Дама из Амстердама

– Нет, у нее есть деньги, она не стала бы вот так грубо обворовывать меня, лгать мне, ведь мы же с ней дружим по-соседски… Ей не было никакого смысла так поступать со мной…

– Может, у нее был кто и воспользовался твоими ключами?

– Не знаю, я не расспрашивала…

– А как она сама восприняла появление в твоей квартире Чемберлена? Ее не насторожил тот факт, что в твоей квартире, да и в твое отсутствие поселился какой-то незнакомый парень?

– Я тоже думала об этом, ждала ее вопросов, но потом, когда она заговорила, я поняла, что она решила, будто он возник в моей квартире одновременно со мной, что мы с ним приехали вместе, она еще спросила меня, где я отхватила такого парня. Ей и в голову не могло прийти, что он проник в мою квартиру до меня, воспользовавшись услугами мошенницы…

Они въехали во двор дома, где жил Лука, и Лара в который уже раз испытала щемящее чувство, похожее на радость, – ей хотелось в этот дом, к Луке. Нервы, которые бурно и остро реагировали на все то, что происходило с ней, стоило ей увидеться с Чемберленом, с Кириллом или даже с предательницей-матерью, успокаивались, когда она видела и чувствовала рядом с собой Луку. Умиротворение разливалось по ее сердцу, когда он смотрел на нее, когда говорил, когда прикасался к ней нежно своими руками.

Квартира же, прирученная ею, тоже действовала на нее благостно, успокаивающе.

Она хотела рассказать о своих чувствах Луке, но не осмелилась – побоялась, что он воспримет ее, как и всех тех, кто проживал с ним, пользуясь его добротой и беспомощностью…

– Лара, я хочу, чтобы ты осталась со мной, – сказал ей Лука, едва они перешагнули порог. – Я просто с ума схожу по тебе, постоянно думаю, тоскую, когда не вижу, скучаю, переживаю за тебя, мне будет спокойнее, если ты будешь жить здесь, со мной… Скажу сразу – я еще недостаточно поправился, чтобы крепко обнять тебя, ты понимаешь, что я имею в виду, как видишь, я очень искренен с тобой, но уже очень скоро я с твоей и божьей помощью восстановлюсь, и ты узнаешь, какой я сильный, как я люблю тебя… Я чувствую это…

Он поцеловал ее, прижав к стене.

– Мне бесконечно стыдно за то, в каком виде ты меня повстречала… – сказал он ей на ухо. – Но мне думается, что ты умный человек и понимаешь, что…

– Лука, не надо, слышишь?

– А еще я тебя страшно ревную и к твоему квартиранту, и к бывшему мужу…

– Ты мне уже говорил об этом… Кстати, как ловко ты справился с Кириллом…

– Сейчас не о нем… Давай избавимся от твоего Чемберлена, поговори с ним. Я бы мог, конечно, сам устранить его так, чтобы ты его больше никогда не увидела, но я не хочу действовать за твоей спиной.

– Вот и правильно.

– Но согласись, что ты поступила крайне легкомысленно, оставив его в своей квартире…

– Соглашаюсь.

Она готова была согласиться с чем угодно, лишь бы он не отпускал ее из своих рук. Голова ее кружилась, она готова была заплакать от охватившего ее сладостного чувства…

18

Римма Овсянникова открыла дверь своими ключами и вошла в квартиру своей матери так, как входила сюда всю свою сознательную жизнь – уверенно и спокойно. Мать Риммы, известная писательница, уже давно переселилась жить на дачу в Переделкино, и ее московская квартира пустовала. Сдавать ее она отказывалась, считала, что она и так зарабатывает достаточно и что квартира, заполненная книгами, картинами, да и просто духом их семьи, не должна быть осквернена чужими, неустроенными людьми. Поначалу Римма с ней спорила, но потом перестала. Римма была парикмахером, и ей, как она считала, в отличие от ее матери, деньги доставались тяжело. Мать целыми днями просиживала в уютном кресле на хорошо протопленной светлой веранде и писала что-то, поглядывая лениво на монитор новенького компьютера, в то время как Римме приходилось каждый день тащиться на машине через всю Москву в свой салон и приводить в порядок волосы многочисленных капризных клиенток. И хотя Римма считалась хорошим мастером и ее работа стоила тоже немало, все равно она испытывала к матери тщательно скрываемое чувство зависти… Правда, это чувство возникало у нее все реже и реже – мать всегда помогала ей деньгами, а недавно купила дочери машину.

Римма приехала, чтобы полить цветы и дождаться слесаря, который обещал починить кран на кухне.

Квартира ее матери, Марии Овсянниковой, женщины, безусловно, талантливой и немного странноватой, вся утопала в комнатных цветах. Немного итальянской мебели, бесконечные стеллажи с книгами, картины, кабинетный рояль, густые бархатные портьеры на высоких окнах… Римма, приходя сюда, просто отдыхала душой и телом. Полив цветы, она растягивалась на покрытой цветастым шерстяным пледом кровати матери в спальне и пару часов просто бездельничала, приходя в себя от многочисленных дел и забот. В своем доме она бы так не полежала, ей всегда было некогда. Муж приходил домой поздно, и вообще непонятно, чем он занимался, слава богу, что хоть деньги приносил, а дети после школы вместо того, чтобы заниматься, торчали у игровых автоматов на ближайшем рынке… Все отбились от рук, и муж, и дети, каждый жил своей жизнью…

Она задремала, а проснулась от внезапно охватившего ее чувства тревоги. Не открывая глаз, она пыталась понять, что происходит, пока не стала различать доносившиеся до нее голоса… Ругались в соседней квартире. Кричали друг на друга мужчина и женщина. У женщины явно была истерика, мужчина же просто рычал, выплевывая грязные оскорбления, находя при этом такие мерзейшие слова, что у Риммы забилось сердце, когда она представила себя на месте женщины…

Шли минуты, а люди за стеной все не могли утихомириться. Римма, сжавшись в комок, зарылась в плед и зажала уши, чтобы только не слышать всего этого кошмара… Каким-то внутренним чутьем она вдруг поняла, что за этим последует что-то ужасное, необратимое…

…Ее подбросило на кровати от звука, которого она прежде никогда не слышала в реальной жизни, но поняла, что это выстрел… Громкий. Как если бы выстрелили прямо в нее, в маминой спальне…

Пот струился по ее лбу, ей стало трудно дышать. Захотелось вдруг к маме, в ее тихий дом, затерявшийся среди густых гигантских переделкинских елок… Мама звонила ей накануне и звала к себе, говорила, что соскучилась, что приготовила ее любимую сладкую кашу, пшенную, молочную, с тыквой…

Желание забыть о том зле, что случилось в соседней квартире, и о том, что может последовать за ним, если вдруг Римма, выйдя из квартиры, столкнется с тем, кто остался в живых (кто кого убил: она его или он ее?), подталкивало женщину к дверям… Она почувствовала себя маленькой девочкой, проснувшейся посреди ночи и ощутившей вдруг все свое одиночество, незащищенность… Она помнила такие минуты из своего далекого, призрачного детства и то, как спасалась она от своих детских страхов в родительской постели, как прижималась то к маме, то к папе, чувствуя объятия ласковых рук, как плакала не то от страха, не то уже от счастья, что она в этом мире не одна…

Римма выбежала из квартиры, заперла все двери и бросилась к лифту. Благополучно спустившись, она выскочила из подъезда, села в машину и помчалась прочь от этого страшного, задетого смертью места. В Переделкино, к маме… Уже в машине она спросила себя: был ли еще один выстрел, который прозвучал, как ей показалось, когда она заходила в лифт? Или же ей это только померещилось?

19

Следователь: Моя фамилия Мыльников, зовут Егор Сергеевич. Я следователь прокуратуры и веду дело об убийстве Лидии Ивановны Истоминой, вашей жены. Роман Викторович, примите мои самые искренние соболезнования… Убита ваша жена, достойная и уважаемая женщина. Вы знаете, наверное, что, кроме вашей жены, убиты еще и другие женщины…

Истомин: Да, я слышал… Дело о кассиршах. Об этом теперь все говорят… И по телевизору репортаж был, мне соседи рассказывали, и в газете напечатали фотографии девушек… Совсем молодых. Вы вот следователь, скажите мне, зачем было убивать Лидочку? Если этому извергу были нужны ключи от сейфа, зачем же убивать, да она бы и сама отдала ключи… да их можно просто выкрасть! Но убить столько человек ради каких-то там тысяч долларов… Я этого не понимаю.

Следователь: Я задам вам сейчас один вопрос… Скажите мне, Роман Викторович, что могло объединять этих кассирш, кроме профессии? Понимаете, раз их убили, значит, убийца просто не мог оставить их в живых из соображений собственной безопасности, другими словами…

Истомин: Думаете, эти женщины знали его в лицо?

Следователь: Да я просто уверен в этом. Вот я и думаю, где они могли видеть этого убийцу? Где могли встречаться? Не существовало ли какого-то профессионального союза, клуба, где бы все эти женщины могли видеться и где бы мог бывать убийца?

Истомин: О чем вы? Ходят же коммивояжеры, предлагают товар, может, и в их фирмы заходили… Это первое, что мне пришло сейчас в голову. Или человек, имеющий отношение к сейфам, может, он ставил сейфы, по телевизору говорили, что все сейфы новые…

Следователь: Мы проверили этого человека. Это был один и тот же мастер по установке сейфов, и на момент убийств он отдыхал в Прибалтике, у него алиби…

Истомин: Знаете, мне, по большому счету, теперь все равно, найдете вы убийцу или нет. Лидочку все равно не вернуть. Я никогда не увижу ее больше, не поговорю, она не нальет мне чаю, не поцелует… У меня была очень хорошая жена, понимаете? Настоящий друг. Очень скромная и тихая женщина. Ей цены, поверьте, не было. Она… То есть мы понимали друг друга с полуслова. А какая была добрая, помогала бедным, вечно собирала по знакомым старую детскую одежду, она опекала одну очень бедную семью, где трое детишек, а мама – почти школьница и нигде не работает. У нас своих детей не было, к сожалению…

Следователь: А она никогда не говорила, скажем, о том, что ее работа опасная…

Истомин: Никогда. Ей и в голову это не приходило. И тот факт, что она носила с собой ключи от сейфа, тоже ни о чем не говорит. Она была всегда спокойна. Ее застрелили… Люди озверели. Сошли с ума. И все это из-за денег…

Следователь: Роман Викторович, что с вами?.. Подождите… Эй, кто-нибудь, вызовите «Скорую»! Это сердце… Таня, Семен, скорее сюда… принесите корвалолу, валидолу!

20

Маргарита Петровна, услышав звонок в передней, обрадовалась. Столь ранний приезд зятя (а то, что Кирилл до сих пор оставался для нее самым настоящим зятем, она нисколько не сомневалась и в душе даже уважала его за так неожиданно вспыхнувшую в нем страсть к какой-то там однокласснице ли, однокурснице) означал, что ему удалось-таки уговорить Лару если не вернуться к нему, то хотя бы приехать к матери, где он в настоящее время жил, что уже свидетельствовало о том, что она готова идти на сближение с ним…

Но, открыв дверь, шарахнулась, отпрянула от стоящей прямо перед ней огромной корзины с цветами. Это был совершенно потрясающий букет из роз, хризантем, гвоздик и цинний. Сначала она подумала, что где-то поблизости стоит и замирает от счастья ее муж Георгий, решивший нагрянуть из Америки неожиданно, сюрпризом. Но вместо него на площадке появился, вышел из тени незнакомый молодой человек, похожий на медведя. В длинном черном плаще, в вороте которого горел огромным рубином узел галстука. В руках у него были большие сумки и пакеты.

– Маргарита Петровна? – спросил Медведь с каменным лицом. Казалось, эмоции были не свойственны той породе мужественных и молчаливых людей, которую он представлял.

– Да, это я, – она охрипла от волнения.

– Это вам. Подарок.

– Но от кого?

– Потом узнаете, – загадочно, но с точно такой же непроницаемой физиономией ответил он. – Здесь продукты.

– Какие еще продукты?

– Мясо, фрукты, овощи… Все самое лучшее, с рынка, свежее…

– Но кто вы? От кого? От Кирилла?

Вместо ответа тип с неприветливым лицом достал из кармана плаща смятый конверт и протянул ей.

– Вот, здесь все написано. Вы прочтите, а потом дайте ответ. Я подожду на площадке. Но перед этим позвольте занести сумки в дом…

Маргарита Петровна прижалась к стене, впуская незнакомца в квартиру. Она дрожала, не понимая, что происходит. Да, это не Кирилл. На Кирилла это не похоже. С ним все просто и ясно, никаких загадок, сюрпризов, подарков. Он если и привозит продукты, то самым обычным, обыденным образом укладывает их в холодильник…

Она вскрыла конверт и прочла:

«Дорогая Маргарита Петровна! Я прошу руки Вашей дочери. Я люблю ее и прошу Вас не препятствовать нашим отношениям. Будет уместно, если Вы выставите Кирилла, бывшего мужа Ларисы, вон. Во-первых, я ревную, а во-вторых, он не должен жить у Вас. Это может вызвать разного рода толки. Я заранее уважаю Ваше решение, но всем будет лучше, если Вы укажете Кириллу на дверь. Я же, в свою очередь, обещаю помогать Вам деньгами, и в случае положительного Вашего решения Вы сегодня же вечером получите на руки путевку на двухнедельный тур по маленьким городам Франции. Поверьте мне, это незабываемое зрелище. Можете думать обо мне все что угодно, даже то, что я действую подкупом, но я очень люблю Лару и не могу без нее жить. Как видите, я с Вами честен и очень надеюсь, что Вы прямо сейчас ответите мне запиской, которую передадите через моего человека, который и привезет Вам, повторяю, в случае положительного Вашего решения, вечером путевку во Францию. Соглашайтесь.

@PODPIS = Лука».

Она побледнела. Какой еще Лука?

Она выбежала на лестничную клетку.

– Кто такой Лука? Откуда он взялся? У Лары не было знакомых по имени Лука… разве что тот парень, что живет у нее на втором этаже… Но его зовут, кажется, Игорь… Я не могу ответить ни «да», ни «нет», пока не поговорю с Ларой.

– Так позвоните ей, – равнодушным тоном посоветовал Медведь.

– Так… Ждите меня…

Лариса Петровна ворвалась на кухню, схватила со стола трубку телефона и быстро набрала номер сотового Ларисы.

«Абонент находится вне действия сети». Может, она на квартире? Но и там никто не брал трубку. Ничего не оставалось, как позвонить Кириллу. Он ответил не сразу, но, когда она услышала его родной голос, сразу же как будто успокоилась.

– Кира, у меня здесь человек от… Луки. Ты что-нибудь слышал о нем?

– Маргарита Петровна, я прошу вас больше никогда не звонить мне, – вдруг услышала она тихий, как будто замогильный, голос Кирилла. – И никогда, слышите, никогда не ищите встречи со мной.

И все. Короткие гудки, от которых Маргарите Петровне стало так гадко, так неуютно на душе, что она сильно пожалела о том, что ее муж, уже ставший призрачным муж Георгий, находится от нее так далеко и не может ей помочь.

Она принялась расстегивать сумки, вскрывать пакеты. Глыбы розовой говяжьей мякоти, печень, утка и гусь, кролик… В другой сумке упакованные и перевязанные бечевкой палки сырокопченой колбасы, корейка, свиной окорок, большая банка маринованной норвежской сельди… В большой спортивной сумке оказались сладости, жестяные коробки с кофе, чаем, печеньем, шоколад…

Да, это было похоже на подкуп. Но на полу, точнее, на коврике рядом с дверью стояла корзина с цветами… Кто же такой Лука? И почему Лара ничего ей не рассказала о своем женихе? Жених ли? Конечно, жених, иначе зачем бы он стал ублажать старую тетку, ее мать? Да и Кирилл… Как же все ладно получилось! Он сам ушел. Неожиданно. Ей даже не пришлось объясняться с ним, обижать его… Или же и здесь постарался Лука? Вопросов было так много, что голова пошла кругом.

– А могу я сама поговорить по телефону с вашим Лукой?

Медведь услужливо протянул ей свой мобильник.

– Говорите, – пожал он плечами.

После нескольких длинных гудков она услышала приятный мужской голос:

– Слушаю.

– Вы – Лука?

– Да, это я.

– Меня зовут Маргарита Петровна, я мама Ларисы…

– Здравствуйте, Маргарита Петровна. Вы получили мое письмо, понятно. Что скажете?

– Я должна поговорить с моей дочерью, я же ничего не знаю ни о вас, ни о ваших отношениях… или же мне все это снится?

– Лара, вот, поговори со своей мамой…

– Мама? – услышала она радостный голос Лары. – Как ты нашла меня?

– Так твой телефон не отвечает… – раздраженно заметила Маргарита Петровна. – Что происходит, Ларочка? Кто такой Лука?

– Это очень хороший человек, мама… А в чем дело? Почему ты спрашиваешь?

– Лара, он только что прислал мне своего человека с письмом, в котором просит у меня твоей руки… еще он прислал мне продукты, подарки… ты знала об этом?

– Лука? Что это ты придумал? – услышала она, как Лара обращается к Луке. – Это правда, то, что говорит моя мама?

– Конечно, правда. Я сказал ей, чтобы она выставила вон твоего бывшего… Дай-ка, я ей сам все объясню… Маргатира Петровна? Так вы согласны?

– А меня ты спросил? – услышала Маргарита Петровна голос Лары, которая вдруг расхохоталась так, как еще ни разу не хохотала. – Лука, ты просто невозможный!

– Лара, дочка, что происходит?!

– Ваша дочь, дорогая Маргарита Петровна, выходит за меня замуж, вот и все. Так вы не против?

– Я не против… – рассеянно проговорила она, мысленно устремляясь в далекие края, в сверкающие гулкие залы аэропортов, прохладные салоны самолетов и уютные купе… Как же давно она нигде не была и ничего не видела… Дом, магазины, посиделки с приятельницами, потом вот Кирилл, за которого она держалась изо всех сил, чтобы только Лара не осталась одна и без средств к существованию… О путешествии, которое было упомянуто в письме Луки, она имела самое смутное представление.

– Лара, она не против, – веселился на другом конце провода неизвестный и непонятный Лука, которому она вдруг поверила.

Нет, здесь колбаса ни при чем, уговаривала Маргарита себя уже после того, как разговор был закончен и она осталась в кухне наедине со своими сомнениями.

А вечером Медведь снова навестил ее, только теперь с буклетом тура.

– Вот, вам следует лишь назвать день вылета, когда будет удобно, и мы поедем с вами оформлять путевку… У вас, я надеюсь, есть заграничный паспорт?