След на афганской пыли

– Можешь на меня положиться. Я не меньше твоего хочу отыскать виновных, и у меня уже есть кое-какие соображения.

Дуглас втоптал окурок в землю и выжидающе посмотрел на майора.

– Несомненно, это провокация, призванная настроить местных жителей против нашей гуманитарной миссии. Также ясно, что подстроили ее наши ночные гости, которые оглушили часового.

– Кажется, я начинаю понимать…

– Именно. Скорее всего они и подменили картонку антибиотиков, что привело к смерти сержанта. Хотя рассчитывали, что медикаменты будут розданы местным медикам и погибнет несколько афганцев, прежде чем мы сумеем изъять препарат. Вот про какую диверсию они сообщили по радио. Цинично так говорить, но своей смертью ваш сержант всем нам спас жизнь.

Лейтенант сжал пальцы в кулаки, словно уже сейчас был готов пойти и отомстить за смерть своего бойца.

– Информацию о его смерти мы будем держать в секрете, ведь если кто-то из местных об этом пронюхает, нам несдобровать.

* * *

Бортохова была настолько потрясена смертью британского сержанта, что вот уже который час не могла подняться с табуретки, словно ее держала на ней невидимая сила. Страшные мысли лезли в голову, не давая женщине ни на минуту сосредоточиться. Взгляд Бортоховой рывками передвигался по палатке: раскладной топчан для осмотра посетителей, шкафчик с инструментом, коробки из-под медикаментов, носилки, одеяло, под которым лежало тело британского сержанта.

Бортохова отвернулась, к горлу подкатил комок тошноты. Перед ее глазами, как бы в тумане, появилось улыбающееся лицо британского сержанта, игравшего на губной гармошке. Ей даже показалось, что она услышала музыку. Ощущение было настолько реальным и правдоподобным, что Ольга зажала уши ладонями и замотала головой.

На столике стояла стеклянная бутылка, на дне которой еще оставалось немного медицинского спирта. Женщина решительно глотнула, закашлялась и отставила бутылку в сторону. Алкоголь немного помог, но так и не избавил от страшных мыслей. Ее рука потянулась за новой порцией, однако в палатку неожиданно вошел комендант миссии. Увидев, что собирается сделать Бортохова, он вырвал бутылку из рук и отвесил оплеуху.

– Ты что себе позволяешь? Хочешь нажраться и обо всем забыть? Не получится.

Чагин взял женщину за подбородок и приподнял голову – под глазами чернели разводы размытой слезами туши. Кожа была бледной и помятой, словно скомканная простыня. Бортоховой следовало вколоть лошадиную дозу снотворного и дать заснуть, потом с ней можно было бы и поговорить. Но чекист не собирался оставлять медика в покое.

– Это ты что-то напутала и не то вколола британцу. Вернемся в Россию, ты обязательно под суд пойдешь. Знаешь, сколько тебе светит?

– Я ничего…

– Заткнись, – грубо оборвал Бортохову чекист, – из-за тебя у нас могут возникнуть большие проблемы.

Женщина была настолько подавлена, что не могла постоять за себя и проглатывала каждое произнесенное комендантом миссии слово. Несомненно, будь она сейчас не в трансе, то расцарапала бы Чагину лицо. Но чекист прекрасно чувствовал состояние женщины и пользовался этим.

– Мне доводилось бывать на женской зоне, и я видел, что там происходит с такими, как ты…

Комендант миссии обернулся, почувствовав у себя за спиной чье-то прерывистое дыхание.

– Я все слышал, – проговорил майор, сверля чекиста взглядом. – А теперь извинись перед женщиной.

– Это вас не касается, майор, я сам во всем разберусь.

– Разберутся специалисты. А сейчас, будь добр, покинь палатку.

Чекист сделал шаг назад и, словно осмелев, произнес:

– А ты вспомни, майор, кто посоветовал ей заняться раненым?

– Вот только тебя не спросил, – комбат вновь приблизился к чекисту, давая понять, что не оставит его в покое, – во второй раз я повторять не буду!

Чагин не обратил на предупреждение Батяни никакого внимания. Он полагал, что десантник не посмеет тронуть его и пальцем, ведь он комендант миссии и тут он самый главный.

– Кстати, что-то ты слишком часто общаешься с британским лейтенантом. Может…

Терпение комбата лопнуло. Он схватил чекиста за куртку и выволок на улицу. Чагин даже не сопротивлялся.

– Чтобы я тебя возле палатки не видел!

Комендант миссии одернул помятую куртку, оскалился в злобной ухмылке. Но, так и не проронив ни слова, пошел прочь. Некоторое время майор смотрел чекисту в спину, пока тот не исчез в палатке.

Глава 5

Погода, как и обещали синоптики, была в Москве холодной и сырой. Тонкие струи дождя били по мокрому асфальту тротуаров, стекали по серым стенам домов. Угрюмое, темное небо нависло над городом. Столица вымерла. Черный лимузин официального экстерьера спокойно катил по улице. Двое его пассажиров лишь недавно покинули утомительное экстренное совещание.

