Помоги проекту - поделись книгой:
15
Чемберлен не скрывал своих чувств, когда она вернулась. Бросился к ней, как к родной, и поцеловал.
– Ну, наконец-то! – воскликнул он. – Жива и здорова, слава богу. Где ты пропадала эти два дня? Я чуть с ума не сошел, когда к тебе приходили эти люди… Кто они? Ты их знаешь?
– Да, это охрана одного моего знакомого. Я и сама испугалась, когда ты мне позвонил и рассказал про каких-то людей… Кирилл не появлялся?
– Нет, не появлялся, чему я очень рад.
– А ты чем занимался?
Она принесла продукты, и Чемберлен помог ей разобрать пакеты. Они вели себя, как муж с женой.
– Я? Работал, как всегда.
– Твоя хозяйка с украинским акцентом не появлялась?
– Нет. Была жена, мы с ней довольно-таки резко поговорили… – Он не мог скрыть своего раздражения.
– Она звала тебя домой?
– Звала. Мы с ней покричали друг на друга, и я молил бога, чтобы ты не застала ее здесь… Семейные ссоры – это так неприятно. Они изматывают.
– Так поговорите, как цивилизованные люди…
– Как разговариваете вы с Кириллом?
– Да, ты прав. В чужие семейные дела лучше не соваться. Да, кстати… – ласково проговорила Лара, – если я в следующий раз не приду ночевать, ты, пожалуйста, не переживай и не звони мне.
Она, находящаяся под впечатлением от общения с Лукой, пребывала в состоянии, близком к счастью. Ей было отчего-то невероятно спокойно и хорошо. И Чемберлен, получалось, живший в ее квартире, являлся уже обузой. Она не испытывала теперь того приятного томления, какое испытала в ту первую встречу, когда готовила ему обед и когда они вместе пили вино. Ничего такого в ней не осталось. Были только вежливость и тайное желание поскорее расстаться с ним: она понимала, что своим присутствием провоцирует его. Она – женщина, он – мужчина. И Чемберлен, распаленный желаниями, может (и этого она очень боялась) применить силу… Она чувствовала это по его взглядам, которые он бросал на нее, по голосу, который изменился и стал более нежным, призывным.
– Значит, ты все-таки возвращаешься к Кириллу?
Ей не понравилось, что он считает себя вправе вмешиваться в ее личные дела. Мало того, что он живет в ее квартире, так еще и покушается на ее частную жизнь.
– Чемберлен… Игорь… Извини, что я называю тебя так… Мне не хотелось бы, чтобы ты вообразил себе что-нибудь относительно нас…
– Как? – Брови его взлетели. – Разве… Мы… не… А я думал…
– Да брось. Ты ничего не думал. Мы оказались здесь вместе по очень странным, я бы даже сказала, таинственным обстоятельствам… Но я верю тебе, верю, что ты столкнулся с настоящей мошенницей, которая дала тебе ключи от моей квартиры. Как видишь, я намеренно не занимаюсь этим вопросом. Возможно, окажись на моем месте другая женщина, она повела бы себя по-другому. Но я – есть я. И я нисколько не лукавила, когда предложила тебе пожить у меня те два месяца, которые ты оплатил. Мы же с тобой не мошенники!
– Но, Лариса, не могла же ты меня оставить при себе из одной только жалости? – Чемберлен подошел к ней и попытался обнять. Она замерла, не представляя себе, что может произойти в следующую минуту.
– Игорь, ты очень красивый мужчина, но я люблю другого человека…
– Если бы любила, то не проводила бы со мной столько времени…
– Не забывай, я нахожусь у себя дома. И вообще давай закончим этот разговор. Мне пора приниматься за уборку…
Она подумала, что уборка в последнее время помогает ей решать все свои проблемы. Сначала с Лукой. Теперь вот с Чемберленом. Он не должен забывать, что квартира ее и что она обязана поддерживать в ней порядок.
Он отстранился от нее с загадочным видом. Вероятно, он не намерен отступать. Но Лара теперь, после того как в ее жизни появился Лука, тоже не собиралась сдаваться. Если бы не Лука, она с Чемберленом уже давно оказалась бы в постели. И дело было даже не в беспринципности, в которой ее могла бы упрекнуть мама, а в страшном, надвигающемся, как смерч, одиночестве…
Лука. При мысли о нем ей становилось весело, хорошо. А ведь они знакомы всего пару дней. Его ласковость, нежность обволакивали ее даже в его отсутствие. Она вспоминала каждое произнесенное им слово. Ей хотелось, закончив все свои дела здесь, в своей квартире, поскорее вернуться к Луке, тем более что она знала – он ждет ее. Считает часы, минуты. Так он ей, во всяком случае, сказал. Он и отпустил-то ее нехотя, сказал, что согласен с тем, что ей надо время от времени появляться у себя дома. После того как она рассказала ему, кем ей приходится Чемберлен (никем), он, как ей показалось, вздохнул с облегчением. Квартирант – это не любовник, за которого Чемберлена можно было принять в первую очередь. Луку словно отпустило. Он радовался, как ребенок.
– Конечно, поезжай, приберись… Он не должен забывать, что ты хозяйка. Вот только не давай повода для ухаживаний. Мои ребята сказали, что он красивый мужик, что любая баба, извини меня, Ларочка, пойдет за ним на край света… Это так?
– Ну, красивый, это правда, – покраснела Лариса. – Как с картинки. Я не смогла его прогнать… Он ушел от жены, много работает…
– Он нравится тебе?
– Лука, теперь мне нравишься ты. Может, я не умею говорить, но меня так тянет к тебе…
Он вместо ответа обнял ее и поцеловал. Она не видела в нем уже того измученного и больного человека, каким впервые встретила его в кондитерской.
Они с ним были вдвоем, но Лука так и не решился предложить ей лечь в постель, и она поняла почему. Вероятно, он еще не был уверен в своей мужской силе. И вот эта недоговоренность, незавершенность первого всплеска обоюдной нежности сделала Луку в ее глазах еще более желанным, милым.
Выстиранные летние пляжные вещи, привезенные ею из Мармариса, она сняла с сушилки и аккуратно сложила в спальне на кровати. Теперь они не понадобятся ей до следующего лета, а потому их можно было убрать в один из больших чемоданов. Чемберлен работал наверху, и, чтобы его не тревожить и не давать ему повода думать, будто она только и ищет предлога, чтобы он спустился к ней, Лариса, как и в прошлый раз, принесла стремянку, поднялась и сняла с антресолей чемодан. А потом, решила она, когда вещи в чемодан будут уложены, перед самым своим уходом, позовет Чемберлена и попросит его поднять чемодан на антресоли.
Она сняла чемодан, и ей показалось, что он не такой легкий, как прежде.
Она принесла его в спальню и раскрыла. Очень удивилась, увидев в нем розовую замшевую сумочку со стразами. От сумочки исходил слабый аромат сладких духов.
Лара встала и заперла дверь. Вот теперь, когда она не боялась, что Чемберлен сможет застать ее за неблаговидным занятием, Лара дрожащими от непонятного страха руками раскрыла сумку и увидела обычный набор косметики, пакетик бумажных носовых платков, розовые желудочные таблетки «Мезим-форте», упаковку презервативов и сигареты «Мальборо».
Она сидела некоторое время, вперив взгляд в одну точку, не в силах понять, каким образом женская сумка, причем новая, дорогая, могла оказаться в ее квартире. Уже вторая по счету.
То, что эти вещи принадлежали любовницам Чемберлена, она теперь уже не сомневалась. Вот только непонятно было, почему они оставляли их здесь? Разве возможно такое, что девушка ушла от своего любовника без сумочки? Какое этому может быть объяснение? Забыла? Две девушки – и забыли? Нет, такого не может быть. Чемберлен коллекционирует сумочки своих девушек и, чтобы хозяйка квартиры, то есть Лара, не узнала об этом, сам прячет вещи своих любовниц на антресоли.
