Ненавидеть нельзя любить

– Иди на кардиограмму, все ясно. Машенька, – обратилась она к старательно перебиравшей какие-то бумаги медсестре, – проводите эту несознательную особу в двадцать третий кабинет, дождитесь ее и вернетесь вместе обратно. Моя смена на сегодня закончилась. Выпишу тебе назначение и пойдем пообедаем. У меня сегодня еще ночное дежурство.

Через полчаса, рассматривая кардиограмму, она хмурилась и ворчала:

– Больной скорее мертв, чем жив. Завтра обязательно сдашь анализы, и не спорь. Больничный с сегодняшнего дня. Понимаю, что в стационар ты не хочешь, но предписания будешь выполнять полностью, иначе загнешься.

– Наталья Ивановна, вы многословны, как всегда. И как обычно пессимистичны.

Заметив, что возмущение ее словами у подруги готово прорваться сквозь профессиональное спокойствие, Ольга поспешила согласиться.

– Все буду делать, как скажете, доктор, честное слово. Натка, пойдем кушать, а то я сегодня, кроме кофе, ничего в рот не брала.

– Ну какой тебе кофе? Почему ты так осознанно губишь себя? Нужно было съесть нормальный завтрак, запить травяным чаем, принять лекарство и уже после этого идти ко мне на прием, – выговаривала Наталья, снимая халат.

Ольга залюбовалась фигурой подруги: модные брюки красиво облегали пышные бедра, тонкая талия была перехвачена черным кожаным пояском, а высокую грудь украшало изящное плетеное из стразовых нитей ожерелье, от блеска которого было невозможно оторвать глаз. «Господи, ну чего не хватает этому уроду?» – привычно подумала она о муже подруги.

Алексей Иванов был типичной жертвой перестройки. Талантливый инженер-физик после закрытия своего конструкторского бюро долго не мог найти работу. Его жена в то время на свою нищенскую зарплату кормила всю семью и терпеливо ждала, когда любимому Алешеньке повезет. Но фортуна обходила его стороной. Идти работать грузчиком или становиться реализатором на рынке ему не позволяло врожденное чувство достоинства, присущее многим русским интеллигентам того сложного времени. Пять лет он предавался философским размышлениям, возделывал огород на загородном участке и чинил всевозможные электроприборы знакомым. Наконец, переломив свою гордость, устроился менеджером (это новое слово, столь стремительно вошедшее в русский язык, ужасно его раздражало) в огромный магазин, торгующий бытовой техникой. Теперь он помогал покупателям отдать предпочтение той или иной стиральной машине и чувствовал себя при этом глубоко несчастным человеком, которого жестокая жизнь выбросила на обочину. «Хорошо хоть не в канаву», – любил он повторять, выпив первые сто грамм водки.

Много Алексей не пил, однако процесс этот был столь регулярным, что Ольга, часто бывавшая у Ивановых дома, уже забыла, как муж подруги выглядит абсолютно трезвым. Хуже всего было то, что стоило ему хоть немного перебрать, из заботливого и любящего супруга он превращался в домашнего тирана, недовольного всем на свете: приготовленной пищей, уборкой дома, качеством стирки и даже воспитанием детей. Он обвинял жену во всех смертных грехах, начисто забывая о своем воспитании и интеллигентности и переходя на площадную брань.

Поначалу Наташа очень переживала, обижалась, потом смирилась и старалась не обращать на выходки мужа внимания. И все-таки Ольга, встречаясь с подругой, всегда замечала следы очередного скандала. Она очень сочувствовала ей, но не знала, чем в такой ситуации можно помочь.

Наталья была успешной женщиной, ее очень ценили на работе. В частной клинике она заведовала терапевтическим отделением и получала хорошие деньги. Консультируя многих известных людей, никому и никогда не рассказывала об их болезнях. В общем, Ольга гордилась своей подругой и расстраивалась из-за того, что та не может наладить семейную жизнь.

– Ну и о чем ты задумалась? – прервала ее размышления Наталья.

– В очередной раз о смысле жизни, – вздохнула Ольга.

– Бессмысленное занятие, позволительное лишь сильной половине человечества. Нам, слабым женщинам, нужно думать лишь о проблемах насущных. На данный момент – очень хочется есть.

– Да, ты права. В наше любимое кафе? – встрепенулась Ольга.

– Да, и как можно живее, пока это стремление не стало всеобщим. – Можем остаться без столика.

Наталья подхватила Ольгу под руку и потащила ее к выходу из поликлиники.

Когда они сделали заказ, Ольга спросила:

– Почему ты такая перевернутая? Опять муж скандалил?

– Опять. Только у нашей болезни появились новые симптомы: он начал задевать детей. Вчера Антошку довел до слез. Конечно, я не выдержала и вступилась за сына. Ему только это и нужно было. Наслушалась такого…

Рассказывая, Наталья теребила бумажную салфетку, и лишь это движение выдавало ее волнение, голос же оставался ровным и спокойным.

– А сегодня с утра – полное раскаяние, – продолжала она. – Смотрит на всех глазами побитой собаки. Короче, все как обычно. У тебя что произошло?

– У меня… – Ольга задумалась. – Много всего. Не знаю, с чего и начать…

– С Кириллом все в порядке? – заволновалась Наталья.

– Да, с Кирюшкой все хорошо. Правда, уроки учить не хочет. Только приходит из школы и бегом к компьютеру. Прямо беда какая-то.

– Ну это беда общая. Мои за компьютер воюют. Аленка, на свою голову, купила Антошке диск с детскими играми, теперь его не отогнать. Визг целыми днями стоит, – усмехнулась немного успокоенная Наталья.

Принесли салаты. Некоторое время они молча ели. Потом Ольга, отложив вилку, решительно начала рассказывать. Слушая ее, Наталья отодвинула тарелку и нахмурилась. Она знала о существовании супругов Немировских и о том, какую роль они сыграли в жизни ее подруги. Рассказ о том, что произошло в гостиничном номере, поверг ее в изумление. Она лишь качала головой, не в силах что-либо сказать. Ольга замолчала, грустно посмотрела на нее и растерянно пожала плечами.

– Да-а-а, – протянула Наталья. – Как же так?

– Вот так, подруга. Когда он до меня дотронулся, я снова почувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, у которой от его прикосновений полностью отключалась голова, оставались одни ощущения. Зато какие ощущения! – невесело рассмеялась она.

– Ощущения – это хорошо. Только отчего взгляд-то такой загнанный? – Наталья внимательно смотрела на подругу.

– Знаешь, Наташ, я так долго и старательно формировала свою оборону, надеясь никогда больше с ним не встречаться, и вдруг все рухнуло. Я действительно оказалась загнанной в тупик, – Ольга вздохнула.

– Что тебя так мучает? Ну встретились, ну переспали… Что изменилось от этого? – Наталья, не понимая подругу, нервничала.

– Все, все изменилось! – На глазах у Ольги блеснули слезы. – Как ты не поймешь! Столько лет прошло, как он меня обидел, а стоило ему оказаться рядом – и я растаяла. Я люблю его до сих пор! – почти выкрикнула она – И мне от этого плохо…

Они молчали. Наталья хмурилась все больше, не зная, как реагировать на признание подруги, а Ольга, не поднимая глаз, сидела неподвижно. Подошел официант, принес горячее, с удивлением посмотрел на молчавших женщин, расставил тарелки и неслышно удалился.

– А как же Влад? – решилась нарушить затянувшееся молчание Наталья.

– Думаю, что нормально. Я позвонила ему вчера, сказала, что мы больше встречаться не будем. Кажется, он не очень расстроился. Во всяком случае, мы расстались легко. Давай есть, а то все остынет.

Ольга принялась за аппетитный кусок мяса.

Наталья тоже приступила к трапезе и, изредка поглядывая на подругу, настойчиво отгоняла одну и ту же мысль: «До чего же нам все-таки не везет».

Глава 5

Несколько дней Валерий собирался с духом и наконец холодным дождливым вечером, сидя у окна на кухне и считая капли, катившиеся по стеклу, набрал номер жены.

Голос в трубке звучал как всегда бодро и кокетливо:

– Здравствуй, мой любимый!

Она говорила по телефону всегда с легким придыханием, видимо, считая, что это придает ей какую-то особенную сексуальность.

– Здравствуй, Дина, – словно споткнувшись на слове приветствия, он немного помолчал: – Почему ты не сказала, что ездила летом в Питер?

Теперь молчала она.

– Ты услышала мой вопрос?

– Да, да, конечно, дорогой.

Его ужасно раздражали все слова, которые она употребляла, обращаясь к нему. Валерий поморщился.

– Почему я не знал, что ты ездила в Петербург? – повторил он, не собираясь помогать ей с ответом.

– Да, ездила.

От растерянности голос стал обычным, и он понял, что жена думает, как получше соврать.

– Я поехала, чтобы развеяться и проконсультироваться насчет суррогатного материнства.

– Насчет чего? – от неожиданности он поперхнулся и закашлялся. На глазах выступили слезы.

– Насчет суррогатной матери для нашего будущего ребенка. – Голос Дины снова зазвучал уверенно и с напором.

Он еле откашлялся и, вытирая слезящиеся глаза, в который раз подивился умению жены выкручиваться из любой ситуации.

– Мне кажется, что мы с тобой ни разу не затрагивали тему суррогатного материнства. Почему ты не сообщила мне о своей поездке?

– Я не хотела волновать тебя, радость моя. Думала, что сначала стоит все выяснить самой.

Голос снова сексуально урчал в трубке.

– А зачем ты встречалась с бабушкой?

Он давно перестал поддаваться ее обаянию.

– С бабушкой? Откуда ты знаешь?

– Дина, сначала ответь ты. Я все расскажу после. Итак, зачем ты ездила к Маргарите?

– Хорошо, я скажу. Суррогатное материнство – удовольствие не из дешевых. Наших с тобой сбережений не хватит. Я хотела выяснить долю своего наследства и узнать, не сможет ли бабуля помочь деньгами.

Теперь в голосе звучали оскорбленные нотки.

– Дина, это некрасиво.

– Что некрасиво?!

– Все. От начала и до конца. Это аморально. – Он с трудом сдерживался.

– Я хочу ребенка! Это тоже аморально?! – Она кричала, но он ей все равно не верил.

Разговор о ребенке уже несколько лет использовался в качестве шантажа. Зная уровень самовлюбленности своей супруги, Немировский сомневался, что она способна полюбить кого-нибудь, кроме себя. А уж представить ее, окруженную бутылочками и пеленками, он и вовсе не мог. Дина очень долго спала по утрам, просыпалась не раньше полудня, пила свежевыжатый апельсиновый сок, принимала пенную ванну, делала всевозможные масочки, потом поедала полусырую свеклу со свежими фруктами, подолгу валялась на диване, обложившись глянцевыми журналами. Лишь к вечеру она находила в себе силы убрать однокомнатную квартиру и приготовить легкий ужин себе и мужу. После всей диетической дребедени, которую Дина навязывала ему под лекцию о здоровом образе жизни, Валерий делал себе многослойный бутерброд с копченой колбасой и чувствовал себя абсолютно несчастным человеком, которого семейная жизнь совсем не радует. По вечерам жена вытаскивала его на получасовые прогулки в парк и, не умолкая, рассказывала о звездной жизни знаменитостей. Причем ее абсолютно не интересовало, слушает ли он. Как-то, борясь с глухим раздражением, Валерий предложил Дине завести собаку. Жена посмотрела на него с недоумением, которое граничило с ужасом:

– Зачем тебе собака?

– Чтобы было не так тоскливо в доме, – не удержался он.

– Тебе скучно со мной?! – возмутилась Дина, и некстати заведенный разговор перерос в очередной скандал. Почти все их беседы заканчивались ссорами и перепалками. С годами он к этому привык и даже научился скрывать свое раздражение. Вот и теперь он очень спокойно ответил жене:

– Хотеть ребенка – естественное желание любой женщины. А вот навестить родную бабушку, которую никогда не видела, ради выяснения своей доли наследства не очень красиво. Во всяком случае со стороны.

– Откуда ты знаешь об этом?

Судя по интонации, успокаиваться она не собиралась.

– В училище приезжала Ольга, она делала репортаж к юбилею, – ответил он, заранее понимая, что сказанное им вызовет бурю отрицательных эмоций со стороны жены.

Дина молчала. Конечно, новость для нее была полной неожиданностью.

– Ты встречался с ней? – спросила она беспомощно. На какую-то долю секунды ему стало жаль ее.

– Да, мы с ней вместе работали над архивами. – Валерий старался говорить ровно.

– Ты спал с ней, да… – Она не спрашивала, а утверждала. – Ты встречаешься с ней все эти годы, правда? Вы занимаетесь любовью…

– Прекрати говорить глупости! – Он не мог больше сдерживаться. – Я не видел ее десять лет.

– Все годы моей молодости, которые я посвятила тебе, ты спишь с ней. Ты все еще любишь ее – признавайся! – потребовала она, срываясь на визг.

Он молчал.

– Ты любишь ее? – повторила она свой вопрос почти шепотом.

Валерий не стал отвечать.

– Спокойной ночи, Дина. Позвоню на следующей неделе. – И положил трубку.

Он смотрел на телефон и чувствовал, как тоска мохнатыми липкими лапами обнимает его. Жена оказалась права. Он любил Ольгу все десять лет, которые состоял в браке с ее сестрой. Его семейная жизнь оказалась браком в полном смысле слова. И винить в этом можно было только себя самого. Но разве мог он подумать, что окажется однолюбом…

Дину захлестнула злоба.

«Откуда она появилась снова? Ведь я сделала все, чтобы стереть ее с лица земли. Она не должна была прийти в себя после нанесенного мной удара. Тогда я забрала свое. Он всегда принадлежал только мне, она в его жизни была случайностью. Теперь же она покушается на то, что должно быть моим. Судьба распределила поровну: ей она подарила сына, рожденного от того субтильного поляка, который сбежал от нее почти сразу же после свадьбы, а мне мужа, о котором я мечтала. Она же хочет, чтобы у нее было все, а у меня ничего. Не получится. У меня обязательно будет ребенок, даже если ради этого придется пойти на преступление. Меня ничто не остановит. А вот муж мой ей не достанется. Мое – это только мое. Она сама сделала первый шаг. За мной дело не станет. Пришло время встретиться и поговорить. Я попробую объяснить, что ей нет места в жизни моего мужа. Десять лет о ней не было слышно. И я не хочу слышать о ней никогда. Никогда!!!»

Глава 6

Ольга открыла дверь своим ключом и с радостью ощутила тепло родного дома. На улице второй день лил дождь. Ледяной ветер с Финского залива сводил с ума своими безжалостными порывами. Казалось, что в лицо бьют тысячи иголок, которые вот-вот превратят его в ледяную корку. Дыхание перехватывало, и Ольга домой почти бежала, забыв об осторожности.

Сбросив промокшие куртку и сапоги, прошлепала с тяжеленным пакетом на кухню. В коридоре уже стояли грязные ботинки Кирилла, а из детской раздавались звуки выстрелов и взрывов – сын включил компьютер.

Загрузив в холодильник продукты, Ольга на ходу щелкнула кнопкой электрочайника и отправилась в комнату мальчика. Кирюшка, не отрываясь от экрана, бодро приветствовал ее:

– Привет, мамуля!

Она поцеловала вихрастую макушку:

– Привет, солнышко мое с ушами. Ты не сильно промок?

– Не-а, нормально. Мам, я не буду ходить на немецкий.

Он остановил игру, и Ольга поняла, что предстоит серьезный разговор. Кирюшка развернулся к ней вместе со стулом.

– Пожалуйста, мама. Можно я буду изучать только английский?