– Закрутились мы сегодня, Андреевич. – Генерал в штатском устало потер виски.

– Пять часов мозгового штурма. А толку нет, Владимирович, – отозвался дипломат.

– Нервы расходились. Даже отлить забыл зайти, – невесело улыбнулся генерал в штатском и бросил шоферу: – У какого-нибудь бара или кафе тормозните.

– Раз хочешь их туалетом воспользоваться, то и кофе заказать придется, – усмехнулся дипломат, – я не против чашечку выпить.

До закрытия кафе на одной из тихих центральных улиц города оставалось еще три часа. Как ни странно, но посетителей, скрывающихся от непогоды, в это время в зале было мало. Два неряшливо одетых суетливых парня стояли возле стойки бара, поправляя здоровье холодным до ломоты в зубах пивом. Еще два человека за столиком потягивали кофе из маленьких чашечек, углубившись в непринужденную беседу. В дальнем конце зала, где светился ненатуральными языками пламени бутафорский камин, отдыхала небольшая компания молодежи. Оттуда тянуло приятным дымом ароматизированных сигарет и слышались взрывы веселого женского смеха.

Из маленьких колонок доносилась спокойная тихая музыка, дополнявшая уютную атмосферу этого заведения.

Неожиданно хлопнула входная дверь, зазвенели подвешенные над ней колокольчики, и в помещение ворвался порыв ветра. Посетители невольно поежились. В полумрак кафе шагнули двое мужчин в строгих костюмах. Они прошли к одному из столиков возле окна.

– Две чашечки кофе и по пятьдесят грамм коньяку. Желательно «Арарата», – сделал заказ генерал в штатском, – и подскажите, где у вас руки помыть можно.

Официант жестом указал на неприметную дверь в углу.

– Да… – окликнул удаляющегося официанта дипломат, – и коньяк добавьте в кофе.

Официант выполнил заказ и исчез. Генерал в штатском вернулся, когда заказ уже стоял на столе. Он вытер влажные руки салфеткой, карие, глубоко посаженные глаза смотрели безразлично, в них читался холод и отчужденность.

Снова хлопнула дверь. В кафе вошел мокрый с головы до ног человек. Отряхивая от дождевых капель зонт, он уставился на важных мужчин, сразу поняв, кого привез лакированный лимузин. Заказав стакан томатного сока, сел за барную стойку.

– Мы выделяемся? – полушепотом спросил генерал.

Дипломат широко улыбнулся:

– Мы случайные гости, зашедшие укрыться от непогоды и пропустить по рюмке кофе.

Захмелевшая блондинка отделилась от гуляющей компании и, пошатываясь, идя к туалету, случайно задела бедром плечо генерала в штатском.

– Ой, извините! – произнесла игриво.

– Ничего страшного, – наконец улыбнулся и он.

Женщина одарила мужчин обворожительной улыбкой и исчезла за дверью туалета. Некоторое время генерал в штатском и дипломат молча поглядывали в запотевшее окно, наслаждалясь ароматным кофе.

– Я знаком с Баренцевым лично и довольно хорошо его знаю. Без сомнений, он сделал признание под угрозой пыток, – проговорил дипломат. – Да, слаб человек.

– Еще не известно, как бы поступили мы, окажись на его месте, Андреевич, – искренне признался генерал.

– Как бы там ни было, но на его карьере уже поставлен крест. Хотя мне его искренне жаль. – Дипломат нахмурился и забарабанил пальцами по столешнице.

– Что же тогда делать с информацией о российском конвое, которую вставляют в каждый выпуск новостей? О ней-то на совещании забыли.

– Рекламу надо прекратить, – дипломат бросил взгляд на циферблат позолоченных часов, – кстати, будет лучше это сделать прямо сейчас.

Набрав номер, дипломат поднес миниатюрный мобильник к уху. Оставалось только гадать, с кем связался высокопоставленный чиновник, но в одном можно было не сомневаться: все новости на государственных телеканалах сегодня выйдут без сюжета о российской гуманитарной миссии.

Закончив разговор, дипломат удовлетворенно причмокнул и отхлебнул из чашки коньячно-кофейного напитка.

– На похитителей выйти удалось?

Генерал покачал головой.

– Пока нет, но над этим работают.

– Поторопиться надо. А то нам не с кем переговоры вести. А вот заявление о том, что Россия будет бороться за свободу и жизни своих граждан в любой точке земного шара всеми доступными ей средствами… Это уже сигнал твоему ведомству, это по твоей части, – произнес дипломат, – сочувствую. Ощущается, что и его тот же политтехнолог состряпал. А наших сил и средств в той части мира, считай, и нет.

– Удастся освободить, хорошо. Нет – обнаружим потом их базу и раздеребаним по согласованию с «коалицией» ракетами, – подытожил генерал.

Мужчины вышли из кафе. Черный лимузин сверкнул стопниками. Водитель вырулил от бордюра. На Москву опускались сумерки. А дождь все барабанил и барабанил по мокрому черному асфальту.

* * *

Приставив ладонь козырьком, лейтенант Дуглас прищурился и вгляделся в прозрачное небо – там появилась черная точка, она все увеличивалась в размерах и наконец приобрела очертания вертолета. Британский двухвинтовой «Чинук» приближался, вот уже можно было различить самого пилота, сверкающего на солнце зеркальными очками.

Окрашенный в зелено-коричневые маскировочные пятна «Чинук» с низким тарахтящим гулом прошел над площадью. Собравшиеся на подходах к ней сельчане с открытыми ртами следили за отточенными маневрами винтокрылой машины.

Вертолет коснулся камней четырьмя колесами. Взвихрив пыль, лопасти замедлили вращение над машиной.

Дверца отворилась, на песок сошел невысокого роста, в безупречно подогнанной форме британский капитан. Его маленькие глазки смотрели на мир делано спокойно, как и у всякого представителя спецслужб. На его фоне лейтенант Дуглас, обладавший средним телосложением, смотрелся просто атлетом.

Вслед за капитаном на площадь спустились четверо британских спецназовцев. Лица солдат были словно высечены из камня, а в глазах читался холод – настоящие бойцы, которые беспрекословно выполнят любые приказы командира.

– …сэр! – браво, по-армейски, откозырнул Дуглас.

Капитан покосился на толпу афганцев, что-то промычал себе под нос и перевел взгляд на старшего лейтенанта.

– Мне жаль парня, – сухо произнес он и тут же добавил: – Надеюсь, информация в поселок не просочилась?

– Нет. Все под контролем.

– Тогда несите…

Произнести слово «груз» не повернулся язык, и капитан просто кивнул. Четверо британских спецназовцев вынесли из палатки длинный деревянный ящик с эмблемой Красного Креста. Напряжение, с которым несли к вертолету груз британцы, могло показаться странным и подозрительным, ведь медикаменты не такие уж тяжелые.

– В лаборатории сделают анализ препарата. День-два, и мы узнаем результаты, – проговорил капитан, спрятав в карман переданные ему лейтенантом российские ампулы.

– Хорошо. Я буду с нетерпением ждать.

Капитан перешел на шепот:

– Будьте осторожны с русскими, не исключено, что они захотят повлиять на показания наших ребят.

Как только груз был поднят на борт, пилот запустил турбины. Лопасти винтов ожили, начав сливаться в два полупрозрачных диска.

– Подождите! – неожиданно закричала Ольга Бортохова и со всех ног бросилась к вертолету.

Майор мгновенно сообразил, что к чему, и побежал наперерез женщине. Но та уже оказалась среди британцев. Комбат остановился и тихо выругался.

«Дурак… Почему я не приставил к ней охрану?» – ругал себя Батяня.

– Я ни в чем не виновата… а на родине меня в тюрьме сгноят. Мне кто-то яд вместо лекарства подсунул. И на экспертизу вам не те ампулы отдали, а у меня они с собой, из той самой коробки! Я все расскажу, – затараторила врач миссии, подбежав к британскому капитану, – только заберите меня с собой.

Капитан владел русским языком. Но некоторые из слов, произнесенных женщиной, были ему непонятны.

– Говорите, пожалуйста, проще. Я вас не совсем понимаю.

– Яд… Ампулы… Отравили… – отрывисто ответила врач миссии и, обернувшись, кивнула на чекиста.

По телу Чагина пробежала неприятная дрожь. Он раздраженно посмотрел по сторонам, почувствовав внимание со стороны окружающих. Напряженные до предела нервы сдали. Словно зверь, сорвавшийся с цепи, он бросился к врачу миссии.

– Врет!

Капитан быстро отвел женщину за спину и вскинул руку – это был условный знак. Четверо спецназовцев, прилетевших вместе с ним, тут же взяли на прицел чекиста, правда, продолжая дружелюбно улыбаться.

– Стоп.

Комендант миссии застыл, словно вкопанный.

– Майор, почему вы бездействуете? Остановите ее!

Комбату хотелось вернуть Бортохову не меньше Чагина, но он прекрасно понимал, что сделать это будет весьма сложно. Конечно, он мог сейчас приказать своим людям вступиться за чекиста, но тогда могла начаться перестрелка. А устраивать бой со своими союзниками Лавров, ясное дело, не хотел – не хватало еще сражения между европейцами в афганском поселке.

– Зачем стрелять, когда можно договориться, – спокойно произнес майор и быстрым пружинистым шагом уверенного в себе человека направился к вертолету.

Лейтенант Дуглас встретился взглядами с капитаном и кивнул: мол, этот русский вменяемый, и следует его хотя бы выслушать.

– Будем считать, все твои обвинения и твоя просьба улететь отсюда – пьяный бред, – бросил Ольге Батяня, – а теперь скажи правду. Это твой последний шанс.

Бортохова колебалась, поглядывая то на майора, то на британского капитана.

– Это все Чагин. Это он подсунул лейтенанту Дугласу для экспертизы ампулы из другого ящика… из другой машины. Ту, настоящую упаковку спрятал, но я парочку ампул из нее прихватила.