Дама из Амстердама

– Кажется, они все из одного и того же района? Значит, убийца действовал еще и по территориальному признаку, – предположила Тая.

– Да, это так. Но маловато…

– Корпоративные вечеринки общие исключаются?

– Исключаются.

– Представители рекламы, разносчики газет, менеджеры, распространяющие косметику и дешевые китайские товары…

– Их, как правило, не запоминают в лицо, да и вообще, кто пустит, к примеру, в помещение с сейфом, полным денег, коммивояжера?

– Да, ты прав, никто. Особенно если в сейфе хранится много денег…

– Компьютерный магазин.

– В каких еще фирмах работали кассирши, какие фирмы ограбили?

– Я понял твою мысль, но фирмы, в том-то и дело, торгуют разными товарами: электроникой и компьютерами, сахаром и маслом…

– Тогда проверь, нет ли общего учредителя.

– Предположим, есть, и что тогда? Корпоративные вечеринки исключаются – слишком большое количество народу…

– Правильно. Но этот учредитель может затеять, к примеру, ремонт… Гора, я боюсь за тебя, за твой желудок… Ты когда придешь домой?

– Вчера. – Он поцеловал жену в трубку.

Через час он уже знал, кто и когда ремонтировал офисы и складские помещения всех пяти фирм с одним общим учредителем – Петром Васильевичем Гусевым: ремонт шел практически одновременно во всех фирмах в апреле этого года. Он все порывался перезвонить жене, чтобы поблагодарить ее за подсказку, но потом решил оставить это на вечер, он дома поцелует ее и скажет, что она гений.

Фирма, занимающаяся ремонтом, тоже частично принадлежала Гусеву, чем объяснялась и дешевизна выполненных работ, и качество. Об этом он разговаривал непосредственно с самим Гусевым, но уже два часа спустя, в кафе неподалеку от прокуратуры.

– Петр Васильевич, вы, наверное, уже поняли, в связи с чем я вам позвонил. Убиты кассирши принадлежащих вам фирм…

– Да, я знаю и отдал распоряжения, чтобы семьям погибших женщин была оказана материальная помощь.

Петр Васильевич Гусев, высокий крепкий мужчина в сером костюме, смотрел на Егора с выражением полной растерянности на лице. Видно было, что ему эти убийства доставили массу неприятностей. Это Егор недавно узнал о том, что все фирмы принадлежат полностью или частично ему, а сам-то Гусев знал это и тоже наверняка недоумевал по поводу прокатившихся по его фирмам убийств и ограблений.

– Петр Васильевич, у вас есть какие-нибудь соображения на этот счет? Почему именно ваши фирмы? И что общего было у ваших кассирш? Они могли где-нибудь встречаться вместе? Может, существовал какой-нибудь клуб кассирш или что-нибудь в этом роде…

– Не смешите меня, – устало проговорил Гусев, затем, словно опомнившись, извинился: – Простите, но это действительно смешно: клуб, союз кассирш… А почему вы спрашиваете об этом?

– Понимаете, женщин могли просто ограбить, забрать у них ключи или сумки… Но их убили…

– Думаете, они знали убийцу в лицо?

– Да, потому-то я и подумал о ремонте… Может, какой-нибудь штукатур, работая в помещении, где находились сейфы, заводил знакомства с кассиршами, при этом в голове его уже бродили мысли об ограблении…

– Все может быть, конечно.

– Кто-нибудь уволился у вас в последнее время? Вы можете проверить?

– Но почему именно строитель, штукатур? Были люди, которые устанавливали эти самые сейфы, они же все новые… К тому же я владею фирмой, которая обслуживает и компьютеры… Любой из специалистов, работающих рядом с бухгалтерией, мог стать, выходит, убийцей…

– Они знали его в лицо, иначе он бы их не убивал…

– Какая ужасная история. – Гусев достал из кармана костюма большой белый платок и промокнул им совершенно сухое, но красное от волнения лицо. Ему было от силы пятьдесят лет, но за счет своей комплекции и большого, помеченного заботой и очень серьезного лица он казался гораздо старше. – Среди кассирш, как вы их называете, были и совсем молоденькие… Анжелика Василькова, Женя Мусина… Я вот тоже никак не могу понять, зачем их было убивать, если основная цель преступника – забрать деньги из сейфа…

– Вы должны предупредить остальных своих служащих о том, что убийца на свободе, чтобы они были предельно бдительными…

– Все это слова, – вздохнул Гусев и снова промокнул сухое лицо. – Разве можно предотвратить убийство? Что может остановить убийцу не стрелять, когда мишень движется ему навстречу… возле дома, в центре города, в лифте… Если только распространить слух, что в связи с убийствами все ключи, которые прежде кассирши носили при себе в сумках, теперь будут сдаваться на хранение службе безопасности…

– Петр Васильевич, я так понял, что у вас пока на подозрении никого нет… Я прошу вас, если вы что-нибудь вспомните, позвоните мне, пожалуйста… – Егор протянул ему свою визитку.

Гусев ушел, Егор с удовольствием выкурил сигарету и посмотрел в окно: стекло заливал голубой холодный дождь. Но дома его ждала Тая, женщина, которую он любил и которая любила его, все остальное не имело значения. В сущности, что бы он ни делал, он постоянно думал только о ней.

Выйдя на улицу, он увидел Гусева, с телефоном возле уха застывшего рядом со своим огромным черным джипом. Он кивал головой и говорил:

– Хорошо, я все понимаю… приезжай сегодня, часов в десять, раньше я все равно не смогу… Все, целую…

Егор подумал, что он разговаривал явно с женщиной, уж слишком ласковым и нежным показался ему его голос.

17

Она не успела открыть свой старенький «бумер» – во дворе дома ее перехватил Кирилл. Почти силой усадил в свою машину, взял ее за руки и, глядя ей прямо в глаза, начал говорить:

– Я не хочу, чтобы моя жена сходила с ума по какому-то там плейбою…

– Кирилл, оставь меня в покое… К тому же я уже давно не твоя жена.

– А теперь слушай меня и не говори, что не слышала… У тебя крыша поехала из-за этого парня, а он тебе никто. У него таких, как ты, – целый гарем… Согласен, он красивый парень, но ты должна выставить его из квартиры, он тебе чужой, понимаешь? Я скажу тебе сейчас одну вещь, и ты, быть может, примешь наконец правильное решение и вернешься ко мне… Молчи… Значит, так. Я сам лично видел, как к нему заходила девушка. Совсем молодая, зеленая… И провела у него часа три…

– Ты следил? – Лариса постоянно думала о розовой сумочке со стразами. Неужели Кирилл имеет в виду ту самую девушку, что оставила в квартире свою сумку? – Зачем тебе это? Тебе не все равно, кого водит сюда этот парень?

– Ты – одна из его многочисленных любовниц. Он использует не только нашу квартиру, но и тебя… У меня сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты… летишь… Остановись. Возьми себя в руки и посмотри на меня. Вспомни, как нам с тобой было хорошо вместе…

– Пока ты не изменил мне… – холодно заметила она.

У нее не было никакого желания разговаривать с ним. Она прекрасно понимала, что Кирилл хочет наладить свою жизнь с ней исключительно из эгоистических соображений: вернуть квартиру, жену и восстановить семью, чтобы устроить быт и наконец успокоиться. К тому же он успел так хорошо спеться с ее матерью, которая тоже спит и видит свою дочь вместе с Кириллом, что у нее, у Лары, не так уж и много шансов остаться свободной. Понятное дело, что многочисленные любовницы Чемберлена, о которых она могла только догадываться, не давали ей покоя даже в ее теперешнем, свободном от него, положении. Это Кирилл не знает еще о Луке…

– Кирилл, я все равно не вернусь к тебе. Прошу тебя, оставь меня в покое… Я не любовница Чемберлена, я уже говорила, он просто квартирант… Я сдаю ему второй этаж…

– Тебе нужны деньги? Я же оставил тебе десять тысяч! Ты что, их уже истратила?

– Ничего я не тратила, они лежат в моей сумке… Но не могу же я вот так взять и выгнать человека, который заплатил за два месяца вперед…

– За два месяца?! Еще два месяца мучений?! Да ты отдай ему деньги, и все! Какое тебе дело до него?

– Мы с ним договорились…

– Если так, тогда и мне с ним тоже придется поговорить. – Кирилл отпустил ее руки и сел, уставившись перед собой в лобовое стекло. Он тяжело дышал.

– Как твоя голова, Кирилл? – спросила она совершенно неожиданно для себя, как если бы в эту минуту она увидела в нем своего прежнего мужа, Кирилла. Спросила и сразу же пожалела об этом.

– Твоими стараниями – сотрясение мозга, да еще и кожа содрана…

Она поняла, что в душе жалеет Кирилла и даже делает над собой усилие, чтобы не погладить его по голове. Очень странное, необъяснимое чувство. Ведь она сейчас влюблена в Луку. И это очевидно. Она постоянно думает о нем, о том, что ждет их впереди, о том, каким он станет, когда поправит свое здоровье. Но все равно. То, что происходило с ней в последнее время, тревожило ее. Сначала она по-настоящему болела из-за предательства Кирилла и даже после отдыха на море не восстановила, как ей казалось, свои физические и душевные силы. Потом она встретила Чемберлена и потеряла из-за него голову. Она вела себя с ним с самого начала как настоящая дура. Не обратилась в милицию и не сообщила, что в ее квартиру проник посторонний и теперь живет там на правах квартиранта… Почему она не стала искать ту мошенницу с украинским акцентом, что сдала ее квартиру Чемберлену? А ведь у этой тетки были ключи от квартиры, к тому же она откуда-то знала, что Лара уехала, и не на два дня… Чемберлен произвел на нее неизгладимое впечатление, и это просто чудо какое-то, что она не успела пополнить ряды его наложниц. А ведь все к этому шло, все… Она хотела этого. И кто помог? Лука. Сумасшедший, в судьбе которого она совершенно случайно приняла участие. Значит, ей было предназначено свыше избежать близости с Чемберленом. И это счастье. Ведь теперь, когда она услышала от Кирилла подробности его личной жизни… Хотя при чем здесь Кирилл? Она и так поняла, что у Чемберлена тут бывали девушки… Все эти вещи, сумки… Она бы и рассказала об этом Кириллу, если бы не обстоятельства… Вот зачем он, можно сказать, насильно затащил ее в машину? На что он рассчитывает? Любит? Может, и любит, раз приехал к ней даже после того, как она разбила ему голову… Теперь они квиты.

– Поедем ко мне. Я очень тебя прошу.

– Нет, не поеду.

– Ты что, на самом деле влюблена в этого парня?

– Да ни в кого я не влюблена, просто тебя видеть не хочу. Я не могу простить тебя, Кирилл.

– Поедем, ты же прекрасно знаешь, что я живу сейчас у твоей матери, она там с ума сходит… Скучает, переживает… Если не ради меня, то хотя бы ради нее.

– А о ней я вообще слышать не могу…

Она едва сдержалась, чтобы не наговорить на мать, не рассказать Кириллу, что на самом деле движет чувствами ее матери. Но это было бы совсем уж низко.

– Если ты не поедешь, я сам поговорю с твоим, как ты его называешь, Чемберленом, и он съедет отсюда…

– Только через два месяца… Я же с него деньги взяла…

– Что-то здесь не так… – сказал Кирилл. Он ненавидел этого квартиранта и готов был к серьезному разговору с ним. На правах бывшего мужа. Он улыбнулся про себя. Ну какие права могут быть у бывшего мужа? Все бывшее не имеет значения… Это Лара так считает, но только не он, не Кирилл. Он понимал, что виноват перед своей бывшей женой, и готов был на все, лишь бы вернуть ее. Но какие у него шансы, пока она живет с этим киношным плейбоем?

Внезапно дверь машины распахнулась, и Кирилла просто-напросто выдернули из салона. Скрутили ему руки и уложили животом на капот… Мгновение, и Лара исчезла. Кирилл услышал лишь звук отъезжающих авто. Он даже не понял, что это были за машины и сколько…

Он осторожно поднял голову и увидел, что во дворе, кроме него, – никого. К счастью, иначе он стал бы посмешищем в глазах соседей и прохожих. Лару украли. Она даже не крикнула… Может, ей заткнули рот?

– Лука, ты напугал моего мужа до полусмерти, – улыбнулась Лара в машине Луки, все еще не веря, что тот спас ее от тяжелого и бессмысленного разговора с Кириллом.

– Кажется, ты говорила, что вы в разводе? – Лука вел машину навстречу дождю, снегу, непогоде… А в салоне было тепло, звучала приглушенная музыка, и она чувствовала себя защищенной, надежно укрытой как от холода и промозглого ветра, так и от людей. Рядом был Лука, и она, глядя на его тонкий профиль, радовалась, как если бы этот нежный и красивый мужчина теперь принадлежал только ей. – Обратно просится?

– Просится.

– Любит?

– Говорит, что любит…

– А ты как думаешь?

– Никак не думаю. Он предал меня…

– Но ведь ты же любила его?

– Наверное, любила. Но к моей любви всегда примешивалось чувство, похожее на благодарность.

– Благодарность? За что?

– За то, что он выбрал меня из огромного числа нормальных девушек…

– А ты что, не нормальная?

– У меня… нос…

– Может, он именно поэтому тебя и выбрал?

– Брось, Лука. За нос не любят.

– А ты хотела бы исправить его?

– Хотела бы, но боюсь. Кирилл мне тоже предлагал.

– Значит, он был недостаточно настойчив.

– Куда мы едем? – Ей надоело говорить о своем носе и о Кирилле. Старая песня.

– Домой, – коротко ответил он. – Я ужасно соскучился по тебе. А еще я никак не мог понять, зачем ты вообще возвращаешься туда, где живет этот парень… Может, выселим его?

Ну вот, теперь и Лука. Чем им помешал Чемберлен?

– Я договорилась с ним…

– Лариса, ты поступила крайне легкомысленно, смирившись с тем, что в твоей квартире живет совершенно посторонний человек. Я понимаю, конечно, он красивый и все такое, но где была твоя голова, когда ты узнала, что твою квартиру сдали в твое отсутствие? Разве ты не понимаешь, что в Москве полно преступников?

– Чемберлен не преступник, он ничего не знал, думал, что та тетка, которая сдала ему квартиру, тетка с украинским акцентом, и есть хозяйка. Она была так строга с ним, требовала, чтобы в квартире было чисто, порядок, что у него и тени сомнения не возникло в отношении того, хозяйка перед ним или нет. Артистка, тоже мне…

– И тебя нисколько не насторожил тот факт, что кто-то очень ушлый прознал про то, что тебя не будет в городе какое-то время, раздобыл ключи… Вот кому ты оставляла свои ключи? Наверняка соседке или подружке, а?

– Соседке. Но ключи я у нее забрала… Или нет, постой… Я была у нее, но спросить про ключи забыла, потому что пришел Кирилл, он так настойчиво звонил в мою дверь, что мы обе услышали… Мне пришлось выйти и объясняться с ним… Да, так оно все и было, поэтому-то я забыла спросить ее про ключи… Да, Лука, ты, конечно, прав… В тот день, когда я познакомилась с ним в магазине… – И она в двух словах рассказала ему о своей встрече с Чемберленом.

– Получается, он клеился к тебе сам? – предположил Лука.

– Это вышло как-то обоюдно… Представляешь, он привел меня ко мне же домой…

– Кто отпирал замки твоей квартиры?

– Как кто, конечно, он!

– Ты обратила внимание на ключи? Это были родные ключи?

– Понятия не имею. Ключи как ключи. Такие же, во всяком случае, какие были и у меня.

– Ты не подозреваешь соседку?