Зять для мамы

И тут Марина вспомнила слова Валентина: «Люди иногда просто не прощают человеку счастья». «А ведь это Алла звонила в колледж!» – с опозданием пришла догадка.

– Ал, а зачем ты в колледж звонила?

Опять повисла тишина, но потом ее сменил тусклый Аллин голос:

– Я боялась, что могу случайно встретиться с ним у тебя, а ты никак не хотела от него избавиться. И я решила, что если тебе придется выбирать между репутацией и Ипполитом, ты выберешь работу. А ты выбрала его, и он остался с тобой. – И Миссис Совершенство снова заплакала…

– Алла, я твои крокодиловы слезы прерву, извини, но его, твоего сына, со мной может очень скоро и не быть. – Марине казалось, что если бы Алла оказалась рядом, то она бы не сдержалась, ударила. – Ты поняла, что я тебе сказала про облаву? Ты можешь денег до–стать? Только я тебе их до-олго отдавать буду.

– Нет… Нет, не могу. Ты же знаешь, у меня своих нет, а у Олега просить непонятно на что и на какой срок – не могу.

– А ты объясни.

– Да ты с ума сошла! – визгливо возмутилась Алла.

– Он что, не знает о существовании сына?

– Да он про него забыл! И потом, он же ему чужой… Да и сколько уже лет прошло. Я даже не знаю, как он к этому отнесется… Нет-нет, извини. – И вдруг ее голос снова стал глубоким и хорошо поставленным. – Добрый вечер, дорогой. Это Анечка. Она приглашает нас в гости. Конечно, Анечка, мы обязательно придем. Да, всего доброго, Анечка. – И снова в трубке зазвучали сигналы отбоя.

– Нет, ну ты подумай, какая стерва! – неизвестно к кому обращаясь, возмутилась Марина. – Ведь могла же помочь. Ведь снова предала, бросила! Собственного сына предала! – Она едва сдержалась, чтобы не заорать. Не дай Бог, мать услышит. – И ведь сказать никому нельзя про такую подлость. – Она срочно побежала в ванную комнату, включила воду и начала стирать все, что попадалось под руку – это было проверенное средство сбить ярость и нервное напряжение…

…Весь день Марина обзванивала своих друзей, знакомых и полузнакомых и поняла, что нужной суммы ей за такой короткий срок не набрать. Она всегда реально смотрела на вещи и старалась находить оптимальное решение проблемы при своих возможностях. «Ну что ж, если не могу принести денег, то хоть попрошу, чтобы в приличные войска отправили», – решила она. До недавнего времени она совершенно не интересовалась армейскими историями. Но с появлением в семье зятя-призывника стала внимательнее относиться к информации о дедовщине в армии, о скотском отношении офицеров к солдатам. Она сделала свои выводы: драки, избиения и издевательства происходят там, где молодые мужчины не заняты делом. Вряд ли тебе захочется кому-то бить морду, если отстоял вахту в каком-нибудь отсеке подводной лодки или работал на каком-нибудь сложном оборудовании. Значит, надо сделать так, чтобы Ипполит попал к людям, занимающимся серьезным делом.

Глава 22. Расставания

Вечером этого же дня позвонил Валентин. Его голос был непривычно громок и энергичен. Она, думая о другом, даже сразу не поняла, почему он так весел и чего хочет от нее.

– Марина, да ты что там, спишь, что ли? – после трехминутного разговора вскипел он. – Я же тебе говорю: я получил ордер, квартира готова. Можно въезжать хоть сегодня. Хоть завтра. Я сейчас за тобой заеду, хочу тебе показать свое новое жилье. Надеюсь, и твое тоже, – он сделал многозначительную паузу, – а потом отправимся в какой-нибудь ресторанчик и отметим это эпохальное событие. Все, одевайся, а то ты вечно копаешься. – Ее молчание он принял за почти такой же эйфорический шок, как у него, в знак согласия. Она едва успела остановить этот телефонный ураган.

– Валентин, подожди. Я должна тебе кое-что сказать. Я рада за тебя, и я тебя поздравляю, потому что это действительно счастье, что ты наконец будешь иметь собственное жилье… Но сегодня я не могу с тобой поехать.

