Снежная почта

Хочу простоты, как воды родниковой!Уже на губах пересохло от лжи.Бегу от любви бестолковойНа озеро, где камышиШуршат, из воды прорастая.Качается лодка пустаяИ хлюпает днищем, и рыбья блестит чешуя,Присохшая к доскам…Хочу простоты, как жильяНад берегом плоским.Близнец-рыболов тонкой удочкой машет,Невидимой леской свистит.Его поплавок, точно бабочка, пляшет,А мой, одинокий, грустит.Послушай, приятель! Скажи мне секретУдачного лова.А он улыбается. Он мне в ответНи слова.Послушай, приятель! Песок под ногами уходит.Бесшумная рыба, как сторож, по озеру бродит.Надменная рыба блестит, как зрачок.И ты одинок, и я одинок.Хочу тишины,Разделенной на две половины,Как на две струны,Чтоб у каждого были причиныМолчать до поры, вспоминая о том,Как падала осень, укрывшись листом,И что ты сказала.Давно ли, недавно, а может, весной?..Близнец-рыболов замахнулся блеснойУстало.

«Вдруг на лестничной площадке…»

Вдруг на лестничной площадке,Выйдя с другом покурить,Ты поймешь, что на КамчаткеНикогда тебе не быть.И, ловя себя на слове,Что порядок, мол, в семье,Ощутишь броженье кровиНепонятное в себе.Это давнее томленье,Зов морей и диких скалОт себя, как преступленье,Слишком долго ты скрывал.Ну, скорей! Лови минутуНепокорности своей!Разом – бешено и круто,Как волне, отдайся ей!Будешь ждать – не хватит духу,Скажешь сам себе: каприз!..И застонет зверем глухоЛифт, проваливаясь вниз.

«Откроешь встречному судьбу…»

Откроешь встречному судьбу,Сомнения, догадки.И нет причины никомуИграть друг с другом в прятки.Расскажешь все наперечет,Чтоб жизнь твоя, как птица,Не знала, завершив полет,Куда ей возвратиться.И возникала где-то там —В Сибири, на Кавказе,Подобно слову по складамВ чужой дремучей фразе.

«Родившись – о смерти не помни…»

Родившись – о смерти не помни.Она подождет, подождетВ пробоине каменоломниИ в тесных трясинах болот.Она затаится в засаде,До времени спрячется в тень,Покуда, на время не глядя,Свершаешь ты собственный день.Спешишь на работу, с работы,Влюбляешься, ищешь строку,Как будто бессмертное что-тоТебе предстоит на веку.Как будто получишь минутуСвой труд оценить и понять,Вздохнуть облегченно – и путыНазойливой вечности снять.Но брезжит под лобною костьюКристаллом прозрачного льда,Темнея от гнева и злости,Внезапная наша беда.Торопит, заждалась, усталаВести бухгалтерию лет.Не скажет, что времени мало,А скажет, что времени нет.И все-таки – пой, как поется,Встречая и празднуя час.Быть может, и смерть ошибется,Как ты ошибался не раз.

Декабрьские стихи

Читая толстые романыС интригой или без нее,Я видел города и страны,Людей, природу, бытие.Там бушевали чьи-то страстиВ безумном вихре новостей.Я им внимал. Я был во властиПсихологических затей.Блестящ, как офицер на вахте,Герой судьбой повелевал,Легко выдерживал характер,А если нужно, то ломал.И героиня томным взоромСмотрела на него с укором,Ждала, надеялась напрасноИ мучалась разнообразно.Их жизни, сложностью маня,Как с горки, кубарем катились,Ко мне никак не относились,Как будто не было меня.А я стоял в очередях,Считая мелочь до получкиИ в ценах разбирался лучше,Чем в театральных новостях.И если что-то день за днемВнутри меня происходило,Оно невыразимо было,Неописуемо пером.Оно, как понял я поздней,Припоминая вехи года,И было – бытие, природаС душевной сущностью моей.

Орион

Дело в том, что над нами горит Орион.Я тебе говорю: ты отмечен звездой!Млечный Путь, словно обруч на бочке пустой,Окружает мерцание мертвых имен.Я не помню, когда я родился и жил,Кто созвездием тесным меня окружил,Кто летел надо мною, бесшумно паря,В ледяной, неземной пустоте января.Почему же тебя, мой неузнанный брат,Полюбил, погубил ледяной звездопад?На коротком отрезке, прочерченном вбок,Как царапину сердца, оставил ты срок.Вычисляя порядок небесных светил,Я забыл твое имя и путь твой забыл,Чтобы вновь повторить, как заученный жест,Круговое движенье сияющих звезд.Так гори, Орион, на скрещенье путейУказателем воли забытых людей!Оставляй нам надежду на лучший исход,От рожденья до смерти и дальше – в полет!

Дерево

Я жизнь проживу такую,какую смогу.Когда мое сердцевырвется на бегу,Когда тишина наступит,и упадет звезда,Вырастет деревоиз моего следа.Я жизнь проживу —дыханье закончит вдох,Чтоб я, даже мертвый,последний шаг сделать мог,Чтобы упасть лицоми слышать, как за спинойВытягивается деревотонкоенадо мной.Я жизнь проживу такую,какую смогу.Лица не сберечь —сердце свое сберегу,Корнями сосудовопутанное в клубок,Чтобы взошло мое семя,и деревом стал росток.

Клоун

Ты знаешь, что клоуны – самые грустные люди?А клоун со скрипкой – философ, чудак, нелюдим.Не надо смеяться, когда он дурачиться будет!Посмейся немного – он снова сегодня один.Ледышка, синичка, ты рано отвыкла от цирка!Пройдем за кулисы. Философ сложил чемодан.Он едет домой, а дома уборка и стирка,Он спрятал парик и щеки оттер от румян.Пока он идет по проходу, прощаясь со львамиИ кланяясь тиграм (им тоже невесело жить),Оттайте, ледышка! Он хочет увидеться с вами,А впрочем, не стоит. Ведь клоуну надо спешить.Но если хотите – свою он продолжит работу,Чтоб вы рассмеялись, он снова наденет парик.Но вот не выходит, не получается что-то.Он к желтым опилкам и свету арены привык.А здесь за кулисами он, словно жалкий любитель,Размахивает руками, фонтаны пускает из глаз…Ходите в театр, синичка! Шекспира цените!Стихи изучайте! А цирк – для детей, не для вас.

«Я не отвечу, промолчу…»

Я не отвечу, промолчуИ в темноте прихожейЛицо улыбке научу,На бабочку похожей.Пускай садится на уста,Пуста и бесполезна,Как тень кленового листаНа желобе железном.Пускай покажется такой,Обманывая душу.Я буду вежлив и покойПечалью не нарушу.Я буду тихим, как во сне,И пить я буду в меру,И так счастливо будет мнеПо вашему примеру.И так покойно и легко,Что удивлюсь послушно,Услышав где-то далекоСвой голос равнодушный.

«Ты спросишь, почему…»

Ты спросишь, почемуТревожно так на свете?Тебя я обнимуИ не смогу ответить.Твоих касаясь векГорячими губами,Скажу, что этот векЕще не прожит нами.Скажу: веселой будь!Им хорошо живется.Скажу: когда-нибудьВсе в мире утрясется.Добавлю, может быть,Уже неторопливо,Что детям нашим житьДостанется счастливо.

Не горюй!

Вахтангу Кикабидзе

Не горюй!Наша жизнь – не награда.На нее обижаться не надо.Лучше выпей сухого вина,Чтобы краше казалась она.Лучше песню запой да спляши,Чтобы стекла вокруг задрожалиОт неловких движений души,Отыскавшей отраду в печали.Не горюй!Горевать – это просто.Ты мужчина высокого роста.У тебя благородство и честь,И друзья неподкупные есть.Так пусти эту чашу по кругу,Осуши нашу радость до дна!Мы в глаза поглядели друг другу.Не горюй!В них надежда видна.

Три послания другу

В.П.

1.

Сегодня чертова погода.С чего начать мне разговор?Друзей все меньше год от года,Но это, право, не в укорТебе, мой друг необходимый.Тебя я потерял давно,Поэтому мне все равно,С кем проведу я эту зиму.Сегодня снова, как тогда,Висят на небе провода,Вовсю оттаивают стекла,Запахло гриппом и цингой,Дорога черная намоклаИ шевелится под ногой.Весна накапливает ярость,Она в конюшне застоялась.Я написать тебе готовЗа десять лет десяток слов.Мой слог понятен стал и скучен.Добропорядочность в крови.Как говорит мой визави,Я протяженностью измучен,Ленивый, как портновский метр.Но впрочем, ты не геометр!Мы говорили слишком тихо.Теперь совсем не говорим,Как будто кончилась интрига,Любовник цел и невредим.Мы говорили слишком тонкоИ, зная подлинность стихов,От разговоров ждали толка,Как возвращения долгов.Теперь и это надоело!Ищу цитаты то и дело,А на дворе стоит февраль,И календарь открыл кавычки.Пишу статьи, ломаю спичкиИ мне Онегина не жаль.Он перепутал все на свете,Явившись мне в кордебалете.И я спешу, пока могу,На целый год наговориться.Я тоже у тебя в долгуИ в девятнадцать, и под тридцать.(Предельный возраст для мечты,Как говорил когда-то ты).Теперь, немного успокоясь,Я в прошлом, как в воде, по пояс.Опять я вспомнил анекдот.Неужто это все пустое?Вот я пишу, как Дидерот,С оптимистической тоскою.Я научился рифмовать:Врагу – могу, собаки – враки.И все-таки был прав Бетаки,Он знал, что надо рисковать!А мы, невольники размера,Сложили свой иконостасОт Кушнера и до ГомераПротянутый, как ватерпас.Но восхищения не видно.Мы ретроградствуем в тиши.Ты приуныл? Тебе обидно?Молчи, скрывайся и… пиши!Пиши! И тут не оговорка.Чужие строчки, как свои.Бреши, критическая сворка!Я кинул кость тебе, возьми!Моя не виновата Муза,Она пока не член Союза.Вольнонаемная она,И этим, видимо, сильна.Старик, прости мне этот слог.Я лучше выдумать не мог.Зато вовсю повеселился,Я целый месяц не писал.Как говорится, бес вселилсяИ графоманией связал.На самом деле, я серьезноПишу тебе, пока не поздно.Итак, я начал о погоде,Но закругляться надо, вроде.У нас готовится весна.А что у вас, на Ординарной?Облеплен снегом столб фонарный,Ему, конечно, не до сна.Сегодня я в своей тарелкеСижу, как снайпер в перестрелке.Сегодня снова, как тогда,Когда нас не было на свете,Горланили повсюду дети,Был праздник, падала звезда,Был праздник. Медною трубойОн выводил такие звуки!Дрожали губы, пели руки,А рядом жили мы с тобой.

2.

Я думал, что тебя теряю.Дождавшись, наконец, письма,Теперь я тихо повторяю:«Какая долгая зима!»И в этом тихом восклицаньеСлились февральские ветра,И праздники, и прорицанья,И разговоры до утраС самим собою на бумаге,Осточертевшие бедняге!Мы пробираемся впотьмах.Нас мучит дьявольская пытка.Казалось бы, еще попытка,Еще один, последний взмахПера – и формула готова.В ней, как всегда, всего три слова.Любовь, свобода и покой…По-прежнему в руках – синица,Свобода борется с тоской,Покой? Покой нам только снится.Мы говорим: когда-нибудь!Но мальчики в кудрявых космахТолпой загадочной, как космос,Затопчут незаметный путь.Подальше от возни мышиной!Стихи раздавлены машиной,Их убирают на чердакШпион, редактор и дурак,Садятся рядышком за столикДурак, шпион и алкоголик,Все трое дышат в телефон:Дурак, редактор и шпион.Тебя, невольный сын эфира,Списали временно в резерв.Ты, как монах, ушел из мира,Пощекотав немного нервТишунину и иже с ними,Друзьями тихими моими.Ты скажешь, как всегда: эпоха…Все перепуталось… ПораМолчать от вздоха и до вздоха,И завтра будет, как вчера.А я отвечу, что дела,Что денег нет, но все в порядке.Решаем вечные загадкиНад вечной плоскостью стола.Казались противоположныПодходы наши: ты стратег,Я тактик. На посылки ложны,И здесь решает третий снег,Который медленно, но верно,На одинаковых правахОбъединяет нас навечно,Как дождь в кривулинских стихах.И почта давняя по кругуФевральскую минует вьюгу,Но только за четыре дняДоходят письма до меня.… Читатель мой! Храни бумаги!Пускай они лежат в пыли,Как в трубку свернутые флагиНа корабле вдали земли.Храни их так, на всякий случай,На случай гибели летучей,Когда придется среди скалТревожный передать сигнал.Или когда на горизонтеЗемля распахивает зонтик,Чтобы ими, словно благодать,Сигнал победы передать.Храни бумаги и записки,Стихи подальше убирай,И в тайны нашей перепискиНеукоснительно вникай.Биографические знаки,Приметы времени и местВесьма полезны для зеваки,Которых пруд пруди окрест.Но ты, внимательный читатель,За ними душу примечай.Душа бессмертна. (Это кстати,Чтоб ты, приятель, не скучал.)Старик, сегодня тишина.Твой третий снег лежит на крыше.Что ты ответил – он не слышал,Ему подробность не важна.Он слышал – как. Он бессловесен,Но зная музыку твою,Ему других не надо песен,Как оттепели – февралю.Итак, я завтра уезжаю,Портфель вещами нагружаю.Героя худенькая теньКачнется за стеклом вагонным.Лечу в Москву по перегонам,И лень писать, и думать лень.Полезна эта терапияОт искусительного змия,И, если истина в вине,Она пользительна вдвойне.

3.

… Всю ночь на полке боковойБолтался я полуживой.Какой-то пьяный мужичокКричал про сельское хозяйство,Где «произвол и разгильдяйство»А я никак заснуть не мог.Как будто заново родившись,Два века повернув назад,В Москву я ехал, как Радищев,Глубокой думою объят.Москва меня встречала сольюБез хлеба. Соль – на мостовой.Я удовольствовался рольюСмешаться с уличной толпойПо улицам и переходам,По эскалаторам метро,Несомый бережно народом,Как по течению – перо.Вокруг дышала и рвалась,Теснилась, путалась, дралась,Стонала, дергалась, теклаСреди бетона и стеклаПо Пушкинской и по Неглинной,Кузнецкий вверх, Петровка – вбок,Потоком, саранчой, лавиной,Мильоном рук, мильоном ног,Как твой мотыль в стеклянной плошке,Который рыбам – для кормежки,Передо мной, во мне, слепаПлыла толпа, толпа, толпа!..Валерка, я не видел глаз!Их блеск божественный угас,Подернутые мглой тумана,Как птичьей пленкой, как белком,Без мысли, даже без обмана,Глаза брели себе пешкомИ взгляды мертвые своиТащили сзади, как шлеи.… И вправду, было очень сыро.Снег навалил до самых плечА после, вроде дезертира,Смываться начал, таять, течь.Месил я жирные дорогиИ в «Юность» обивал пороги.Сказали (пара реверансов,Чтоб мне пилюлю подсластить),Что, мол, в чести у ленинградцевМанера – отчужденным бытьИ прятаться за ширмой слов,Когда хоть в петлю ты готов,Что это грамотно, но скушно…А впрочем, встретили радушно.Какой-то юноша с тетрадкойЖдал очереди на разносИ думал, видимо, украдкой,Что он бессмертное принес.Тут некогда сидел и я,Но вреден возраст для меня.Все строки – вольные, святые,Простые, сложные, худыеУже написаны давно.Мы повторим их, если сможем,И аккуратно в стол положим,Где им уютно и темно.Вот комментарий мой к письму:Москва, мещанская столица,Блестит, ласкает, веселитсяВ своем стоглавом терему.Советский труженик – в порядке,Как ангел. Крылышки торчат.И только юноши в тетрадки,Строчат. О чем они строчат?О чем строчат они ночами,Обуреваемы речами?О чем строчим и мы с тобой,Поэт необходимый мой?Необъяснимая тревога,Как чернила, разлита.Война ли, дальняя дорога,Полосатая верста?И волосатый страх на телеРодной, незнаемой страны,А ты еще – про Вигорелли!Смотри, как бы тебя не съелиНа масленицу, под блины.И каждая статья – как рана,И каждый слух долбит висок.Как летчик, выйдя из тарана,От смерти мы на волосок.А наши четверо детейЕще не знают новостейДругих, – как мир устроен честно,В нем ни войны, ни страха нет.Повсеместно и прелестно:Ночью – темень, днем – светИ эта строчка в февралеПогасла угольком в золе…Февраль 1970 г.

Свет сентября

(1970-71)

«Друг осенний, драгоценный!…»

Друг осенний, драгоценный!Лист кленовый – ломок, сух.Мы одни во всей ВселеннойНа ветру, осенний друг.Крови нет в твоих прожилках,Мой осенний верхолаз.Ветки тонкая развилкаНенадежно держит нас.Сведены одной судьбою,Если только захотим,Мы продержимся с тобою,А сорвемся – полетимНад землей, над едким дымом,Сизым вьющимся кольцом, —Ты с лицом неуловимым,Я с доверчивым лицом.

«Тихая осень случится…»

Тихая осень случится.Нам, наконец, повезет.Слышишь? Какая-то птицаМягкими крыльями бьет.Не называя причиныЛетних страстей и обид,Осень, как нож перочинный,Лезвием тонким блестит.Кажется, тронь паутины,И ощутишь на рукеТени неясной картины,Видимой там, вдалеке.Словно штрихи на ладони,Эти приметы судьбы,Расположились на склонеКлены, березы, дубы.Что ж, загадаем до встречиВремя осенних смотринЛистьев, упавших на плечиВ легком кругу паутин.

Роща

Вот роща виноватоОткрылась, всем видна.Словами небогатаИ мыслями бедна.Не пробегают звери,И птицы не свистят.Деревья, точно двери,Ворочаясь, скрипят.Из норки только мышкаБлестит глазком на мир.Вся роща, точно книжка,Зачитана до дыр.

Осенние маневры

В природе своя дисциплина.Огнем по команде горитВ лесу строевая осина,А гриб от разведки укрыт.Рябина, взметнувшая крутоСвой горький и праздничный цвет,Раскинула гроздья салютаИз красных и желтых ракет.Вот дуб, поржавевший без смазки,Готовит десант желудей.Сейчас они в пробковых каскахПопрыгают в руки детей.И клюква во мху, как пехота,Рассыпана перед броском.Форсировать это болотоПриказано клюкве ползком.Под елкой, командуя боем,Кружком мухоморы стоят,А сзади неправильным строемРяды новобранцев-маслят.Летучих семян самолетыРасправили крылья свои,И выстрелы дальней охотыЗвучат, дополняя бои.

Прощальное

Никакого просвета,Все дожди да дожди.Вот и кончилось лето,А другого не жди.Красный лист на осине,Как флажок на пути.Это стрелочник синийНе дает мне пройти.Оглянись и запомниВсе живое вокруг.А казалось бы, чту мнеЭта речка и луг?Это хлебное полеИ соломенный стог?Я прощаюсь без боли,Слава Богу, что смог.То ли зрелость рассудка,То ли счастье души?Задержись на минуткуИ слезу задержи.

Крик

В тиши первобытной природы,У целой Земли на видуПронзительным криком свободыЯ душу себе отведу.Я вспомню не слухом, а кожейПризывный охотничий крик,Шальной, ни на что не похожий,Что сам в моем горле возник.Я крикну, как в черную бездну,И буду ответа я ждать,Покуда с земли не исчезну,Не стану Природой опять.

На скамейке

Сидим и курим на скамейке,А дождик сыплет, как из лейки.Старушки толстые, как Швейки,Поспешно семенят в подъезд.Мне дела нет, что сигаретаЛегчайшей капелькой задета,Что где-то ждут тебя, а летоУшло из наших мест.Нас разделяют только годы,Но годы хуже непогоды.Еще не пробил час свободы,Чужой петух не прокричал.Заигрывает дождь с рябинойИ шепчет ей с серьезной миной,Что в нашей песне лебединойНачало всех начал.Так что же? Будем веселиться!Смотри, как резво серебритсяДождя отточенная спицаИ протыкает наш клубокСемейных драм, пустых запретов,Прощаний, проводов, приветов…Продлить бы надо это лето,Но я совсем не бог!Скажи: до встречи! Я отвечу,Что нам остались только речи.Замечу с грустью я, что плечиТвои – уже не для меня.Так будь же счастлива с другими,С недорогими, с дорогими.Мы выйдем из воды сухими,Не выйдя из огня.

Прощание с летом

Что еще нам с тобою осталось?Разве только сегодняшний день.Потому все длиннее казаласьУходящего времени тень.В холодеющих сумерках летаРазличаю тебя все слабей.Желтый лист, как дурная примета,Светлой пряди коснулся твоей.На ресницах твоих, как росинкиПодступивших туманов с реки,Две слезы, две прозрачных слезинкиЗадрожали, по-детски легки.И когда на созданья природыТишина опустилась всерьез,Лишь кукушка считала нам годы,Но теперь уже каждому врозь.

Хандра

(Из Поля Верлена)

В тиши плач душиПод шорох дождя.Что за странность, скажи,Вдруг коснулась души?О песня дождяПо земле, над землейИ в душе, что грустяСлышит песню дождя.В тиши этих стенЗаглуши плач души.Что? Нет измен?О, грусть этих стен!Какая печаль!Не узнать, почемуЛюбви мне не жаль,И в душе лишь печаль.Перевод с французского

«Я вдруг почувствовал, что старость…»

Я вдруг почувствовал, что старостьУже совсем недалеко.С утра какая-то усталость,И жить, и думать нелегко.В душе планируешь поступкиИ, заполняя делом дни,Вполне согласен на уступки,Когда к спокойствию они.Отбросив риск, забыв про смелость,Ты, кажется, уверен в том,Что наконец пришла, мол, зрелость,Но зрелость вовсе не при чем.Ты просто душу защищаешь,Но пригодится ли она,Когда страдания не знаешьИ страсти не испил до дна?

«Приснится серебряный иней…»

Приснится серебряный инейНа легкой, летучей траве.Утерянный, утренний, синийСледок на соленой тропе.Холодные, гладкие сучья,Как груда костей под кустом,Ручья паутина паучья,Покинутый беличий дом.Случайное солнца в просвете,На время, на веру, на час,И памятью зоркой о летеРябины разбойничий глаз.

«Сентябрь, осенний брат!…»

Сентябрь, осенний брат!Неужто нам за тридцать?В тебе я снова радДушою раствориться.Тебе лишь одномуСкажу без сожаленья,Что сердцу моемуНе нужно вдохновенья.Не нэжны мне стихи.Слова бедны и стерты.Леса твои тихи,Они ко мне простерты.У них такая стать,Что невозможно словомИ звуком описатьЦвет золота в багровом.И перекрест ветвей,Сухих листов скольженье,Скорей, души моейНемое продолженье.

«Гордись, что родился не зря…»

Гордись, что родился не зряИ в ясной сени сентябряУвидел новые приметы.Гордись, что твой скупой словарьБыл так же беден, как и встарь,А песни до конца не спеты.Гордись, что помыслы лесовПружинкой тайною часовРитмично подвигали время.Гордись, что радость и печаль,И ту, неведомую дальДелил ты поровну со всеми.Гордись и тем, что беден был,Как лист, летящий вдаль без крыл,—Багровый след по золотому,Как медный отсвет сентября,Как эта блёклая заря,Без слов понятная любому.

«За окном дожди грибные…»

За окном дожди грибныеУтром, вечером и днем.Если б не жил я в России,Я бы тоже стал дождем.Я бы тучкой синеватойПроплывал над той страной,Где родился я когда-тоПеред прошлою войной.Я смотрел бы долгим взглядомНа Россию с высоты.Все деревни были б рядом,Все дороги и мосты,Все леса, поля и нивы…И повсюду на ЗемлеЛюди жили бы счастливо,Улыбаясь снизу мне.Плыл бы я дождем желанным,А потом когда-нибудьЯ упал бы безымяннымТихой родине на грудь.

Геометр

Какой жестокий свет,Осенний свет разлуки!Любви в природе нет,Есть точные науки.Просвеченный насквозьИ видный отовсюду,Живу с душою врозь,Не доверяю чуду.Сентябрь как мой судьяИ строгий аналитикМне доказал, что яНе более, чем нытик.Теперь, как геометрС блестящими глазами,Тяну портновский метрНад полем, над лесами,Над осенью самой,Измеренной так ловко…Стих кажется судьбой,На деле – лишь сноровка.

Верность

На меня предъявляют праваДве-три женщины, дети, Марина,Листопад, мелкий дождик, рябина,Летний сад, Медный Всадник, Нева.Перед ними я в равном долгу.Потому-то, наверно, бесправен,Что живу как придется, без правил,Но иначе я жить не могу.Сохраняющий верность себе,Ты меня непременно осудишь!Я на редкость покорен судьбе,Ты вовеки покорным не будешь.Находя удовольствие в том,Что случилось как будто случайно,Я доволен судьбой чрезвычайно,Но меня понимают с трудом.Разве плохо опять и опятьВоздавать всем грехам понемногу,А потом уже, кончив дорогу,Только верность земле сохранять?

В летнем саду

Летний сад. Пиковая дама.Листопад. Маленькая драма.Он, она. Объясненье, скука.Муж? Жена? Близкая разлука?Голос был, женщина сказала:«Нету сил. Если бы я знала!»Лист упал, медленно вращаясь.Муж сказал: «Я с тобой прощаюсь».Дуб и клен. Статуи, аллеи.«Я влюблен. Мучаюсь, болею».«Ну, а я? Что со мною станет?»«Слезы зря. Это очень старит».Листопад. Аполлон, кифара…«Говорят: мы такая пара!»«Это так. Уваженье, дружба…»«Ты чудак! Мне не это нужно!»«Может быть, мне удастся все жеПозабыть?..» – «Это не поможет».«Подождем?..» Мраморные людиПод дождем думают о чуде.Летний сад. Маленькая повесть.Листопад и больная совесть.Он, она. Ревность и измена.Муж. Жена. Все обыкновенно.

Из Жака Превера

Он налил в чашку черного кофе,Он налил молока в чашку с кофе,А потом два кусочка сахаруВ кофе он положил с молоком.Он мешал кофе маленькой ложкой,Он потягивал кофе из чашки,А потом отодвинул чашку,Мне ни слова не говоря.На меня не взглянув ни разу,Он зажег свою сигаретуИ, пуская кольца из дыма,Осторожно стряхивал пепел.А потом он поднялся со стула,Он надел не спеша свою шляпу,Он накинул свой плащ и вышел.Он ушел от меня под дождем.На меня не взглянул ни разу,Не сказал на прощанье ни слова…Я, упрятав лицо в ладони,Тихо плакала по нему.Перевод с французского

Прощение

Искусство прощать позабыто.Мы к жалости стали глухи.И цедим сквозь мелкое ситоСвои и чужие грехи.Когда все нужнее прощеньеИ все виноватее взгляд,Напрасно ты жаждешь отмщенья.Подумай, что годы летят.Хотя бы в минуту прощаньяПрощение мне обещай.Ведь я не сказал: до свиданья!– Прощай! – попросил я.– Прощай!

«Другими глазами гляжу…»

Другими глазами гляжуНа поле, на лес за рекою.Кому я шепчу: – Ухожу!..Кто хочет проститься со мною?Еще раз вернуться сюда,Кто знает, когда доведется?Осока блестит, как слюда,И к берегу темному жмется.По заводи, как по стеклу,Бесшумно скользят водомеркиИ усики тычут в иглуСосновую – так, для проверки.Как странно! Неделю прожитьИ этих чудес не увидеть!И в спешке (куда нам спешить?),И поле, и реку обидеть.Скажи, у кого мы крадем?Природе, поди, безразлично,Что мы, не увидев, уйдемСтепенно, спокойно, привычно.Она для других сохранит,Умножив на новых примерах,Осоки загадочный вид,Таинственный мах водомерок.

«Не знаю, что может быть проще…»

Не знаю, что может быть прощеОсенней щемящей земли,Когда осыпаются рощиА в небе скользят журавли.Какая иная картинаМогла бы собой заменитьПоля, где плывет паутинаИ осень прядется, как нить.И счастье какое способноВстать с этим хотя б наравне,Чтоб родину видеть подробно,До зернышка в колкой стерне?

Семейные узы

Не подвластен я факту рожденьяИ сплетению родственных уз.Среди вас я подобен растенью:Я ветвями за небо держусь.Вы не знали меня, но любили.Посвящу благодарственный стихВам за то, что меня не пилилиИ корней не рубили моих.Справедливости ради, замечу,Что почтенный родительский домНе всегда понимал мои речи,А когда понимал, то с трудом.За меня заступалась природа,И звезда охраняла меня.Не печальтесь! Семья без урода —Ну, какая же это семья?Вот я вырос, как дерево, беден.Листья шепчутся, ветви шумят.Я для вас совершенно безвреден,Бесполезен мой жалкий наряд.Вы простите, но деньги и славуВ мир растений никак не внести.У деревьев есть лучшее право:Каждый год, как впервые, цвести!

Слова

1.

Мой друг, не верь словам случайным!Их смысла явного стыжусь.Каким бы ни был я печальным,Тебе веселым покажусь.Каким бы ни был я серьезным,—Я легкомыслен на словах.Так дождик не бывает грозным,Когда он зашумит в ветвях.И, лишь прислушиваясь к звукуОтдельных капель над собой,Ты все поймешь: и стыд, и муку,И грех необходимый мой.

2.

Не верь словам случайным,Увядшим на губах.Поверь звучаньям тайным,Сокрытым в тех словах.Не обращай вниманьяНа разум суетной.Не в нем мое призванье,А в музыке одной,Когда струны коснетсяНеясная вина,И робко отзоветсяНа звук твоя струна.

Спокойствие

Я спокоен, поверьте!Я, как слон, толстокож.А раздумья о смерти —Это явная ложь.Я скажу по секретуПару ласковых фраз:Мне решительно нету,Нету дела до вас.Я доволен минутойИ доволен судьбой.Если плохо кому-то,—Пусть! Я занят собой.Я в бирюльки играюИ смеюсь, как дитя.Я бумагу мараю,Непременно шутя.И строка, что печальнаПолучилась на взгляд,Получилась случайно,Без душевных затрат.И слеза, что блеснула,—Не от ветра ли? Нет?Я спокоен как дуло.У виска – пистолет.

Ночной автобус

Маленькая поэма

Глебу Семенову

Автобус вздрогнул и пошел,Угрюмый, как таран.Он разрезал ночной туманНожами острых фар.Вот вдалеке возник пожар:Медлительный закатБросал насторожённый взглядНа дальние поля.Лежала стылая земля,Продутая насквозь.Мы с ней так долго были врозь,Что я забыл язык.И голос сник, и глаз отвыкОт серых деревень,Бросающих косую теньПочти за край небес.Невидимый и мрачный лес,Клонящий в сон моторМеня втянули в разговор,Намеченный едва.Блестела редкая траваЗа световой стеной,Посапывал сосед ночнойНа жалобный манер.Откуда взялся тот размер,Которым говорю?Губить вечернюю зарюПоможет странный ямб,Хромающий при свете ламп,Как пьяный инвалид, —Кривая тень его летит,Перемещаясь вбок.Печален родины урок,Ночной тревожный гул.И ты, покуда не уснул,Все голову ломай.Автобус мчится на Валдай,Ямщик припал к рулю,И те, которых я люблю,Покинули меня.Что было ясным в свете дня,Обманчиво-простым,Тяжелым воздухом густымМне сдавливает грудь.Куда лежит незримый путь?Кто караулит нас?Еще один огонь погас,Последний, может быть.Но надо жить, и надо плытьСреди кромешной тьмы,Спешить от лета до зимы,До старости – туда,Где светит дикая звездаНад родиной моей…Нет, не туда, еще левей,Еще больней, еще…Соседа вечное плечо,Его могучий сонНапоминают: есть резонПослушать голоса.Когда слипаются глаза,Когда покой и тишь,Не спать, не спать, а слушать лишьДуши неясный звук.И я не знал душевный мукИ спал беспечным сном…Вот промелькнул аэродром:Огромный бензовозВ огнях посадочных полос,Тревожащих лицо,Как мамонт, загнанный в кольцо,От ярости дрожал…И я не жил еще – бежал,Блистательный спортсмен,Еще готов был на разменИ сердца, и ума,Еще как будто ждал письма,В котором некий богУведомить меня бы мог,Что вот я – победил.Но триста лошадиных силХрипели в глубине,Деревни спали в сторонеИ ночь была сильна.Лежала целая страна,Храня слепой покой,Но не дотронуться рукойИ не остановить.Летим, плывем… «Куда ж нам плыть?»Неслышимы никем.В нагроможденье вечных темИ вечных неустройств.Душа полна ненужных свойств,Сосед мой крепко спит,Но тот, кто Богом не забыт,Не должен век смежать…Еще не утро, но дышатьПриятно самому.Прилежно рассекая тьму,Увидеть робкий свет.Автобус встречный сотню летОставил позади,А ты оставил боль в груди,И значит, – уцелел..Встречай рассвет! Немного делДостойных, чтобы жить,Спешить, и память ворошить,И выживать с трудом.Но если пересохшим ртомНе повторять слова,То потеряешь все праваНа завтра, на потом.Август 1970 г.

«Расскажи мне что-нибудь такое…»

Расскажи мне что-нибудь такое,Чтобы все кончалось хорошо.Хочется душевного покоя,Хочется покоя за душой.Не к тому, что страсти надоелиИ переживанья не с руки.Хочется покоя, в самом деле,Чтобы мысли были высоки.В сущности, устойчивое что-тоНадобно для отдыха души.Говори: семья, жена, работа…Главное, о детях расскажи.

«Положи мне руку на висок…»

Положи мне руку на висок.Слышишь, жилка синяя трепещет?Мой удел, и вправду, невысок.Поважнее есть на свете вещи.Положи мне руку на глаза.У меня под веками зарницы.Отшумела, отошла гроза.Почему же мне никак не спится?Я еще живой, и ты жива.Улыбнемся радостно друг другу!Мы вдвоем, и не нужны слова,Только кровь стучит как бы с испугу.Кто придумал, будто смерти нет?Быть бессмертным – это некрасиво.На твоих ресницах мягкий свет,И рука горячая на диво.

Будущему археологу

Мы будем длиться лишь мгновеньеСреди бесчувственного сна.Придут другие поколенья,Забудут наши имена.Когда внимательный потомокУвидеть пожелает нас,Что он найдет среди потемокБез наших лиц и наших глаз?Набор случайнейших предметов,Обрывки писем и бумагОн соберет, и будет этоПохоже на универмаг.Там будет все: тарелки, ложки,Носки, ботинки, стопки книг,Электробритвы, кольца, брошки…Не будет только нас самих.Не будет радости и горя,Рассудка, совести и лжи,Души, что век с собою в споре.А что мы значим без души?

Трамвай на мосту

Трамвайной молнии светна миг озарил меня.Увидел: за много летне прожил и дня.Увидел, как видит блиц,мерцание мертвых лиц,недвижный, как тень, листоки мост, уходящий вбок.Трамвайной молнии светкороток – памяти нет.Печать на мосту, как след, —поэт, пешеход, скелет.Мы празднуем только миг,мгновенный, как тень листа.Трамвайной молнии крикуже улетел с моста.

Демон

Уже оторвавшись от грешной Земли,Я всю свою жизнь обозрел наудачу.Я слезы берег, но теперь не заплачу.Как счастлив я был! Что за годы прошли!Я вспомнил, как небо манило меняСверкающей бездной, как черные крыльяЛегко прорастали во мне без усильяГубящими свет языками огня.В том черном огне, что горит за спиной,Сгорели любовь моя, ненависть, сила,И небо висит надо мной, как могила,И нет в нем огня, и звезды ни одной.Теперь в небесах только воля да ночь,Да теплой Земли восходящие токи.Заря розовеет на Дальнем Востоке,Но так далеко, что не сможет помочь.

Мое завещание

Умру я – соберитесьВсе вместе за столом,Но пить не торопитесь,Оставьте на потом.Окиньте трезвым взглядомВесь мир, что я любил,Людей, что были рядом,Пока я с вами жил.Пускай теперь могилаМеня погрузит в мрак.Простите, если былоМеж нами что не так!Мы жили, как умели,Но черт меня возьми,Мы главное успели —Живыми стать людьми.И если смерть украдкойВзяла кого из нас,Дружище, все в порядке!Не надо прятать глаз.Я не оставлю детямВ наследство ни гроша.Останется на светеОдна моя душа.Она придет к вам сноваВ дни счастья и беды.Придет, как это словоПришло из темноты.Меня вы не жалейте,Жалеть меня нельзя.Ну, а теперь налейте,Налейте всем, друзья!

«Свет сентября, прозрачный свет осенний…»

Свет сентября, прозрачный свет осеннийОсвободил мне душу от трудов,Хотя что может быть обыкновеннейНачала осени и первых холодов?Вот облако проходит утомленноНад рощей, порыжевшей на краю,А я легко и умиротворенноСмотрю на жизнь прошедшую свою.Кружится лист, тревога опадает,Как роща, обнажается душа.Над полем птица сонная летает,И молодость уходит не спеша.Что прошлое? Его уж не поправить.Свет сентября прозрачен и жесток.С самим собою незачем лукавить, —И в этом главный, может быть, итог.Поэтому, легко и беспристрастноОбозревая свой недолгий путь,Я говорю: жизнь все-таки прекрасна!И думаю: зависит, как взглянуть…

Этюды пессимизма

(1970-72)