Поначалу, когда Лара обнаружила первую сумку (с простыней и остатками пиршества), можно было предположить, что эти вещи принадлежат той мошеннице, что сдала эту квартиру Чемберлену. Но теперь, когда та хохлушка исчезла, потому что не исчезнуть не могла по законам жанра (она скрылась с восемьюстами долларами, помахав всем ручкой), кому могла принадлежать эта роскошная розовая сумка?
Она включила свет, чтобы получше рассмотреть свой трофей, и у нее зарябило в глазах: стразы заискрились в электрическом свете люстры, бросая тонкие дрожащие лучи на стены, покрывало, чемодан… Она покрутила сумку в руках, играя лучами и удивляясь тому, что девушка, недавно купившая эту сумку, вот так легко простилась с ней, подарив пусть даже и такому красивому парню, как Чемберлен… Неестественно все это… Как неестественны и эти красные неподвижные лучи, замершие на дне сумки…
Она перевернула сумку и подошла с ней к окну. Стразы померкли при сером осеннем дневном свете. А красные лучики-брызги остались. Но скорее не красные, а бурые.
Кровь, подумала она. Такого цвета может быть только кровь.
Брызги крови на дне сумки.
Она спрятала сумку в чемодан и вернула его на антресоли. Ей надо было срочно рассказать обо всем Луке.
…Когда она проходила мимо лестницы, направляясь в кухню, ей показалось, что Чемберлен разговаривает с кем-то по телефону. Она остановилась и услышала:
– Я очень занят, я сейчас не могу, и не звони мне пока… Я сам тебе позвоню… Нет, это не то, что ты думаешь, эта девушка – хозяйка квартиры… Я не грублю, что ты такое говоришь. Возьми себя в руки. Я же все объяснял тебе – мне просто надо побыть немного одному… У тебя истерика. Прими успокоительное. Все, она идет…
16
Егор Мыльников находился в самом дурном расположении духа. За две недели в его районе было совершено пять убийств женщин, своей профессиональной деятельностью связанных с наличными деньгами, – кассирш. Сразу за убийством следовало дерзкое ограбление. Убийца поражал своей хладнокровностью. Ему словно не приходило в голову, что кассиршу можно просто-напросто ограбить и взять ключи, что для этого совершенно необязательно ее убивать. В крайнем случае, ударить по голове… Но нет. Убийца убивал. Выстрелом из пистолета.
Пять женщин, пять пуль, пять ограбленных касс.
Егор сидел за столом, перед ним лежал большой лист бумаги, на котором он – между фамилиями и краткими характеристиками жертв – рисовал чертиков.
Итак…
– Я прикинул: почти сто шестьдесят пять тысяч долларов, – говорил он по телефону своему другу Ивану Митрофанову из отдела убийств. – Не бог весть какие деньги, чувствуется, что орудует дилетант, но как дерзко сработано, хладнокровно… Откуда этот мужик мог знать адреса этих кассирш, ведь все убийства совершены либо рядом с квартирой, либо в лифте…
То, что убийца – мужчина, решили из-за следов мужских башмаков сорок второго размера, больше никаких улик убийца не оставлял. Все женщины были убиты из одного и того же пистолета.
– Пять убийств за две недели! Ходит и убивает, забирает сумки с ключами, которыми потом и отпирает сейфы, причем сейфы самые простые, дешевые. Организации, в которых работали жертвы, находятся в одном районе, в нашем с тобой, Ваня, районе, и убийца никогда не знает, сколько денег находится в том или ином сейфе. Сам видишь, в фирме, где работала Музрукова, в сейфе было всего двести тысяч рублей.
– Да, я понял твою мысль. Ты хочешь спросить у меня, что общего было у этих фирм, у этих кассирш? Я тоже думал об этом и пришел к выводу, что ничего, кроме района. Насколько мне известно, жертвы не были друг с другом знакомы, никогда не встречались…
– Но убийца их знал…
– Это необязательно. Он знал только, что они носят с собой ключи от сейфов. Это все.
– Может, у кассирш есть свой профсоюз или клуб, где они встречаются…
– Не смешно.
– Согласен, не смешно, но они убиты. Может, убийце срочно понадобились деньги? Ограбить банк он не в состоянии, это слишком сложно, вот и решил брать кассы, вернее, сейфы…
Разговор ни о чем. Дождь за окном только усиливал ощущение полной беспросветности в этом деле. В Москве в день совершается огромное количество преступлений, и дать им оценку и тем более понять, с чего начать поиск, не так-то просто. Кассирши каждый день держат в руках наличные деньги, они дышат сложным запахом купюр и просто не могут не мечтать разбогатеть – не отсюда ли тянется кровавая ниточка? Но к такому выводу можно было бы прийти, если бы ограбили лишь один сейф. Кассирша подстроила ограбление таким образом, чтобы подозрение пало на кого угодно, но только не на нее… А тут – убийства… Зачем убивать ни в чем не повинных женщин? Да они бы и сами отдали все ключи… Стоп.
– Ваня, я тебе потом перезвоню…
Егор достал из ящика старого письменного стола пакетик растворимого кофе со сливками и высыпал в стакан с кипятком, принес из холодильника круглую коробку с плавлеными сырками. Размешав ложкой кофе, он сделал несколько неторопливых больших глотков. Вот она, вот мысль, которая целый день ускользала от него… Убийства… почему этот человек убивает кассирш, почему не оставляет в живых?
Где убийца мог видеть этих женщин и при каких обстоятельствах? Банк мы исключаем. Да и банки, обслуживающие организации, где работали убитые женщины, разные. Кассирша. Женщина с маленькой зарплатой, ведущая скромный образ жизни. Утром завтракает докторской колбаской и чаем, обедает, вероятно, на работе, сейчас почти везде кормят. Кассирша привыкла считать деньги. Чужие в основном. Ужин ее тоже очень скромный, если только, конечно, муж не зарабатывает. Но если он получает хорошие деньги, то какой смысл его жене работать за копейки? Она за то время, что проводит на бесполезной для семьи работе, лучше приберется дома, приготовит обед, позанимается с детьми… Кассирша. Что он, Егор, знал о кассиршах? Пять трупов, вот что он знал. Где убийца мог их видеть? Где познакомился?
Он позвонил Васильковой:
– Это Мыльников. Извините, что приходится вас беспокоить. Скажите мне, пожалуйста, вот ваша дочка, Анжелика, как случилось, что она стала кассиршей?
– Она экзамены завалила в театральное училище, – услышал он тихий, упавший голос матери убитой девушки. – Ей было все равно, куда устраиваться. Купила газету, позвонила по объявлению…
– У вас не сохранилось этой газеты? Этого объявления?
Вместо ответа Василькова положила трубку. Но он простил ей этот невежливый поступок, до вежливости ли ей теперь, когда ей предстоит похоронить свою красавицу-дочку. Но ведь эту дочку кто-то убил. Кто-то, кого Анжелика знала… И все кассирши знали.
Кто, кто это мог быть?
Он позвонил жене на работу. Просто так. Не было сил и дальше думать об убитых кассиршах.
– Привет, Гор, как дела?
– Скажи мне, Тая, что может быть общего у пяти убитых кассирш?
– Убийца, – спокойным родным голосом отозвалась Тая. – Один и тот же убийца, ты ведь про это дело?
Егор подумал, что жизнь женщины все же куда легче и приятнее, чем мужчины. Там, где женщина, – там комфорт, тепло, красота и кастрюля с вкусной едой. Жизнь мужчины же практически всегда сопряжена с тяжелым физическим или умственным трудом, с опасностью, риском, и это счастье, когда у мужчины есть женщина вроде его Таи, милой и все понимающей, ласковой, умной и заботливой. Он часто разговаривал с женой о своих делах, спрашивал совета, особенно когда ему важно было увидеть тот или иной факт глазами стороннего человека. Вот как сейчас в деле об убитых кассиршах.
– Да, убийца один и тот же, но что еще может их связывать?
Поделиться книгой: