Полковнику никто не верит

– Если что, – вдруг сказал он с преувеличенным радушием, – то ты можешь пока у меня перекантоваться. У меня свой дом. Участочек. Гараж. Бабы у меня нет. Ну, в смысле, не женат я. Был одно время, но потом мы разбежались. Я считаю, что не хрен друг другу мозги парить. Бабе ей ведь что надо – ей в форточку бабло на лопате подавай, а больше ничего... Ты как считаешь?

Василевский считал так же. Собственно, дело было не в его отношении к бабам – просто предложение таксиста заинтересовало Василевского. Случай был подходящий. Связей между Семеном и Василевским прежде никогда не было, жил Семен за пределами столицы, но близко к ней, да и машина осталась у Василевского в Балашихе. Бросать ее было глупо.

– Ну если ты не против, то я поживу у тебя денька три-четыре, – сообщил он Семену.

Тот как будто обрадовался, хотя до сих пор не был похож на человека, который умеет радоваться. Тем более что Василевский не обольщался насчет своей персоны и не замечал прежде, что его общество приводит окружающих в восторг. Но оживление Семена его не насторожило. Василевский решил, что таксист просто рассчитывает за стол и крышу над головой слупить с него приличные комиссионные.

Однако он не предвидел, какие планы лелеет Семен насчет него. А все оказалось до обидного примитивно и просто. Они приехали на место и загнали машину во двор, огороженный высоким деревянным забором. Василевский вышел, с любопытством оглядываясь. Дом у Семена оказался некрасивый, но добротный. На грядках росли лук и капуста. Возле дома на цепи прохаживался здоровенный пес с лохматым загривком. Еще во дворе был гараж, сарай с островерхой крышей и водопровод, приспособленный для полива. Под каким-то предлогом Семен завел Василевского в сарай, начал объяснять, как здорово у него налажено хозяйство, какой у него замечательный погреб, и какую уникальную капусту он солит на зиму. А потом, когда Василевский, загипнотизированный этими речами, утратил бдительность, просто шарахнул его по голове чем-то тяжелым и отправил куда-то – должно быть, в свой замечательный погреб, потому что в той дыре, где находился теперь Василевский, было холодно, сыро, и пахло квашеной капустой.

Башка у Василевского трещала, кости болели, а на душе лежала такая же вонючая и непроглядная тьма, как вокруг. Надо же было закончить так глупо! Избежать страшных опасностей, ускользнуть из сетей, которые расставили профессионалы, и попасться на грубую уловку какого-то тупого уркагана, который занимается частным извозом и солит в свободное время капусту!

Немного очухавшись, Василевский все-таки сел и проверил карманы. Погреб был не настолько хорош, как пытался представить это хозяин. Здесь было явно тесновато – кругом громоздились ящики с овощами, банки и мешки. Зато в карманах у Василевского было девственно чисто. Этот сукин сын выгреб все, что нашел, даже носовой платок и зажигалку. «И что дальше? – морщась от головной боли, подумал Василевский. – Сдохну здесь среди мешков с картошкой? Или эта тварь ждет ночи, чтобы придушить меня окончательно и отвезти куда-нибудь за город, на свалку? Самое время поискать путь к спасению, хотя, подозреваю, что такого пути не существует... Раньше нужно было шевелить мозгами, эх! Только уж больно много всего свалилось...»

Василевский с трудом поднялся на ноги, хватаясь в темноте за ящики, чтобы не упасть, и попробовал поискать что-то вроде лестницы. Как того и следовало ожидать, лестницы не было. Семен обо всем позаботился. Снаружи не долетало ни звука. Нигде не было ни щелочки, чтобы определить – ночь сейчас или день.

«Ну, сволочь! – с тоской подумал Василевский, садясь на какой-то ящик. – Жалко, ты у меня ствол забрал. Всадил бы я тебе между глаз всю обойму!»

Однако все это было просто нелепой и пустой бравадой. Сема переиграл его по всем статьям. Разумеется, он с самого начала подумывал о поживе. Василевский раскусил бы его, не будь у него голова забита более серьезными проблемами. Какой-то зачуханный таксист из провинции в расчет не принимался. А он оказался парень не промах. Ну что же, по меркам Балашихи он отоварился неплохо. Наличняк, кредитные карточки, крутой мобильник, да и чтобы сообразить насчет автомобильных ключей, не нужно быть семи пядей во лбу. Другое дело, что главные сбережения у Василевского не в карманах, но это уже, конечно, выше понимания таких жлобов, как Сема. Легче ли от этого? Нисколько. Таксист Сема из тех паскуд, что за червонец удавят любого. Такую добычу, какая ему теперь досталась, он ни за что не выпустит. Прихватит клыками, как бульдог, – скорее, голову даст оторвать, чем с деньгами расстанется. «Может быть, он вообще решил меня в погребе закопать? – подумал Василевский. – А что, живет один. Очень удобно. Никуда везти не надо. В компании со мной никто его не видел. Разве что случайно. Но на счастливый случай рассчитывать нелепо. Явится к ночи, шарахнет из своего обреза сверху, а потом, не спеша, выроет в погребе могилку. Сверху бочку с огурцами поставит вместо памятника. Красота!»

Василевский понял, что не должен позволить сбыться этим трагическим прогнозам. В конце концов, он здоровый мужик, тертый, в разных бывал переделках. Против самого Туманова пошел. С полковником Гуровым игру затеял. Неужели уступит этому немытому чухонцу?

«Ну, дай мне до тебя добраться! – со сладкой ненавистью пробормотал себе под нос Василевский. – Порву как тузик грелку. Ты еще не знаешь, с кем связался».

Несмотря на такие грозные предостережения, Василевский чувствовал себя не слишком уверенно. Он был не в лучшей форме, озяб и не имел оружия. Об этом, кстати, нужно было позаботиться в первую очередь. Василевский принялся шарить в темноте подземелья. Ничего подходящего ему под руки не попадалось. Судя по всему, хозяин давненько не прикладывал рук к своему погребу. Все здесь прогнило и сыпалось. Одно только немного воодушевило Василевского – все внутренности этой ямы, как оказалось, были залиты бетоном – и пол, и стены. Появлялась надежда, что прямо на месте его все-таки не похоронят.

И все же Василевский нашел кое-что подходящее. В дальнем углу погреба в ларе с картофелем он нащупал тяжелую толстостенную бутылку – из тех, что в народе зовут «огнетушителями». Она была доверху наполнена какой-то жидкостью и наглухо закрыта пробкой. Та была сверху опутана проволокой и залита парафином. Похоже, хозяин что-то хранил в ней на черный или, наоборот, на счастливый день, какую-нибудь самодельную веселящую гадость, а потом забыл про нее. Василевский мысленно поблагодарил его за такую забывчивость. В данных обстоятельствах бутылка из-под шампанского была все же лучше, чем ничего. Василевский не стал возвращаться на прежнее место, а уселся прямо на картошку, поставив бутылку между ног. Он с удовольствием выкурил бы сейчас сигарету, но эта сволочь не оставила ему даже такой радости.

Прошло еще достаточно много времени. Василевского, несмотря на холод, понемногу начало клонить в сон. Он, кажется, задремал, когда наверху вдруг послышались шаги, скрежет, глухие удары, будто кто-то ворочал что-то тяжелое.

Василевский очнулся и сообразил, что Семен разбирает искусственный завал, который устроил на крышке погреба.

«И это предусмотрел, сука! – злобно подумал Василевский. – Значит, шансов выбраться отсюда никаких. Только если его самого заманить сюда и поменяться местами. Задача трудновыполнимая, но выбора нет. Придется выполнять эту, если не хочешь сгнить в этой дыре!»

Грохот наверху оборвался, и со скрипом откинулась крышка погреба. Василевский увидел над головой тускло, серый квадрат лаза. Похоже, на улице уже был вечер.

– Эй, друг! Ты там живой, или уже помер? – голос Семена звучал хрипловато и негромко, но зато юмора в нем было хоть отбавляй.

Василевский не ответил. Сверху брызнул яркий луч света. Семен посветил в дыру фонариком. Василевский заслонился рукой и поспешно спрятал бутылку-огнетушитель.

– Живой! – обрадованно прохрипел Семен. – Молоток. А чего не откликаешься? Жрать хочешь?

– Я выйти хочу, – сказал Василевский.

– А, вон ты о чем! – хмыкнул Семен. – Это желание мне понятно. Только не все желания осуществляются, знаешь про это?

– Тебе чего от меня надо, урод? – не сдержавшись, сказал Василевский. – Ты мало получил, что ли?

– А ты считаешь, много? – неодобрительно откликнулся Семен. – Не парь мне мозги. У меня на бабки нюх как у собаки. Знаешь, есть собаки, которые в аэропортах наркоту в чемоданах ищут. Вот так и я – только больше насчет денег. Я вот посмотрел на тебя и подумал, а какого черта буду за тебя шкурой рисковать? За такие дела платить полагается. И потом, если не хочешь, чтобы я рассердился, не зови меня уродом, понял?

– Понял. И на какую же сумму ты рассчитываешь, ублюдок? – холодно спросил Василевский.

– Я тебя предупредил! – психанул Семен. – Придержи язык, падла!

– Ты сказал не звать тебя уродом, – заметил Василевский. – Я и не назвал.

– Ты поумничай! Я сейчас спущусь – ты у меня грязь жрать будешь!

– Спустись, – спокойно сказал Василевский.

Наверное, слишком спокойно – Семен опомнился.

– Ладно, потом разберемся, – пригрозил он. – Ты интересуешься, сколько я хочу? Я много хочу. Семьдесят процентов. Я так прикинул, штук на пятьсот ты ребят нагрел. Значит, триста пятьдесят тысяч баксов – мои. Напишешь мне доверенность, подпись нотариуса сделаем, ты мне номера счетов своих в банке скажешь – я пойду и сниму. Это чтобы никаких вопросов ко мне не было. Ты мне платишь, а я дарю тебе свободу. По-моему, это справедливо. Как раньше говорили, об этом все века мечтало все прогрессивное человечество...

– Быстрый ты, Сема! – сказал Василевский. – И умный. Только почему ты меня за дурака принимаешь? Во-первых, у меня нет таких денег. Во-вторых, даже если принять твою программу – какие у меня гарантии? Отдать тебе в руки мои счета? Пустить козла в огород? Своими руками?

– За козла ответишь, – хохотнул Семен. – Рисковый ты человек! Нарываешься и нарываешься. А ведь все козыри у меня. Тебе ловить нечего. Ребята тебя ищут. Менты тебя наверняка тоже ищут. Сидишь у меня в подвале, голодный, без воды, а все ерепенишься. В таком положении даже Германия подписала капитуляцию.

– Я не Германия.

– Это точно. Ну так я тебя убедил? Напишешь мне бумагу в банк? Я нотариуса враз найду...

– Ты меня вначале подними, – сказал Василевский. – Здесь я ни о чем с тобой договариваться не буду.

Семен некоторое время молчал. Видно, обдумывал ситуацию.

– Да мне плевать, что ты там для себя решил! – наконец сказал он. – Не в твоем положении условия ставить. Я тебе так скажу. Тебе это больше нужно, чем даже мне. Ну, не получу я свой кусок – удовлетворюсь тем, что уже с тебя снял. Я человек не гордый. Живу тем, что бог пошлет. Не ропщу. Понимаешь, куда я клоню?

– А ты посмотри на дело с другой стороны, – откликнулся Василевский, который напугался, что Семен действительно может оставить все как есть. – Ты вот на меня руку поднял. А у меня ведь не только враги, но и друзья имеются. И они с тобой такое сделают...

– Помечтай-помечтай! – фыркнул сверху Семен. – Меня сначала найти надо. А как меня найти? Я в Москве номера у машины специально грязью замазал – хрен поймешь. Те, кому я там по мозгам настучал, долго вспоминать будут, от кого получили. В твоем телефоне я СИМ-карту поменяю и по твоим номерам звонить никому не буду. Тебя тут никто не видел. Так что шансов на успех у тебя ровно столько, сколько я тебе предложу. Ты верно заметил, гарантий я не даю, но ты ведь не побежишь с этим в общество защиты прав потребителей? А самое главное, будешь ты у меня сидеть на сырой картошке, пока не согласишься, или не сдохнешь. Выбирай!

Василевский грязно выругался. Он был бессилен что-либо изменить – этот идиот ничего не хотел понимать. Да правду сказать, он и себя поставил в безвыходное положение. Теперь любая связь его с именем Василевского была чревата самыми непредсказуемыми последствиями. Несмотря на тупость, этот факт рано или поздно высветится в его мозгу, и тогда Василевскому точно конец. Семен махнет рукой на легкие деньги и просто уморит его голодом. Нет, нужно форсировать события. Василевский украдкой нащупал под ногой литое горлышко тяжелой бутылки.

– Хорошо! Уговорил! – окликнул он Семена. – Напишу я тебе бумагу. Только не здесь же я буду писать – верно?

– А где же? – издевательски спросил таксист. – У меня вот и листочек с собой... И карандашик. И фонарик я тебе спущу. Ты пока мне номера счетов, банковские реквизиты – всю эту бодягу зафиксируешь, а я завтра проверю. Если все будет правдой, приступим ко второму этапу. Я с умными людьми проконсультируюсь, как все правильно сделать, чтобы не запалиться.

– Эй, а я что, должен ждать, пока ты свой ликбез проводить будешь?! – возмущенно крикнул Василевский.

– Именно, – сказал Семен. – Ждать и вести себя тихо. Только тогда у тебя будут шансы. Например, шанс пожрать.

– Ладно, давай твои причиндалы! – перебил его Василевский. – Напишу я тебе, что просишь, ханыга! Только, кроме письменных принадлежностей, ты мне сначала сигареты верни. Курить хочу.

– А вот курить вредно, – жестко возразил Семен. – Сигарет я тебе не дам. Без курева ты сговорчивее будешь. А бумагу с карандашом держи! И фонарь. И пиши разборчивей, чтобы два раза не возвращаться.

Вниз на тонкой бечевке скользнул пакет из полиэтилена, внутри которого лежал светящийся фонарик и письменные принадлежности. Василевский встал, раздраженно рванул к себе пакет, достал оттуда поклажу. Кроме листа чистой бумаги, внутри лежала старая книжка в твердом переплете – что-то про «Жигули» пятой модели.

– Это я тебе вместо стола, – хмыкнул наверху Семен. – На твердом писать приятнее. Ну и на досуге можешь мотор изучать, если захочется – пока батарейка не кончится. Ну, пиши! Чем быстрее напишешь, тем скорее получишь пожрать. У меня сегодня картошечка на постном масле, объедение!

Василевский не стал ломаться и написал. С виду ряды цифр и букв, которые он изобразил, выглядели вполне солидно и убедительно. Вытянув заполненный листок наверх, Семен просмотрел его и хмыкнул. Он не знал, радоваться ему или сомневаться. Василевский знал точно, написанное им – абсолютная бессмыслица.

Но пайку от своего тюремщика он в тот вечер все-таки получил.

Глава 10

У господина Стаканникова были льняного цвета волосы, гладко зачесанные назад, чересчур светлая кожа, производившая впечатление некоторой бледности, и выпуклые глаза, смотреть в которые было так же неприятно, как переглядываться с рыбой через стекло аквариума. Одевался он безукоризненно, предпочитая светлые тона в одежде. На Гурова он производил двойственное впечатление. Общаться со Стаканниковым было нелегко, потому что при всей своей рассудительности и цивилизованности бизнесмен отличался редкостным занудством, все разжевывал и повторял по два-три раза, видимо, считая любого собеседника полным идиотом. Появился он в тот момент, когда Гуров собирался переговорить с генералом Орловым насчет своего дальнейшего участия в расследовании. Он предчувствовал, что нового ничего не услышит, тем более что генерал словно забыл о нем (а это был плохой признак), но просто сидеть и ждать было не в характере Гурова.

Однако Стаканников попросился на прием именно в те последние пять минут, которые оставались в распоряжении Гурова, чтобы попасть к генералу, – тот уезжал на совещание. Пока Гуров объяснялся с неожиданным посетителем, Орлов уже отбыл, и Гурову ничего не оставалось, как согласиться на встречу. Все равно он был сейчас как бы ни при чем, и свободного времени у него хватало. А Стаканников все-таки был одной из центральных фигур во всей этой неприятной истории, он мог сообщить что-то новое. Полковник Крячко с утра где-то бегал – анализировал сводки. Они все еще не оставляли надежд обнаружить трупы сообщников, от которых избавились бандиты.

Разумеется, продолжались поиски Василевского, проверялся персонал ресторана «Малина», а также по настоянию Гурова было установлено наблюдение за киномехаником кинотеатра «Россия» Майклом, которого в реальной жизни звали Михаилом Олеговичем Прохоровым. К тому же кадровики проверили все личные дела сотрудников всех отделов, пытаясь определить личность человека, который встречался с Гуровым в кинотеатре, но ничего обнадеживающего не нашли. То есть все бывало – и случаи взяток, и служебные расследования, и увольнения сотрудников, но признаков той душещипательной истории, что услышал от незнакомца Гуров, не было. Он все более склонялся к мысли, что трагическая судьба безымянного «коллеги» – сказка, в некотором роде компиляция из газетных статей и телевизионных сценариев про бандитов. Рассказчик бил на то, чтобы Гуров уловил прежде всего сходство с собственными обстоятельствами, но, кажется, в своем усердии переборщил. Полковник ему не поверил. Человек, встречавшийся с ним в кинотеатре, не был тем, за кого себя выдавал. Гуров полагал, что раскусил его.

Правда, никакой выгоды пока что из этого он не извлек. Он мог удовлетворяться сознанием, что ничего катастрофического на этот раз не произошло, как не случилось и ничего полезного. Все застыло на мертвой точке. Улик в распоряжении Гурова не было. А его собственное положение тоже не улучшалось. В частности, сегодня с утра он, наверное, уже в десятый раз давал показания подполковнику Данилову. Отдел внутренних расследований затребовал его личное дело и теперь молча и тайно колдовал над ним. Некоторые коллеги предусмотрительно сворачивали в боковую дверь, когда видели Гурова в коридоре. Таких было немного, но Гурова смущала тенденция. Репутация оказалась продуктом очень скоропортящимся.

Стаканников немного развлек его. Правда, такое развлечение имело немного горьковатый привкус, но все же Гуров был рад и этому.

– Вы знаете нашу фирму, – начал разговор Стаканников, когда они обменялись обычными среди культурных людей приветствиями. – Я очень благодарен вам, что вы приняли такое участие в ее судьбе. Но сейчас этого уже недостаточно, господин полковник! Вам нужно предпринимать кардинальные шаги, потому что мы практически погибаем! Вот посмотрите... Сколько времени и сил потребовалось от нас, чтобы создать фирму – уставный капитал, учредительные документы, кадры, помещения, бесконечные хождения по инстанциям, производство, рынки сбыта... Потом нужно же заработать репутацию. Про бизнесменов ходит много анекдотов, никто нам не верит, но тем не менее люди способны оценить репутацию. Вы уяснили себе, как долог путь к созданию настоящей фирмы? Если у вас есть какие-то сомнения, я могу повторить... Не нужно? Надеюсь, вы все успели уловить. Потому что все наши усилия в один момент пошли прахом. С этим отравлением, с этой проклятой диверсией... Посмотрите, на нас заведено уголовное дело, нас замучили проверками – санэпидстанция, прокуратура, налоговая, даже из ФСБ к нам приходили! Практически наша работа полностью парализована. При этом нам приходится платить штрафы, аренду, приходится рвать контракты с поставщиками сырья. Вот такое положение. Мы терпим катастрофические убытки. Скажите честно, вы противник частного предпринимательства? Может быть, с вами тоже нужно договариваться? Ну, вы понимаете, о чем я... – Стаканников испытующе уставился на Гурова.

Тот поднялся и несколько раз прошелся по тесному кабинету, стараясь подавить нарастающее раздражение. Когда ему это удалось, он спокойно сказал:

– Мое отношение к бизнесу не имеет никакого значения. Важно мое отношение к закону. Смею вас заверить, что оно самое уважительное. Я служу закону. Поэтому договориться со мной невозможно. Как раз по этой причине на меня оказывается беспрецедентное давление. Из-за вашей фирмы, между прочим. Если бы это не выглядело полным абсурдом, то я бы посчитал ваше предложение звеном в этой цепи давления. Мне только не хватало сейчас обвинения в коррупции! Вы вообще понимаете, что несете, господин Стаканников?

– А что мне делать? – нимало не смутившись, спросил бизнесмен, продолжая сверлить Гурова неодобрительным взглядом. – Еще две недели такого прессинга, и мне придется распродавать активы, объявлять себя банкротом. «Белый континент» перестает существовать! Сделайте же что-нибудь! Хотя бы образумьте как-то всех этих проверяющих! Неужели невозможно доказать, что мы не отравляли свою продукцию?!

– Но ведь отравление партии продукции имело место, – заметил Гуров. – И в общем-то, по счастливой случайности не случилось тяжких последствий. При всем сочувствии к вам хочу заметить, что этот момент вы проворонили. Для опытного бизнесмена это непростительная халатность, по-моему, и вы еще жалуетесь на проверки.

– Ну, хорошо, я согласен, – неожиданно признался Стаканников. – В этом аспекте мы сработали плохо. Не приняли надлежащих мер безопасности. Но кто мог предполагать, что люди настолько могут потерять человеческий облик?.. И потом, это тяжелый урок. Он выучивается сразу и надолго. Зачем же бить в больное место?

– Да затем, чтобы вы не экономили на мерах безопасности, – сказал Гуров. – В конечном счете дороже выходит. Но вы должны понимать, что мы делаем все возможное, и нам совсем не нравится, когда продукты травят всякой дрянью. Просто по ряду обстоятельств мы никак не можем выйти на след преступников. Кто-то им хорошо помогает. Буду с вами откровенен – не исключено, что расследование продлится очень долго. Преступники всячески запутывают следы, убирают сообщников. Не хочу вас пугать или разочаровывать, но положение очень серьезное.

– Ага, вот так, да? – отчего-то оживился Стаканников. – А я, собственно, из-за этого к вам и зашел. Из-за сообщников. Нет, мы просто немного пораскинули мозгами, провели свое служебное расследование... Не беспокойтесь, все шито-крыто – никакой утечки. Просто прикинули, каким образом мог попасть яд в готовую продукцию. Ну, вы понимаете, милиция – это одно, а производитель – другое. Нам же виднее, что там у нас творится, правильно? Может быть, доказательств железных мы и не представим, но ведь вы сами говорите, главное – поймать след.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Гуров. – Так что вы там для себя уяснили? Неужели нашли след?

– В общем, дело такое. По всему получается, что, скорее всего, продукты отравили по дороге в магазин. В другом случае придется признать, что предателей в фирме слишком много. Добраться до продукции, чтобы испортить ее, без свидетелей не получится. Но в том случае, если допустить, что это дело провернули по дороге в магазин экспедитор и шофер, то все встает на свои места. Между прочим, эти двое устроились к нам на работу полгода назад, практически одновременно. Произвели хорошее впечатление, но теперь я думаю, что они просто хорошие актеры.

– Они уже, разумеется, уволились? – почти утвердительно сказал Гуров.

– В том-то и дело, что нет! – торжествующе объявил Стаканников. – Оба на месте. Хитрецы! Работают как ни в чем не бывало. Вот только экспедитор два дня как ушел на больничный. Простыл – температура, насморк, чихает – ну, взял больничный. Все законно, я проверял лично.

– Но на сколько процентов вы уверены, что эти двое виновники отравления?

– Процентов на девяносто девять, – не задумываясь, ответил Стаканников. – Мы долго размышляли, но это самый реальный вариант. Хотите с ними поговорить? Водитель, Павленко Артем Владимирович, сейчас на работе. Домашний адрес экспедитора Нарышкина Валерия Петровича могу вам дать.

– А все имена и адреса подлинные? – усомнился Гуров, взяв из рук Стаканникова записку с адресом экспедитора.

– Абсолютно, – кивнул бизнесмен. – Нам пришлось в этом неоднократно убедиться. Все-таки полгода – не такой маленький срок. Нет, они у нас на легальном положении. Возможно, были уверены, что сработают чисто, и придраться к ним будет невозможно.

– В каком-то смысле так оно и вышло, – сказал Гуров и посмотрел на часы. – Ну что же, в таком случае давайте сделаем вот как. Телефон у этого деятеля имеется? Тогда вам задание. Подбросите меня сейчас в Кузьминки, где он живет. А там позвоните ему по телефону и скажете, что волнуетесь за его здоровье, желаете выздоровления, ну и что его сейчас придут навестить товарищи по работе. Или у вас не практикуется такая форма заботы о коллективе?

– Ну почему? Мы стараемся культивировать корпоративный дух, – возразил Стаканников. – Это вполне можно устроить. Но я так понимаю, что вам это нужно понарошку, верно?

– Да, именно понарошку мне хочется посмотреть, как он отреагирует на неожиданный звонок. А вашей машиной я хочу воспользоваться, потому что на своей мне рисоваться не хочется. Сделаете?

– Да что угодно, лишь бы все это сдвинулось с мертвой точки!

На «БМВ» Стаканникова они подъехали в район Кузьминок. Остановились неподалеку от станции метро, и бизнесмен позвонил Нарышкину. Он пожелал ему скорейшего выздоровления и передал ему то, о чем просил Гуров. После этого он спрятал телефон и вопросительно посмотрел на Гурова.

– Сказал, что тронут, – сообщил он. – Просил не беспокоиться. Но в общем, говорит, буду ждать. Значит, дома.

– Отлично, – похвалил Гуров. – Можете ехать. А я прогуляюсь, подышу воздухом. А заодно осмотрюсь. Может быть, увижу что-нибудь любопытное.

Как ни странно, но любопытное Гуров увидел сразу же, едва «БМВ» Стаканникова растворился в уличном потоке. Возле киоска с сигаретами одетый по-молодежному с бутылкой пива в руках прохаживался лейтенант Никаноров из его собственного отдела. Этот парень работал в отделе уже третий год, но выглядел до неприличного молодо, что позволяло ему внедряться туда, куда матерым ментам вход был заказан. Вот и сейчас – не знай Гуров Никанорова как облупленного, он бы ни за что не обратил внимания на этого примитивного любителя «Клинского». При этом он сделал вид, что не узнал парня, чтобы не портить ему маскарад. Однако Никаноров сам его увидел и сам приблизился.

– Здравствуйте, Лев Иванович! – преданно сказал он. – Разрешите доложить?

– О чем? – удивился Гуров.

– Как? Разве вы не нас проверять приехали? – в свою очередь, удивился лейтенант. – Мы же тут с Правдиным по заданию полковника Крячко. Я и подумал...

– Постой! – Гуров опомнился. – Совсем голова не работает! Крячко ведь поставил вас наблюдать за этим...

– За киномехаником, да, – понизив голос, сказал Никаноров. – Вот мы его и ведем.

– Так что он тут делает? Он же в другом районе проживает! И работает в другом районе...

– А у него сегодня выходной, – объяснил лейтенант. – Он к кому-то в гости намылился. Полчаса как на метро сюда приехал и вон в тот дом зашел. Пока не выходил. Правдин его до самого домофона проводил. Киномеханик звонил в квартиру какого-то Нарышкина В.П. Тот его впустил и...

– Что?! Вы ничего не перепутали? – Гуров был ошеломлен. – Точно Нарышкин?

– А вы такого знаете? – вежливо поинтересовался лейтенант. – Ну вот, он у него. Вроде без бутылки пришел...

– Какой этаж?

– Вроде третий. А чего – брать будем?

– Зачем брать? Сдается мне, он вот-вот сам покинет это логово. Как только он выйдет, сразу приклеивайтесь к нему и делайте свое дело. Про меня забудьте. Ясно?

– Так точно, ясно. Тогда вы куда-нибудь в сторонку, товарищ полковник, потому что, кажется, он как раз выходит...

Гуров заметил виноватое выражение на молодом лице лейтенанта и его взгляд, устремленный куда-то в сторону. Гуров сразу же неторопливо зашагал прочь, будто не имел к Никанорову ни малейшего отношения. Но предмет его наблюдения Гуров уже обнаружил – из ближайшего дома, из дальнего подъезда вышел молодой человек в короткой кожаной куртке и синих джинсах. У него была кудрявая копна черных волос на голове и какая-то нарочитая расслабленность в движениях. Он будто постоянно играл на публику. Это и был киномеханик Майкл, так заинтересовавший недавно Гурова. Но теперь его уже интересовал не Майкл, а его спутник, невысокий коренастый человек без особых примет, одетый практически по-домашнему – в линялый спортивный костюм зеленого цвета с белой окантовкой. Видимо, ситуация была такой – хозяин вышел проводить гостя. Мужчины остановились у крыльца и крепко пожали друг другу руки, прощаясь. Однако коренастый вспомнил нечто важное и заговорил с Майклом, придвинувшись к нему вплотную и втолковывая ему что-то негромко, но настойчиво. При этом он исподволь стрелял по сторонам глазами, как будто опасался, что разговор их может быть подслушан. А потом он заметил Гурова.

Надо сказать, что Гуров на этот раз изменил своей обычной предусмотрительности. Возможно, события последних дней подействовали на него или он просто не сориентировался в ситуации, так как все развивалось слишком уж неожиданно, но ошибку он совершил серьезную. Он спугнул дичь, за которой охотился.

Коренастый в спортивном костюме вдруг резко оборвал свою речь и прямо-таки оттолкнул от себя Майкла. После этого он резко повернулся и нырнул в подъезд. Гуров окончательно понял, что натворил – ведь этот самый тип беседовал с ним в кинотеатре! А теперь, когда они так неожиданно встретились, этот провокатор решил спасаться бегством! Он может исчезнуть и надолго залечь на дно – ищи его тогда! Гуров сорвался с места.

На красивой самоуверенной физиономии Майкла появилось выражение паники. Он заметался, а потом бегом бросился к ближайшему скверику. Он несся как вихрь, надеясь, что его молодость и прыткость позволят ему уйти от Гурова. Но тому Майкл и не был нужен. Он сразу попытался прорваться в подъезд.

К сожалению, дверь уже закрылась. Гурову пришлось звонить в квартиры и убеждать, что он из милиции. Наконец кто-то из жильцов открыл ему стальную дверь. Гуров влетел в подъезд и бегом поднялся на третий этаж.