Полковнику никто не верит

Химики, старый и молодой, обменялись растерянными взглядами, и Павел Евгеньевич, пощипывая пробитую сединой бородку, рискнул поинтересоваться, куда именно следует им быть сейчас «подкинутыми».

Василевский прикинул в уме возможные скорые неприятности и решил сыграть ва-банк – этих ботаников нужно пронять хорошенько. Иногда они бывают на редкость упрямыми и непонятливыми.

– Мы должны сейчас же явиться в милицию, мужики! – сурово сказал он. – Оформить явку с повинной.

– Как явку? – вытаращил глаза старик. – Вы что такое говорите?.. Это шутка такая?

– Какие уж тут шутки! – фыркнул Василевский. – Этот Всеволод Игнатьевич сюда затем едет, чтобы вас убить. Доступно? А вместе с вами и меня, если я тут с вами проканителюсь. А оно мне надо? Так что быстренько шевелим копытами...

– Позвольте! – с некоторым нажимом встрял молодой доцент. – О какой явке с повинной идет речь? В чем мы должны с коллегой признаваться? Мы ничего противозаконного не делали...

– Серьезно? – Василевский ожег его уничтожающим взглядом. – Вы тут сахарную вату изготавливали! Не смешите мою задницу! За вашу деятельность, знаете, что положено? Я, конечно, в ваших химикалиях не разбираюсь, но та штука, которую вы замутили в последний раз, чуть не отправила на тот свет десяток человек. А уж шороху понаделала на всю Москву! «Белый континент» до сих пор по инстанциям доказывает, что они не диверсанты-отравители.

– Постойте! – схватил его за руку Павел Евгеньевич. – На что вы намекаете? Что наши разработки послужили орудием для устранения конкурентов? Вы использовали их, чтобы отравлять пищевые продукты?

– Вот только не надо изображать из себя невинную овечку! – презрительно сказал Василевский. – Яды придумали не для того, чтобы укреплять здоровье. А то вы не понимали, чем занимаетесь!

– Но мы думали... – упавшим голосом проговорил старик. – Мы думали, это в промышленных целях...

– Ладно, Павел Евгеньевич, чего там! – вдруг махнул рукой молодой. – Все мы понимали. Не хотели понимать, это вернее. Только я никак не соображу – вам-то чего вдруг понадобилось нас в милицию направлять? Вы же вместе с нами сядете!

– Молодой человек! – важно сказал Василевский. – В отличие от вас, я полностью отдаю отчет в своих действиях. В милиции у меня есть свои люди. И зачем сразу это грубое слово – сядете?! Вы разве не слышали о явке с повинной? Признаетесь, раскаетесь и отделаетесь условными сроками. Все будет тип-топ, как у вас, доцентов, говорится. Только хватит уже препираться, нам нужно двигать.

Павел Евгеньевич трясущимися руками схватился за спинку стула, шатаясь, сумел кое-как усесться. Василевский посмотрел на него с досадой.

– Какой позор! – с тоской воскликнул старый ученый. – Павел Терлецкий – преступник! Он явился с повинной! Лучше самому в петлю!

– Ну, придумали! – сердито сказал Василевский. – Кому лучше-то будет? Уж явно не вам и не вашей внучке. А про позор раньше нужно было думать. Теперь все равно уже поздно.

Старик обхватил руками голову и погрузился в мрачные раздумья. Василевский кивком указал на него второму.

– Уговорите коллегу пошевелиться! Иначе нам всем будет очень плохо.

– И все-таки я не понимаю, зачем это нужно вам? – удивленно спросил Виталий Васильевич.

– Нужно, – буркнул Василевский. – Расклад переменился. Я теперь по другую сторону баррикад. Короче, хватит болтать – берите своего напарника и во двор. Там стоит такси. Я вас жду.

Он повернулся и вышел. Василевского все сильнее терзало беспокойство. Ему хотелось взглянуть, все ли благополучно снаружи. Семену он еще не заплатил, но тот предупредил, что найдет его в случае чего и в Америке.

Лаборатория находилась в полуподвале. Василевский поднялся по обшарпанной каменной лестнице, прошелся по сумрачному коридору с единственным зарешеченным снаружи окном и уже у выходной двери услышал во дворе гул мотора. Это шумело не такси. Судя по звуку, подъехала какая-то другая тачка. Василевский заволновался. Автомобиль рычал во дворе, разворачиваясь. Наконец он фыркнул в последний раз, и наступила тишина. Затем дважды резко хлопнули дверцы.

Цепенея от напряжения, Василевский выглянул в щелку. Посреди двора стоял автомобиль «Газель» темно-синего цвета. Окошки в фургоне были закрыты изнутри занавесками. Около него двое мужчин неторопливо осматривались по сторонам. Такси они заметили сразу и наскоро о чем-то посовещались между собой. Потом один вразвалочку направился к такси, а другой пошел прямо туда, где за приоткрытой дверью прятался Василевский. Третий из их компании оставался за рулем. Сколько их могло еще присутствовать в фургоне, было неясно, но Василевский предположил, что слишком много народа приехать не должно.

Человек, шагающий к двери, был ему как будто смутно знаком, но Василевский не сразу понял, где его видел. В голове у него все перемешалось. Но потом его вдруг осенило – да это же тот самый тип, который сопровождал адвокатшу в ресторане! Это он тайно выходил из кабинета Туманова! Точно, это его мерзкая рожа! Человек с такой рожей способен устроить любую пакость. Наверняка Туманов поручил ему разобраться с химиками. Примерно так же, как разбирались с Василевским на лесопилке. Одет этот, правда, не в кожу и велосипедными цепями не размахивает, но пушка у него под пиджаком наверняка имеется. С глушителем. Обычаи у этой публики известные.

Василевский отпрянул от двери и бегом кинулся обратно в подвал. Проклятые химики уже сподобились снять белые халаты и ни шатко ни валко двигались к выходу. Старому было совсем худо, и молодой заботливо поддерживал его под локоть.

– Так, отбой! – прошипел на них Василевский, заталкивая обратно в лабораторию. – Досиделись! Поздно! Сейчас из нас с вами фарш будут делать. И главное, у меня с собой никакого оружия, мать его!.. Ну что мне с вами делать, придурки вы образованные?! Ну что вам подсказывает сейчас ваше высшее образование?

– Может быть, запереть дверь? – робко спросил Виталий Васильевич.

Василевский посмотрел на него с одобрением.

– А башка у тебя, химик, работает! – сказал он. – Это все-таки кое-что. Запирай! Будет время пораскинуть мозгами.

Виталий Васильевич подошел к двери и решительно запер ее на ключ. И тотчас снаружи послышались шаги. Потом кто-то дернул за ручку.

– Господа! – раздался твердый мужской голос. – Вы здесь? Откройте! Это Всеволод Игнатьевич. Я вам звонил.

Василевский повернулся к химикам и приложил палец к губам.

– Ни звука! – еле слышно прошептал он. – Скажите, у вас остался тот яд, который вы тут схимичили?

Побледневший Виталий Васильевич кивнул и прошептал в ответ:

– Есть некоторое количество. Мы спрятали его в железный шкаф. А вам зачем?

– А что если плеснуть этой штукой? – предположил Василевский. – Я открою дверь, а вы плеснете – прямо ему в рожу. Он вырубится?

– Вряд ли, – покачал головой химик. – Это не мгновенного действия вещество.

– Жаль. А мгновенного у вас, случайно, нету?

Виталий Васильевич задумался на секунду.

– У нас кислота есть, – вдруг неуверенно сказал он. – Соляная есть и серная. Концентрированная. Эта мгновенного действия.

– Мгновеннее не бывает, – одобрительно согласился Василевский. – Это хорошо. Давайте кислоту.

– Только, – заколебался химик. – Только я не смогу человека кислотой в лицо.

– Ну и дурак! – рассудительно заметил на это Василевский. – Он таким гуманизмом наверняка не страдает.

– А кто он? – с ужасом прошептал доцент.

Лицо Василевского омрачилось.

– Хотел бы я знать, кто он!

– Вы что же, своих не знаете?

– Тут уже хрен поймешь, где свои, а где чужие! – ответил Василевский и сделал решительный жест рукой. – Ладно, давай сюда свою кислоту! Только сделай так, чтобы мне себя не облить...

Виталий Васильевич направился к шкафу, где стояли реактивы, и с превеликими осторожностями начал переливать дымящуюся кислоту в широкую толстостенную чашку. Как он ни старался, но при этом несколько раз звякнул стеклом. У человека за дверью был, видимо, хороший слух. Он еще громче забарабанил в дверь и крикнул:

– Эй, там! Хватит валять дурака! Что за детство? Что вы там прячетесь? Свои – открывайте!

Виталий Васильевич осторожно поставил чашку с желтоватой маслянистой жидкостью на край стола и вопросительно посмотрел на Василевского.

– Может, не стоит?

– Заткнись! – посоветовал Василевский. – На старика посмотри. На человеке лица нет. Ему «Скорую» вызывать в пору, а у нас киллеры на хвосте висят. Делай, что я говорю!

Он взял чашку в руки и мотнул головой, чтобы Виталий Васильевич шел к двери.

– Отвлеки его разговором, – шепнул он. – Выясни, кто такой и чего хочет. Вдруг, мол, из милиции... А когда я кивну – откроешь дверь. Откроешь во всю ширь, а сам сразу в сторону! И не вздумай путаться под ногами, а то я сам тебя урою!

У химика заплетались ноги от страха, но до двери он все-таки дошел. Это действие также не укрылось от чуткого слуха Всеволода Игнатьевича.

– Эй, наука! – вкрадчиво проговорил он, едва не прикладываясь к замочной скважине губами. – Что за игры? Вы где там?

Василевский, нежно придерживая руками смертельно опасную чашку, ободряюще кивнул доценту. Тот кашлянул и спросил срывающимся от волнения голосом:

– Простите, но нам хотелось бы уточнить, кто вы и по чьему поручению действуете. Нам представляется, что вы не тот, за кого себя выдаете.

– Ты идиот, что ли? – грубо сказал из-за двери Всеволод Игнатьевич. – Совсем охренели! За кого я могу себя выдавать? За королеву Елизавету, что ли? Сказано, открывай!

Он еще раз сильно дернул за ручку. Дверь затряслась, но устояла. Виталий Васильевич оглянулся на Василевского. Тот кивнул. Химик протянул руку, намереваясь повернуть ключ. И в этот момент с противоположной стороны в замок выстрелили из пистолета. Виталий Васильевич вскрикнул, отпрянул от двери, точно ужаленный пчелой, и схватился обеими руками за живот. На лице у него появилось выражение испуга и растерянности. Он навалился спиной на шкаф и замер в этом положении на некоторое время, не отнимая рук от живота. Кажется, ему делалось все хуже и хуже.

Но Василевскому было не до него. Незваный гость с остервенением стрелял в дверной замок, решив во что бы то ни стало ворваться в помещение именно сейчас и любым способом. Дверь трещала и отвечала гулкими ударами. Самих выстрелов практически не было слышно, так как Всеволод Игнатьевич стрелял из пистолета с глушителем.

Несколькими выстрелами ему удалось выворотить замок, и дверь открылась. Разъяренный Всеволод Игнатьевич толкнул ее и ворвался в помещение. Василевский хладнокровно и расчетливо выплеснул содержимое чашки ему в лицо и отпрыгнул в сторону, чтобы брызги не попали на одежду.

Всеволод Игнатьевич издал горлом странный рычащий звук, отшатнулся назад, запрокинув голову, сделал, пятясь, два шага, закрутился на месте и рухнул на пол, ударившись затылком о ножку лабораторного стола. Над его багровым, в белых пятнах, лицом вился ядовитый парок. Всеволод Игнатьевич потерял сознание.

Василевский подхватил с пола его пистолет и с оружием в руках подскочил к раненому доценту.

– Вы как? Здорово задело?

Но Виталию Васильевичу было совсем худо. Глаза его затуманились, лицо посерело, губы дрожали. Он медленно сползал на пол. Сквозь прижатые к животу пальцы тонкой струйкой сочилась кровь.

– А-а, мать твою!.. – выругался Василевский и кинулся ко второму химику.

Павел Евгеньевич в нелепой и неудобной позе, весь скособочившись, сидел на стуле в дальнем углу комнаты. Голова его была опущена на грудь, он тяжело и прерывисто дышал, на лбу повисли капли пота.

– И этот тоже! – с отвращением сказал Василевский. – Ну, подставили вы меня, ребята!

Он обернулся на дверь, прислушался. Шагов в коридоре не было слышно. Василевский подумал о Семене, дожидающемся его во дворе, и о человеке, который с ним объяснялся. И еще о тех, кто мог находиться в «Газели».

«Вот месиловка получилась! – с досадой подумал Василевский. – С такими делами второй срок нарисуют, не постесняются. Надо полковнику звонить. Пусть берет руль в свои руки. Мне эти приключения уже надоели».

Держа в одной руке пистолет, а в другой мобильник, Василевский набрал номер служебного телефона Гурова. Наверху пока ничего не было слышно, но Василевский был готов стрелять при первой же опасности.

На звонок долго не отвечали, а потом незнакомый злой голос поинтересовался, кто звонит. Василевский не стал поощрять чужое любопытство и сразу попросил к телефону Гурова.

– Полковника Гурова сейчас нет на месте, – ответил суровый голос. – Когда будет, неизвестно. Что-нибудь передать?

– Тогда полковника Крячко, – упрямо сказал Василевский.

– Полковника Крячко пока тоже не будет, – отчеканил непреклонный голос. – Передать что-нибудь ему?

– Передай мой горячий привет! – в сердцах сказал Василевский, которого совершенно не устраивало вести переговоры с незнакомым ему ментом. Такие переговоры могли кончиться совсем не так, как хотелось.

– Откуда вы звоните? – забеспокоился мент. – Не кладите трубку!

Василевский знал такие штучки – специально затягивают разговор, чтобы определить, откуда звонят. Хорошо еще, что на служебном телефоне нет определителя номера. Сейчас только группы захвата не хватало. Спецназ объяснений слушать не будет – отваляют за милую душу, выдоят деньги, да еще и сунут в ту же кутузку, где Туманов, – вот это будет картина Репина «Приплыли»! Нет, лучше он чуть-чуть подождет. Вот только сколько ему придется ждать и в какую дыру придется забиться, на этот вопрос ответить не мог никто. А ведь еще предстояло выбраться отсюда.

В коридоре затопали. Каблуки бухали так, что впору спецназу. Василевский спрятался за шкаф, поднял на уровень плеча пистолет и приготовился. На секунду человек у входа остановился и присвистнул, увидев ошпаренного кислотой Всеволода Игнатьевича.

– Елки-моталки! – сказал он. – Что за дерьмо тут творится? Пассажир! Ты здесь, что ли?

Василевский узнал голос своего таксиста и вышел из-за шкафа. Увидев друг друга, они оба почему-то слегка смутились. Если у Василевского в руках был пистолет, то таксист Семен оказался тоже вооружен, но обрезом какого-то ужасного крупнокалиберного ружья, выглядевшим очень внушительно.

– А я думал, ты уже в ящик сыграл, кореш, – с обезоруживающей прямотой сообщил Семен. – Или вообще когти оборвал. Не забыл еще – ты мне за доставку должен. Да еще за сложность работы. Ты не предупреждал, что тут мочить будут.

– Где тот, с которым ты разговаривал? – сипло спросил Василевский, нервно поглядывая на дверь.

– А я с ним не разговаривал, – ответил Семен. – Он мне сказал валить, а я дурак, что ли, валить, когда ты мне еще не заплатил. Я его послал. Он мне ствол под нос. Я сделал вид, а сам обрез достал и ему в зубы. Стрелять не стал – шуму много. Короче, я их там обоих в «Газель» положил – и этого, и водилу. А еще я у них аккумулятор разбил. Но они вот-вот очухаются, поэтому нам сматываться надо.

– Уходим, – согласился Василевский, оглядываясь на химиков, которые уже едва дышали. – А по пути я «Скорую» вызову. Нельзя, чтобы они тут все умерли.

Глава 8

В кабинет Гуров вернулся мрачнее тучи. Полковник Крячко, привыкший к тому, что его старый друг при любых обстоятельствах сохраняет оптимизм или, по крайней мере, его видимость, был немало огорчен этим фактом.

– Расстроился? – сочувственно спросил он. – Его превосходительство был очень страшен в гневе? Даже боюсь себе представить...

Гуров подошел к окну и некоторое время молча смотрел на улицу, словно ожидал увидеть там что-то весьма важное. Но так ничего и не усмотрев, только негромко вздохнул.

– Нет, Петр держался вполне лояльно, – сказал он, оборачиваясь. – Учитывая мою вчерашнюю выходку, это изумления достойно.

– С кем не бывает! – вздохнул Крячко. – Хотелось сорвать банк. Мы с тобой игроки азартные. Петр, между прочим, тоже такой. Должность ему не позволяет проявлять свою натуру, но, думаю, он тебя понял. Главное, чтобы про нашу осечку не узнали наши враги. Учитывая их расторопность и нахальство, можно ожидать в этом случае любой пакости. Может быть, тебе действительно не стоит пока светиться? Посиди тихо дома, найди хорошего адвоката... Все-таки обвинение в убийстве – вещь серьезная.

– Ты предлагаешь мне поднять лапки? – нахмурился Гуров. – Эта мразь только того и добивается. Им сейчас позарез нужно, чтобы я забыл про Василевского, про «Белый континент», про махинации Туманова. Я понимаю, что Петр прав, когда говорит, что я не единственный сыщик в управлении. Но преступники ведут себя так, будто как раз единственный. И потом, здесь затронута честь мундира. Они посмели похитить Марию, посмели угрожать!

– Ну, это не единственное, что они посмели, – заметил Крячко. – Люди инициативные...

– В том-то и дело, – воскликнул Гуров. – Нужно опередить их, чтобы они не успели подчистить концы. Я подозреваю, что они упустили Василевского и теперь лихорадочно его ищут. Тут, как говорится, кто кого.

– Но Туманов все равно у нас в руках, – сказал Крячко. – И при сложившихся обстоятельствах вряд ли ему что-то светит...

– Как сказать, – пожал плечами Гуров. – Сам знаешь, как у нас умеют иногда повернуть дело...

Он хотел еще что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Трубку снял Крячко, наморщив лоб, выслушал и вопросительно посмотрел на Гурова.

– Там просится на прием дамочка, – негромко сказал он. – Адвокатша Туманова. Виктория Соловьева. Говорит, что хочет побеседовать с тем, кто ведет дело по ее подзащитному. Просит не отказать.

– Даме отказывать нехорошо, – усмехнулся Гуров. – Разумеется, проси.