– Ты что, заболела? – Господи, если бы она знала, чем это закончится, лучше бы она сказала, что заболела, сломала ногу, что у нее радикулит и она вообще не может встать с кровати! Но она же такая честная, она так рассчитывала на его понимание и сочувствие! – Нет, я не заболела, но дело в том, что Ипполит попал в облаву и…

– О Боже! Опять Ипполит! – в сердцах воскликнул Скурихин.

– …и мне нужно срочно собрать деньги на его выкуп.

– Он что, восточная рабыня, чтобы его выкупать?

– Ну, это такие, оказывается, порядки у нас.

– Ну и ради Бога. Начнешь собирать с завтрашнего утра, а сейчас поехали. Ну пожалуйста, я тебя очень прошу.

– Ты не понимаешь, сейчас дорога каждая минута. И потом, как я могу веселиться, когда знаю, что он сидит в этом обезьяннике.

Последовала долгая пауза. Потом изменившийся жесткий голос Валентина сказал:

– Ты хоть понимаешь, что в твоем возрасте я твой последний и единственный шанс? А этому мальчику глубоко на тебя наплевать?

– Валентин, прекрати. Мальчик не виноват, что у него нет такого отца, как ты… Ты обиделся и не контролируешь свои слова. Завтра ты будешь извиняться.

– Я не буду извиняться завтра, потому что завтра для нас с тобой не будет. Завтра я постараюсь забыть о тебе. Я не могу больше так жить, понимаешь? Обещаниями. Я хочу иметь семью, я хочу приходить домой, зная, что меня ждут и что мое мнение что-то значит… Каждый день женщины красивее и моложе тебя строят мне глазки, а я только и думаю о тебе. Я устал, понимаешь? Ты сочувствуешь всем, кроме меня. В конце концов, ты меня просто используешь – то в качестве водителя, то телохранителя. Прощай, Марина, я просто устал от твоих высокоинтеллигентных переживаний. Мне нужна обыкновенная женщина, которая…

Он так и не договорил, что делает обыкновенная женщина и вообще каковы ее критерии, и положил трубку.

Он устал, он действительно устал, и хоть наговорил кучу гадостей – это все не от сердца. Когда она поможет Ипполиту, она все вернет на свои места. И тогда хоть целый день будет сидеть в этой пустой его квартире и… жарить ему блинчики с мясом. А сейчас она должна сосредоточиться и не плакать и не переживать… Она все вернет…

На следующее утро Марина уже висела на телефоне, чтобы записаться на прием к военкому. Она даже позвонила на телефонный узел и поинтересовалась, в порядке ли этот номер, если все время занято, ей сообщили, что в порядке и «что вы хотите – призыв, там, кроме вас, желающих пробиться – два этажа».

Она пробилась, наверное, потому, что сразу призналась секретарю, что «является тещей призывника».

…Военкомат располагался в старинном хорошо сохранившемся здании, и его широкие мраморные лестницы должны были внушать уважение к организации, здесь находившейся. Приемная тоже встречала лепным потолком и росписью стен. Марина настроилась на то, что ей придется долго ждать аудиенции, но, к ее удивлению, в приемной сидели всего три посетительницы. Через пятнадцать минут Марина уже вошла в кабинет, который скорее представлял собой небольшой зал. Освещалась только та его часть, где находился огромный стол военного комиссара. Ей никогда прежде не доводилось иметь дело с военными, и она, сопоставив внеш–ность своего собеседника с теми ужасами, которых наслушалась об армии в последнее время, задумалась: то ли все разговоры – пустое, то ли господа генералы не владеют ситуацией.

Генерал, принявший ее, был благородно сед, подтянут и предупредительно вежлив. Он дал ей возможность высказать свою просьбу не перебивая, затем задал пару конкретных вопросов, затем кому-то позвонил, в конце разговора пообещав захватить на рыбалку, и, положив трубку, сделал резюме:

– Ваша просьба будет удовлетворена, и ваш зять будет призван в погранвойска.

Она поблагодарила за понимание. Он пожал ей руку и проводил до двери кабинета. На все потребовалось пять минут.

Теперь ей оставалось только еще раз навестить Ипполита, собрать ему одежду и продукты на дорогу.

