами становились, как правило, наиболее влиятельные и авторитетные спартиаты, выходцы из знатных семей. Именно герусия (а не цари) фактически руководила всеми государственными делами: вырабатывала проекты законов и постановлений, распоряжалась финансами полиса, играла роль верховного суда.

Как в любом греческом полисе, высшей властью в спартанском государстве было народное собрание – апелла. Оно объявляло войну и заключало мир, принимало законы, избирало должностных лиц (естественно, кроме царей). Но фактически апелла созывалась редко и нерегулярно (обычно по инициативе геронтов), и власть ее была ограничена. Власти вносили на рассмотрение народного собрания те или иные вопросы, а спартиаты должны были только голосовать «за» или «против», какие-либо дебаты либо дискуссии не допускались. При этом в некоторых случаях (в частности, при избрании геронтов) применялся простейший способ голосования (Аристотель называет его «детским»), когда свое доверие либо недоверие тому или иному кандидату народ выражает громким криком, и побеждает тот, за кого кричали громче всего. Если апелла принимала решение, неугодное герусии, последняя могла отменить постановление собрания и назначить повторное голосование. Тем не менее какие бы ограничения ни накладывались на функционирование апеллы, все же, согласно положениям «Великой ретры», которые неукоснительно выполнялись, без согласия народа ни одно сколько-нибудь важное решение не могло быть проведено в жизнь.

Спартанские гоплиты. Рисунок

Несколько позднее (возможно, в VIв. до н. э.) среди государственных институтов появилась коллегия, состоявшая из пяти эфоров (т. е. надзирателей). Эфоры избирались сроком на год. Эту должность мог занять любой спартиат, независимо от своей знатности и богатства; случалось, что эфорами становились совсем бедные люди. Таким образом, институт эфоров был бесспорно демократическим. Функции эфоров заключались в контроле над деятельностью других высших должностных лиц, с тем чтобы они соблюдали интересы гражданского коллектива. Особенно бдительно эфоры следили за тем, чтобы не допустить попыток перерастания власти царей в настоящую монархию или тиранию. Эфоры располагали необычайно большими полномочиями: они могли не только отстранить царя от власти, но даже приговорить его к казни. Начиная с VI^. до н. э. вся история Спарты полна конфликтов между царями и коллегией эфоров.

В тесной связи с государственным устройством Спарты находилась ее военная организация. Главную ударную силу войска составляла фаланга гоплитов. Спартанская тяжеловооруженная пехота с полным основанием считалась лучшей в греческом мире. Фаланге придавались вспомогательные легковооруженные отряды, состоявшие из периэков, а иногда даже из илотов. Верховное командование армией осуществляли цари, причем на войну отправлялись оба царя. Но поскольку между ними нередко возникали конфликты, что мешало слаженным действиям войска, то в конце ?Ів. до н. э. в интересах единоначалия было постановлено, чтобы впредь поход возглавлял один царь, а другой оставался в Спарте. При этом даже на полях сражений царь не имел абсолютной власти. Не он, а геронты и эфоры принимали решение о начале похода или об окончании военных действий. Послав царю шифрованный приказ, герусия могла в любой момент отозвать его с поля битвы на родину. Неподчинение приказам жестоко каралось. Даже в походе при царе всегда находился кто-либо из эфоров, контролировавший все действия главнокомандующего.

Спартанская армия делилась на моры – отряды численностью 500—900 человек (в зависимости от демографической ситуации и степени опасности противника). В войске строго соблюдалась субординация. Командир моры – полемарх подчинялся непосредственно царю. Полемарху подчинялись командиры лохов (отрядов, состоявших из 100—150 человек), тем – командиры пентекостий (полусотен), а этим последним – командиры эномотий (самых малых подразделений, насчитывавших 25 человек). В целом в войске была весьма велика доля офицеров, а это всегда повышает боеспособность армии. Военно-морскими силами полиса командовал наварх. Впрочем, в эпоху архаики Спарта была преимущественно сухопутной державой.

Для государственного устройства Спарты, крупнейшего полиса Пелопоннеса, были характерны коллективизм и дисциплина (беспрекословное повиновение вышестоящим). Великие мыслители Древней Греции – Сократ, Платон, Аристотель – в той или иной мере считали Спарту образцовым полисом, достигшим наибольших успехов в организации жизни государства и сумевшим поэтому избежать междоусобных смут. Характерно, однако, что другие греческие полисы отнюдь не спешили заимствовать те или иные элементы устройства спартанского государства.

Источники

Самый информативный и достоверный источник о ранней истории Спарты – произведения величайшего спартанского поэта Тиртея (середина VII в. до н. э.). Из его стихов мы узнаем о многих сторонах жизни этого полиса, его социально-политической организации, менталитете спартанцев, о войнах с Мессенией. Именно этот поэт первым из всех античных авторов цитирует «Великую ретру» Ликурга, подтверждая тем самым мнение о большой древности этого документа.

ПЕЛОПОННЕССКИЙ СОЮЗ

Территориальное расширение спартанского полиса завершилось с завоеванием Мессении. На соседние земли спартиаты больше не покушались, поскольку вряд ли сумели бы их «переварить». Теперь Спарта стремилась достичь верховенства, гегемонии над соседями. Столкнувшись с другим претендентом на господствующее положение на Пелопоннесе – Аргосом, Спарта вышла из этой борьбы бесспорным победителем, разгромив аргосское войско в нескольких крупных сражениях. В ?Ів. до н. э. началось создание на территории Пелопоннеса военно-политического союза, находившегося под эгидой Спарты. Это объединение получило название Пелопоннесского союза, хотя оно было оформлено не единым союзным договором, а рядом неравноправных договоров Спарты с пелопоннесскими полисами.

Первыми союзниками Спарты на подчиненных по отношению к ней условиях стали полисы соседней области Аркадия. В течение ?Ів. до н. э. Пелопоннесский союз продолжал расширяться. В него вошли богатый и сильный Коринф (с тех пор всегда занимавший в союзе второе место после Спарты), Сшкгон, Мегары, Элида, малые полисы Арголиды. В ряде случаев вступлению полиса в союз со Спартой способствовало свержение в нем тирании и установление олигархического правления, причем зачастую эти события происходили при прямой поддержке спартанцев. К концу архаической эпохи в Пелопоннесский союз входили почти все полисы полуострова (кроме Аргоса, традиционно враждебного Спарте). Многие из этих городов-государств вошли в союз вполне добровольно, стремясь заручиться на случай возможных военных конфликтов поддержкой такого мощного государства, каким была Спарта.

В складывавшемся постепенно Пелопоннесском союзе не было ни общих органов управления, ни упорядоченной системы денежных взносов на содержание вооруженных сил, ни единства в проведении внешней политики (союзные полисы, например, вполне могли воевать друг с другом). Долгое время существовала полная свобода выхода из союза. Но отсутствие экономической эксплуатации со стороны Спарты, которая приняла на себя обязательства по защите союза и практически ничего не требовала взамен, довольствуясь почетным положением гегемона, делало Пелопоннесский союз объединением добровольным и потому довольно прочным.

Пелопоннесский союз создавался не как экспансионистское, агрессивное, а как военно-политическое, оборонительное объединение. Спартанцы, хотя и умели воевать лучше всех в Греции, делать это не любили, поскольку имели слишком много внутренних проблем (опасность восстаний илотов, недостаток боеспособных граждан). Спарту не так-то просто было вынудить начать военные действия. Ее жители воевали, только когда внешняя угроза была совершенно несомненной или когда гегемонии государства бросали открытый вызов.

Историография

Для историографии Древней Греции, к сожалению, зачастую характерен «афиноцентризм», т. е. преимущественное внимание исследователей к проблемам истории Афин. Такое положение вещей имеет свои объективные причины: среди них – наибольшее участие афинского полиса в развитии древнегреческой цивилизации, а также относительно более детальная по сравнению с описанием жизни в остальных государствах Эллады освещенность событий афинской истории в источниках. Однако немало интересных работ посвящено Аргосу [Р. Томлинсон (R. Tomlinson), Т. Келли (T. Kelly)], Мегарам [Р. Легон (R. Legon), Л. А. Пальцева)] и особенно Коринфу [Э. Вилль (E. Will), Дж. Сэлмон (J. Salmon)].

Об истории Спарты написано много; по освещенности в историографии этот полис, бесспорно, стоит на втором месте после Афин. Спартанскому полису посвящены монографические исследования таких ученых, как В. Эренберг (V. Ehrenberg), К. Краймс (K. Chrimes), Г. Мичелл (H. Michell), П. Руссель (P. Roussel), У. Форрест (W. Forrest), П. Картлидж (P. Cartledge), Н. Кеннел (N. Kennell) и др.

В отечественной науке Спартой занимались значительно меньше: Ю. В. Андреев посвятил Спарте ряд статей и монографию о мужских союзах. Сравнительно недавно издана монография «История Спарты» Л.Г. Печатновой. Наибольшее внимание ученых привлекали такие вопросы, как формирование спартанского полиса, его специфика в мире греческих полисов, сословие илотов, историчность сведений о реформах Ликурга.

Литература по теме

Андреев Ю. В. Мужские союзы в дорийских городах-государствах (Спарта и Крит). СПб., 2004.

Доватур А. И. Феогнид и его время. Л., 1989.

Пальцева Л. А. Из истории архаической Греции: Мегары и мегарские колонии. СПб., 1999.

ПечатноваЛ. Г. История Спарты. СПб., 2001.

ПечатноваЛ. Г. Формирование спартанского государства. СПб., 1998.

Cartledge P. Sparta and Lakonia. L., 1979.

Chrimes K. Ancient Sparta. Manchester, 1952.

Ehrenberg V. Neugriinder des Staates: Ein Beitrag zur Geschichte Spartas und Athens im VI Jahrhundert. Mii nchen, 1925.

Forrest W. A History of Sparta 950—192 B.C. L., 1968.

Kelly T. A History of Argos to 500 B.C. Minneapolis, 1976.

Kennell N. The Gymnasium of Virtue: Education and Culture in Ancient Sparta. Chapel Hill, 1995.

Legon R. Megara: The Political History of a Greek City-State to 336 B.C. Ithaca, 1981.

Michell H. Sparta. Cambridge, 1952.

Roussel P. Sparte. P., 1960.

Salmon J. Wealthy Corinth. Oxford, 1984.

Tomlinson R. Argos and the Argolid. L., 1974.

WillE. Korinthiaka. P., 1955.

ГЛАВА 9

Афинский полис

РАННИЕ АФИНЫ

В афинский полис, один из самых крупных в Греции, входила вся Аттика – область в восточной части Средней Греции. Расположенная на полуострове, напоминающем по форме рог и глубоко вдающемся в море, на севере Аттика граничила с Беотией, на западе – с областями на перешейке Истм. С востока и юга ее земли омывались водами Эгейского моря. На территории Аттики, кроме ее «столицы» – известного еще с микенской эпохи города Афины, находилось еще несколько небольших городков (Элевсин, Марафон, Браврон и др.), а также множество демов – сельских поселений. Впрочем, афинский полис не всегда был таким большим. Он сложился постепенно, путем синойкизма. Сами афиняне приписывали образование полиса легендарному царю и герою Тесею, жившему, согласно мифам, еще до Троянской войны. Однако в действительности этот процесс занял несколько веков, начавшись в гомеровский период, а завершившись уже в начале архаической эпохи. Когда в начале VII в. до н. э. в состав полиса вошел находившийся на границе с Мегарами Элевсин, важный религиозный центр с прославленным святилищем богини Деметры, объединение областей Аттики вокруг Афин завершилось.

Афинский синойкизм, в отличие от аналогичных процессов в других греческих полисах, не сопровождался переселением всех жителей полиса в главный город. В архаическую эпоху еще более половины граждан Афин жило в сельской местности.

Рельеф Аттики был достаточно разнообразен: невысокие горные хребты (Гиметт, Парнет, Пентеликон) чередовались с каменистыми равнинами. Естественные ресурсы Аттики нельзя назвать ни слишком обильными, ни слишком скудными. Почвы были мало пригодны для выращивания зерновых культур, поэтому афиняне всегда ощущали недостаток в хлебе и были вынуждены импортировать зерно. В то же время для культивирования оливковых деревьев условия были весьма благоприятные. Оливы (маслины) были одним из главных богатств Афин. Не случайно оливковое дерево почиталось как священный символ покровительницы афинского государства – богини Афины. По греческим меркам, Аттика была богата полезными ископаемыми. На юге области, в Лаврии, имелись крупные месторождения серебра. Эти рудники, когда они стали интенсивно разрабатываться, в классическую эпоху превратились в один из главных факторов экономического процветания Афин. В Аттике добывались также мрамор и высококачественная глина, пригодная для производства керамики.

Жители Аттики принадлежали к ионийской субэтнической группе греческого этноса. На ранних этапах истории государства, когда полис находился еще в стадии формирования, гражданское население разделялось по родо-племенному принципу. Важнейшими и наиболее крупными единицами являлись четыре филы (т. е. племени); каждый афинский гражданин входил в какою-либо из фил. Фила делилась на фратрии – объединения культового характера. Фратрию, в свою очередь, составляли роды. Однако членами родов являлись не все жители Аттики, а только аристократы; принадлежность к какому-нибудь роду являлась, таким образом, подтверждением знатного происхождения лица.

Афинский Акрополь. Фотография

В то же время постепенно начинается территориальное деление полиса: каждая фила подразделялась на три триттии, а каждая триттия – на четыре навкрарии. Всего было 48 навкрарий, и эти небольшие округа являлись наименьшими территориальными единицами. Каждая навкрария обязана была на свои средства содержать военный корабль, являвшийся частью афинского флота.

Столица полиса – Афины – располагалась в центральной части Аттики, в нескольких километрах от побережья Саронического залива, в долине небольшой, летом пересыхавшей речки Кефис. Главный афинский холм – Акрополь – был религиозным центром полиса и его цитаделью. На нем размещались храмы, дома правителей, а также городские оборонительные укрепления, так как в эпоху архаики Афины не были окружены стеной. На некоторых из соседних с Акрополем холмах (Ареопаг, Пникс и др.) также находились общественные сооружения и святилища. Неподалеку от подножия Акрополя находилась Агора – главная городская площадь, один из центров политической жизни.

Афины существовали уже во ІІ тысячелетии до н. э., в микенскую эпоху. Возрастанию роли Афин способствовало то обстоятельство, что дорийцы, сокрушившие микенскую цивилизацию, практически обошли Аттику стороной. А потому состав населения области, по сути, не изменился, появились только ахейские беженцы, которые спасались в Аттике от дорийцев. Здесь не было пришлых завоевателей,как в Спарте, и не было людей зависимых, подобных илотам. Относительная бесконфликтность (континуитет) афинской истории между II и I тысячелетиями до н. э., несомненно, сыграла свою роль в дальнейшем, ный для Греции эпохи «темных в меньшей степени. Период X– VIII вв. до н. э. был для Афин даже временем относительного процветания, особенно в экономическом отношении. В частности, аттическая расписная керамика геометрического стиля была, пожалуй, лучшей в Греции. Однако к VII в. до н. э. развитие этого полиса замедляется, и Афины становятся одним из рядовых, хотя и крупных государств греческого мира.

Афина Промахос. Статуэтка  с афинского Акрополя (V в. до н. э.)

Исключительно важную роль во всех сторонах жизни Афин играла аристократия – евпатриды (т. е. сыновья благородных отцов). По удельному весу знати в составе населения афинский полис едва ли не превосходил все остальные греческие государства. Одной из причин этого был приток в Аттику на рубеже ІІ—І тысячелетий до н. э. бежавших от дорийцев аристократов из Пелопоннеса. Этих беженцев радушно принимали в Афинах; один из знатных родов, пришедших в Аттику из Пилоса, основал даже последнюю афинскую царскую династию Медонтидов.

На протяжении всей архаической эпохи аристократы прочно держали в своих руках все рычаги власти в Афинах. Они постепенно добились сокращения полномочий басилеев, а потом и ликвидации их правления. Срок пребывания царя у власти был ограничен десятью годами, а позднее снижен до годичного. Должность царя из наследственной превратилась в выборную и стала доступной представителям не только династии Медонтидов, но и других знатных родов. Чтобы ограничить власть правителя, для управления полисом были введены различные государственные должности.

В начале VII в. до н. э. сформировалась политическая система афинского полиса как аристократической республики. Во главе государства стояла коллегия из девяти магистратов – высших должностных лиц, занимавших свой пост в течение года. Они назывались архонтами, и между ними существовало определенное разграничение функций. Первый архонт – эпоним – считался высшим гражданским должностным лицом полиса; он давал свое имя году, на который приходилось его правление. Второй архонт – басилей – был наследником древней царской власти, но в эпоху архаики сохранял лишь полномочия верховного жреца полиса, руководителя религиозной жизни общины. Третий архонт – полемарх – являлся верховным главнокомандующим вооруженными силами. Остальные шесть архонтов – фесмофеты – контролировали соблюдение устного права (письменных законов в Афинах еще не было).

Чрезвычайно важную роль в управлении играл Совет ареопага – главный оплот власти аристократии. В него входили архонты, у которых истек срок их пребывания у власти; они оставались членами ареопага пожизненно. Именно ареопаг, пользовавшийся большим авторитетом, имел право назначить гражданина на должность архонта. Ареопаг осуществлял высший контроль над всей жизнью государства, а также являлся верховной судебной инстанцией, разбиравшей наиболее важные дела.

Народное собрание в Афинах вплоть до VI в. до н. э. не играло сколько-нибудь значительной роли. В целом положение рядового демоса было довольно приниженным. Он полностью подчинялся аристократии и, кроме того, находился от нее в экономической зависимости, которая постоянно увеличивалась. Во второй половине VII в. до н. э. широкое распространение получила долговая кабала; на крестьянских земельных участках появились горосы (закладные камни), знаменовавшие фактический переход таких полей в распоряжение кредиторов и превращение прежних владельцев в бесправных арендаторов. Порой неоплатные должники попадали в настоящее рабство.

Таким образом, в социально-экономической и политической эволюции афинского полиса на протяжении первых двух столетий эпохи архаики проявлялись тенденции, характерные для греческого мира в целом. При этом темпы развития Афин можно определить как средние – более быстрые, чем, скажем, в полисах Беотии и Фессалии, но более медленные, чем в таких развитых государствах, как Коринф, Мегары, Халкида. В частности, афиняне принимали не очень активное участие в Великой греческой колонизации, ибо такой большой, по греческим меркам, полис не испытывал «земельного голода». Лишь в конце VII в. до н. э. Афины отправили первую экспедицию в зону черноморских проливов и основали на малоазийском побережье колонию Сигей.

В 636 г. до н. э. в Афинах впервые была предпринята попытка установить тиранию. Власть попытался захватить молодой аристократ Килон, незадолго до того одержавший победу в Олимпийских играх. Возглавив отряд сверстников, он занял Акрополь. Однако демос не поддержал Килона, и его мятеж был относительно легко подавлен властями полиса; при этом, правда, не обошлось без массового кровопролития и убийств. В расправе над мятежниками важную роль сыграли представители знатного рода Алкмеонидов, которому впоследствии было суждено властвовать в афинском государстве. Неудача заговорщиков показала, что Афины еще не готовы принять тиранический режим. Однако мятеж Килона обострил борьбу между аристократическими группировками. Убийство следовало за убийством, поскольку вступил в действие старинный обычай кровной мести.

Пресечь междоусобные распри был призван первый греческий свод письменных законов, созданный в 621 г. до н. э. законодателем Драконтом. Важнейшее место в этом своде занимали законы об убийствах. Их соблюдение должно было если не ликвидировать окончательно кровную месть, то, во всяком случае, поставить наказание под контроль государства. Отныне родственники убитого обязаны были передавать дело о наказании на рассмотрение суда ареопага, а не расправляться с убийцей самовольно.

Итак, к рубежу VI—VI вв. до н. э. в жизни афинского полиса наметились два важнейших процесса: постоянная борьба аристократических родов и растущее закабаление демоса. Оба этих процесса серьезно подрывали стабильность государства. Чтобы поправить ситуацию, были проведены реформы, которые, правда, не помогли полностью изменить положение. Но они резко ускорили развитие Афин, превратив этот полис в один из самых значительных в Элладе, что со временем позволило ему стать политическим, экономическим и культурным центром греческого мира.

РЕФОРМЫ СОЛОНА

Особенной остроты социально-политическая борьба в Афинах достигла в начале VI в. до н. э. Все борющиеся стороны пришли в конце концов к выводу о необходимости принятия экстраординарных мер для примирения. Самым естественным путем для установления согласия было назначение кого-либо из наиболее авторитетных граждан посредником-примирителем и наделение его чрез вычайными полномочиями для проведения реформ. К счастью, гражданин, пользующийся безусловным авторитетом и доверием всего населения, в афинском полисе нашелся. Это был Солон (ок. 640—560 до н. э.)

Солон