Взорванная акватория

Сергей повернул голову, чтобы посмотреть на пришедших. Милицейская четверка выглядела весьма агрессивно.

– Ну что, мужики? Я буквально на часок по важным делам отлучусь. А вы потолкуйте с ним хорошенько. Только смотрите не переборщите… И начните минут через пять после моего ухода, – сказал начальник подчиненным, оставил комнату и закрыл дверь на ключ. Пройдясь по кабинетам второго этажа, он под разными предлогами распустил сотрудников отделения. Кто-то был отправлен на обед, кто-то домой, а кто-то и к черту на кулички по служебной необходимости. Чиндареву не нужны были свидетели того, что намечалось в комнате дознания.

Пять минут спустя на этаже никого не было, кроме Полундры и кровно обиженных на него людей в форме. «Только синяков не оставляйте», – напомнил остальным один из них. Те в ответ кивнули и, взяв в руки дубинки, двинулись к задержанному.

23

«Принцесса Ханзаде» стояла на якоре в миле от сочинского побережья. У борта исследовательского судна находилась моторка с брезентовым тентом. На ее палубе под навесом происходил весьма примечательный разговор. Специально ради этого разговора туда спустились Крис Хазерленд и Мартин Снуп. С самого начала встречи им пришлось выслушивать панические тирады человека, прибывшего на моторке с Большого Сочи. Им был не кто иной, как Алексей Кондриков. Он по привычке нервно теребил бороду и жаловался на свои злоключения:

– Понимаете, этот чертов аквалангист каким-то образом меня вычислил. Я понятия не имею, кто он такой и какие у него цели. Однако мне стало ясно, что он настырный. Я вовсе не преувеличиваю. Вы должны мне поверить. Этот водолаз увязался за мной и неотступно преследовал буквально по пятам. Я видел его вблизи, как сейчас вижу вас. По всей видимости, это обалденный спец. В принципе это большущее везение, что мне удалось уйти от него…

Бородач смотрел на собеседников большими глазами и ожидал поддержки хоть от одного из них. Но ни Крис, ни Мартин не торопились броситься к нему со словами утешения или подбадривания. Они стояли невозмутимые, одаривая паникера снисходительными взглядами. Когда надрыв последней реплики успел стихнуть, заговорил «мачо».

– Если честно, то я никак не могу понять смысла твоего смятения и беспокойства, – без капли жалости, с выразительным напором сказал он. – С чего бы вдруг тебе сейчас так волноваться? Это выглядит чрезвычайно странно. Ты провоцируешь недоверие к твоим же собственным словам. Что ты нам раньше сообщал? Ты клятвенно заявлял, что сумел нейтрализовать этого проклятого аквалангиста. Ты говорил, что у тебя есть связи в русской полиции. И ты собирался с помощью знакомого продажного копа засадить того настырного парня за решетку. Все на самом деле так и произошло? Или что-то за последние часы изменилось?

Алексей не предполагал, что с ним будут разговаривать в подобном категоричном тоне. Ему пришлось на ходу приспосабливаться к данному обстоятельству. Получалось не слишком удачно, а по большому счету – даже провально.

– Нет, не изменилось, – промямлил Кондриков в ответ. – Этот мужик сейчас и вправду находится в милиции. Его там допрашивают и шьют дело так, как я договорился.

– Так чего ты нам головы морочишь? Думаешь, у нас других дел нет? – еще более резко, чем шеф, выпалил Скипджек.

– Простите, ничего такого я не думаю, – принялся оправдываться бородач. – Скорее всего, вы просто не так меня поняли. То, что аквалангист за решеткой, еще не означает окончательного решения всех проблем. Даже после его ареста я не уверен в собственной безопасности на все сто процентов. Напротив, я глубоко убежден, что он не был единственным человеком, следившим за мной. Вот в чем проблема, господа. Я опасаюсь повторить ранее оговоренные с вами действия. Мне все время кажется, что слежка за мной продолжается. Нельзя исключить, что очередной шпион и теперь остается где-нибудь в засаде. Он ждет момента, чтобы поймать меня с поличным. Мысль об этом меня по-настоящему пугает и угнетает.

Хазерленд повернулся к своему помощнику и с некоторой долей иронии в голосе промолвил:

– Мартин, ты слышал об этих чудесах? Я никак не могу их классифицировать. Может быть, ты, как старый просоленный морской волк, подскажешь? Что на самом деле происходит с нашим таким смелым и отважным другом? У него мания преследования или мания величия?

Ни один мускул на лице Снупа не дрогнул. Он не позволил себе даже подобия улыбки.

– Думаю, что ни одно и ни второе, – хмуро ответил бывший подводник.

– Хм, а что же тогда? – изобразил заинтригованность «мачо».

Бородач недоуменно посматривал на своих собеседников. В момент их обмена репликами ему хотелось исчезнуть с моторки и оказаться где-нибудь за тридевять земель от Сочи. Однако приходилось сидеть и слушать нелицеприятные речи двух злобных иностранцев.

– Случаи, подобные случаю нашего русского товарища, хорошо известны, – начал объясняться Скипджек. – Здесь нет ни мании величия, ни мании преследования. Здесь кроется третий вид маний – мания обогащения. Я уверен, что именно ею Алекс больше всего и страдает. Страдает и делает все возможное и невозможное, чтобы набить себе цену. Ему чертовски хочется получить за работу лишний бакс.

Крис громко засмеялся. Кондриков заметно вздрогнул. Он не мог понять, какие мысли скрывались за смехом нанимателя. Однако через несколько секунд шеф успокоился. С подчеркнуто доброжелательной улыбкой он обратился к наемнику. Эта быстрая перемена в нем сильно обескуражила бородача. Ему стало трудно дышать.

– О, даже если это действительно так, – вдохновенно чеканил каждое слово Хазерленд, – то в стремлении к обогащению нет ничего предосудительного. Мы все-таки не какие-нибудь коммунисты. Мы нормальные поборники свободных рыночных отношений. А их, насколько мне помнится, никто не отменял. Так что, Алекс, твое желание нарастить капитал является вполне естественным. Оно сродни сексуальному влечению. Наоборот, было бы ненатуральным, если бы ты вдруг попросил урезать твой гонорар.

– Спасибо за понимание, мистер Крис, – поблагодарил Алексей, нервно гадая, нет ли какого-либо подвоха в словах хозяина.

– Я тебя уверяю, что беспокоиться насчет денег не стоит, – продолжал «мачо». – Все будет в полном порядке. Тебе лишь нужно еще один раз выполнить знакомую работу. Если выполнишь, то можешь сразу считать себя сказочно богатым человеком. Я согласен, что риск данной работы повысился. Из этого следует, что конечная сумма твоего гонорара тоже возросла. Это тебе не какой-нибудь колхоз. Это, Алекс, капитализм в чистом виде.

– Таких денег ты не заработаешь, горбатясь на этого своего грузина. Не заработаешь, даже если будешь сто лет подряд выбивать для него по сто заказов ежегодно, – добавил Мартин.

У Кондрикова закружилась голова. Он едва верил в свое счастье, которое отчетливо замаячило перед ним.

– А само дело в принципе не такое и трудное, – не давал ему опомниться наниматель. – Тем более что все необходимое для операции оснащение у тебя имеется. Оденешься в сверхсовременный гидрокостюм, нырнешь в море и направишься к точке «D». Надеюсь, ты еще помнишь, что это за место. В условленный час туда прибудет знакомая тебе беспилотная подлодка. Ты ее, как и в прошлый раз, встретишь, заменишь батареи и припрячешь ее на дне до поры до времени. Затем ты вернешься назад. Подлодка выпустит в воду эту отраву по нашему сигналу. Мы будем действовать очень оперативно. У русских не будет ни единого шанса скрыть факт разлива ракетного топлива.

– Как вы это сделаете? – осмелел бородач. – Российские спецслужбы после своего промаха с первой диверсией наверняка не спят. Скорее всего, они подготовили свой сценарий информационной войны. И запугать общественность вам так просто не удастся.

– Алекс, ну ты же сам русский! Ты должен прекрасно понимать, что такое российская бюрократическая машина. Это громоздкий механизм. Ему нелегко совладать с реалиями новейшего времени, – объяснял Хазерленд. – В море произойдет разлив этой дряни. Прежде чем русские почувствуют это на своей шкуре, пройдет некоторое время. Затем разные инстанции будут согласовывать формулировку официальной версии инцидента. Опять же им потребуется какое-то время. Мы же будем действовать молниеносно, как Гитлер. Пока русские станут копошиться, мы проведем собственный анализ морской воды. Для этого у нас на борту имеется весьма неплохая химическая лаборатория. Оборудование в ней самое современное. Специалисты работают высококлассные. Мы быстренько возьмем пробы в зоне разлива отравы. А наши эксперты в считаные часы подготовят отчет. Настоящий научно обоснованный отчет. Мы разошлем его крупнейшим западным информационным агентствам и редакциям наиболее солидных печатных и сетевых изданий. Кроме того, мы отправим образцы проб разным лабораториям за пределами Российской Федерации.

– Допустим, что российские спецслужбы и опоздают с реакцией на происшествие, – опять встрял наемник. – Что им помешает объявить вашу рассылку информационной провокацией врагов России?

– Им будет непросто сделать это. Ты забываешь, что я имею определенный вес в мировых научных кругах, – напоминал хозяин. – По большому счету хватило бы только перечисленных мною действий. Однако нам хочется, чтобы русские вообще не смогли ничем крыть. Поэтому разлив будет заснят на качественную видеоаппаратуру. Мы просто синхронизируем его со съемками документального фильма об археологической экспедиции. Популярный во всем мире телеканал передаст красочную картинку происшествия, якобы случайно зафиксированную. Я останусь вне тени подозрения. Опять же благодаря моей безупречной репутации мецената и спонсора подводной археологии. Буду налево и направо раздавать интервью и выказывать сочувствие по поводу того, что Россию постигла такая ужасная беда. Пока здешние спецслужбы сумеют что-либо предпринять, «Принцесса Ханзаде» уйдет в нейтральные воды. А ты, если хочешь, можешь исчезнуть еще до начала всей этой шумихи. Ты, Алекс, кажется, мечтал о Рио-де-Жанейро. Почему бы не осуществить заветную мечту?

Алексей внимательно выслушал нюансы плана действий и неожиданно для присутствующих снова замялся. Что-то его насторожило. По виду было ясно, что в нем борются противоречивые чувства. Он не мог сказать уверенно ни «да», ни «нет». Когда общее молчание несколько затянулось, бородач судорожно сглотнул слюну и заговорил с хорошо ощутимым недоверием:

– Все это отлично. Но мне никак не дает покоя один вопрос. Почему после первого разлива мина не сработала? Улики остались на дне. И я не знаю, не попали ли они в руки спецслужб.

– Ты меня просто удивляешь! – воскликнул Крис. – В любом деле случаются проколы. Но не пасовать же после каждого из них. В этот раз мина была тщательно проверена. Можешь быть уверенным на все сто, что она взорвется и уничтожит аккумуляторы. Тебя никто ни в чем не станет подозревать. Уедешь за границу. Если захочешь, изменишь имя и фамилию. С деньгами, которые ты получишь, сделать это очень просто. Так что ты скажешь?

– Ладно, я согласен. Но только чтоб действительно в последний раз, – негромко ответил Кондриков.

Хазерленд и Снуп удовлетворенно переглянулись и обменялись с русским другом рукопожатиями.

24

В баре «Черная каракатица» звучала легкая современная музыка. Из стилизованных под пивные бочонки колонок вырывался хрипловатый голос солистки модной московской поп-группы. Песни ее нового альбома были посвящены любви, спорту и скорой Олимпиаде в Сочи. Особого наплыва посетителей еще не наблюдалось. Но на большинстве пустых столиков красовались таблички с надписью «Заказано». Немногочисленные отдыхающие – кто тихо, кто громко – вели застольные беседы, поглощали напитки и еду. Работники бара неторопливо выполняли свои обязанности.

Дверные колокольчики зазвенели, извещая о приходе нового посетителя. Дверь широко распахнулась, и в бар вошел майор Чиндарев. Он небрежно кивнул бармену и с важным видом подался к угловому столику. Усевшись за него, снял фуражку и повесил на спинку второго стула. Раздражавшая его табличка «Заказано» была вмиг свалена звучным щелчком пальца. Не говоря ни слова, начальник придвинул к себе пепельницу и бережно достал из кармана трубку. Едва он успел набить ее табаком и раскурить, к столику подбежала молоденькая официантка. Майор принял из рук девушки меню и подмигнул ей с похотливой улыбочкой. Она покраснела и поспешила убрать со стола табличку. Стол хоть и был на самом деле заказан, но именно для этого гостя в погонах.

Выбрав приглянувшиеся блюда, милиционер громко позвал официантку.

– Девочка, я уже готов, – басом прогремел майор.

Она в мгновение ока примчалась на его своеобразный клич. Другие посетители с удивлением переглянулись. Начальника это абсолютно не заботило. Сделав заказ, он откинулся на спинку стула. На стене по правую руку от него висела рамка с морской картой. По левую руку – карикатурный портрет пирата. Да и сам страж правопорядка выглядел карикатурно. Такое впечатление создавали его взъерошенные волосы и манерное курение. Впрочем, никто из работников бара не усмехался, глядя на майора. Их подобострастная суета зиждилась отнюдь не на правилах заведения. Нет, безусловно, все в «Черной каракатице» знали, что клиент всегда прав. Но в данном случае и официантка, и администратор, и владелец бара в своем далеком офисе руководствовались иным принципом. «К особым клиентам нужен особый подход», – гласил он.

То, что Чиндарев является особым клиентом, знал любой работник бара. Его появление всегда сопровождалось определенным волнением. Нужно было обязательно угодить гостю и ни в коем случае не испортить настроение. В противном случае следовало приготовиться к разного рода неприятностям. Ходили целые легенды о том, как он в прежние времена наказывал несговорчивых «общепитовцев». Проверять реальность легенд на своих карманах нынешняя администрация «Черной каракатицы» не желала. Она однозначно выбирала суетливую услужливость.

Начальник ОВД был в принципе доволен приемом. Однако свое настроение не показывал. Официантка быстро выполнила его заказ. В считаные минуты на столе оказались бокал и бутылка с охлажденным сухим вином. Не заставили себя ждать свежий лаваш и греческий салат из свежих овощей с брынзой. Зная о привычке майора есть салаты вместе с первыми блюдами, официантка вскоре принесла тарелку мясной сборной солянки. Милиционер одобрительно кивал. При этом он ни разу не удосужился сказать «спасибо».

Особый гость с аппетитом уплетал приготовленные для него блюда. Однако свойственная ему в это время задумчивость была заметна за версту. Она могла означать все, что угодно. Администратор дважды украдкой подходил к барной стойке и осторожно бросал взгляд на майора. Выражение его лица могло обещать лишь приезд какой-нибудь финансовой проверки, санитарно-эпидемиологического контроля или службы пожарной безопасности.

Чиндарев откушал салат и солянку. Он не придавал никакого значения суете обслуживающего персонала. Он считал ее вполне нормальной и само собой разумеющейся. Вот если бы этой суеты не было, его реакция оказалась бы совершенно иной. Сейчас же начальника занимали другие проблемы. Он опять откинулся на спинку стула, достал из кармана блокнот с ручкой и неаккуратно положил перед собой на стол. Бармен орлиным взором уловил это движение. Суета усилилась стократ. Официантка подлетела к майору с двойной порцией отменного шашлыка и еще одной бутылочкой вина. С натянутой улыбкой она пожелала милиционеру приятного продолжения обеда и напомнила, что все за счет заведения.

– Благодарю, – лениво прохрипел начальник и принялся за шашлык.

Пережевывая мясо, особый гость раскрыл блокнот и начал писать. В этот момент работники несколько поднапряглись. Они гадали, уж не впечатления ли о баре неспешно фиксирует страж правопорядка. Их гадания являлись ошибочными. Чиндарев просто не хотел тратить зря время и решил набросать черновик протокола. Делал он это исходя из своих представлений о том, что происходило в тот момент в ОВД в комнате дознания. Смысл будущего протокола должен был свестись к нескольким ключевым моментам. Во-первых, задержанный во время личного досмотра беспричинно набросился на сотрудника милиции, попытался его укусить, несколько раз ударил. Во-вторых, применение против задержанного спецсредств является вполне оправданным.

Записав последнюю фразу, майор задумался. Официантка тут же возникла возле него и предупредительно спросила:

– Не желаете ли еще чего-нибудь?

Гость самодовольно улыбнулся и попросил десерт.

25

То, что должно было произойти в закрытой на ключ комнате дознания, Полундра догадался сразу. Выразительный намек на подобное развитие событий он ощутил еще в последних репликах майора. Но соглашаться с его абсурдными предложениями Сергей не собирался. Поэтому морально подготовил себя к экзекуции. Точнее, не к экзекуции, а к попытке произвести экзекуцию по отношению к нему.

Четверка разгоряченных жаждой мести милиционеров перегруппировалась. Двое остались за спиной у задержанного. Еще два стали перед ним. Эти явно стремились нагнать на Полундру страх. Они громко ругались и размахивали резиновыми палками. Сергея данное зрелище невероятно смешило. Но он удержался от смеха и позволил себе лишь едва заметно улыбнуться. Тем не менее экзекуторы ее увидели и рассвирепели.

– Какого хрена ты здесь улыбаешься, падла?! Это тебе не цирк! Тебе надо здесь плакать горькими слезами, – зашипел один из них. – Сейчас мы тебе устроим настоящее побоище. И ты очень сильно пожалеешь о своем поведении на пляже. Ни одного синяка мы на тебе не оставим. Но кровью ссать, сука, обязательно будешь. Это я тебе гарантирую.

Угроза нисколько не испугала старлея. Он посмотрел на угрожавшего и спокойно промолвил ему в ответ:

– Ты свои понты оставь для бомжей и молокососов, курящих в подворотне. Меня же они совершенно не впечатляют, сержантик. Так что лучше тебе самому основательно поразмышлять над собственным поведением. А твои товарищи пускай присоединяются. У вас еще есть шанс измениться.

– Да кто ты такой, чтобы клюв без спросу раскрывать?! – вскипел старший сержант.

– Ты хочешь знать, кто я такой? Хорошо, мне не сложно сказать. Знай, что я – охотник на оборотней в погонах. Лютый и беспощадный, – с ироничной усмешкой выдал Полундра. – Поэтому и тебе, и твоим дружкам лучше немедленно внести меня в список тех, кого вам нужно бояться. А после этого было бы неплохо снять с меня наручники и сдаться на мою милость. В противном случае ничего хорошего я вам обещать не могу.

Поведение задержанного привело милиционеров в бешенство.

– Ну ни хрена себе! Вы слышали, что этот урод сказал?! Давайте ему наконец ввалим по полной программе. А то совсем обалдел со своими разговорами! – вскричал сержант.

Милиционеры начали действовать.

Стоявшие за спиной задержанного верзилы схватили его под руки. Третий выбил из-под Сергея табурет и сразу же ударил его дубинкой по бедру. Их верховод также не стал медлить и хорошенько размахнулся своим оружием. Его глаза были полны слепой ярости. Вместе с тем в его взгляде читалось удовольствие от предвкушения скорой мести. Очень уж сильно он хотел поквитаться с наглым незнакомцем за позор ночного столкновения на пляже. Взмах длился не более полутора секунд. Однако за это время старлей успел принять единственно верное решение. Используя держащих его дылд в качестве опоры, он резко выбросил ноги вперед. Удар пришелся в грудь старшего сержанта. Тот подался назад и попытался сохранить равновесие. Однако ни размахивание руками, ни попытки схватиться за что-либо ему не помогли. Более того, милиционер зацепился ногой за оставленный начальником стул и с грохотом повалился на пол.

Такое развитие событий было для всех полной неожиданностью. Пока остальные «оборотни в погонах» пребывали в замешательстве, Полундра ударил ногой в пах своего первого обидчика. Лицо у парня мгновенно посинело. Он выронил дубинку и моментально присел. А затем улегся на пол, корчась от боли. Еще два экзекутора медленно соображали, что можно предпринять. Они продолжали крепко держать ретивого незнакомца под руки. Подспудно они понимали, что отпускать его нельзя. Если уж в таком состоянии задержанный сумел перехватить инициативу, то что же будет, если он освободится! Полундра ничуть не колебался и воспользовался бездействием державших его верзил. Он ловко оттолкнулся от близлежащего стола и сделал молниеносный переворот назад. Ноги слегка задели потолок. На это старлей в принципе и рассчитывал. «Пробежавшись» по потолку, Сергей быстро отпружинил от него и кувыркнулся, волоча за собой милиционеров. Все трое упали как снопы от сильного ветра. Правда, Полундра был готов к этому падению и ухитрился его смягчить. Верзилы же ничего предпринять не успели. Они стукнулись головами друг о друга и в таком положении оказались на полу. Павлов сумел освободиться из их цепких лап. Демонстрируя чудеса гибкости, он перевел закованные в наручники руки из-за спины к животу. Обшарив одного из милиционеров, он нашел ключи и освободился от браслетов.

Как бы ни было больно четверке «оборотней», жажда мести все равно оказалась сильнее. В диком исступлении они подпрыгивали с пола и бросались в сторону «охотника». Последний успел вооружиться дубинкой и встречал нападавших перекрестными ударами. Милиционеры какое-то время пятились. Но затем обязательно возвращались к обидчику, ожесточенно отвечая на его удары. Полундре удавалось увертываться от большинства их выпадов. Однако доставалось и ему.

– Тебе конец, ублюдок! Ты сейчас в бифштекс с кровью превратишься! – неистово орал ему старший сержант, а напарники поддакивали.

– Мне кажется, что вы, все вместе взятые, очень плохие повара. Поэтому я откажусь от ваших услуг, – не преминул раззадорить противника старлей.

Очередная вспышка гнева подвигла «оборотней в погонах» к новой атаке. Громко ругаясь, они рванулись к Полундре. Тот резво переместился от запертых дверей вправо. Разъяренные экзекуторы ликовали – задержанный сам себя загнал в угол. В прямом смысле. Они не знали, что это была лишь уловка старлея. Как только милиционеры приблизились к Павлову, он стремительно прыгнул к стоящему рядом шкафу и обрушил его на нападавших. Крик «оборотней» смешался с грохотом падающего шкафа и звоном бьющегося стекла из его дверей. Полундра без раздумий прыгнул сверху, чтобы еще больше припечатать своих незадачливых мучителей.

Задняя стенка шкафа оказалась непрочной. Обе ноги Сергея пробили ее и застряли. Освободиться из неожиданной западни, не повредив голеней, было трудно. Пришлось бить по деревянному листу кулаками, стараясь в несколько раз увеличить отверстие. Едва он произвел три-четыре удара, как милиционеры одним махом подняли шкаф и изо всех сил толкнули его к стене. Они были уверены, что сумеют таким способом успокоить задержанного. Полундра действительно не ожидал подобного поворота событий. Он довольно сильно ударился о стену. Однако сознание не потерял. Ноги оставались неповрежденными. Более того, пробитое им отверстие в шкафу от удара сделалось еще больше.

«Оборотни» верещали, сильнее придавливая шкаф к стене. Никакого положительного для них эффекта эти усилия не давали. Даже в стесненном положении старлей продолжал крошить доски шкафа. И неудивительно, что спустя две минуты он выбил полки и следом выскочил из шкафа сам. Четверка обозленных мужчин в милицейской форме медленно приходила в себя. Тем временем Серега схватил в обе руки по полке и вернулся к бою. Он налетел на милиционеров и принялся их колотить. Полки оказались такими же непрочными, как и остальные части шкафа. После двух-трех ударов они развалились в щепки. Полундра не останавливался, применяя против четверки различные приемы рукопашного боя.

– Да ты, может, спецназовец?! Краповый берет? – с хрипом спросил у Полундры сержант, очухавшись после очередного удара кулаком в челюсть. Его напарники по второму-третьему разу улеглись на пол и со стонами ползали по нему.

– Меня зовут Кириллом, а ты олень тупорылый, – нарочито грубо ответил сержанту Павлов, не говоря правды о себе.

– Кто олень? Я олень? – пытался кричать сержантик. – Я тебе покажу сейчас оленя, лось ты педальный…

Он схватил за ножку табурет и изо всех сил метнул в сторону старлея. Тот лишь слегка отклонился в сторону. Элемент меблировки пролетел мимо. Не задев возмутителя спокойствия, он ударился о стену и упал на пол практически целым. Сергей поднял табурет и двинулся на метателя. Тот принял оборонительную стойку боксера и покачивался, дожидаясь, когда приблизится нападавший.

– Не пора ли уже сдаться? – спросил у сержанта Полундра.

– Убей себя, мразь, – раздался в ответ возглас.

Милиционер двинулся в атаку. Старлей ловко отпрянул и без особой силы опустил верхнюю часть табурета на голову атакующего. Раздался треск древесины. Табурет развалился на части. Сержант выпучил глаза и рухнул вниз.

Тем временем один из «оборотней» очухался. Увидев стоящего спиной Полундру, он почувствовал очередной прилив сил и злости. Мент неслышно подполз к развалившемуся шкафу. Взял одну из уцелевших досок и вскочил с пола. Подлетев к возмутителю спокойствия, грохнул его доской по спине. От удара деревяшка развалилась на части. Преодолевая боль, Сергей резко развернулся и врезал обидчику ногой в голову. Тот отлетел в сторону и ударился о входную дверь. Она громко скрипнула, но все же осталась цела. Милиционер лежал под дверью, обхватив лицо руками.

Еще два «оборотня» пришли в себя после проведенных Павловым профилактических процедур с применением полок. Они поднялись на ноги и, не сговариваясь, рванулись к своему обидчику. Тот сразу почувствовал их приближение. Он обернулся и приготовился к защите.

– Налетаем на него. Хватаем за руки и ноги. Поднимаем над собой, насколько получится. А потом резко бросаем на пол, – объявил один из патрульных своему товарищу.

– Ага, пускай эта сволочь узнает, что такое бреющий полет мордой вниз, – поддержал тот.

Они кинулись в сторону Полундры, пытаясь реализовать свой план. Сергей не стал дожидаться его осуществления. Он выбежал навстречу милиционерам и сиганул между ними. В полете старлей резко развел полусогнутые руки и ударил противников локтями в спины. Совершив кувырок, он немедленно подпрыгнул. Полундра молниеносно развернулся. Оба нападавших пребывали в замешательстве от его действий. Они стояли, схватившись за ноющие спины. Павлов взял валявшуюся рядом дубинку и через секунду был возле «оборотней». Со всего размаха он хватил их резиновой палкой по голеням, сбивая с ног. Они вскрикнули от боли и повалились на пол. Сергей осмотрелся. Ему хотелось узнать, не исходит ли еще от кого-нибудь угроза. Он не горел желанием вступить в бой еще с кем-нибудь.

26

Майор Чиндарев возвращался на рабочее место в хорошем расположении духа. Он вальяжно прошествовал мимо дежурного и направился к лестнице. Поднимаясь на второй этаж вверенного ему отделения внутренних дел, начальник невольно принялся насвистывать мелодию популярной песни о будущей сочинской Олимпиаде. Сытый и довольный, он чувствовал себя счастливым. Казалось, ничто на свете было не в состоянии это ощущение изменить.

До комнаты дознания оставалось буквально несколько шагов. Коридор пустовал. На всем этаже практически не слышалось ни звука. Лишь в одном кабинете чересчур громко играло радио. Милиционер был абсолютно уверен в том, что дело с ретивым неизвестным уже решено. Бравые ребята не могли подвести. Тем более они горели безудержным желанием отомстить. Задержанный мужчина в их руках должен был стать намного сговорчивее, чем был до того. По крайней мере, майор так себе это представлял. Блокнот с готовым черновиком протокола лежал у него в кармане. Оставалось лишь выполнить некоторые мелкие формальности и дать дальнейший ход делу. Скованному наручниками строптивцу отводилась роль козла отпущения. Попутно Чиндарев собирался повесить на него парочку нераскрытых преступлений. В таком случае жертве обстоятельств угрожало попасть за решетку на несколько лет. Однако для этого нужно было, чтобы все расчеты начальника ОВД оказались верными.

Майор подошел к двери комнаты дознания едва ли не на цыпочках. Прильнув к ней, он прислушался. В помещении царила полнейшая тишина. Это несколько настораживало. По его мнению, хоть какие-то звуки должны были доноситься из-за дверей. Чиндарев наклонился и приставил ухо к замочной скважине. Он сразу же ощутил легкий холодок сквозняка. Вместе с тем ему удалось уловить некий невнятный шумок. Что это было, начальник определить не смог. То ли сильно приглушенные голоса, то ли сдавленные стоны. Он бесшумно достал связку ключей. Выбрав из них нужный, милиционер опасливо вставил его в замочную скважину. Затем медленно сделал два оборота. На втором обороте щеколда замка издала громкий звук. Майор отскочил в сторону от входа и плотно прижался спиной к стене. За дверью на эту возню никто не отреагировал. Отсутствие реакции еще больше настораживало и сводило с ума. «Ну, ведь не могли же они все взять и исчезнуть из комнаты!» – тщетно успокаивал себя милицейский босс. Его рука машинально потянулась к кобуре и нащупала холодную рукоятку пистолета. С оружием наготове ситуация воспринималась совершенно по-иному.

Не отходя от стены, Чиндарев протянул руку к двери и несильно толкнул ее. Она открылась. Майор замер в ожидании реакции. Однако в очередной раз никаких действий не последовало. Это притом, что в помещении явно кто-то находился – изнутри доносились невыразительный хрип и приглушенный кашель. С опаской майор заглянул в дверной проем и остолбенел от шока. Четыре детины, на которых он полагался, беспомощно ползали по полу. Все до одного в синяках, ссадинах и кровоподтеках. Почти вся мебель в комнате была перевернута и поломана. Все вещи, лежавшие ранее на столе, теперь оказались разбросанными по полу. Единственное, что лежало на столе и мгновенно бросилось в глаза, были наручники. Из широко распахнутого окна заметно сквозило. С сомнением майор взглянул на окно. Ему не хотелось верить в то, что несговорчивый молчун спрыгнул со второго этажа и ушел незамеченным. Однако иное объяснение произошедшему здесь подыскать оказалось трудным делом.

Не опуская пистолета, милиционер сделал два-три шага вперед. Только его избитые подчиненные могли внести ясность в то, что произошло в комнате. Получить их объяснения он и намеревался. Майор приблизился к хрипящему старшему сержанту. Едва он успел открыть рот, как в мгновение ока из-за дверей появился Полундра. Он сильным ударом дубинки выбил пистолет из рук начальника отделения. Тот не сумел опомниться и слегка пригнулся, будто над головой летели пули. Старлей воспользовался возникшим замешательством. Захлопнув ногой дверь, он цепко схватил Чиндарева обеими руками и резко бросил на стену. Тот сильно ударился и грохнулся вниз в полуобморочном состоянии. Из ноздрей милиционера неровными струйками потекла кровь. Сергей взял со стола наручники и надел их на начальника ОВД. Мент кряхтел и ругался матом, как последний сапожник.

– Надеюсь, что сейчас разговор будет по-настоящему конструктивным, – твердо проговорил Полундра. – Обойдемся без вранья, запугиваний и прочей дребедени. Все это на данный момент представляется совершенно неуместным.

– Что за чертову хрень ты мелешь?! – пробормотал майор, вставая на ноги – Все, что ты сейчас делаешь, тебе охрененно аукнется! Если ты не понимаешь сам, то я тебе объясню популярно. Читай по губам: ты подписал себе приговор. Выродок!

Павлов спокойно выслушал угрозы.

– Реакция неправильная, – в конце концов сказал он тихонько и огрел собеседника по спине резиновой палкой.

Начальник сморщился от боли. Отдышавшись, уже более сдержанным тоном промолвил:

– Ты дважды уложил не самых худших моих людей. Как и в первый раз, сейчас тебе ничего не стоило убежать. Окно ведь не закрыто. Но ты для чего-то остался. Что тебе вообще нужно?

– Мне нужна правда, только правда и ничего, кроме правды, – проговорил в ответ Полундра.

– Какая еще правда? По-моему, здесь все и так понятно.

– Понятно, да не совсем, – старлей прищурил правый глаз.

Бровь над его глазом была разбита. Кровь успела запечься. Он подошел вплотную к противнику и с лукавой улыбкой пояснил:

– Пока ты, товарищ майор, изволил отсутствовать, я не бездействовал. Помимо вот этих ползающих субъектов я внимательно просмотрел кое-какие бумаги и обнаружил в них одно весьма странное обстоятельство. Во время допроса ты ссылался на Вахтанга Геладзе и давал понять, что это он написал заявление о пропаже его моторки. Но на поверку дело обстояло иначе, и бумагу написал некто Алексей Кондриков. О нем ты почему-то говорить не спешил.

– Какая разница, кто подал заявление? Господин Кондриков является помощником и близким доверенным лицом скульптора. К тому же он часто пользовался лодкой по своему усмотрению.

– Не надо так усердствовать. Все, что ты сейчас сказал, я и без тебя знаю. Читать еще не разучился. А ты мне лучше скажи кое-что другое. Когда этот белый, пушистый и законопослушный помощничек подал заявление на самом деле? Точно днем? Или, может быть, в какое-то другое время? Только постарайся быть со мной предельно честным. А то, если вдруг потом выяснится, что ты соврал, то мне обязательно придется вернуться. Ты можешь превратить отделение милиции в неприступную крепость. Но я все равно приду в твой кабинет и поговорю с тобой. И уж тогда наша беседа будет намного серьезней, чем сейчас, – предупредил Полундра, демонстративно похлопывая дубинкой по своей ладони.