Три дня показались вечностью. Все, что нужно было ему с собой, она купила и собрала за несколько часов, а все остальные превратились в мучительное ожидание. Она не была уверена в том, что военком сдержит слово, а бегать или звонить туда до бесконечности невозможно. Несколько раз она пыталась начать работать, но после трех минут тупого сидения перед монитором понимала, что ничего не соображает. Мысли ее как будто попали в центрифугу и болтались и бились там, пока не превращались в какое-то месиво из чувства вины, раскаяния, жалости, отчаяния и безысходности. В этом состоянии она написала письмо мачехе Ипполита, хотя понимала, что та вряд ли уже может что-то изменить. Машина работала.

Настал день, когда мальчиков построили в колонну, посадили в автобусы и увезли на вокзал. Все. Она ничего больше не может изменить.

Она не помнила, как добралась до дома, как открывала дверь ключом, как вошла в свою комнату…

Она спала несколько суток. В полудреме доходила до кухни, что-то пила и ела, благо в холодильнике у нее всегда был стратегический запас продуктов, и снова впадала в какой-то наркотический сон. Видимо, от нее в пространство не исходило ни грамма энергии, так что даже внешний мир оставил ее в покое. В эти сутки не звонил никто: ни студенты, ни заказчики, ни родственники, ни друзья.

Она не помнила, сколько дней прошло с начала ее спячки, когда утром раздался первый звонок. Это был Геннадий.

– Мариша, Аленка беспокоится. От тебя неделю нет никаких писем. А она собирается приехать. Ты что, компь–ютер не открывала, или он у тебя сломался?

– Гена, я просто спала.

– Неделю спала? Мать, очнись, что ты говоришь?

– Нет, я сутки спала, – сказала она заплетающимся языком.

– Марина, ты что, пьяная? – забеспокоился Геннадий.

– Я трезвая… Но сонная… Гена, извини, я хочу еще поспать.

Гена бросил трубку. Она решила, что он ее оставил в покое. Напрасно она так решила… Через полчаса он уже звонил в дверь их квартиры, которую ему открыла мать и что-то стала нашептывать ему в недрах кухни. После этого получасового шепота он вошел в Маринину комнату, посмотрел на нее и сказал:

– Марин, я тебе душ включу, ладно?

– Ладно, – сказала Марина и снова прилегла.

Вскоре Геннадий вернулся, схватил ее в охапку, протащил по коридору и затолкал в ванную, закрыв дверь снаружи.

– Марина, ты воду видишь? Ты знаешь, для чего душ придуман? – пытался ее разбудить Гена. – Марина, ты ни в чем не виновата. Ты сделала все, что могла! – кричал за дверью бывший муж. – Пойми, у каждого своя судьба. Ты поняла, что Алена приезжает через два дня?

И тут она очнулась:

– Что?!

– Ну наконец-то ты проснулась. Давай душ принимай. Я пока тебе кофе сварю.

Мысль о том, что она почти что сейчас увидит Алену, привела ее в чувство, душ продолжил процесс, а кофе, сваренный Геной, его завершил. Она вышла из сонного отупения и кинулась к компьютеру смотреть почту. Ящик был переполнен. Она нашла по последней дате письмо от Алены:

Мама, я вылетаю утром в понедельник. Мы договорились, что папа меня встретит, так что ты не дергайся. Как там бабушка и Ипполит? Он успел что-нибудь сделать с нашими документами?

Марина обошла квартиру. Боже, как это все расчистить к приезду дочери? А еще ведь надо продукты купить. А еще… Жизнь в ней просыпалась, и в тот день, когда Геннадий привез домой из аэропорта Алену, дочь даже не заметила на лице матери следов усталости и де–прессии.

Сама же Алена похудела, похорошела, а глаза у нее просто сияли. Она никогда не видела у дочери таких сия–ющих глаз.

– Мам, ты что? – кинулась к ней с порога дочь. – Я тебе пишу-пишу, а ты мне не отвечаешь! Папа мне сказал, что у тебя компьютер несколько дней не работал, а то я уже волноваться начала.

– Уже все в порядке, и я уже прочла твое письмо. Так ты надолго?

– Я думаю, что до конца лета я успею оформить все документы по переводу. Потом я еще хочу, чтобы Янош приехал с тобой познакомиться. Но ему нужно срочно оформлять вызов. И потом мы уедем… – Это был ураган планов и эмоций. Притормозить его Марина решилась, когда они сели за обеденный стол.

– Алена, но ведь учеба там платная, – пыталась она остудить пыл дочери. – Может быть, выгоднее закончить здесь, а туда уже ехать с дипломом? Ведь тебе осталось-то два года!

– Мам, да ты что: жить не то что на два дома – на две страны? Я уже все просчитала: часть денег на учебу будет давать папа, мы с ним уже говорили, – при этих словах Гена виновато пожал плечами под взглядом бывшей жены, – а часть – Янош. Он сам мне предложил этот вариант. А жить мы будем в Будапеште, пока учимся, а потом переедем в Цегерд, поближе к родителям, и у нас будет свой коттедж, небольшой. Вот! – Алена вскочила из-за стола, обняла ее за плечи, прижалась к щеке, чего никогда раньше не делала. – Мам, ну что ты загрустила? Ты же можешь к нам приезжать, ты же теперь, как мне папа рассказал, свободный художник! – И только сейчас она остановилась и спросила: – Кстати, а где Пол? Он на работе?

– Алена, Ипполит ушел в армию, – тихо сказала Марина.

– Как в армию? Он же не хотел! – В ее словах было только недоумение.

– Он решил, что лучше два года отслужить, чем восемь лет бегать и не иметь ни работы, ни нормальной жизни. Наверное, он повзрослел, поумнел и справился со страхом.

Алена повеселела.

– Может, это и к лучшему. Я всю дорогу думала о том, как ему сказать. Ведь это неприятно. Тем более что как бы он у нас мог оставаться, если бы приехал Янош?

– Он и об этом подумал. Ведь ты уже написала ему про свои планы.

Минут десять Алена сидела в задумчивости, потом схватила телефон и стала названивать своим друзьям и подружкам. Впереди ее ждали такие перемены, стоило ли долго переживать из-за исчезновения Пола? Тем более что прошло уже много времени с тех пор, как они фактически расстались.

Бабушка, однако, настояла на подробном рассказе о происхождении и роде занятий «зятя номер два» и его родителей.

– Мам, я же тебе писала! – хотела увильнуть от разговора Алена, но старшее поколение требовало подробностей. – Ну хорошо-хорошо, имеете право знать. Только без лишних вопросов и комментариев, ладно, бабушка? Янош учится в университете, на факультете менедж–мента. Родители – потомственные виноделы, но из-за него держат еще двух скакунов. У них вообще семья очень большая. Когда нужно виноград собирать, съезжаются все родственники и несколько дней там живут – пока идет сбор.

– Там – это где? – уточнила бабушка.

– Это под Будапештом, в Цегерде. У них большой дом – двухэтажный, а вокруг еще какие-то сараюшки, летние домики – вот в них и живут, а кто-то и в доме. Ну, я таких подробностей уже не знаю.

– А что значит: держат из-за Яноша лошадей?

– Он участвует в скачках. У них в семье многие любят лошадей, но профессионально занимается конным спортом он один. Да он приедет, вы сами его и расспросите. Ну все, я обещала сегодня к Наташке забежать. – Алена запихнула пачку фотографий со своим прекрасным наездником в сумочку, проверила, на месте ли мобильный телефон, и, пока взрослые «справлялись» с полученной информацией, захлопнула за собой дверь квартиры…

…Неделю Алена дала себе на отдых и адаптацию к слегка подзабытым российским условиям, а потом начала штурмовать чиновничьи кабинеты. Самой тяжелой процедурой для нее неожиданно стал развод. В загсе могли оформить документы только при наличии обоих желающих развестись супругов. При отсутствии одного из них дело решалось в судебном порядке.

– Мам, ну какое их дело, – возмущалась Алена, вернувшись от мирового судьи, – нравственно это или безнравственно расторгать брак в одностороннем порядке?! – Параллельно с этой фразой дочка нажимала кнопки мобильного телефона: – Пап, это я! Ты не знаешь, какую сейчас взятку дают в суде?..

Это тоже было новым в поведении Алены: она «брала барьеры» не задумываясь, как профессионалы – в скачках с препятствиями. К концу августа все необходимые документы были у нее на руках. Оставался завершающий аккорд: прибытие Яноша.

В разгар подготовки к «Большому венгерскому приему» Марине позвонил Евгений Борисович.

– Мариночка Петровна, что у вас произошло с Ипполитом? Я только что вернулся из Мадрида, а мне мой администратор не может объяснить, куда и почему пропал наш сомелье. Он, кстати, даже зарплату не успел получить.

– Добрый день, Евгений Борисович. – Она не скрывала, что рада его звонку. – А ваш сомелье уже месяца два как служит. – И рассказала всю историю с облавой и поиском денег.

– Жаль, что меня не было в городе, – посочувствовал ресторатор. – Я бы дал вам денег. Мальчишка-то он хороший. Дай Бог ему там продержаться. А с деньгами его я вот что сделаю: положу на сберкнижку, открою срочный счет – на два года. Вернется – а у него за это время кругленькая сумма набежит. А книжку при случае вам отдам. Будет у нас с вами, Мариночка, лишний повод встретиться.

После разговора с ресторатором опять стало подниматься глубоко запрятанное чувство вины, но приготовления к приему заморского гостя отвлекли от грустных мыслей.

За несколько дней до приезда будущего «зятя номер два» (как заочно прозвала венгра бабушка) квартира была вымыта и облагорожена. Вечером Марина увидела, что с потолка в кухне капает вода. Потолок был в темных мокрых пятнах, в плафоне стояла вода. Она кинулась в ванную – та же история. «Бог мой, почему Жора-паразит решил сделать это именно сегодня?» Марина поняла, что ее верхний сосед – любитель выпить опять ее заливает. В принципе она уже смирилась с тем, что примерно раз в год Жора либо забывал вы–ключить воду в ванной и вытащить из нее пробку, либо прятал в смывной бачок от супруги бутылку водки, и тот начинал течь, либо у стиральной машины отрывался шланг в тот момент, когда он смотрел футбольный матч высшей лиги.

Марина через две ступеньки побежала на третий этаж, позвонила в квартиру соседей. Дверь открыла Жорина жена, она была чуть сонная и в домашнем халате.

– Антонина Ивановна, вы на нас протекли!

– Опять! А где Жора? – спросила соседка у Марины и ушла в глубь квартиры.

Жора был в ванной. Его вид и картина, которую увидела Антонина Ивановна, настолько ее поразили, что она решила не скрывать чуда и пригласила полюбоваться спутником жизни Марину.

Жора спиной к ним сидел в ванне, полной воды, и пел песни. В его руках болталась часть шланга и насадка душа, а из той части шланга, что осталась прикрепленной к крану, фонтаном хлестала вода. Пьяный Жора этого не замечал и размахивал над собой… насадкой пустого душа.

Смеяться и что-либо говорить у Марины не было сил. Она медленно спустилась в свою квартиру. Алена тряпками собирала воду в ведра и тазы, бабушка ею руководила и поливала соседа известными ей нецензурными выражениями, с которыми она познакомилась, вероятно, в геологических экспедициях и вспоминала в экстремальных случаях вроде этого. К середине ночи они собрали воду. Утром, глядя, как клочья штукатурки отваливаются от потолка, стали думать, какие меры помогут ликвидировать эту красоту. В запасе оставались сутки.

Алена принялась обзванивать ремонтные фирмы, но никто не брался за такую срочную работу, тем более с нарушением технологии. «Вы сначала высушите, а уж потом мы придем», – предлагали специалисты.

– Ну что, ребята, – обратилась Марина к аудитории, состоящей из сонных Алены, матери и бодрых котов-ботаников, – придется самим сушить, чистить потолок и белить – вот все, что я могу предложить.

Аудитория ответила молчаливо-сонным согласием.

Марина зависла на потолке – очищать его от мусора. Алена побежала по магазинам – закупать необходимые материалы. Бабушка осталась осуществлять общее руководство. К вечеру урон на кухне был ликвидирован, оставалась ванная комната. Дочка уже валилась с ног от усталости.

– Алена, давай-ка ты иди, приходи в себя, а я закончу потолок в ванной, – отпустила она дочку отдыхать. Где-то в три утра Марина слезла со стремянки, застелила кровать полиэтиленом и, не раздеваясь, в чем была, рухнула в сон.

Проснулась она от того, что дочка трясла ее за плечо со словами: