Я дрался с асами люфтваффе. На смену павшим. 1943—1945.

—  Вполне. Снаряды мощные. Один снаряд в кабину «мессера» — и считай, что сбил. Броню на «штуках» на­ши снаряды пробивали практически под всеми углами. Боезапас загружали полностью — 120 снарядов к пуш­ке и 400 патронов к пулеметам.

Для воздушного боя боекомплекта хватало вполне. Обычная очередь — это 5—6 снарядов пушки. Редко бывало, чтобы в воздушном бою боезапас расстрели­вали полностью. Но очень часто бывало, что нам дава­ли задание — проштурмовать наземную цель (это уже после выполнения воздушной задачи). Так по назем­ным целям обычно расстреливали все до последнего патрона, поэтому редко бывало, чтобы после штурмов­ки на аэродром возвращались с боеприпасами.

—  На какую дистанцию пристреливали вооруже­ние?

—   На 200 метров.

—  Пристрелочные очереди делали? И вообще, какстреляли—просто «по самолету» или «в строго нужную точку»?

—  Старались пристрелочных очередей-не делать, стрелять сразу на поражение. Но тем не менее иногда без пристрелочных очередей было не обойтись. При­стрелочный огонь вели пулеметами.

Старались стрелять именно «в точку» (коллиматор-ный прицел и оружие это вполне позволяли), т. е. в строго определенное место — кабина, по двигателю: места расположения бензобаков и маслобаков; у бом­бардировщиков — по стрелкам и по мотогондолам: во-дорадиатор, маслобаки; били по топливным бакам. Тут все было, как я говорил, — сближаешься, как крылья из «кольца» начинают вылезать, делаются различимыми мелкие детали. Тогда наводишь на нужное место и от­крываешь огонь. Это выходит метров 100—120. При та­кой атаке пристрелка совершенно не нужна. Эффектив­нее всего считался огонь по кабине. При удачном попа­дании даже одним снарядом легко можно сбить и двухмоторный бомбардировщик (с убитым или тяжело­раненым пилотом далеко не улетит), а уж «мессер» или «лаптежник» так сбивались и подавно. Если же в кабину три-четыре снаряда всадил — сбиваешь наверняка. Я, например, всегда старался бить по кабине, и только потом по всему остальному.

«По самолету» тоже стреляли, но это в том случае, если ставишь заградительный огонь. Тоже пулеметами. В основном такая стрельба велась только по атакую­щим истребителям противника. По немецким бомбар­дировщикам так почти не стреляли.

—  Как вы оцениваете возможность вертикаль­ного и горизонтального маневра на Як-7Б, опять-таки по сравнению с «мессером»?

—  Вертикальный — на «троечку», если «мессер» принять за «пятерку». Конечно, в этом виде маневра Як-7Б уступал довольно сильно, особенно на «горке».

Вот на «горизонтали» «як» был сильнее — на «гори­зонтали» он «мессер» и брал.

Надо также сказать, не знаю почему, но на боевом развороте Як-7Б и Ме-109Г были практически равны­ми. Высоту набирали одинаковую, а радиус виража у «яка» был даже поменьше. Боевой разворот был у «яков» сильным элементом.

— Какова у Як-7Б по сравнению с «мессером» была скорость крена?

— Одинакова, а может, даже у «яка» и чуть повыше. По крайней мере, хоть «мессер» и редкостно вертлявый самолет, но мы его на виражах перекручивали. Сколько бы он ни пытался «вправо-влево». Правда, маневрен­ность на вираже во многом зависит и от правильной работы двигателем — сектором газа надо работать рывками. Вот так — даешь газ и становишься в вираж. Вираж покруче, и одновременно сектор газа плавно убираешь до минимума. Как только чувствуешь, что са­молет готов свалиться в штопор, то снова газ резко вперед, самолет делает рывок, и снова газ плавно уби­раешь. И так по несколько раз, вот и получается рывка­ми. Если умеешь, если машину чувствуешь, то вираж по­лучается очень маленьким и в штопор не срываешься.

—  

—  Как я понял по вашим словам, Як-7Б пикиро­вал хорошо?

—  Камнем падал! Очень хорошо пикировал, он же тяжелый. Высоту терял моментально (что не очень хо­рошо), но и скорость в пике набирал очень быстро (что вообще-то хорошо). В пике Як-7Б даже «сто девятый» часто догонял (если немец хоть чуть зазевается). От «мессеров» и мы пикированием отрывались. Вот Як-1 частенько пикировать не любил, а Як-7Б даже придер­живать надо было.

—  Если сравнивать по сумме характеристик скорости и маневренности, то Як-7Б и Ме- 109Гна-сколько сопоставимы?

—  «Мессер» был лучше. Не скажу, что подавляюще, но лучше. Як-7Б был тяжелый. В поединке «сто девято­го» и Як-7Б многое зависело от летчика и многое от ви­да боевой задачи, которую эти истребители выполня­ют. Чего скрывать, но при решении большинства бое­вых задач, которые ставят истребителям, все-таки преимущество будет у «мессера». Но в качестве истре­бителя для непосредственного сопровождения низко­высотных ударных самолетов, таких, как Ил-2, Як-7Б будет предпочтительней.

—  Бомбы или РСы ваши Як-7Б несли?

—  РСы 82-мм были, но недолго, несколько месяцев, только на Як-7Б. Как и все оружие, они пристрелива­лись на 200 метров.

РСы — ударное оружие, по самолетам ими стреля­ли редко, разлет большой. Ставили их по одной штуке на плоскость.

Потом вместо РСов мы стали нести бомбы. Бомбо­держатели на Як-7Б, а позже и на Як-1 и Як-9, устанав­ливали в наших полковых мастерских. Мы брали две бомбы по 100 кг (по одной на плоскость). Бомбы в пол­ку применяли до конца войны, и только «сотки» (другой калибр не применяли). У нас бомбодержатели устанав­ливали на все самолеты в полку, за исключением Як-9Д и Як-9ДД.

—  Бомбили как — с пикирования? И, на ваш взгляд, бомбометание было точным?

—  Техника бомбардировки зависела от цели. Если бомбим цель площадную, например пехотную колонну, то тогда бомбим с 700—900 м, с пологого пикирования. Снижаешься градусов под 30, и сброс бомб идет на вы­соте 200—250 м. Если цель прикрыта зенитками — пу­леметами или «эрликонами», то тогда бросали повыше, с метров 300—400.

Если цель была точечной, вроде моста, то тогда бомбили с крутого пикирования, градусов под 60. Там пикировали с 1,0—1,5 тысяч, в зависимости от цели. Пикировали с небольшим переворотом, чтобы цель в прицел захватить. Сброс где-то на 600—700 метров. Могли бросать и ниже, если не было зенитного проти­водействия и цель была малоразмерной.

Что касается точности... Вот что было плохо. Сброс бомб осуществлялся рычагом. Сброс был механиче­ский. Это плохо. Чтобы открыть бомбовый замок, надо было потянуть рычаг сброса на себя, причем потянуть достаточно сильно. И получалось так: ты левой рукой тянешь на себя рычаг сброса и автоматически тянешь на себя правой рукой ручку. Самолет, конечно, резко приподнимает нос, и бомбы летят метров на 300 впе­ред от цели. Недоработали наши конструкторы — сброс надо было делать электрическим, от кнопки.

Потом бомбить приноровились и стали попадать довольно точно. По крайней мере, некоторые из нас. Бывало, на «охоте» застигнет наша пара таких мастеров немецкий легковой автомобиль (это же понятно: либо «чин» какой, либо связной). Так спикируют и так поло­жат бомбы, что смотришь — автомобиль уже вверх ко­лесами. Ну, конечно, в этом случае сброс делали пони­же, метров с 400—500.

По точности вот что я еще могу сказать. На полиго­не у нас мишенью был десятиметровый круг, так неко­торые исхитрялись иногда в него попадать. Но если брать усредненный результат, то точность нашего бом­бометания была тоже средней. Штурмовики и «пешки» бомбили намного точнее. Думаю, что механический сброс в основном точность и снижал, но при штурмовке немецких колонн нашей точности вполне хватало.

Бомбодержатели и сброс были одинаковы для всех «яков» — и Як-7Б, и Як-1, и Як-9.

—  Большая часть бомбометаний была с какого пикирования — с крутого или пологого?

—  Пополам. У меня из всех вылетов на ударные операции половина — это вылеты на «охоту». На «охо­те» атакуешь обычно точечные цели, с крутого пикиро­вания — одиночные машины, мосты на полевых доро­гах, небольшие войсковые подразделения и т. п.

— Кстати, мосты немцы зенитками прикрывали сильно?

—   На шоссейных дорогах и железнодорожных пу­тях — да, сильно. На полевых дорогах, небольшие де­ревянные мосты — вообще не прикрывали. Их-то ис­требителями обычно и бомбили.

—  Высоту сброса бомб как вы определяли — по прицелу или по высотомеру?

— Высоту ввода в пикирование — по высотомеру, а когда уже пикируешь, нет возможности на высотомер глядеть. Отвлечешься и воткнешься в землю. Высоту сброса определяли по прицелу, — ты же примерно зна­ешь, какую величину в прицеле должна иметь грузовая машина или человек. Это, конечно, требует навыка, выра­ботки «чувства высоты». Честно сказать, я бомбы не лю­бил — я РСы любил. РСы — сильное, мощное ударное оружие. Я искренне жалел, что мы их перестали приме­нять, хотя, конечно, по воздушным целям РСы не нужны.

— Взлет и полет с бомбами трудности пред­ставляли?

— Нет, не особо. На взлете только пробег делался больше, «держать» самолет на полосе было посложнее, ну а в полете возрастал расход горючего.

—  На ваш взгляд, вот эти ударные операции ис­требителей с бомбами, они были нужны или без них можно было и обойтись?

— Когда как. Когда и нужны, а когда и не очень. Та­кие удары — это помощь нашим наземным частям, ну и разгрузка штурмовой авиации. Это позволяло нашим штурмовикам на мелочи не отвлекаться.

Я эти вылеты, особенно на штурмовку войск, не любил. Я же истребитель! Моя задача — с воздушным противником драться. А тут летишь с этими двумя «чушками» — ни скорости, ни маневренности, да еще и зенитки по тебе бьют. Но мне приказывали, и я летал.

—  До какого времени ваш полк воевал на Як-7Б?

— В конце 1943-го, в начале зимы, нас вывели на переформирование, мы сдали оставшиеся самолеты

«братскому» 106-му авиаполку, а сами поехали в тыл, в Саратов. Там на авиазаводе и получили только что соб­ранные Як-1 с вооружением в виде пушки ШВАК и од­ного синхронизированного (левого) УБС, с «форсиро­ванным» двигателем. Именно с М-105ПФ. Хотя такая модель Як-1 — с УБС и простым двигателем — тоже была, и в нашем полку какое-то время несколько таких было (их на пополнение перегонщики с ремзаводов пригоняли).

—  Як-1 был лучше Як-7Б?

—  Явно лучше. Он был легче, а значит, маневреннее и динамичнее. Видимо, в этой модели «яка» было боль­ше металла и меньше дерева. Максимальная скорость у Як-1 была поменьше, чем у «мессера», километров на 10—15. По прямой, на одной высоте мы «мессер-шмитт» догнать не могли. Динамика разгона — вровень с «мессером», Як-1 не отставал, «за газом ходил».

Насчет «вертикали» скажем так: если «вертикаль» у «сто девятого» принять за «пять», то у Як-1 вертикаль­ный маневр был на «четыре с плюсом». Я считаю, что даже этот тип «яка» был тяжеловат, поэтому на «верти­кали» и уступал.

Но тут так было: «горка», да и другие вертикальные фигуры, у «мессера» были получше. В основном за счет того, что на «вертикали» «мессер» был быстрее, отры­вался он от «яка» на вертикальных фигурах (например, на «горке» «сто девятый» был быстрее «яка» километ­ров на 40). Величина же фигур была практически оди­наковой.

В общем, все зависело от боевой обстановки. Если у нас было преимущество по высоте (хоть метров 200), а значит, и запас скорости, то мы уверенно дрались со «сто девятыми» и на «вертикали», тем более что по бое­вому развороту посильнее уже был Як-1. Почему-то, ус­тупая практически на всех вертикальных фигурах, по боевому развороту, Як-1 был сильнее. На боевом раз­вороте Як-1 и большую высоту набирал, и разворачи­вался с меньшим радиусом. В бою часто бывало, что в одинаковой ситуации «мессера» уходили на «горку», а «яки» на боевой разворот.

Если же встреча с «мессерами» происходила на од­ной высоте, то боев на «вертикали» мы старались избе­гать.

По горизонтальному маневру все было наоборот, если «горизонталь» Як-1 принять за «пятерку», то у «мессера» — твердое «четыре». «Четыре», естественно, у «трехточечного». «Пятиточечный» Ме-109Г виражил плохо.

Что касается боевых скоростей в маневренном бою, то тут скорости «яка» и «мессера» выравнивались — диапазон от 200 до 550 км/час, эти скорости считались боевыми.

В общем, если брать характеристики скорости и ма­невренности в сумме, то Як-1 и Ме-109Г были пример­но равными истребителями. Если оценивать эти истре­бители в различных видах боевых задач, то в половине предпочтительней было драться на «мессере», в другой половине предпочтительней был «як». В поединке в ма­невренном бою Ме-109Г и Як-1 («один на один») исход зависел исключительно от мастерства летчика.

—  Скорость крена Як-1 ?

—  Да такая же, как у Як-7Б.

—  Что значит — Як-1 не любил пикировать? Он что, пикировал плохо?

—  Пикировал он хорошо, но была у него особен­ность: если угол пикирования был небольшой, то Як-1 надо было в пике удерживать ручкой, а то он все время стремился из пике выйти самостоятельно. Малые углы пикирования Як-1 не любил. На больших углах «як» пи­кировал вполне нормально. «Сто девятый» на пикиро­вании был лучше Як-1.

—   

— На выходе из пикирования Як-1 не запазды­вал?

— Нет, ничего, кроме обычной «просадки». Я же го­ворил, что на боевых скоростях все маневрирование у «яков» выходило очень резко.

— Вот еще какой вопрос — в бою закрылками пользовались для уменьшения радиуса виража?

— Очень редко. И только при атаке бомбардиров­щиков; в бою с истребителями — никогда. В бою с ис­требителями использование закрылков ведет к слиш­ком большой потере скорости. Ни к чему это было — у «яка» и без закрылков вираж меньше, чем у «мессера».

—  

— Какой был обзор из кабины Як-1 ?

— Очень хороший. Сидишь под стеклянным колпа­ком — обзор во все стороны прекрасный, в том числе и назад. Вниз смотреть хорошо, крыло почти не мешало.

— По удобству кабины Як-1 от Як-7Б в лучшую или худшую сторону отличался? Аварийный сброс фонаря был?

— Обзор назад на Як-1 был получше, а больше ка­бина ничем не отличалась. Удобная.

Аварийный сброс фонаря был. Вот этот, с боуде-ном. Надежный.

—  Вы на Як-1 сбивали?

—  Сбил. Три «лаптежника».

—    Тогда вопрос по вооружению: одна 20-мм пушка и один крупнокалиберный пулемет — неуже­ли мощности этих двух огневых точекхватало для надежного поражения самолетов противника? Ну ладно «мессер-109» или «штука» — самолеты одно­моторные, нонеужелихватало, чтобы сбить Ю-88 или Не-111?

— Вооружение было эффективным, тут конструктор все правильно рассчитал. А ты думаешь, самолету мно­го надо? Один снаряд в маслобак, и готово! Через 3—4 минуты двигатель откажет. Вот и сбит.

— Это у истребителя один мотор, а двухмотор­ный бомбардировщик?

— Да тоже надо немного — три-четыре снаряда. Надо только зайти правильно и правильно попасть. Лучше всего бить по кабине, так, чтобы трасса шла на­искосок. Даже если вдруг случится такое чудо и летчик не будет убит или тяжело ранен, то снаряды и пули, пробив кабину, наверняка поразят один из двигателей. Если не представляется возможности ударить прямо по кабине, тогда бьешь по двигателю — в район маслоба­ка или по водорадиатору. На одном моторе тоже дале­ко не улетит (по крайней мере бомбы сбросит до цели). Правило простое: «летчик, смазка, охлаждение, горю­чее» — это то, что держит самолет в воздухе, это и есть цели для стрельбы.

Стрелять надо уметь! Немцы самолеты делали очень прочные, частенько бывало, что «бомбер» немец­кий так «истыкают» — весь в дырках, а он все равно ле­тит. Чего скрывать, такое нередко бывало, но это от не­прицельной стрельбы. Поэтому я и говорю: самая вер­ная атака — прицельно бить по кабине. «Положил» два снаряда в районе пилота, и амбец!

—  По стрелкам бомбардировщиков били?

—А как же! Сближаешься — пулеметный огонь по стрелку. Стрелка убил, сблизился — огонь из пулемета и пушки по кабине. Именно так и атаковали.

— Как я понял, вот этот единственный УБС на Як-1 был все-таки нужен?

— Безусловно нужен. УБС здорово позволял эконо­мить снаряды. В нем все патроны трассирующие. За­градительный огонь, «пристрелка» — все им. Пушка — только для огня наверняка.

«Березин» был мощным пулеметом. У нас были слу­чаи, когда немецкий самолет — «сто девятый» или «лаптежник» — сбивался огнем вот этого одного-един-ственного УБС.

—    Боезапас загружали полностью до самого конца войны?

—  Полностью до самого конца войны. Не экономи­ли. 120 снарядов к пушке и 200 патронов к пулемету.

—  Як-9 в вашем полку были? Просто Як-9, без всякого буквенного индекса?

—  Были. Як-9 разных типов начали поступать в полк с весны 1944 года. У нас были Як-9, Як-9Т, Як-9Д и Як-9ДД. На всех этих типах я летал.

По кабине они — тот же Як-1, только форма фонаря и бронестекла немного другая, но обзор такой же хоро­ший.

По максимальной скорости Як-9 был быстрее, чем Як-1, километров на 10—15. Это было плюсом. Был и минус — Як-9 был потяжелее, поэтому немного «ту­пее», помедленнее на разгоне, чем Як-1. Чтобы превос­ходство Як-9 по скорости проявилось, его надо было раскочегарить. Як-1 был подинамичнее «девятки», по­этому чуть получше на «вертикали» (когда надо с места рвать), поэтому я Як-1 любил больше, чем Як-9. (Я ни­когда не боялся в «карусели» с «мессерами» покрутить­ся, а в ней динамика разгона важна — позволяет долго высокую боевую скорость держать.) На скоростях, близких к максимальной, вертикальные маневренности этих истребителей сравнивались.

Также хочу сказать, что были у нас в полку и летчи­ки, которые, наоборот, Як-9 любили больше, чем Як-1, именно из-за того, что «девятка» быстрее. Тут уж у кого какая манера боя.

По горизонтальному маневру все Як-9 — аналогич­ны Як-1.

— Як-9 стал «мессер» догонять?

— Вообще-то нет. Не помню случая, чтобы Як-9 дог­нал «мессер» в горизонтальном полете, хотя кто знает? Гнался бы подольше, может, и догнал бы. Но, скорее всего, нет.

Насчет «догнать» вот что я тебе скажу — для того чтобы вражеский самолет догнать, надо его по максималь­ной скорости превосходить, хотя бы километров на 10— 20, а наши «яки» по скорости «сто девятый» не превосхо­дили. Як-1 — «мессеру», безусловно, уступал, Як-9 — в лучшем случае (на «стооктановом» бензине) был равен. Но никакого превосходства. Это я тебе точно заявляю.

Кроме того, Як-9 к нам стали поступать в то вре­мя, когда немецкие истребители уже затяжных боев не вели. Тут ситуация была такой: если мы летим на сопровождении штурмовиков, то за «мессерами» мы долго гоняться не можем, поскольку не имеем права отрываться от «илов». В таком бою, в гонках «нако­ротке», Як-9 догнать «мессер» не мог. Когда же мы летим без «илов», то немцы с нами в бой просто не вступали. Не было у нас возможности с ними «гонки» устраивать.

В лучшем случае «мессера» пикировали со стороны солнца, нас обстреливали и в пикировании же уходили. В такой ситуации Як-9 их тоже не догонял, уж больно «мессер» в пикировании был хорош. И мы в это время основную часть «мессеров» сбивали точно так же, вне­запной атакой, при которой разница максимальных скоростей в 10—20 км/час не играет никакой роли.

— Як-9Т. На ваш взгляд, 37-мм пушка на легком истребителе себя оправдала?

— Да, сделал я и на таком несколько боевых вылетов. Воздушного боя я на нем не вел, я летал на штурмовку.

Есть недалеко от Берлина небольшой провинциаль­ный городок Губин, вот под этим Губином мы с «илами» штурмовали крупную немецкую танковую группировку. Я на Як-9Т из этой 37-мм пушки по танкам и стрелял. По «тиграм», по «пантерам». Пикировал отвесно, чтобы бить по верхней броне (она у танка самая слабая). Спи­кировал — короткая очередь — выскочил. У меня бое­запас был что-то около 30 бронебойных снарядов (сколько точно — уже не помню), вот я их все по танкам и расстрелял. Поскольку я раньше на таком «яке» не ле­тал, то не знал некоторой специфики данной модели — как очередь дашь, то сразу полная кабина дыма. При­боров не видать! Я фонарь открыл, дым сразу вытяну­ло, тогда приборы увидел. Так и проштурмовал с от­крытым фонарем.

Як-9Т по сравнению с Як-1 перетяжеленный. Вот именно из-за этой 37-мм пушки. Воздушный бой я бы на Як-9Т вести не хотел. На мой взгляд, у этого истре­бителя резко усилили ударные возможности за счет сни­жения возможностей в маневренном бою. Як-9Т — это ударный самолет-«охотник» и истребитель «непосредст­венного сопровождения», но никак не истребитель для маневренного боя. В качестве истребителя маневренно­го боя он непрактичен. Вот как ударный самолет он дос­тоин похвалы. Тремя снарядами танк поджигал.

— В танк попасть легко? А то вроде у штурмови­ков на пологом пикировании попасть в танк из пу­шек было проблемой.

— Не проблема. Пикирую почти отвесно с 800—900 метров, градусов под 70, упреждение минимальное — это раз. Два — «тигр» или «пантера» не те танки, в кото­рые трудно попасть. Громадины.

— При попадании танк загорался, взрывался?