Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты вся дрожишь… – Она взяла его под руку. Просто-таки повисла на нем.
– Там, в той квартире, куда мы едем, есть кофе?
– Есть…
– Как-то неудобно… Это же хозяйский кофе…
– Купим по дороге, поближе к дому, и сахар, и кофе, и что-нибудь еще, на твое усмотрение…
– Понимаешь, так холодно, что в голову лезут вот такие, кофейные мысли… – Она еще сильнее прижалась к нему. – Игорь, я решила открыть в Москве филиал агентства, ты как, со мной поедешь или в Саратове останешься?..
Она говорила и говорила, прижимаясь к нему, словно боялась, что он может от нее сбежать… А потом все получилось как-то само самой. Двери магазина были распахнуты, и оттуда доносился аромат молотого кофе.
– Ты подожди меня здесь, хорошо? – И Шубин скрылся в магазине. Он очень хотел ей угодить, очень. И мечтал напоить ее свежим кофе.
Она взглянула на очередную табличку на доме (они удалялись от указанного в адресе дома), затем резко повернулась и почти бегом побежала в обратную сторону.
«
Глава 5
Она слукавила, рассказывая Китаеву о том, что была замужем и что причина ее развода в том, что муж якобы не давал ей денег. У нее был любовник, который приходил к ней два раза в неделю в лучшем случае с коробкой конфет фабрики Крупской и бутылкой вина «Pino». Это был обыкновенный кот, женатый мужчина, все свое свободное время проводящий в постели своих многочисленных любовниц. Поначалу он скрывал от Наташи, что у него, помимо нее, имеются и другие женщины, которых он навещает время от времени, но потом, когда он привык к ней и перестал стесняться ее, взял да и рассказал о всех своих любовницах. Просто так. С легкостью, свойственной эгоистам и не очень умным мужчинам. До этого дня в их отношениях была хотя бы внешняя чистота. Он, его звали Михаил, приходил, как правило, вечером, ужинал в чистенькой кухне Наташи, угощался вином, после чего подолгу мылся под душем, пока Наташа ждала его в спальне, под одеялом, потом приходил к ней и иногда оставался у нее до самого утра. Наташа никогда не спрашивала его, как он объясняет своей жене, где проводит ночь, это было не ее дело. Для нее он был мужем, да и вел себя как муж – утром завтракал с нею и уходил на работу, вечером (пусть и не каждый день) возвращался, ужинал и любил ее. Ожидая его, Наташа иногда трогала его вещи, туалетные принадлежности, подносила к носу и принюхивалась, вспоминая его запах и как бы спрашивая себя, счастлива ли она с этим мужчиной, хотела бы она иметь от него ребенка, и каждый раз при мысли о том, что Михаил может на самом деле быть ее мужем, покрывалась испариной. Ей становилось страшно, что в качестве жены она не получит его в таком количестве, в каком имеет сейчас. Что, приготовив ужин, она будет нервно поджидать его за кухонным столом, подперев ладонями щеки, и рыдать, представляя себе своего мужа в обществе другой женщины. Время шло, ничего в их отношениях не менялось, разве что ее любовник стал более развязнным, грубым и позволял теперь себе многое из того, чего прежде не решился бы делать. К примеру, он стал все чаще занимать у Наташи деньги, мочиться в туалете, не прикрывая двери, рыгать в ее присутствии, много пить и материться… Все чаще на его рубашках цвели следы чужой губной помады, а о том, чтобы принести Наташе конфет или подарить какую-нибудь безделушку, не было и речи. А однажды он не пришел и вовсе. Позвонил и сказал, что больше не придет. Предупредил, чтобы она не ждала его. Она спросила, а когда ждать, он ответил: никогда. И бросил трубку. Наташа узнала от подруг, что Миша развелся со своей женой и женился на дочери какого-то крупного питерского чиновника. Свадьба была тихая и скромная, поскольку родители невесты не одобряли этот брак и отказались дать денег, и невеста, перезревшая девица с прыщами на лбу, громко плакала в ресторане, когда выяснилось, что у жениха нет ни рубля, чтобы оплатить это торжество. Ей самой пришлось раскошелиться и за выпитую водку, которой Михаил напоил своих самых близких друзей и подружек, и за закуску, от которой просто ломился стол. После свадьбы оказалось, что молодая беременна, что должна родить через четыре месяца. Конечно, родители ее не оставили, смирились и пообещали всячески помогать. Так у Миши, их единственного зятя, появились новая квартира и роскошная машина.
После того как Наташа узнала, что потеряла Михаила навсегда, с ней что-то случилось. Все внутри нее болело, организм перестал принимать пищу, голова словно превратилась в тяжелый и переполненный жидкостью сосуд, из которого через глаза вытекали обильные слезы. Казалось, им не было конца. Ольга Зорина, ее подружка, которая все знала и понимала, сначала предложила Наташе перебраться к ней, но потом, после разговора с мужем, извинилась и сказала, что это невозможно, что ее муж против. Так Наташа оказалась у Кати Мещеряковой.
Со слипшимися грязными соломенными волосами, в старом замызганном розовом халате, Катя, совершенно чужой Наташе человек, тем не менее встретила ее как родную. Отвела ей отдельную комнату с удобной кроватью и почти все время находилась при ней, успокаивая ее и какими-то очень простыми словами внушая ей мысль о том, что все то, что с ней произошло, – лишь временное недомогание, что она просто устала и очень скоро поправится. Несмотря на грязь и беспорядок в квартире, на полчища тараканов, марширующих по стенам, и толстый слой пыли на всем, что окружало ее, в Катином холодильнике всегда были свежие продукты, а в кастрюлях – отлично приготовленная еда. И к постельному белью она относилась с каким-то трепетом, всегда кипятила простыни и пододеяльники, сушила на балконе и подолгу, с каким-то упоением гладила перед телевизором. Катя нигде не работала, и вообще было непонятно, на что она живет. Понятное дело, что, перебравшись к ней, Наташа дала ей денег, она дала бы и больше, лишь бы ей помогли выйти из того странного и беспомощного состояния, в котором она находилась. И Катя, как показалось Наташе, очень разумно и экономно тратила эти деньги, покупая продукты и самое необходимое. Она готовила мясные супы, делала салаты из свежих овощей, крутила котлеты, варила компоты из кураги и чернослива, покупала лекарства, витамины и даже цветочную пыльцу. Через полмесяца она стала выводить свою подопечную на улицу и подолгу гулять с ней, разговаривая только о приятном. Наташе с каждым днем становилось все лучше и лучше. Но она уже не могла обходиться без Кати, стала привыкать к ней, и, когда ее подолгу не бывало, она скучала по ней, часами простаивала возле окна, дожидаясь ее. За то время, что она прожила у Кати, Наташа успела поведать ей всю свою жизнь. И даже то, что она в свое время не рассказала самой близкой подруге – Ольге Зориной, она выплеснула в порыве чистосердечности Кате. Она и сама не поняла, как смогла рассказать ей о своей большой и безответной любви к Юлию. Она говорила об этом в основном ночью. Как если бы пересказывала фильм. По частям, по кускам, по сериям. Она рассказывала и словно переживала все заново, и ей становилось при этом так хорошо, что порой кружилась голова, и она жалела, что событий было так мало, и что скоро ее рассказ закончится, и ей будет уже нечем удивить свою благодарную слушательницу. А история-то была проста и коротка до нелепости. Она влюбилась в своего родного дядю и всячески пыталась продемонстрировать ему это. Письма писала, в гости приглашала и встречала у себя дома, в Питере. Она страдала, переживала, а он так ничего и не понял. Жил своей жизнью и любил свою племянницу по-своему, по-родственному. Ему и в голову не могло прийти, что Наташа испытывает к нему далеко не родственные чувства. Он и не подозревал, что она ловит буквально каждое его слово, взгляд, движение. Несколько раз, когда он жил у нее в Питере, она чуть было не истолковала какие-то его невинные слова по-своему, так, как хотелось бы истолковать, и это счастье, что она не забралась к нему в постель, что не наделала глупостей.
Желая показать своим подружкам Юлия, она привела его как-то раз к Кате домой. На вечеринку. Она была уверена, что Юлий не обратит внимания ни на загнанную семейной жизнью Ольгу Зорину, ни тем более на Катю Мещерякову. Вот разве что на Валю Филимонову. Вот уж действительно красавица – рыжая яркая молодая женщина, веселая, без комплексов. Из-за таких, по мнению Наташи, мужчины сходят с ума, стреляются, совершают преступления. Мужчины только внешне демонстрируют свое презрительное к ним отношение, а на самом деле мечтают только вот о таких, настоящих женщинах. Но ее дядя, к счастью, оказался на высоте и даже, как ей показалось, не обратил на нее внимания. А если и обратил, то не показал вида, чему Наташа была страшно рада. Она весь вечер тогда просидела в напряжении, ловя его взгляды и пытаясь их истолковать в свою пользу, и это ей удалось, ведь Юлий постоянно находился рядом, ухаживал за ней за столом, а потом, когда начались танцы, танцевал только со своей племянницей. Уже на улице, когда они ждали такси, он спросил ее: «А что это за посиделки вы устраиваете? Смотрины, что ли? Но для кого? Я вроде бы не просил, чтобы меня с кем-то знакомили. Я против этого. Или же я чего-то не понял?..» Все он понял. Развлекаются женщины, чего тут не понять? Правда, из-за того, что квартира, в которой все это устраивается, запущенна и выглядит как притон, то и женщины в этой компании сильно смахивают на шлюх. Но он-то знает, что Наташа не такая. Однако именно в тот вечер, когда они возвратились домой, Наташа подумала о том, что он не выбрал никого даже для того, чтобы потанцевать, и чуть было не совершила ошибку, заглянув к нему в спальню…
Она была почему-то уверена, что он, увидев, что она пришла к нему сама, непременно позовет ее, сожмет в своих объятиях, но он, к счастью, уже уснул. А почему к счастью, она поняла утром, когда он (это было в его последний приезд к ней) за завтраком признался ей, что встретил женщину, о которой мечтал всю жизнь, и что они, наверное, будут жить вместе. Что он знал ее и до этой встречи, но много лет назад, и какое-то время они даже переписывались, хотя и жили в одном городе, а потом переписка прекратилась. И вдруг он увидел ее, узнал, выяснил, где она работает и живет, и позвонил ей, попросил о встрече. Они встретились спустя годы, как истосковавшиеся друг по другу любовники. И он рассказал ей, своей племяннице, которая ночью чуть не испортила их отношения раз и навсегда, о том, как же он любит эту женщину. И даже то обстоятельство, что они давно не виделись, не остудило их взаимных чувств. Наташе только и осталось, что позавидовать этой романтической в хорошем смысле истории.
Юлий уехал, поцеловав ее на прощание чуть ли не отеческим поцелуем, и наказал вести себя скромно и стараться как можно реже бывать в той «нехорошей» квартире. «Я понимаю, они твои подруги и ты привыкла к ним, но лучше бы ты нашла себе подходящего мужчину в каком-нибудь другом месте и более естественным образом, ни к чему эти знакомства…» Да, он уехал, но с тех пор Наташа почему-то при встрече с Валей Филимоновой подолгу смотрела на нее и спрашивала себя, не сговорились ли они, ее целомудренный дядя и эта красивая, но никому не отказывающая Валя. Ведь не было еще случая, чтобы мужчина, встретившись с ней, не положил на нее глаз. Валя относилась к такому типу женщин, которые нравятся всем мужчинам без исключения. И, по мнению Наташи, именно такие вот чистые мужчины, как Юлий, первым делом и попадают под власть этих распущенных, порочных женщин. Если бы дядя жил в Питере, то за ними – Юлием и Валентиной – можно было бы проследить, чтобы хотя бы убедиться, что она ошибается и они на самом деле не встречаются. Но он улетел, Наташа сама проводила его на самолет, а Валентина могла полететь за ним вслед, тщательно скрывая от подруг свою наметившуюся связь с ним… И что самое удивительное – ее действительно какое-то время никто, в том числе и Наташа, не видел. И на телефонные звонки она не отвечала. Но потом объявилась. Такая же рыжая, смазливая и веселая. Да к тому же и в подпитии. Сказала, что подцепила богатенького финна, что жила с ним в частном пансионате в лесу, в Карелии, что провела чудесные две недели и просто счастлива.
– Замуж выходишь? – усмехнулась не верящая ни одному ее слову Катя.
– Он зовет, но я сказала, что мне нужно подумать…
А потом приехал вполне реальный, полненький и очень даже симпатичный, в сверкающих очках, финн, и Валя привела его к Мещеряковой домой, познакомила с подружками. И так случилось, что после этого добрый и богатый финн исчез. Словно его и не было. Валя плакала, пила, не ходила на работу, но потом взяла себя в руки, вернулась на работу, купила себе сережки из черного жемчуга, бархатную юбку и успокоилась.
Однажды к ней домой пришла Наташа. Валя угостила подружку солянкой с грибами, достала из морозилки брикет замороженного теста, и, пока подружки говорили о финне и о том, что пора бы прекратить устраивать эти дурацкие вечеринки у Кати, тесто разморозилось. Валя испекла слоеные вертолеты с джемом, заварила чай.
– Да я и сама понимаю, что для нее это бизнес, что, приглашая всех этих мужиков, она думает в первую очередь о себе, ведь это ее основной заработок. Она деньги берет как с нас, так и с мужчин. А деньги-то немалые…
– Это ты сейчас так говоришь, потому что еще не успела оправиться от своего финна, ты уже поняла, что он бросил тебя после того, как побывал у Кати и понял, какого рода вечеринки мы там устраиваем… Да Катя и сама этого не скрывала, она же приняла твоего финна за одного из тех мужиков, с которыми она привыкла иметь дело. Откуда ей было знать, что он и правда собирался жениться на тебе?
– Да она злая, эта Катя, и я больше туда – ни ногой…
Она сидела за столом, кроша слоеные вертолеты, и яркий сноп света золотил ее и без того сверкающую оранжевую густую копну волос. Веснушки ее потемнели, глаза смотрели в одну точку – на красную каплю застывшего джема. Но она была и в эту минуту ослепительно хороша, настоящая красавица. И сердце Наташи снова сжалось, когда она подумала, какими глазами мог на нее смотреть Юлий и что наверняка и смотрел, да она пропустила… Она ревновала его к Валентине, к ее красоте, и ничего не могла с собой поделать.
– Я не верю тебе, – не могла угомониться Наташа, подзуживая ее, словно подбивая совершить что-то такое, что могло бы гарантировать ее разрыв с Катей.
И она добилась своего. Валя вдруг подвинула к себе телефон и набрала номер Кати.
– Привет, дорогая…
Услышав, каким тоном Валя обращается к Кате, Наташа вдруг поняла, что сама не готова к разрыву отношений с Катей, которой она была так обязана. А ведь если Валентина сейчас выскажет той все, о чем они только что с ней говорили, последует разрыв отношений не только между Валей и Катей – цепочка будет рваться и дальше…
– Мы вот тут с Наташей сидим, чай пьем… – У Наташи упало сердце. – И знаешь, о чем говорим? О том, сучка, что ты нарочно все сделала так, чтобы мой финн, мой жених понял все… Он собирался жениться на мне, и я привела его к тебе просто, чтобы познакомить, понимаешь? Зачем ты стала ему рассказывать о других мужчинах, которые бывали у тебя раньше? Ты трезвая была, а так глупо себя вела. Из зависти, что ли? Тебе-то, может, и все равно было, что он о тебе подумает, за кого тебя примет, а мне – нет…
И тут, видимо, Катя ответила ей в том же тоне. Судя по лицу Валентины, она как-то обозвала ее. Валя бросила трубку и расплакалась…
…Наташа сидела в гостиной своего погибшего дяди и вспоминала тот вечер до мельчайших подробностей. Да, именно так все и было. И чего же тут удивляться, что теперь Катя так ненавидит ее. О каком алиби можно говорить, когда она в желании отомстить ей, Наташе, за предательство скорее навредит ей, подставит… Недавний звонок Ольги лишь подтвердил это. Она звонила и говорила быстро, нервно.
– Послушай, сюда приехал детектив, сказал, что от тебя, но роет под тебя, это точно. Он многое знает о тебе. Его интересует, есть ли у тебя алиби на тот вечер, когда умер Юлий. Он поехал сразу к Кате, и она наплела ему такое!.. Вроде бы ты сама попросила ее накрыть стол и пригласить нас, твоих подруг, что дала ей денег… Собственно, так оно и было, ведь вы к тому времени уже помирились, я правильно понимаю? Она должна была познакомить тебя с каким-то приличным господином, который старше тебя лет на десять. И мы все пришли. И ты тоже была. Валя и я, мы готовы подтвердить это. Но Катя-то придумала какого-то парня, с которым ты якобы не хотела встречаться, и тебе нужно было алиби… Словом, она на твоего сыщика произвела неизгладимое впечатление, он подумал даже, что она не в своем уме. Но на самом же деле ты там была! А мужик тот не пришел. Пришел другой, какой-то мелкий, неинтересный… Вот и получается, что она сделала вид, что простила тебя и нас всех, а на самом деле просто решила возобновить свой бизнес, можно сказать, заманила нас к себе под благовидным предлогом, чтобы вроде как познакомить тебя с хорошим человеком… И вдруг такой удар. В спину. Отрицает, что ты там была…
– А ведь Юлия убили, – сказала ей Наташа. – Явное убийство, ты понимаешь?
– Это совпало так… Она же не могла знать, что его убьют. Ну какая же дрянь! Мы – с тобой! Если хочешь, кто-нибудь из нас приедет к тебе. Может, помочь надо что-то приготовить, поминальный обед… Щи там сварить, пироги испечь… Снова Катю вспомнила. Вот она бы точно приехала, главное для нее – денежки. Она за денежки и в могилку зароет. Вот дрянь!
– Да успокойся ты, Оля. Хотя ваша поддержка мне бы не помешала. Я здесь совсем одна. Юлий, вернее, его тело – еще в морге. Прокуратура возбудила все-таки уголовное дело. Посмотрим, чем его отравили…
– А как же эта… его… жена? Лариса-то?
– Да нет ее. Она пропала. С вещами и документами. Представляешь?
– Думаешь, она? – спросила Ольга шепотом.
– Ничего не знаю. Но подумай сама, если это не она, то зачем ей исчезать, да еще и с документами?
– Так, может, ее увезли? Насильно? Похитили? К примеру, ее бывший муж? Она была замужем?
– Я так и не поняла… Но если похитили, то, думаешь, позволили бы ей спокойно упаковать чемоданы и забрать с собой все, вплоть до трусиков и пудры? Я не могу себе представить, чтобы преступники действовали таким вот образом. Или же ее обманули, сказали, что они куда-то переезжают… Нет, все было не так. А вот как – об этом я и попросила узнать Шубина, того самого, что пытает вас сейчас…
Потом Ольга звонила ей еще несколько раз, держала в курсе дела, рассказала, что вынуждена была дать Шубину ключи от ее квартиры. На Наташу, на заказчицу, начали охоту почему-то в первую очередь, и Катя Мещерякова решила помочь утопить ее… Не простила того, что именно Наташа решила положить конец прибыльным для нее вечеринкам? Что же она думала, что они теперь всегда будут вместе и что Наташа всю жизнь будет чувствовать себя обязанной ей? Разве она не расплатилась с ней? Да за такие деньги, которые она ей давала, можно было пролечиться в самой дорогой клинике города…
Она тщательно убралась в квартире. Стемнело, она включила настольную лампу и принялась читать лежащую на столе раскрытую книгу – первое, что попалось ей под руку: «
Она вдруг подумала, что никогда в жизни не попадет на Французскую Ривьеру. Просто не случится… Как не случилось стать возлюбленной тихого и нежного Юлия. Как не удалось удержать при себе пылкого и ускользающего, а потому еще более желанного Мишу. Она так и будет сидеть дома, в заваленной нитками и канвой комнатке, и вышивать, вышивать, зарабатывая себе на жизнь, вернее, на то, что в ее понятии являлось жизнью. Хотя на самом деле жизнь бурлила и радовала своими красками и звуками где угодно, только не в холодном и загнивающем Питере, городе, куда редко заглядывало солнце и где приходилось постоянно и очень много работать. А ведь деньги у нее бывали, и очень даже немалые. С такими деньгами она могла бы спокойно прокатиться в любую теплую страну, осмотреть достопримечательности, понежиться на теплом песочке, любуясь морем… Но дальше-то что? Надо же будет возвращаться назад, обратно в эту комнатку, чтобы вышивать, вышивать…
«
Цветы… Пионы, тюльпаны. Ей почему-то захотелось плакать. Как так могло случиться, что в ее жизни было так мало живых цветов? Что цветы она в основном видит, когда заходит полюбоваться ими в цветочные магазины. И все почему? Не хватает денег? Да нет же, она просто забыла о существовании живых цветов, которые могли бы радовать глаз дома, в прозрачной вазе. Да и есть ли у нее подходящая ваза для тех же пионов или тюльпанов? Она – девушка без фантазии. Или не так. Она – женщина без фантазии. Снова не так. Она – одинокая и скучная женщина без фантазии, ума и таланта. И это удивительно, что она еще умеет что-то в этой жизни. К примеру, вышивать. Удивительно…
Уши ломило от тяжелой, опасной тишины. Ведь именно в этой комнате отравили Юлия. За что? И, главное, кто?! Лариса, которую он так любил и боготворил, о которой восторженно писал в письмах. То они с Ларой в театре, то на какой-то вечеринке, где мужчины просто не спускали глаз с его возлюбленной, то Юлий писал, какими восхитительными отбивными кормила его Лара на ужин, то описывал, как чудесно сидела на ней новая шубка… Хотя иногда он признавался Наташе, что ему не хватает средств на то, чтобы содержать прекраснейшую из женщин. Но и позволить ей работать он тоже не мог в силу своего характера и тех чувств, которые он питал к ней.
Наташа решила снова заглянуть в спальню, чтобы еще раз взглянуть на те немногие вещицы, что остались здесь от Ларисы. Полиэтиленовый мешочек с бигуди, старая пудреница, золоченая крышечка которой вытерта добела, новые домашние бархатные туфли кроваво-красного цвета, украшенные нежными перьями марабу, картонная коробочка из-под краски для волос (Лариса красилась дорогой французской краской цвета пшеницы), пакетик с тонкими чулками, ночная сорочка, аккуратно сложенная под подушкой… В шкафу – сплошь пустые плечики, равнодушно покачивающиеся от малейшего движения воздуха. Какой неприятный, почти погребальный звон. Куда же делась эта красотка, куда исчезла, испарилась, прихватив с собой все свои вещи, предварительно отравив Юлия? Может, она сбежала с любовником? Наташа ловила себя на том, что эта версия нравится ей больше всего. Во всяком случае, она наиболее правдоподобна, если учесть, что Ларисы нет. Нет, нет и нет! Куда она делась? Если предположить, что она покинула Юлия до его смерти, тогда почему же она не объявляется сейчас, когда его нет, чтобы отдать должное мертвому? Или же… Юлий все-таки отравился сам, не в силах перенести уход своей возлюбленной, а она, Наташа, отдала кучу денег каким-то прохвостам, чтобы они нашли убийцу. Неужели и такое возможно? Только в этом случае вполне объяснимо отсутствие в квартире Ларисы. Предположим, они поссорились, она сказала Юлию, что любит другого мужчину и хочет от него, от Юлия, уйти. И уходит. Конечно, жестоко по отношению к нему, но это в конечном счете их жизнь, и Наташа здесь ни при чем. Юлий страдает, затем не выдерживает и принимает решение уйти из жизни. Достает яду… Да, в это можно поверить, но при одном условии: квартиру ограбили уже после его смерти. Но разве можно забыть о том, что именно в день его смерти из квартиры были похищены сто пятьдесят тысяч рублей, которые ему передал для покупки пианино некий Буровцев? Ведь у него и расписка имеется. Китаев сказал. Еще Василий (вот ведь лапушка, какой симпатичный парень!) сказал, что он отдал эту расписку на экспертизу, приложив к ней записную книжку Юлия, чтобы выяснить, действительно ли его рукой она была написана.
Позвонили. Она подошла к двери. Кто бы это мог быть, да еще в такой поздний час?
– Василий? Привет! – Она впустила Китаева в квартиру и тщательно заперла все замки. – Как хорошо, что вы пришли… Я тут одна наедине со своими невеселыми мыслями. Все думаю о Ларисе, никак не могу понять, куда она делась, и если она ушла от него до его смерти, то почему не возвращается сейчас, чтобы хотя бы поприсутствовать на похоронах? Разве мало он ей сделал? Разве мало любил? Да он в каждом письме писал только о ней…
От Василия пахло дождем, осенью. Молодой, красивый, кареглазый, с румянцем во всю щеку и со светлыми волосами, выбивающимися из-под пестрой спортивной шапочки, Василий принес с собой в эту помеченную смертью квартиру саму жизнь. Из него так и била энергия.
– Что, скучаем? Невеселая обстановочка…
– Ты проходи, посиди со мной. – Наташа внезапно перешла на «ты». – Здесь с ума можно сойти от разных мыслей… Представляешь, твой друг Шубин вместо того, чтобы работать, искать убийцу, отправился в Питер наводить обо мне справки, справляться, есть ли у меня алиби… Это так унизительно, так гадко… Если бы я знала, какие у вас методы…
– Да ты не дрейфь… Успокойся. Если ты здесь ни при чем, то чего волноваться? Ведь твой дядя был для тебя не просто родственником, а близким человеком, как оказалось. Вы вели переписку, перезванивались. Он навещал тебя в Питере, встречался с твоими подругами. Вдруг именно там и следует искать причину, по которой его убили? Но это Игорь работает в Питере, а мы-то с Крымовым – здесь. Тебе интересно, какой образ жизни вел твой дядя тут, дома, в Саратове?
– Да, конечно… А что особенного могло быть в его образе жизни? Он был такой тихий, скромный…
– Вот именно. Он же был отличным электронщиком, специалистом во всем, что касалось телерадиовидеоаппаратуры. У него были золотые руки. В музыкальном магазине он проработал больше десяти лет, и ни один человек, знающий его, не мог сказать о нем дурного слова. Он был просто идеален и в общении со своими коллегами, и с покупателями. Его очень любили, Наташа. Ценили. Он неплохо зарабатывал в своем магазине. Стало известно, что он подрабатывал, ремонтируя технику, которую ему приносили прямо в магазин. Если покупателей не было, он ремонтировал ее в крохотной подсобке, примыкающей к торговому залу, если же кто входил, он обслуживал покупателя… Словом, он был очень трудолюбив, умен и умел подрабатывать… Да, он был женат, хотя и неофициально. Говорят, у него была очень красивая жена, ради которой он и старался. На работе он не любил рассказывать о своей личной жизни, но время от времени проскальзывало, что он копит деньги то на одно, то на другое… Знали также и то, что он отпускал свою жену за границу. Вроде она была в Египте, Эмиратах…
– Можно я скажу? Вот смотри, как я рассуждаю… Если бы ее похитили, то вряд ли позволили бы ей так тщательно собраться… – И Наташа попыталась порассуждать на эту тему. – Может, я и говорю глупости, но ее нет, понимаешь, нет! Скоро похороны, все его друзья и знакомые знают о том, что Юлий умер, а она, та, ради которой он жил, не заявляется… Разве это не означает, что она имеет отношение к убийству?
– В квартире обнаружена фотография женщины…
– Какая фотография? Я ничего не видела.
Василий достал из кармана куртки фотографию и протянул Наташе.
– Да, это она… Да у него полно таких фотографий, он мне даже по почте присылал.
Со снимка на нее смотрела молодая привлекательная шатенка с ярко-зелеными глазами и с ослепительной белозубой улыбкой.
– Я же говорю, он присылал мне иногда ее фотографии… Правда, на тех снимках она была помельче и не так четко… Знаете, у меня есть одна знакомая, Валя Филимонова. Так вот, она сильно смахивает на нее. Но именно на этой карточке, на других в меньшей степени. Я в свое время хотела их познакомить, Юлий был холост, и я пригласила его в Питер, мы с подружками устроили вечеринку… Катя, хозяйка квартиры, некрасивая, Юлию она бы никогда не понравилась, Оля – замужем, я – вообще не в счет. Оставалась только Валентина, очень красивая девушка, рыжая… Он сразу понял, что я хочу его с ней познакомить, но он весь вечер вел себя так, словно никого, кроме меня, и не видит… Словом, ничего-то у нас не получилось со знакомством. Он перед отъездом в Саратов вдруг сказал, что встретил одну свою давнюю знакомую… Вот черт, но почему же я раньше как-то не придавала значения тому, что Лариса так напоминает мне Валю?
Ей было неприятно даже говорить об этом. Она понимала, что на снимке, конечно, не Валя, но женщина, все равно очень похожая на нее. Вспомнился сразу финн. А что, если Валентина все то время, что она провела якобы в Карелии с финном, на самом деле была с Юлием? Что, если она обманула всех и привела к Кате какого-нибудь случайного финна, попросив его выступить в роли своего жениха? Вот только зачем было лгать?.. А впрочем, какая еще Валентина, если Юлий два года жил с Ларисой, в то время как Валя продолжала жить в Питере? Может, у Валентины есть родная сестра, Лариса?
Василий между тем тоже внимательно рассматривал фотографию.
– Ты чего так задумалась? Думаешь, твой дядя крутил роман с твоей подругой?
– Да нет, я и сама не знаю, что говорю… Знаешь, как иногда бывает – человек не может чего-то объяснить сам себе, вот и начинает фантазировать… Ну и я тоже… Просто Лариса на этом снимке сильно смахивает на Валентину, мою подругу, проживающую в Питере. Но это не может быть она, потому что она практически постоянно была на моих глазах… Да и вообще это бред! Хочешь чаю? Есть отличный чай. К тому же на кухне – единственном месте, где, кажется, не побывали эти убийцы или вандалы, – очень чисто и уютно. Сразу видно, что Лариса была женщиной хозяйственной, аккуратной…
– Наши люди успели побывать здесь, мы взяли отпечатки пальцев с посуды, с дверных ручек, со всего… Надо же искать эту Ларису.
– И что вам дали эти отпечатки?
– Во всяком случае, она не числится в розыске, словом, не преступница… Нигде ее пальчики не наследили. Так же, как и его…
– Ну, вы даете! И его пальцы «пробили»…
– Мы работаем. Очень сложно искать женщину, о которой мы не знаем практически ничего. Ни фамилии, ни где работала, ни кто ее родственники или друзья…
– Да, Юлий писал мне, что они живут очень уединенно. Он боялся показывать ее своим друзьям. Юлий был редким человеком, идеалистом, и это видно из его писем и из того образа жизни, который он вел.
– Что это за книга, которую вы читаете?
– Это не моя книга…
– Фицджеральд… «Ночь нежна». Неплохо.
– Я просто листала ее, еще не читала…
– Итак. Получается, что он не принимал гостей у себя, сам почти никуда не ходил и словно бы хотел оградить свою Ларису от грязи и пошлости внешнего мира. – Василий мрачновато усмехнулся. – Наташа, а вам никогда не приходило в голову, что ваш дядя мог быть домашним тираном и просто-напросто запрещать своей жене показываться на людях и вообще выходить из дома? Может, он бил ее… Мы ведь ничего о нем не знаем! Я допускаю даже, что он был немного не в себе, о чем свидетельствуют его странное поведение и желание жить в замкнутом мире. Вы не считаете так?
Она почувствовала, как у нее на какое-то мгновение остановилось дыхание. Этот Китаев, этот совершенно посторонний человек, вдруг произнес вслух то, о чем она боялась признаться даже себе: Юлий был немного сумасшедший?!
– Я не знаю, – честно призналась она и вздохнула. – Знаете, что? Пойдемте пить чай.
Глава 6
Она говорила на плохом французском.
– Я недавно прочитала книгу, бестселлер, автор – мужчина, но пишет от имени женщины. Так вот, у главной героини три любовника. С каждым она прожила несколько лет. И вся книга о сексе. О том, что чувствует она, как двигается, как дышит, что видит… Расписаны подробно все половые акты, до капельки пота, до вкуса слюны… Не могу сказать, что мне было неинтересно читать, но меня не покидало чувство, что эту книгу действительно написал мужчина, который по своей сути не может чувствовать как женщина, это во-первых. Во-вторых, я спрашивала себя, с какой целью все это так густо и подробно описывается? Не следует ли воспринимать книгу как очередную Камасутру? И еще – меня не покидало ощущение, словно все это описывается так подробно, на нескольких страницах, чтобы книга получилась толстая, больше четырехсот страниц… Что все это – обман. Что ни одна нормальная в общепринятом понятии женщина не выдержит такого количества секса, сорвется: ее захлестнет необузданное желание… Если бы я была писателем, то никогда не писала бы о любви хотя бы потому, что никто о ней ничего не знает. Я, взрослая женщина, до сих пор не могу понять, почему люди занимаются сексом без любви и что происходит с ними в постели, когда они любят друг друга. Ведь внешне все выглядит одинаково…
Ги, на плече которого она лежала, курил с закрытыми глазами и слушал ее.
– Все дело в том, что они чувствуют, – наконец сказал он. – Когда я увидел тебя там, в самолете, я ни о чем больше не мог думать. Только о том, как бы увидеться с тобой еще раз.
– Ты бы мог пойти за мной…
– Я и пошел. Но в аэропорту тебя встретил мужчина, и вы уехали с ним. Что я мог поделать? Окликнуть тебя? Я ничего не знаю ни о тебе, ни о тех людях, которые тебя окружают. Я мог бы вмешаться в твою жизнь и навредить…
– Поэтому написал свой номер телефона? Но почему позже, уже перед посадкой, когда я проснулась, ты сделал вид, что ничего не было?
Поделиться книгой: