След на афганской пыли

Лавров облегченно вздохнул. Посмотрев на врача миссии, капитан сказал:

– Отдай им.

– А вы меня заберете с собой? – с надеждой в голосе спросила Ольга.

Комбат ухмыльнулся – уж он-то знал всю эту кухню как свои пять пальцев.

– Скажите ей правду, – обратился он к капитану.

– Спасибо за информацию, но наши спецслужбы «выпотрошат» вас, мисс Бортохова, а потом почти наверняка все равно передадут русским, – не соврал капитан.

Вертолет поднялся и, пролетев над поселком, исчез за горой. Конфликт, который чуть не вылился в перестрелку, был улажен. Капитан удовлетворился настоящими, неподмененными ампулами, а Ольга Бортохова была возвращена обратно в расположение гуманитарной миссии.

* * *

Северный ветер уныло завывал в скалистых отрогах. Казалось, среди гор расположились невидимые музыканты. Под порывами сыпался в ложбины мелкий песок, скатывались камешки.

Пещерный город, который талибы облюбовали под свою базу, остался позади. Пятеро вооруженных оборванцев в живописных лохмотьях торопливо, гуськом шли по узкой, еле приметной тропинке. Лица прятали под платками, но не из-за боязни быть узнанными. Кто мог попасться им на пути в этой безлюдной местности? Просто так легче было дышать в пыльном воздухе. Предводительствовал ими Ахмуд. «Кирпич» рации с длинным отростком антенны он не выпускал из рук. Взойдя на перевал, Ахмуд обернулся, чтобы осмотреть свое «войско».

Ветер тут же сорвал с его лица неплотно затянутый платок, песок больно ударил в щеку. Молодой талиб – еще совсем мальчишка – со звериной ловкостью перехватил платок в полете. Длинная труба противоракетного переносного зенитного комплекса «Стингер» на плотно притянутом ремне качнулась у него за спиной. С подобострастием во взгляде молодой талиб вернул платок командиру группы. Ахмуд даже не поблагодарил. Он привык, что подручные стремятся угадывать его желания.

Час назад идейный вдохновитель талибов, благообразный старик со взглядом восточного мудреца – Абу Джи Зарак – вызвал в свою пещеру помощника Ахмуда. В «восковых» пальцах старца шелестела потертая карта.

– Британские пилоты боятся летать над открытой местностью. – Полевой командир выдержал длинную паузу.

– А как же? – хищно усмехнулся Ахмуд.

– Прячутся в ущельях, как шакалы. – Острой щепочкой Абу Джи Зарак прочертил на старой карте линию и бережно надавил на густое скопление высотных горизонталей, свидетельствующих о существовании в этом месте крутого склона.

Ахмуд терпеливо ждал. Старик провел ладонями по выцветшим от прожитых лет глазам, словно снимал усталость.

– Возьмешь людей и будешь ждать здесь.

– Цель, как понимаю, – вертолет?

Старик кивнул.

– Примерное время, когда он появится?

– Британский вертолет обязательно пролетит. Надо только ждать. Обязательно пролетит. – В глазах старика заплясали веселые адские огоньки.

Откуда у Абу Джи Зарака такая информация и почему он так в ней уверен, Ахмуд не знал. Но не случалось еще, чтобы старик ошибся. Если сказал «пролетит», значит, так и будет. Информаторы полевого командира знали свое дело. Ахмуд взглядом прошелся по карте, отслеживая маршрут, которым придется выдвигаться его группе.

– Вертолету некуда будет деться, он пойдет только таким маршрутом. – Ахмуд прочертил на карте замысловатую извилистую линию, повторяющую изгибы ущелья. – Мы могли бы устроить засаду здесь.

Полевой командир пригладил седую бороду и мудро улыбнулся:

– В твоих словах есть смысл. Но я остановил свой выбор на более удаленной позиции по двум причинам. Не хочешь угадать, по каким? Подумай, когда-нибудь тебе придется занять мое место, и подсказки тебе тогда никто не даст.

– Одну я знаю, – после недолгого раздумья произнес Ахмуд, – не стоит сбивать вертолет вблизи от нашей базы, британцы обязательно предпримут акцию возмездия.

Старик, удовлетворенный сообразительностью своего помощника, закивал:

– А вторая?

Сколько ни морщил лоб Ахмуд, сколько ни думал – чуть дым из головы не пошел, так и не сообразил ничего путного.

– Не знаю. Мне недостает вашей мудрости.

– Пока ты с группой дойдешь к месту засады, у тебя будет время подумать.

Абу Джи Зарак так и не назвал второй причины, по которой его людям предстояло пройти по горам десять лишних километров.

И теперь группа талибов двигалась к указанной полевым командиром точке по продуваемой горными ветрами тропинке.

Уже не первый раз Ахмуду и его людям доводилось устраивать подобные засады. Пилоты сил коалиции, как и их советские предшественники, для полетов использовали глубокие горные ущелья. Радаров у афганцев не было. Ориентировались только на то, что видели, или на звук. Вертолеты, закладывая головокружительные виражи, проносились вблизи крутых склонов, а шум винтов дробился и множился эхом. Поди разберись, откуда появится винтокрылая машина.

Ахмуд не сильно верил в успех. Обычно лишь одна из двадцати засад приводила к желаемому результату. Он поплотнее затянул платок и, прикрывая глаза от слепящего ветра, заспешил по тропинке. Бойцы потянулись за ним.

Спускаться в горах куда сложнее, чем подниматься. Один неосторожный шаг, каменная осыпь – и полетишь вниз. А тут еще и заданная полевым командиром загадка: вторая причина, ответа на которую так и не находилось.

На чуть обозначенной тропинке любой уроженец равнины свернул бы себе шею, но для тех, кто родился и вырос в горах, здесь «дом родной».

Вскоре группа уже находилась на указанном Абу Джи Зараком месте. Для того чтобы пустить ракету, достаточно было бы и одного талиба. Но о приближении вертолета следовало знать заранее. Молодой со «Стингером» укрылся между двумя камнями, и его пропыленная одежда по цвету сливалась со скалами. Четверо его товарищей были грамотно расставлены Ахмудом на отрогах ущелья. Теперь уже командир группы ни на секунду не выключал рации. В любой момент могло поступить желанное известие.

Тянулись минуты, часы ожидания. Здесь, в ущелье, ветер, гуляющий на вершинах, почти не чувствовался. Он напоминал о себе лишь заунывным воем. Да изредка пыльные шлейфы срывались с отрогов. Ахмуд сидел, привалившись плечом к прохладному камню. Могло показаться, что он дремлет. Но командир просто вслушивался в звуки. Когда закрываешь глаза, слух обостряется. Он первым и услышал, как в свисте ветра проявился мерный гул вертолетных турбин. И тут же острый взгляд Ахмуда скользнул по скалам. Коротко пискнула рация. Наблюдатель, расположившийся ближе к поселку, сообщил, что уже видит вертолет – британский «Чинук» с эмблемой британских Королевских военно-воздушных сил. Ахмуд азартно потер руки:

– Не ошибся старик.

Молодой талиб тоже ожил. Гул от низко летящей машины уже заполнял собой все ущелье, бил по ушам. Ахмуд благодаря своим наблюдателям уже знал примерную скорость вертолета, мысленно отсчитывал секунды до его появления в пределах видимости. Молодой талиб вскинул «Стингер» на плечо, поднял рамку прицела. Из-за поворота ущелья показалась тень вертолета. Она скользила, переливалась по изломам скал. Ахмуд и его подручный затаили дыхание. Времени на залп отводилось совсем мало. Цель, по прикидкам командира, могла находиться в пределах видимости секунд десять-пятнадцать, не больше. Хоть вертолет и поджидали, но появился он все равно внезапно.

Бликовал блистер кабины, бешено вращающиеся винты казались огромными нимбами. Молодой так и не успел дать залп. Но не растерялся. Сноровисто повернулся, чтобы словить вертолет в прицел, когда он уже пронесется мимо засады. Ахмуд мгновенно почувствовал, как вспотели от волнения ладони. В нем проснулся азарт охотника. Упустить легкую добычу было бы жаль. За сбитый вертолет Абу Джи Зарак выплатил бы круглую сумму.

Ракета, оставляя дымный шлейф, пошла на цель. Этот звук заглушил восторженный крик молодого талиба:

– Аллах акбар! – «Аллах велик».

Но то ли Аллах был сегодня милостив к британцам, то ли стрелок, пропустивший утренний намаз, провинился перед ним…

От «Чинука» уже разлетались тепловые ракеты-ловушки. Самонаводящийся на тепловое излучение «Стингер» сошел с курса. Ракета пронеслась под самым брюхом вертолета, ушла вниз. Взрыв огненным шаром полыхнул почти у самого дна ущелья. Вертолет мелькнул и исчез за поворотом.

Радостная улыбка мгновенно исчезла с лица молодого талиба. Ахмуд сжал кулаки. Облако дыма и пыли неторопливо разносилось по ущелью. Стрелок не услышал ни слова упрека от командира. С каменным лицом Ахмуд бросил в рацию:

– Отходим.

Оставаться на месте больше не имело смысла. Да и опасно. Вскоре оборванцы и их командир уже преодолели перевал и расположились на берегу горного ручья. Теперь предстояло доложить Абу Джи Зараку о неудачном залпе. Переложить эту неприятную обязанность на кого-то другого Ахмуд не мог. С тяжелым сердцем и легкой дрожью в руках он переключил частоту рации и принялся вызывать полевого командира. Абу Джи Зарак ответил не сразу. Голос его звучал тихо, так, словно он находился не один, а в компании кого-то, кому не следовало много знать.

Ахмуд доложил о неудаче:

– …Это моя вина.

– Твоей вины нет, Ахмуд. Это я неудачно выбрал место, – с удивительной легкостью признался Абу Джи Зарак.

Ахмуд еще хотел спросить о второй причине, по которой его группа занимала именно эту позицию. Но рация вновь отозвалась тихим голосом старика:

– Дай отдохнуть людям, и возвращайтесь на базу. Можешь не спешить. На сегодня ты сделал все, что мог. Конец связи, – предупредил возможный вопрос Абу Джи Зарак.

Ахмуд задумчиво поглядел на замолчавший «кирпич» рации и пожал плечами. Неудачный выдался у него сегодня день.

«Неужели старик просто хотел избавиться от меня на время?» – пришла внезапная догадка.

Ахмуд тут же отмел ее как недостойную. В самом деле, не стал бы Абу Джи Зарак заострять его внимание на второй причине, если бы хотел совершить что-то втайне от своего помощника.

«Здесь что-то другое. Мне недостает его мудрости».

Глава 6

У Абу Джи Зарака была-таки вторая, кроме уничтожения британского вертолета, причина отослать Ахмуда с самыми верными ему людьми подальше от базы. Именно поэтому он и заострил внимание своего помощника на этой второй причине. Тот если и догадается, то не поверит именно потому, что был предупрежден.

Многие политики арабских стран были бы рады поддерживать исламских фундаменталистов. Но мало находится смельчаков идти против стран коалиции. Деньги для финансирования деятельности талибана поступают от многих, но только тайными каналами. Не исключение из правил и Исламская Республика Иран. Ее харизматический лидер на словах готов уничтожить даже Израиль, но на деле открыто и пальцем не пошевельнет против Америки.

Солнце уже близилось к зениту, укоротились тени. Немногочисленные люди Абу Джи Зарака прятались в прохладной тени пещер, кроме тех, кто стоял на постах. Идейный вдохновитель местных талибов Абу Джи Зарак ожидал важных гостей. Правда, кого именно, знал только он сам. Эта скрытность являлась одним из способов удержания власти. Всем остальным полагалось знать лишь часть правды, полнотой обладал один командир.

Он нервно прохаживался по площадке перед пещерой, заложив руки за спину. Близилось к зениту солнце. Обычно сдержанный взгляд сделался беспокойным. Десять шагов к востоку, поворот и десять шагов к западу – вот нехитрый маршрут главаря талибов с того самого времени, когда его заместитель Ахмуд покинул лагерь. Ветер трепал седую бороду, припорашивал пылью темный халат, чалму.

– Неужели обманут?.. Или что-то случилось в дороге?.. Места у нас неспокойные… – строил догадки Абу Джи Зарак.

Талиб, притаившийся между отрогов скал при самом въезде в пещерный город, зорким, не испорченным чтением книг взглядом заметил на горизонте маленькое белое облачко. Неграмотный юноша, с двенадцати лет воевавший в отряде, безошибочно распознал то «явление». Так могла пылить лишь машина.

Бинокль с противобликовыми насадками на объективах развеял сомнения: к пещерному городу на максимально доступной для здешних дорог скорости приближались два громоздких джипа. Солнце рассыпалось бликами в тонированных стеклах и лаке кузовов. Юный талиб тут же оповестил по рации своего командира. Тут же получил и приказ:

– Следить за машинами, докладывать об их продвижении, но самому ничего не предпринимать.

Гости в лагере талибов появлялись не часто, все больше пленники и заложники. Но сегодняшний визит был из ряда вон выходящим. Абу Джи Зарак сам пешком вышел встречать визитеров к въезду в пещерный город. Он стоял, как смиренный паломник, чуть опустив голову. О волнении говорили лишь подрагивающие веки.

Громоздкие джипы сбавили скорость. Облако пыли нагнало их, пронеслось над дорогой. Лишь после этого открылись дверцы головного джипа и из него торопливо выбрались коротко стриженные, хорошо тренированные мужчины в военной форме без знаков отличий. Их вооружение и сноровка выдали в них профессиональных военных, а не участников «самодеятельного» талибана. Пауза затянулась. Абу Джи Зарак напряженно улыбался. Наконец водитель джипа оббежал машину и с легким поклоном распахнул заднюю дверцу. Из автомобиля на пыльную землю Центрального Афганистана опустились начищенные до зеркального блеска туфли на тонкой кожаной подошве. Следом показался и их обладатель – тучный, исполненный чувства собственной важности лысый мужчина лет шестидесяти с лишним. Коротко стриженная рыжая борода придавала его облику нечто сатанинское. С приторной восточной улыбкой он бросил несколько фраз на фарси своей охране, а затем уже более искренно улыбнулся идейному вдохновителю талибов.

Пожилые мужчины, как положено, облобызались, обменялись дежурными велеречивыми приветствиями. Заговорили между собой по-арабски. Внешность и произношение гостя свидетельствовали, что он уроженец Ирана, а та важность, с которой он нес свое полное тело, говорила о его высоком социальном статусе. На родине он занимал пост никак не меньше заместителя министра или руководителя парламентской комиссии.

– Прошу, уважаемый. – Абу Джи Зарак сделал приглашающий жест. – К сожалению, я не смогу принять вас с должной роскошью. На нашей земле все еще идет война.

– Наш духовный лидер аятолла и господин президент помнят о бедах, которые принесли неверные на землю Афганистана, и по возможности оказывают вам помощь.

– Мы помним об этом.

Не оборачиваясь, предводитель талибов дал знак своим людям, чтобы оставались на месте. Он и иранский гость в сопровождении подтянутых и хорошо вооруженных стражей исламской революции направились к пещерам.

Иранский политик, выполняющий роль курьера и переговорщика, был здесь впервые, а потому с интересом рассматривал открывавшийся пейзаж и подробности полевого быта талибов. По высеченным в скальном склоне ступеням хозяин и гость в сопровождении охранников поднялись на площадку у входа в пещеру. Приятная прохлада и полумрак царили в широком проходе. Вдоль стен пылали факелы. Живой огонь отбрасывал причудливые извивающиеся тени. Большая пещера встретила гостя тишиной. Важный иранец от удивления зацокал языком.

– Вы говорили, что не можете принять меня с должной роскошью и уважением, но это же просто пещера из сказки «Тысяча и одна ночь».

– Надеюсь, не пещера Али-Бабы и его сорока разбойников? – криво усмехнулся Абу Джи Зарак.

– Что вы, это пещера Аладдина.

Удивиться и впрямь было чему. Чтобы ублажить гостя, предводитель талибов приказал вытащить из тайников ковры, посуду, выставить угощения. Мягко ступая по слою ковров, важный иранец проследовал к дастархану – невысокому столику, за которым обычно едят, сидя прямо на полу, восточные люди. Европеизированный иранец смотрелся в этом интерьере несколько комично: строгий костюм, галстук, стильные туфли. Зато Абу Джи Зарак в сказочном интерьере пещерного города выглядел абсолютно естественно.

Телохранитель Абу Джи Зарака держался незаметно и естественно, словно был тенью своего господина. Стражи исламской революции, прибывшие вместе с гостем из Ирана, заняли позиции у входа в пещеру. Предводитель талибов тут же понял свою оплошность – некому было прислуживать высокому гостю. Разговор предстоял сложный и секретный, не стоило, чтобы о его содержании знал кто-нибудь из талибов. Седобородый старик, извиняясь, улыбнулся гостю и поманил к себе пальцем телохранителя.

– Приведи сюда пленного мальчишку. Не запугивай, скажи, он нужен мне, чтобы прислуживать за столом.

– А если станет упрямиться? – тихо поинтересовался телохранитель.

– Скажи, что тогда мы убьем его мать. – Улыбка стала еще более масленой.

Телохранитель с пониманием кивнул. Он удалился бесшумно, просто растаял в густой темноте пещерных переходов. Свое дело телохранитель знал хорошо. Не прошло и пяти минут, как он появился вновь, ведя за руку сына Мариам. Вся «разъяснительная» работа была проведена по дороге.

Гость прищурился на мальчика, покачал головой.

– Не беспокойтесь, он хоть и сообразительный, и мусульманин, но из Татарстана, из России, так что наш с вами литературный арабский язык – для него «китайская грамота».

Гость и хозяин весело рассмеялись. Миша тем временем, повинуясь взгляду предводителя талибов, уже прислуживал за столом. Делал он это умело, ненавязчиво. Так что беседующие вскоре вообще позабыли о его существовании.

– …Ваша поддержка всегда была важна для нас. – Идейный вдохновитель талибов приложил руку к сердцу и склонил голову.

– Как же иначе? Мы – братья-мусульмане. У Ирана и движения талибан могут быть свои внутренние разногласия. Но это – разногласия между братьями. И если неверные вмешиваются в чужое, пытаются нас поссорить, то мы должны объединиться против них.

– Так и происходит.

– Не знаю, как вы отнесетесь к моему предложению? – Важный иранец проницательно посмотрел на Абу Джи Зарака.

Предводитель талибов сделал паузу, выдержал взгляд гостя и ничего не ответил. Иранец пригубил шербет из грубой фаянсовой пиалы, промокнул салфеткой пухлые губы.

– Этот мальчишка, – он внезапно перехватил запястье Миши, когда тот хотел подлить напиток в его пиалу, – он из тех заложников, которых вы захватили в Кабуле?

– Из них, – скромно подтвердил Абу Джи Зарак.

– Поздравляю, – искренне признался гость, – блестяще проведенная операция. Вы всегда отличались выдумкой и везением. Итак, мое предложение. Русских вы уже проучили, показали им их место на Востоке. Теперь самое время извлечь пользу и для себя…

– Я не совсем понимаю. – Улыбка предводителя талибов стала совсем уж неискренней.

– Заложников берут или с целью выкупа, или показательно убивают. Другого не дано. Он, – важный иранец покосился на мальчишку, – все же мусульманин, хоть и из России. Заложников можно выгодно продать.

– И американцы, и русские, и британцы не устают твердить, что не вступают ни в какие переговоры и сделки с похитителями, – прищурился Абу Джи Зарак.

– Слова, слова, слова… Не мне вам объяснять, что в реальности все обстоит совсем иначе. Все правительства стремятся выкупить своих граждан, конечно, неофициально. Западные политики боятся огласки в таких вопросах. Зато иранское правительство могло бы выступить посредником в этом деле. Я обещаю вам, что за каждого из похищенных заплатят… – Иранец закатил глаза, будто на своде пещеры были написаны круглые суммы в долларах.

Идейный вдохновитель талибов вскинул руку в предупреждающем жесте.