Я дрался с асами люфтваффе. На смену павшим. 1943—1945.

—  Было. И довольно часто. И у меня было. Винт по­гнул хорошо. При пробе двигателя на земле техника на хвост сажали обязательно.

—  Иван Иванович, в настоящее время к истре­бителям конструкции А. И. Яковлева очень двойст­венное отношение. Одни говорят, что это был пло­хой истребитель и полностью уступал Ме-109 по ТТХ, а выпускали его только потому, что он был приспособлен как для массового выпуска, так и для «массового» летчика. (Да и потому, что Яков­лев был в фаворе у Сталина.) Другие говорят, что истребители Яковлева—Як-1, а потом и Як-9—бы­ли полностью равными «стодевятому» по ТТХ(а то и превосходили). На ваш взгляд, какая из этих то­чек зрения правильна?

—  Да и у меня к «якам» двойственное отношение, хотя Як-1 я по-настоящему любил.

Все типы «яков», на которых я воевал — Як-7Б, Як-1 и Як-9, — имели много положительных качеств: удоб­ную кабину с хорошим обзором, простоту управления, надежность, высокую маневренность, мощное и надеж­ное вооружение, они действительно легко осваивались летчиками средней квалификации. По крайней мере, Як-1 и Як-9 имели все предпосылки для того, чтобы стать превосходными боевыми машинами. Но эти «яки» ими не были. Все имеющиеся положительные качества «яков» не получалось реализовать в полной мере из-за недостаточной тяговооруженности.

Як-1 и Як-9 были хорошими, добротными, совре­менными истребителями, но отнюдь не самыми лучши­ми (даже в наших ВВС).

Из-за нехватки тяги «яки» или уступали «мессеру», как Як-7Б, или, в лучшем случае, были ему примерно равны, как Як-1 и Як-9.

Отсюда и моя двойственность в отношении «яков». Вроде и истребители хорошие, но все равно у меня имелось сильное ощущение какой-то их конструктив­ной незавершенности. Ведь тот же Як-1 уступал «мес­серу» по скорости и на «вертикали» совсем немного.

20 км/час — это же всего ничего! Но иногда в бою именно этих 20 км не хватало для победы. Дает «мес­сер» форсаж и отрывается.

Я до сих пор не могу поверить, что уже к 1943 году облегчить планер Як-1 на 100—150 кг и сил на 80—100 увеличить мощность М-105ПФ было какой-то невоз­можной задачей. Вот не верю, и все! Чуть побольше металла и поменьше дерева в планере, да немного уве­личить наддув в нагнетателе. Да сделайте же вы это, и мы «мессер» превзойдем полностью! Что мешало это сделать? Не знаю, но не сделали. А мы из года в год на этих «незавершенных» «яках» воевали.

Скажу тебе больше: «яки» были не только по конст­рукции незавершенные, они были сами по себе недо­деланные. По-настоящему недоделанные. В 1943-м можно было даже с облегчением планера и наддувом не заморачиваться, надо было всего лишь делать «яки» по-нормальному. Сборка была — не дай бог! Тут щель, там недокрашено, плоскости как наждак. Эмалит не лак — шершавел моментально. Ну о какой тут скорости можно говорить? Уверяю тебя, если Як-1 собирать как надо — «зализать, залакировать» — да перевести дви­гатель на нормальный по качеству бензин (а еще луч­ше на «стооктановый», как у «аэрокобры»), то я бы и на Як-1 любой бы «мессер» догнал и «порвал».

А у нас что было? Мало того, что истребитель соб­ран непонятно как, так еще, бывало, и бензин неконди­ционный. То есть по документам он Б-86, а реально... дрянь! Несколько раз случалось, такую ерунду в баки лили, что двигатель «тянуть» отказывался напрочь! Но летали. Война, оттого что у нас качественного бензина нет, не остановится. Приказывали лететь, и мы летели на том, что есть.

Ну, а сказать, что Як-1 и Як-9 «сто девятый» превос­ходили, у меня язык не повернется. Это будет откро­венной ложью. Ведь по скорости Як-1 так и не догнал «мессер»! Какое же тут превосходство?

Единственный тип «яка», который был лучше «мес­сера» полностью и без всяких оговорок — по скорости, вертикальному и горизонтальному маневру, динамике разгона, — это Як-3, но на нем я не воевал.

—  «Яки» некачественную сборку в течение всей войны имели?

—  Нет, качество постепенно улучшалось (другое де­ло, что не так быстро, как нам хотелось). По крайней мере, под конец войны сборка по качеству уже была вполне приличной. А после войны вообще хорошей — Як-3 приходили как конфетки.

—  Иван Иванович, в нашем разговоре постоянно фигурирует термин «виды боевых задач для истре­бителей». Можно подробнее о разных видах бое­вых задач, ну и объяснить заодно, при выполнении каких задач был эффективнее «мессер», а при ка­ких — «як»?

—  Тогда, во время войны, истребители выполняли следующие виды боевых задач:

 1) «свободная охота»; 2) маневренный бой с истребителями противника; 3) бой с истребителями противника в непосредственном сопровождении ударных машин; 4) атака бомбардировщиков противника.

«Свободная охота» — бой по принципу «ударил — убежал». «Чем» и «по чему» ударил — пулеметно-пушечным огнем по самолету противника или бомбами по наземной цели — неважно. Принцип один — один-единственный внезапный удар, с уходом от цели на максимальной скорости.

Здесь «мессер» вне конкуренции, намного сильнее «яка». Уже потому, что «мессер» быстрее.

«Мессер» намного лучший «воздушный охотник», чем «яки». Если бы мне постоянно ставили задачу толь­ко на «воздушную охоту» и спросили, какой истреби­тель я бы выбрал — «як» или «мессер»? — я бы, не ко­леблясь, остановился на «мессере». Уйти от противни­ка «на скорости», не заморачиваясь с пикированием (и прочими видами маневра), а просто включив форсаж, — это одно из самых важных качеств истребителя-«охотника». Именно так «мессера»-«охотники» от «яков» и уходили. «Як» же от «мессера» таким образом уйти не мог.

Теперь сравним Як-1 и Ме-109Г в маневренном бою «истребитель против истребителя», так называемой «собачьей свалке». Обычно такой маневренный бой ис­требители ведут при «расчистке» воздуха, когда не свя­заны непосредственным прикрытием ударных машин. Реже, когда встречаются «охотники» (но тоже бывало). В таком виде боя никаких ограничений на скорость и маневрирование нет. В этом виде боя «як» и «мессер» примерно равны (при условии одинакового мастерства их летчиков, естественно). Но и здесь есть некоторые нюансы, которые необходимо учитывать:

1.  Бой должен вестись на высоте не выше 4000 мет­ров. Выше 4000 метров преимущество будет за «мес­сером», как имеющим более высотный двигатель. Он по скорости «як» начинал очень сильно превосходить — больше чем на 20 км/час.

2.  Если бой ведется на высоте ниже 4000 метров, то в начале боя небольшое преимущество тоже будет у «мессера», поскольку на максимальной скорости он превосходит «як» на «вертикали». Превосходство на «вертикали» дает в начале боя преимущество по завла­дению высотой, а значит, и боевой инициативой.

3.  Если бой подзатянется, то скорости начнут па­дать и преимущество постепенно начнет переходить к «яку». С падением скорости возможность проведения вертикального маневра падает, а ценность горизон­тального маневра возрастает. Таким образом, превос­ходство в бою постепенно перейдет к «яку», как превос­ходящему своего противника на «горизонтали». Затяж­ной бой «мессеру» тактически невыгоден.

— А когда выгоднее иметь преимущество — в начале боя или в конце?

— В начале повыгоднее. При правильной организа­ции боя ты можешь это преимущество реализовать, за­владеть инициативой, связать боем и сбить своего про­тивника. Или, по крайней мере если бой начинает скла­дываться не в твою пользу, то владение инициативой позволит тебе в любой момент бой прекратить.

На войне так и бывало, если «мессерам» не удава­лось нас сбить сразу и они видели, что с нами спра­виться не удается, то они из боя просто выходили. Вы­ход на «вертикаль», перевод в пикирование, и догнать их «яки» не могли.

—  Скажите, а вот до какой величины в бою должна была упасть скорость, чтобы к «яку» пере­шло преимущество в маневре?

—  Не могу тебе точно сказать. Но этот момент я хо­рошо чувствовал, вдруг вот ты понимаешь, что на «вер­тикаль» он уйти уже не в силах. Догоню. Все, настало мое время! Лови его, гада! И надо поторапливаться, потому что немцы этот момент тоже улавливали четко. Бой тут же прекращали, в пикирование... и только мы их и видели.

—  Понятно. Теперь обсудим Як-1 и «мессер» в непосредственном сопровождении ударных машин. Ударными машинами, как я понял, должны быть или Ил-2, или Ю-87, как машины низковысотные.

—  При непосредственном сопровождении преиму­щество будет за «яком». Безоговорочно. Видишь ли, наличие строя бомбардировщиков (или штурмовиков) накладывает серьезные ограничения на проведение вертикального маневра. Огонь стрелков не дает ата­кующему истребителю выходить из атаки вверх, только в сторону.

Отсюда истребитель непосредственного сопровож­дения тем лучше, чем лучше маневрирует по «горизон­тали». Поскольку «як» обладает лучшей горизонтальной маневренностью, чем «сто девятый», поэтому он и бу­дет лучше. Превосходство «мессера» в скорости здесь роли играть не будет. При сопровождении бомбарди­ровщиков на максимальной скорости не идут, чтобы от них не отрываться. И за истребителями противника особо не гоняются, поскольку нельзя ударные самоле­ты бросать.

В «непосредственном сопровождении» весь бой строится на вираже и боевом развороте, т. е. на том, в чем «як» явно сильнее.

Кстати, в бою с бомбардировщиками и их истреби­телями непосредственного сопровождения (в качестве истребителя ПВО), пожалуй, «як» тоже будет предпоч­тительнее «мессера», поскольку и в таком бою решаю­щим будет превосходство по горизонтальной манев­ренности. Чтобы бомбардировщики разгонять, особо большой вертикальной маневренности не требуется, а вот горизонтальную маневренность надо иметь по­выше.

Да и особо большая скорость тут тоже не нужна. Бомбардировщики ведь на максимальной скорости то­же не атакуют, а если и атакуют, то перед стрельбой скорость сбрасывают. Если скорость не сбросить, то не попадешь, а если вдруг и попадешь, то, скорее всего, количество попаданий будет недостаточным для на­дежного поражения цели. И, как я сказал, из такой ата­ки часто выходят «в сторону», т. е. по «горизонтали».

—  Как вариант: шестерка «яков» сопровождает шестерку «илов» и отражает нападение шестерки «мессеров».  Такое соотношение сил бывало?

—  Бывало, и не раз. Во вторую половину войны со­отношение «илов» и «яков» часто было один к одному. На шестерку «илов» — шесть «яков», на четверку — че­тыре, на восьмерку — восемь.

«Илы» идут в «пеленге», на высоте от 1000 до 2000 метров. «Яки» идут в парах, прикрывают строй «илов» справа, слева и сверху. Пары сбоку идут метрах в 300— 400 от «илов», с незначительным превышением, где-то 100 метров. Пара сверху висит над строем «илов», мет­ров на 500 выше. Если, например, «пеленг» «уступом вправо», то пара «яков» слева — идет вровень с ведущим «илом», пара справа — вровень с замыкающим «илом». Естественно, что «яки» идут зигзагом — постоянно кон­тролируют окружающее пространство. Скорость илов — 300—350 км/час, «яков» — 400—450 км/час. Если над целью нет истребителей противника, то «илы» стано­вятся в круг и в несколько заходов обрабатывают цель. (Наш «Иван», он такой: будет долбить до тех пор, пока весь боекомплект до последнего патрона не расстре­ляет.) Мы в этот момент уходим на 500 метров выше и метров на 500 в сторону, ходим там зигзагами — кон­тролируем воздушное пространство. После заверше­ния бомбоштурмового удара опять строим прежний боевой порядок.

—  Теперь представим, что на подлете к цели вам встретилась шестерка Ме- 109Г — как они бу-дутатаковать?

—  Немцы чаще атаковали «илов» на подходе к цели, но могли и на отходе, на преследовании.

Немцы были очень расчетливы и осторожны, очертя голову в атаку не кидались. Обычно «мессеры» занима­ли высоту метров на 500 выше той пары «яков», которая была сверху. Дальше «мессеры» становились в широкий круг, кружились, маскировались в облаках (если облач­ность была), выбирали благоприятный момент для напа­дения. Когда же он наступал (по их мнению), то обычно следовала атака одиночным «мессером» на максималь­ной скорости, в крутом пике — 600—620 км/час. Чаще всего со стороны солнца, по замыкающему «илу». План у него такой: ударить на максимальной скорости, сбить «ил», отвернуть и выскочить на «вертикаль».

Как вариант такой атаки — атака «низом». То есть немецкий летчик пикировал значительно ниже «илов», на бреющем, на высокой скорости проходил над зем­лей, затем атаковал «ил» в «брюхо», и опять-таки уход в сторону и вверх.

Перед атакой другие «мессеры» могли атаку сыми­тировать, для нашей дезориентации, чтобы мы основ­ную атаку прошляпили. Но могли и не имитировать, то­гда немецкий летчик полагался только на внезапность.

—  Допустим, вы ведущий той пары, которая прикрывает замыкающий «ил», и вы увидели атаку «мессера». Каковы будут ваши действия?

—  Парой навстречу атакующему «мессеру», атака на встречно-пересекающемся курсе, на кабрировании, если он атакует сверху, и в пикировании — если атака снизу. Поставим заградительный огонь. Скорее все­го, я «мессер» не собью, поскольку вероятность по­пасть на таком ракурсе невелика (хотя были случаи, попадали), но своим огнем я заставлю его сойти с рассчитанного курса атаки. После расхождения за­кладываю вираж (или боевой разворот, если атака шла «низом») на минимальном радиусе (тут глав­ное — «мессер» из виду не потерять) и стреляю вдо­гонку. Догнать я его не могу — у меня скорость будет в районе 450 км/час, а у него 600—620, но моя стрель­ба не даст ему хорошо прицелиться. Тяжело целиться, когда сзади мимо твоей кабины трассы летят. Кроме того, я ведь могу и попасть (по крайней мере, хоть 1—2 пулями).

Если немец шел «низом», а у меня был запас рас­стояния, то я мог ему навстречу не выходить, а пропус­тить его мимо (дескать, не заметил), а потом резким виражом — прямо в хвост. В общем, все зависело от обстановки.

Немцу навстречу еще и стрелки «илов» стрелять будут из крупнокалиберных пулеметов. Тоже приятного мало.

—  И что будет делать «мессер»?

— В этой ситуации у немецкого летчика есть два ва­рианта действий: 1-й — невзирая на меня и стрелков «илов», подсбросить скорость и отстреляться по «илу» более или менее точно. Если рассчитать все правиль­но, то так сбить «ил» вполне можно. Этот вариант не­вероятно рискованный — и я тогда смогу «мессер» догнать (я-то на полном газу за ним гонюсь, скорость набираю), и у стрелков «илов» вероятность попасть в него резко возрастает. 2-й — продолжить атаку на полной скорости. Риску меньше, но и вероятность сбить «ил» крайне мала (хотя иногда тоже бывало). «Ил» маневрирует, разница скоростей «мессера» и «ила» велика. Да и стрельба ведется просто «по «илу»», при такой скорости сближения говорить о стрельбе «по кабине» или «по маслобаку» не приходит­ся. Поэтому, действуя таким образом, немец или со­всем в «ил» не попадет, или попадет всего парой-трой­кой, а то и одним снарядом (что обычно для «ила» не­смертельно — броня!).

—  И какой вариант обычно выбирали немецкие летчики?

—  Конечно второй! Никогда скорость не сбрасыва­ли! На максимальной скорости удар и уход на «верти­каль»! Если он скорость потеряет, я же его догоню. Немцы риска не любили. Первый вариант, это для 100-процентной внезапной атаки, когда немецкий летчик видит, что совершенно нет противодействия. Только тогда можно скорость подсбросить.

— Как действовали немецкие летчики и вы по­сле атаки?

— Он в сторону, от строя «илов» подальше и затем на «вертикаль», а моя пара, пока он идет вверх, снова займет свое прежнее место в строю. Я за «мессером» гнаться не буду, тем более что нам категорически за­прещалось бросать штурмовики. Больше немцы, ско­рее всего, атаковать не будут. Почему? Ну, во-пер­вых, у них нет численного превосходства. Во-вторых, по тому, как моя пара лихо отбила атакующий «мес­сер», они поймут, что противостоят им опытные летчи­ки, а не желторотики (с опытными связываться очень рискованно — сбить могут). В-третьих, если во время первой атаки немецкий летчик мог рассчитывать на внезапность, то на второй — ни о какой внезапности не может быть и речи. Атаковать без внезапности и при равных силах — риск, по немецким меркам, недо­пустимый.

Точно так же, одной атакой, немцы будут нас атако­вать, если их будет меньше, чем «яков».

Многократно немцы будут атаковать, если у них бу­дет численное превосходство. Будут пытаться нас «раз­дергать», оторвать от «илов». Вот тут они постараются, будет очень тяжело их отбить. Такой бой может быть очень долгим.

Тут тебе надо знать еще один маленький «нюансик». Если немцы сбивали хотя бы один «ил», имея числен­ное превосходство, для нас все заканчивалось простым разносом. Если же немцы сбивали «ил» будучи в мень­шинстве, истребителей прикрытия ждал суд военного трибунала. Так что сколько бы немцев ни было, мы не расслаблялись. По крайней мере, при мне судов за по­терянные «илы» не было (а до меня — были) — прикры­вать надежней стали.

—А мог немецкий летчик, выходя из атаки, впе­ред проскочить, под или над строем «илов»?

—  Не было такого. «Илы» ему вдогонку из курсовых пушек и пулеметов (а у «ила» курсовое вооружение мощнейшее) могут так врезать, что костей не соберет. Нет, выход из атаки всегда в сторону от «илов» и на «вертикаль».

—  Во время штурмовки, когда «илы» станут в круг, немцы могут атаковать?

—  Нет. В зону зенитного огня они не сунутся. В круг «илов» тоже соваться не будут. «Илы», ставшие в круг, — это почти неразбиваемо. «Мессеры» просто по­дождут, когда «илы» пойдут «домой», а значит, и выйдут из круга.

— При атаке «на отходе от цели» тактика немец­ких летчиков менялась?

— Нет. Все было точно так же. Нам было сложнее — строй «илов» растягивался.

—  Вы сказали, что немцы атаковали одиночным истребителем. А парой или группой истребителей они могли атаковать?

—  Нет, не припомню таких случаев. Всегда атакова­ли в одиночку. Если бы попытались атаковать группой, то и мы бы зашли им в лоб группой. Такой вариант про­тиводействия тоже предусматривался.

—А могло быть так, что покрутятся немцы во­круг вас, а атаковать так и не решатся?

— Нет. Хотя бы один раз, но обязательно попытают­ся. Хоть в одиночку, но попытается там «низом» подоб­раться или сверху, на высокой скорости.

—А могли немцы атаковать не «илы», а вас? Как вы поступали в случае такой атаки?

— Могли атаковать и меня. Эту атаку я отражал при­мерно так же, как и атаку на «ил» — контратакой в лоб, и разворот с заходом «мессеру» в «мертвую зону» сза­ди и снизу (чтобы он меня потерял). Хоть чуть зазевает­ся — собью.

— Как я понял, вот это «он налетел, я отбил» воздушным боем не считалось?

— Нет. Воздушный бой — это «карусель», когда обе стороны хотят решить все свои задачи в маневренном бою. А «налетел — отбил» — это просто боевое столк­новение.

—  Принцип ваших действий в прикрытии поня­тен — «справа, слева и сверху». С увеличением ко­личества истребителей этот принцип как-то ме­нялся?

—  Нет. Допустим, если идет двенадцать «илов», то их прикрывают четверка справа и слева, пара сверху (на 500 м выше) и еще одна пара сверху (на 1000 м вы­ше). Принцип наших действий не менялся.

Если наших истребителей было много, то могли группу выделить навстречу немецким истребителям (обычно четверку-шестерку), чтобы эта группа их ото­гнала (если наших было больше) или боем связала

(если наших было меньше). Если наших было меньше, то тут немцам была радость настоящая, всеми сила­ми кидались на эту группу и вообще об «илах» забыва­ли. В меньшинстве немцы в маневренный бой не всту­пали.

А вот чтобы все наши наличные истребители в бой с немецкими кинулись, такого не бывало. То есть у нас обязательно, даже если часть истребителей дралась с немецкими, то другая часть продолжала осуществлять непосредственное прикрытие и в бой не лезла.

— А если в прикрытии было только одно зве­но — четыре истребителя, то тогда как вы дейст­вовали?

— Да в принципе так же — одна пара прикрывает замыкающий «ил», а вторая — над «илами» сверху.

— Как я понял, Пе-2 вы тоже прикрывали. Поря­док их сопровождения отличался от того, какой был при сопровождении «илов»?

— Отличался. Во-первых, мы шли на большей высо­те, «пешки» — на 3000 метрах, а мы так еще выше. Во-вторых, и боковые пары или четверки шли с превыше­нием (боковые на 400—500 метров выше «пешек», а центральная — на 600—1000 м). В-третьих, шли на бо­лее высокой скорости, особенно от цели.

Я полеты на прикрытие Пе-2 не любил. Прикрывать «пешки» тяжелее, чем «илы». Во-первых, за счет высо­кой скорости «пешек» потерять их очень легко — вро­де только одну атаку отбил, а они уже почти оторва­лись.

Во-вторых, опять-таки за счет высокой скорости «пешек» и того, что они летают дальше и выше «илов», у нас резко возрастает расход горючего (поэтому в этих вылетах мы летали с подвесными баками).

Ну и в-третьих, тяжело контролировать нижнюю по­лусферу. Пе-2 идут высоко, а мы еще выше — есть «мессерам» простор для атаки снизу. Правда, у «пе­шек» нижнюю полусферу стрелки прикрывали (была у Пе-2 нижняя огневая точка), — это помогало такие атаки отбивать, но все равно прикрывать «пешки» тя­желее.

Вот чем «илы» были хороши, так тем, что на отходе от цели могли вообще идти на высоте 150—200 м. Как их снизу атаковать? А на крутом пикировании? На 600 км/час это практически невозможно.

—  Теперь поменяем задачу наоборот — шес­терка «мессеров» сопровождает шестерку Ю-87 и отражает нападение шестерки «яков». Какова была тактика немецких истребителей в прикры­тии?

—  Непохожа на нашу совершенно. «Юнкерсы» шли где-то на 2000 метров в «пеленге», а шестерка «мессе­ров» ходила зигзагом на 1000 м выше их. При подходе к району бомбометания «сто девятые» оставляли своих бомбардировщиков, вырывались вперед и связывали боем истребителей, прикрывающих район. Перед ата­кой старались набрать высоту, чтобы атаковать наши машины сверху и на высокой скорости. Пока «мессеры» ведут бой, «юнкерсы» становятся в круг и свободно бомбят. Делают один заход (в отличие от наших «илов», которые делали по несколько заходов, «штуки» делали только один — немцы атаками не увлекались), потом выходят из атаки и на полном газу домой. После этого из боя выходят и «мессеры».

Подобным образом «мессеры» прикрывали все ти­пы своих ударных самолетов — Ю-87, Ю-88 и Не-111. Только два последних в круг не становились — бомби­ли обычными девятками.

— Тогда вот такой вопрос: при какой тактике прикрытия истребителей, нашей или немецкой, ударные машины несли меньше потерь?

— По потерям примерно одинаково.

— Тогда еще один вопрос: что мешало нашим истребителям действовать подобно немецким? Вырываться вперед и атаковать истребители про­тивника на высокой скорости?

— Видишь ли, каждая тактика имеет как свои досто­инства, так и свои недостатки. У нас считалось, что не­достатки немецкой тактики перевешивают ее достоин­ства.

— Какие недостатки и достоинства у той и дру­гой тактики? Начнем с нашей.

— У нашей тактики недостатки были следующие:

1. Истребители ведут бой на малой скорости, что не позволяет эффективно преследовать противника.

2. Бой ведется «от обороны», т. е. инициатива у про­тивника.

3. Наш бой требует очень четкого взаимодействия как пар истребителей между собой, так и истребителей со штурмовиками.

4. Повышенная уязвимость истребителей от огня ЗА. Ведь мы всегда были рядом со штурмовиками, в том числе и в зоне зенитного огня. Конечно, в самое пекло мы не лезли, но все равно нам периодически «перепадало». Бьют по штурмовикам — значит, бьют и понам.

5. Даже не знаю, считать ли это недостатком... Ма­ленькая результативность.

При нашей тактике очень тяжело сбивать. Почти все атаки на встречно-пересекающихся курсах, тяжело по­пасть. Мы не сбивали — мы отбивали.

Достоинства: