Помоги проекту - поделись книгой:
– Понятно. Ну что ж, давайте, расспрашивайте сумасшедших…
– Наталья, ваша подруга Мещерякова не подтвердила ваше алиби…
– А как же билет на самолет? Ведь я же показывала вам его…
– Вы могли прилететь в Саратов дважды. Первый раз – по чужому паспорту, что сделать довольно легко, имея деньги и связи. А второй раз – уже по своим документам…
– Вы хотите, чтобы я передумала расследовать убийство Юлия? Вы издеваетесь надо мной? Я не убивала дядю!
– Вы сильно нервничаете…
– Хорошо. – Она чуть не плакала в трубку. – Работайте. Ключи вам даст Ольга. Теперь все?
– Все.
Он мог бы и не ставить ее в известность о том, что они с Ольгой уже были в ее квартире, если бы не приезд Земцовой. Невозможно прожить в квартире несколько дней и не оставить следы. Ему не нужны неприятности, он хотел, чтобы хозяйка знала, кто живет в ее квартире. Правда, она, по-хорошему, не должна была знать вообще о том, что он в Питере… Хотя бы до поры до времени.
Открыть почту он не успел, потому что на пороге появилась Земцова. С тюрбаном из белого полотенца на голове и в махровом голубом хозяйском халате.
– Послушай, Шубин, я вот тут подумала… Ты поступил непрофессионально, знаешь об этом?
– Ты имеешь в виду, что я не должен был ставить Маркову в известность о том, что я проверяю ее алиби и встречаюсь здесь с ее подругами? Но ведь они же все равно бы доложили ей, позвонили и все рассказали… Это было бы еще хуже.
– Все равно, ты сработал грубо… И я бы на месте Марковой забрала деньги назад и отказалась от ваших услуг, вот так-то вот. Представь себе, что ты приходишь в детективное агентство, просишь найти убийцу своего родственника и тут же, чуть ли не на следующий день, узнаешь, что квартира твоя перерыта: это работнички агентства начали поиск… с тебя. Каково тебе будет?
– Я постараюсь отнестись к этому с пониманием. К тому же, почему это они должны все перевернуть вверх дном?
– Хорошо, пусть они действуют аккуратно, тайно или же просят у тебя ключи от квартиры, чтобы сделать обыск, порыться в твоем компьютере? Грубая работа. Это Крымов уговорил тебя отправиться в Питер?
– Это даже и не обсуждалось. Нам надо было проверить ее алиби, и все тут.
– А что, девушка не внушает доверия? Что вас так насторожило?
– Сейчас ты можешь говорить все, что угодно, но важен результат! – Шубин обиделся на нее. Уши его горели, а в горле стоял ком. Не такой он представлял себе встречу, и разговор предполагался вестись не в таком духе. Она отчитывала его, как мальчишку. А почему бы и нет? Она все же хозяйка агентства. Или просто нервничает из-за своих мужиков, что бросили ее, и теперь выплескивает свои раздражение и злость на первого, кто попался ей под руку, на Шубина?
– О каком результате ты говоришь?
– Я выяснил, что у Марковой есть подруга, Катерина Мещерякова, баба с придурью, но очень полезная в определенном смысле для своих подруг.
И Шубин в двух словах рассказал ей о довольно-таки своеобразном бизнесе Мещеряковой, о том, что время от времени она сводит своих подруг с желающими развлечься мужчинами и даже предоставляет им для свиданий свою квартиру.
– А при чем здесь убийство… настройщика?
– Он не настройщик. Он – продавец в музыкальном магазине.
– Это слишком длинно. Предлагаю называть его настройщиком. Итак. При чем здесь настройщик? Ведь эта нехорошая квартира, насколько я понимаю, в Питере, а он жил в Саратове.
– Он бывал здесь, Наташа привозила своего дядю к Мещеряковой с целью познакомить его с какой-нибудь женщиной, но так ничего и не получилось.
– И ты думаешь, что его убийство могло быть связано с его редкими визитами в этот вертеп? Когда он был там последний раз?
– Примерно два года назад.
– Тем более! – Юля сняла полотенце с головы и принялась сушить феном волосы.
Шубин, глядя на нее, подумал о том, что она всерьез и надолго затеяла разговор о деле, чтобы отвлечься. Жаль, что он понял это только сейчас, надо было догадаться раньше, тогда бы он не успел на нее обидеться. Он вдруг представил себе, что должна чувствовать молодая и красивая женщина, привыкшая к обожанию мужчин, которая за одну ночь потеряла сразу трех своих мужчин. Карамельный домик, сахарный и украшенный кремовыми розочками – каким ему представлялся ее парижский дом, был варварски уничтожен, раздавлен, раскрошен, рассыпан в пыль… Она осталась не только без мужа, которого считала надежной опорой, но и без собственного дома. Понятное дело, что она не вернется туда никогда. А ведь когда-то ей доставляло удовольствие вить это французское гнездо, покупать новую мебель, постель, скатерти, занавески, посуду…
– Патрик ведь ничего не знает? – крикнул он, чтобы она услышала его голос через гул фена.
– Нет! – Она замотала головой. Влажные волосы под струей горячего воздуха закрывали ее тонкое лицо, огромные карие глаза, в которых затаились, Шубин это чувствовал, слезы. Она переживала свое внезапное одиночество, еще не осознавая, что, быть может, это освобождение от мифов, которые она создавала себе сама, строчка за строчкой, мужское тело за мужским телом… Патрик – она никогда его не любила. Крымов – острие ножа, всякий раз бесцеремонно и жестоко проворачивающийся в ее еще не успевшей затянуться им же нанесенной ране, ее сплошная боль, к которой она уже привыкла… Мажимель – пресыщенный мальчишка. Стоит ли жалеть о таких потерях?
– Я понимаю, тебе сейчас не до этого, но все же послушайся совета друга…
Фен умолк, стало тихо. Юля смотрела на Шубина с интересом, жадно, выдавая взглядом свои слабость и отчаяние, словно ожидая, что вот сейчас он скажет что-то очень важное, что успокоит ее, придаст сил и позволит ей жить дальше. Но он сказал обычное в таких случаях:
– Не отказывайся от того, что причитается тебе после развода. У тебя растет дочь. Быть может, Патрик, чувствуя свою вину и ответственность, оставит тебе тот дом, в котором вы жили, а сам переедет к своей «кузине»… И не смотри на меня так, словно я предал тебя и опошлил твои чувства. Я понимаю, конечно, что в этом вопросе тебе смог бы помочь Крымов, но согласись, ему, твоему бывшему мужу, как-то не с руки выбивать с настоящего мужа причитающееся тебе по закону… Хотя, с другой стороны, ты имеешь полное право потребовать и с самого Крымова то, что имела в браке с ним, тем более что у вас дочь…
– Бедный мой Шубин. – Земцова ласково потрепала его по щеке, затем поцеловала его прямо в губы. – Как же я тебя люблю.
Обедали они в ресторане, Шубин рассказывал ей об электронной переписке дяди и племянницы.
– Понимаешь, это надо читать. С самого начала, с того самого дня, когда он впервые встретил свою Ларису. Вот уж действительно любовь с первого взгляда. Сколько поэзии в описании этой женщины, сколько ласковых и нежных слов… И так в каждом письме. Он просто захлебывался своей любовью. Описывал иногда проведенное с ней утро, но без эротических подробностей, нет, здесь другое… Чистый восторг, восхищение перед ее красотой и добротой. Иногда он описывал племяннице руки своей жены, прекрасные мягкие и тонкие руки… Знаешь, язык не поворачивается назвать эту женщину сожительницей. Конечно, она была его жена. Она жила с ним целых два года, они вместе вели хозяйство, ходили на рынок за продуктами, готовили, он помогал ей развешивать на балконе белье, смотрел, как она гладит скатерти и простыни, свои сорочки… Он просто боготворил ее, понимаешь? И вот теперь, после того, как я прочел эти письма, я уже не уверен в том, что Юлий не мог сам, добровольно уйти из жизни. Мне теперь думается, что он мог так сделать, но только при одном условии: Лариса ушла от него. По неизвестным нам причинам. Он не выдержал этого и решил тоже уйти, навсегда.
– Ты не идеализируешь эти отношения?
– Мы вернемся, и я покажу тебе его письма…
– Пусть так, но только непонятно, почему он вел такую откровенную переписку со своей племянницей…
– Они были близки духовно. Хотя ее письма носят менее восторженный, скорее даже примитивный характер. Она – простая девушка, но чувствуется, что была очень привязана к своему дяде.
– Да, ты прав, мне следует почитать эти письма, чтобы понять, что собой представляют как сама племянница, так и ее влюбленный по уши в свою жену дядя.
Она отодвинула от себя тарелку с салатом, достала телефон и позвонила. Шубин был несколько разочарован. Он понял, что она его почти не слушала и что его первая радость по поводу ее приезда обманчива – Земцова все равно не с ним. Перед ее мысленным взором стоят все ее мужчины, которые никогда не любили ее и в конечном счете разбили ей сердце на множество осколков. Пожалуй, никогда еще предательство так больно не ударяло по всем ее чувствам…
Она сидела перед ним, хрупкая, вся какая-то подобранная, со сжатыми в нервном, защитном рефлексе плечами, и глаза ее, устремленные в невидимую точку, были переполнены одиночеством и тоской. Кому она звонила? Конечно же, матери. Дежурные слова приветствия, расспросы о Маше, о ее самочувствии и настроении, затем телефонные поцелуи и вздох облегчения – хотя бы там еще не предали, не отняли самое ценное.
– Послушай. – Он сжал ее руку, пытаясь передать ей хотя бы часть своего душевного покоя, внутренней силы. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело, но все проходит… Наверняка ты не простишь их, и это правильно. Но вряд ли нужно тебе сейчас вникать в то дело, которое мы расследуем… Я знаю, ты пытаешься отвлечься, но вместо этого сердце твое разрывается… Вот я рассказываю тебе о любви Маркова к своей жене, а ты вспоминаешь свои чувства по отношению к…
Она отвернулась. Он был прав, Игорь. Какой из нее сейчас работник? Больше того, в сегодняшнем своем состоянии она может только навредить делу, поскольку даже ее, казалось бы, невинные на первый взгляд комментарии по поводу переписки убитого «настройщика» с племянницей, где он демонстрирует свою любовь к женщине, могут показаться смешными, нелепыми, гротескными… Если мужчины не любят ее, Юлю, то почему они не должны любить других женщин? Любовь существует, конечно же, существует, да только в состоянии ли она сейчас рассуждать здраво и объективно? Пожалуй, что нет. Вот и получается, что он, Игорь, как всегда прав. Ей не стоит изображать из себя великую сыщицу, когда она теперь раздавленная предательством, несчастная и брошенная своими мужчинами женщина…
– Что же мне делать, Игорь?
– А ничего. – Он ласково провел ладонью по ее щеке. – Живи себе спокойно рядом со мной, отдыхай, ходи по музеям, дыши свежим воздухом… И пусть они ищут тебя – Крымов и Патрик. Ведь Патрик наверняка ищет тебя, возможно, даже обратился в полицию… И уже очень скоро он выяснит, что ты улетела в Россию, он же увидит, что ты взяла какие-то свои вещи, сумку… Пожалуй, даже, если он не окончательный дурак, он сможет догадаться об истинной причине твоего бегства, вспомнит свой ночной разговор с «кузиной», сопоставит факты и ужаснется, поймет, что потерял тебя навсегда… Вот увидишь, он будет звонить тебе… Странно, что до сих пор не позвонил…
– У меня российская сим-карта, я поменяла еще в самолете, у меня их три, так получилось, думаю, что номер этой он просто не знает… Патрик – из тех ответственных людей, которые не станут оттягивать разговор, он попытается сразу выяснить, что произошло и где я нахожусь… Ведь он мой муж.
– А что, если ты перепутала и Габриэль и вправду его кузина?..
– Брось, я даже могу процитировать тебе некоторые фразы: «
– Габи он мог называть ее и как свою кузину, но вот остальное… Да, похоже, ты не ошиблась. Скверно все это. Ты ешь, ешь, тебе надо держаться. А что касается твоего участия в нашем деле – решай сама.
– Игорь, пусть все идет, как идет… Может, я что-то и скажу злое, раздраженное в адрес мужчины, так ты просто не обращай внимания, отнесись к этому с пониманием, договорились?
Ее прервал телефонный звонок. Увидев всплывшее на дисплее имя, она усмехнулась:
– Самый умный и проворный из них всех оказался Крымов, видимо, постоянно названивал моей матери в Москву, понимая, что только она может знать номера всех моих сим-карт. Она не могла ему не дать, потому что я не предупредила ее. А не предупредила, потому что не хотела ее расстраивать.
Она вздохнула и открыла телефон.
– Юля, ты где? – Услышала она голос Крымова, и слезы тотчас заполнили ее глаза. – Ты где? С тобой все в порядке? Ты в России, это мы поняли…
Мы – это означало, что они разыскивали ее уже с Патриком. Не с Мажимелем же. Эта фигура с другой шахматной доски. Он теперь вообще вне всяких игр с нею. Он выбыл из игры, умер для нее.
Она отключила телефон. Совсем. Он услышал ее голос, значит, понял, что она ничего с собой не сделала, что она жива… Крымов сразу же позвонит Патрику, тот скажет, что успел выяснить, куда она вылетела. И Крымов, и Патрик могут прилететь в Питер, чтобы удостовериться, что они своей изменой не окончательно прибили ее, что она пока еще живет. Но Крымов может позвонить Шубину…
И тотчас раздался звонок. Звонил уже телефон Шубина. Юля усмехнулась.
– Слушаю. – Шубин не спускал с нее нежного взгляда, он искренне переживал за нее. – Да, я в Питере… Земцова? Ты что, старик, как она может здесь оказаться? Нет, она мне не звонила… Ладно, договорились.
Он отключился. Сунул телефон в карман.
– Можешь мне ничего не говорить, я и так все поняла. Спасибо, что не выдал меня. Не успела предупредить… Как ты думаешь, они приедут?
– Думаю, да.
– Крымов знает, что ты живешь на квартире Марковой?
– Знает, они же перезваниваются, общаются, думаю, она уже несколько раз успела побывать в агентстве…
– Что же делать? Перебираться в гостиницу?
– Представь себе, что они приехали. Подумай сама, рано или поздно вы все равно бы встретились… Не думаю, что тебе стоит скрываться от них. Чем скорее ты разберешься с ними, тем лучше. Или ты чего-то боишься?
– Я? Ничего и никого не боюсь. Самое страшное уже случилось.
Принесли горячее. Накручивая на вилку оранжевые, в густом мясном соусе, пересыпанные оливками спагетти, Юля вдруг с ужасом поняла, что Игорь прав, что теперь, после всего, что случилось, у нее нет даже своего дома. Даже в России она не сможет жить там, где жила прежде с Крымовым, – слишком много воспоминаний… Первое время можно будет продержаться в агентстве или у Шубина, а что потом? Купить квартиру в Москве и там затеряться, раствориться?.. В сущности, там можно будет даже открыть филиал агентства и переманить в Москву Шубина. А саратовское отделение поручить Тане Бескровной. Ей достаточно только нанять няню, чтобы уже в скором времени выйти на работу. Москва… Это же придется все начинать с нуля. С помещением проблем не будет, были бы деньги, а они у нее есть. К тому же бывшие мужья подкинут, в этом она нисколько не сомневалась. Вот где взять второго Чайкина? Нору? В этом вопросе ей наверняка поможет бывший муж – Харыбин. Найдет нужных и опытных людей…
Думая об этом, она немного пришла в себя и теперь даже хотела, чтобы и Крымов, и Патрик приехали в Питер и встретились с ней. Она уже знает, что скажет им.
После обеда они немного прошлись по Невскому, Шубин рассказывал ей в подробностях о том, что представляют собой свидетельницы, Катерина и Ольга, не скрывая своего отношения к ним.
– Я вижу, Игорек, ты под впечатлением… Ты рассказываешь мне об этом уже второй раз, – напомнила ему Юля с улыбкой. – Особенно тебя поразило поведение Ольги Зориной. Но почему? Ты ведь очень симпатичный, обаятельный мужчина. Поэтому неудивительно, что она почти набросилась на тебя…
– Да не почти, а набросилась!
– Когда у женщины что-то не клеится в личной жизни, то почему бы ей не повести себя так, как это делаете вы, мужчины? Ольга, судя по всему, вполне современная женщина, к тому же у нее есть опыт общения с малознакомыми мужчинами, которых поставляла им Мещерякова…
– Ты как будто оправдываешь их! – возмутился Шубин, ему было неприятно, что Юля защищает этих сумасшедших, помешанных на сексе женщин. – Знаешь, что в этой истории самое омерзительное?
– Ну и словечко ты подобрал… И что же?
– Да то, что Ольга внешне выглядит как вполне порядочная женщина. Она – семейный человек, у нее дети растут! Муж есть, наконец!
– Главное, чтобы муж ничего не знал… – серьезно сказала Юля. – И, как правило, мужья, чьи жены годами встречаются с другими мужчинами, действительно ничего не знают…
– Ты тоже… такая?
– Я еще хуже, – сказала она сухо и прибавила шагу.
– Это неправда, неправда… Ты не такая… – Он едва поспевал за ней. – Ты наговариваешь на себя…
– У меня был Крымов, до этого я встречалась с убийцей, если ты помнишь, Ломовым, горбуном… А Земцов, мой первый муж? Я о нем даже и не вспоминаю… Кажется, это было в другой жизни. Потом Харыбин, забыл? А ты, Игорь? Мы же хотели с тобой пожениться…
– Ты никогда не любила меня, – с горечью произнес он, хватая ее за руку. – Куда ты так несешься?
– Затем снова Крымов, Патрик и мои парижские любовники…
– Ты думаешь, я не понимаю, почему у тебя так все сложилось?
– Что проку, что мы с тобой все знаем и понимаем, а сделать ничего не можем?
– Если бы Крымов не изменял тебе, если бы он был другим, то вы бы до сих пор жили вместе…
– Но ты уверен, что, если бы он был другим, я бы любила его? И вообще, разве мы в силах управлять своими чувствами?
Она вдруг вспомнила то, что хранила в себе вот уже несколько часов, боясь даже думать об этом, чтобы не сойти с ума, чтобы не расплескать в своей памяти те чувства, что охватили ее там, в самолете… И не прав Шубин, Крымов здесь ни при чем, все дело в ней самой. Никто не знает, что она обнаружила в своей дорожной сумке, когда выкладывала свои вещи в спальне квартиры Марковой. Пустую фляжку, хранившую в себе запах виски. Завернутый в серебристую хрустящую фольгу кусок шоколада. И русские кроссворды, потертую и пожелтевшую от времени дешевую брошюрку, на которой мужским почерком были написаны цифры, целый ряд густых от чернил цифр – номер телефона, рядом с которым приютилось имя – Ги. Он не приснился ей, этот странный и вместе с тем удивительно близкий и родной человек. Рядом с ним она чувствовала себя спокойно, она могла выговориться, могла напиться из его фляжки и вести себя естественно… Если бы он попросил ее там, в салоне самолета, раздеться и пройти перед ним нагишом, она сделала бы это, нисколько не раздумывая, и даже получила бы от этого удовольствие. Она знала, что ему понравились бы ее гибкая спина, стройные ноги, располневшие и округлившиеся за последние два года грудь плечи, шея… Пожалуй, ее тело было единственным, что не предало ее. А еще мама и Машка. Хотя они, дорогие ей люди, были уже из другого ряда…
Шубин зашел в магазин за сигаретами, Юля набрала номер Ги и замерла, чувствуя, как тело ее становится ватным. Она почему-то сильно занервничала. Сначала были гудки, равнодушные, которым не было никакого дела до замерзшей и уставшей от жизни женщины, потом она услышала голос. Холодный, сдержанный. Она тотчас отключила телефон и сжалась вся, как если бы ей в трубку сказали что-то необратимо злое. Она простояла так несколько часов, пока не вернулся Шубин.
– Тебя так долго не было. – Она похлопала себя по плечам, пытаясь согреться.
– Минуту, от силы две, ты что, замерзла?
И тут она услышала характерное повизгивание-постанывание, с такими вот странными позывными к ней приходили sms-ки. Она открыла и увидела короткий текст. Городской питерский телефон и адрес. Она оглянулась в поисках таблички на доме, возле которого они в данный момент стояли. Ги находился на Невском, но довольно далеко отсюда. Это была гостиница или квартира, которую этот мрачноватый француз снимал… Бизнесмен? Чиновник? Да какая разница?!
– Это Крымов, просит прощения, – нервно ответила она Шубину на его немой вопрос. – Пойдем, что-то я замерзла…
Поделиться книгой: