Взорванная акватория

– Ой, так ты меня сразу узнал? И все это время молчал? Ну, хитрый тигрище, погоди! А вообще ты брось волноваться. Никакой бестактности в принятии моего приглашения не будет. Более того, я настаиваю, чтобы ты непременно его принял.

– Можно и согласиться. Но я где-то читал, что ты помолвлена. Не возникнет ли лишних пересудов, от которых будет страдать твоя репутация? Тут ведь полно журналистов, охотящихся на знаменитостей. Могут ведь сфотографировать. А затем сделают к снимкам такие убойные подписи, что мама не горюй.

– Если бы ты только знал, сколько раз я была помолвлена, отдана замуж и разведена в журналистских писульках! Многим из них никакой охоты и не надо. Посидят за компьютером каких-нибудь пару часов, и готово скандальное интервью. На то она и желтая пресса. Поэтому ты мою репутацию никак не подмочишь. Если же тебя смущает в принципе формат встречи тет-а-тет, то я могу пригласить еще нескольких друзей. Все будут рады тебя видеть.

– Хорошо. Я приду, но с условием, что ты не будешь постоянно напоминать своим друзьям обо мне, – поставил условие Сергей. – Иначе я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Они будут охать да ахать, а мне это никакого удовольствия не доставит.

– Хорошо, договорились. Все будет, как ты хочешь. Приходи сегодня в восемь вечера на виллу скульптора Вахтанга Геладзе. Я надеюсь, ты знаешь, где она находится. Охрана будет предупреждена. Да и я сама буду находиться поблизости.

– Ого, какие у тебя знакомые именитые. Мне даже страшновато становится, – изобразил Полундра испуганное удивление. – Я даже не представляю, о чем с ним можно говорить.

– Да обо всем можно говорить. Сейчас же прекрати комплексовать. Ни Вахтанг, ни кто-либо другой там тебя не съест. Кстати, скульптор немного знаком с организатором археологических раскопок с «Принцессы Ханзаде». Это тот, которого Крисом Хазерлендом зовут. Несколько лет назад он финансировал установку одной из скульптур Геладзе за границей. А свел их интересы воедино вездесущий и везде нос сующий технический агент Вахтанга.

– Юля, а если они сегодня захотят встретиться? Я только помешаю.

– Если они захотят встретиться, то мы пойдем в домик для гостей. В нем сейчас обитаю только я. И мы с тобой там хорошо проведем время независимо от них. Обещаю, что приставать к тебе не буду.

– О, мне сразу стало спокойнее, – сыронизировал лейтенант.

Толпа продолжала следить за передвижениями съемочной группы и ужимками Криса Хазерленда перед камерой. Внезапно среди зевак показался Кондриков. Он буквально рыскал взглядом, будто кого-то выискивал. Увидев Юлию Баскалову рядом с незнакомцем, Алексей помрачнел. После секундного замешательства техагент прищурил глаз и недобро улыбнулся. Затем он попятился и вскоре затерялся в толпе.

Юлия не отпускала от себя Полундру. Она рассказывала ему о своих увлечениях. Тот внимательно слушал. Он старался избегать рассказов о себе, чтобы лишний раз не обманывать обаятельную девушку. Их беседа была прервана неожиданно. Из толпы появилась группа милиционеров. Сергей сперва и не обратил на это должного внимания. Сильно уж увлекла его спортсменка. Фраза «Вы задержаны» прозвучала как гром среди ясного неба. Старлей не успел пошевелиться, как на его запястьях щелкнули наручники.

– Что происходит? Я требую немедленных объяснений! Это мой хороший друг! – взволнованно закричала Баскалова.

– Гражданка, не мешайте производить задержание, – коротко ответил один из милиционеров, а затем добавил: – Кому хороший друг, а кому особо опасный преступник.

Сергей понимал, что задавать вопросы в данной ситуации было бессмысленно. Он мог бы в два счета справиться со всей группой задержания. Однако сопротивление грозило неизвестными последствиями. Причины задержания можно было выяснить лишь в отделении милиции. Поэтому Полундра решил повиноваться милиционерам. Они держали его под руки и быстро вели к машине. Юля шла следом и тщетно пыталась добиться от стражей порядка документов, которые подтверждали бы их полномочия. Они не реагировали. Люди на пирсе оборачивались и глазели на странноватую процессию. Лейтенант шел молча. Лишь у самой машины он обратился к сержанту:

– Слушай, разреши хоть с девушкой попрощаться. А то как-то не по-мужски получается.

– У тебя две с половиной секунды, – с ухмылкой ответил милиционер.

Баскалова подошла к своему спасителю, обняла и поцеловала в щеку. Он же успел шепнуть ей что-то на ухо.

– Все, в машину! – крикнул сержант. – Даже поцеловаться толком не могут.

Сергея затолкали в машину. Через секунду она медленно двинулась вперед, распугивая сигналом зазевавшихся людей. Юлия проводила «воронок» долгим взглядом. Ее глаза были полны недоумения. Алексей Кондриков, наблюдавший из толпы за задержанием аквалангиста, с ухмылкой следил за реакцией лыжницы. Растерянность символа российского спорта добавляла ему лишних положительных эмоций.

21

Юлия Баскалова пришла на очередной сеанс позирования с небольшим опозданием. Для пунктуального скульптора оно оказалось весьма ощутимым. Он даже разволновался, не увидев в назначенный час свою звездную натурщицу. Мэтр связался с охраной. Ему сообщили, что девушка покинула виллу поздним утром и не возвращалась. Геладзе почувствовал досаду: «У красавицы свои интересы. Что поделаешь, если моя работа нужна только мне и заказчику». Он колебался, не позвонить ли ей на мобильный. Однако спортсменка вскоре появилась на пороге мастерской. Она холодно бросила ваятелю «привет» и прыгнула в кресло. Вахтанг не стал выспрашивать о причинах опоздания и холодного тона. Девушка наверняка могла себе найти лучшее времяпрепровождение, чем трехчасовое сидение в кресле. Тем более в то время, когда кругом лето, море и целая гора соблазнов.

В очередной раз скульптор завел старую пластинку о борьбе с вечностью. Говорил он все с тем же вдохновением, что и обычно. Несмотря на это, ему удивительным образом удавалось находить новые слова, образы, примеры для изложения своих мыслей. Геладзе ловкими движениями пальцев разминал пластилин и добавлял все новые и новые черты к модели будущей скульптуры. Он восторгался молодостью и красотой натурщицы. Так постепенно тема его бесконечного монолога сменилась. С немалым интересом Вахтанг стал рассуждать о взаимоотношениях между людьми разного возраста. Он настаивал на том, что разница в возрасте ни в коем случае не может быть препятствием для дружеских или для любовных отношений. Произнося слова «дружба», «любовь», «секс», ваятель украдкой бросал взгляд на Юлию. Ему хотелось увидеть хоть какую-то реакцию со стороны спортсменки. Реакция была нулевой. Баскалова совершенно не слушала его. Мысленно она находилась настолько далеко, что услышать бредовые философствования старика Геладзе просто не могла.

Наконец Вахтанг понял, что его речи звучат впустую. Он не стал связывать поведение Юлии с необходимостью позировать или выслушивать его сомнительные тирады. Ее явно что-то терзало, не давало покоя. Именно на это Геладзе списывал ее молчание и некоторую задерганность.

Когда молчаливая и задумчивая натурщица пошевелилась в кресле и резко переменила позу, скульптор не выдержал.

– Послушайте, Юлечка, вы ведете себя несколько странно. С вами что-то случилось? – без обиняков спросил он и тут же напомнил прописные истины своего ремесла: – Для того чтобы скульптура удалась, вы должны быть спокойной и постараться не двигаться так часто.

– Нет, ничего не случилось. Я просто устала, – соврала Баскалова. – Извините, если я вас обидела.

Она сидела, снедаемая желанием быстрее покинуть мастерскую. Она была готова сию же минуту броситься на поиски аквалангиста Сергея.

– Постарайтесь справиться со своей усталостью. Сделайте над собой усилие и прогоните ее прочь. Я хочу увидеть вашу очаровательную улыбку и ощутить жизненный оптимизм, – перемежал советы комплиментами Геладзе. – У вас это всегда отлично получалось. Это и есть залог вашей неповторимой обаятельности. А ведь от нее в восторге весь бывший Советский Союз и еще полмира в придачу. По сути, вы сегодня не только лицо российского спорта, вы лицо нашей новой России. Ваша улыбка нынче не менее узнаваемая в мире, чем улыбка Гагарина в прежние времена.

– Спасибо, Вахтанг, за добрые слова, – выдавила из себя спортсменка и решила немного схитрить: – Однако на данный момент со своей усталостью я не в силах ничего поделать. Природа берет свое…

– Природа? – с растерянностью переспросил скульптор и через несколько секунд воскликнул: – Ах, я старый глупец! Как же я сразу не сумел сообразить!

Девушка уже приготовилась подняться из кресла и упорхнуть за пределы мастерской, а затем и виллы. Однако дверь внезапно распахнулась. В помещение без стука вошел Кондриков. Не обращая внимания на натурщицу, он решительной походкой прошествовал к Геладзе. Баскалова с едва прикрытой злостью покосилась в сторону бородача. Ни он, ни хозяин мастерской этого не заметили. Техагент сосредоточился на изложении своей просьбы. Скульптор, как всегда, отчитал помощника за бесцеремонность и невежливость.

– Но я ведь всегда имел право входить к вам без предупреждения, – изобразил некоторую растерянность пришедший. – Или сейчас все вдруг резко поменялось? Скажите мне на милость.

– Пожалуйста, не начинай эти причитания, – сморщился хозяин. – Ничего не изменилось. Но ты забываешь об элементарных вещах. Почему ты не поздоровался с нашей прекрасной гостьей?

Кондриков наконец повернул голову в сторону лыжницы и пронзил ее холодным взглядом. После этого он снова обратился к хозяину.

– Между прочим, мы с госпожой Баскаловой сегодня уже виделись, – будто хитрый школьник, принялся оправдываться Алексей. – Между нами даже разговор состоялся. Практически полноценный и в определенном смысле плодотворный. Да что я, собственно, доказываю? Вы можете сами у гостьи поинтересоваться. Она подтвердит.

Выбранный им тон был полон странной язвительности.

Вахтанг не столько из недоверия, сколько для порядка уточнил у девушки:

– Юлия, вы подтверждаете слова моего помощника?

Она, соглашаясь, лишь кивнула в ответ, но ничего пояснять не стала. Ваятель почувствовал в себе огонек ревности. Его довольно молодой помощник вполне мог охмурить звездочку русского спорта. Все их препирания друг с другом могли быть всего лишь спектаклем. А если не спектаклем, то неким современным воплощением старой пословицы: «Кто кого любит, тот того чубит».

– Ладно, оставим этот разговор. Ты ко мне по делу пришел или просто отметиться? – заглушая чувство ревности, поинтересовался Геладзе у бородача.

Тот сразу изменил тональность на более нейтральную:

– Мне срочно необходим выходной. Я хотел бы у вас отпроситься с нынешнего момента и до завтрашнего полудня. У меня в городе есть парочка очень и очень важных дел. Я не хотел бы распространяться об их сути в присутствии дамы. Скажу лишь, что это дела сугубо личного характера. Мне кровь из носа нужно их решить в ближайшие сутки. В противном случае на моей личной жизни можно будет поставить большой жирный крест. Но это еще не все. Я не исключаю большой доли вероятности разговора, который может состояться по поводу нового заказа для вас, мэтр. В Большом Сочи ведь разные люди отдыхают.

Под конец своей тирады бородач не сумел удержаться от наглой улыбки. Мэтр невольно улыбнулся ему в ответ и с воодушевлением произнес напутствие:

– Ну, коль уж такая серьезная и разносторонняя программа намечается, я возражать не стану. Только потрудись вернуться завтра сюда, по крайней мере до полудня. Потому что вечером к нам приедут весьма важные гости. Договорились?

– Слушаюсь и повинуюсь, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Кондриков и откланялся, не забыв попрощаться персонально с Баскаловой.

Юлию от этого прощания передернуло. Если бы Алексей позволил себе еще одну реплику в ее адрес, девушка наверняка взорвалась бы и задала массу вопросов. Интуиция ей подсказывала, что задержание милицией аквалангиста не обошлось без заочного участия ее бородатого знакомца.

Возвращаясь к прерванному разговору, Вахтанг обратился к спортсменке:

– Видя ваше сегодняшнее состояние, я не смею вас больше задерживать, Юлечка. Подождем часа, когда природа предоставит лучшую возможность для взаимной продуктивной работы.

– Большое спасибо. Обещаю, что в следующий раз мы перевыполним дневную норму, – промолвила Баскалова, вскакивая с кресла.

– Да уж нужно будет хорошенько постараться, – с грустью ответил на ее слова скульптор и кинул кусочек пластилина на стол.

Едва лыжница закрыла за собой дверь мастерской, она сразу бросилась бежать в сторону домика для гостей. Зная, на каких правах звездная девушка находится на вилле Геладзе, охранники лишь проводили ее ленивыми взглядами. Юлия добежала до цели и тут же нырнула в гараж. Спустя минуту она выкатила оттуда спортивный мотоцикл «Кавасаки Ниндзя». Заведя эту машину, девушка живо ее оседлала и помчалась к главным воротам виллы.

За пределами особняка спортсменка прибавила скорость и направилась в город. Она очень сильно хотела найти своего скромного героя, который оказался в беде. Информации об аквалангисте у нее практически не было. Они не успели как следует познакомиться. Зная лишь имя, надеяться на успех поисков мог только безрассудный человек. Впрочем, уже само стремление найти малознакомого мужчину в городе, где полно отдыхающих, выглядело безрассудством. Юлия это осознавала и по дороге пыталась придумать для своих поисков некую систему. Она представила, что прорабатывает в уме новый вид упражнения для прыжка с трамплина. Для успешного прыжка всегда нужно учитывать все до мелочей. Девушка попыталась приложить данное правило к ситуации с задержанным Сергеем. Единственным способом отыскать его в городе можно было, объехав все отделения милиции. Если задержание проводили настоящие стражи порядка, то шансы на удачный исход поисков Баскалова считала весьма большими. Однако она не могла исключать вероятности того, что на пирсе орудовали переодетые бандиты или «оборотни в погонах». В таком случае найти героя не представлялось возможным. Юлия склонялась к первой версии и порулила к ближайшему отделению милиции, которое было ей известно.

Дежурный милиционер узнал Баскалову сразу. Очарованный, он уставился на звезду отечественного спорта и никак не мог понять сущности ее вопроса. Юлии пришлось несколько раз повысить голос и дать автограф. Лишь после этого дежурка зашевелилась. Правда, полученный наконец ответ не радовал. Сотрудники отделения на пирсе не только никого не задерживали, но и вообще в прибрежной зоне никогда не работали. Поблагодарив за помощь, спортсменка попросила дать адреса всех отделений милиции в Сочи. За еще один автограф дежурный любезно согласился ей помочь.

Получив нужную распечатку, лыжница покинула участок. В киоске напротив она купила план города. Пришлось потратить не меньше 7—10 минут на сопоставление списка адресов с улицами на плане. Когда эта работа была закончена, Юля составила маршрут своего дальнейшего передвижения по Сочи. Ей не хотелось беспорядочно петлять и зря тратить время. Не пряча далеко карту, она уселась на мотоцикл и поехала в следующее ближайшее отделение милиции.

Несмотря на питаемые надежды, в очередном милицейском заведении Сергей не обнаружился. Баскалова продолжила поиски по составленному маршруту. Однако повсюду, где она побывала, звучал почти один и тот же ответ: «Нет, наши сотрудники никого сегодня на пирсе не задерживали». Это ее и расстраивало, и угнетало, и даже бесило. Но ничего поделать было нельзя. Когда в последнем, отмеченном на плане отделении развели руками, спортсменка чуть не разрыдалась.

«Что же случилось? Ну просто пропал человек! И концов не найти даже, – лихорадочно думала Юлия. – Куда же он мог запропаститься? А может, кто-то из милиционеров утаил правду? Или Сергея на самом деле похитили бандиты? Что же делать? Как его найти на этом курорте? Сережа, Сережа…»

22

Начальник отделения внутренних дел лично вышел к звезде российского спорта. Однако к словам дежурного ему добавить было нечего. На лице майора Чиндарева блуждала приторная улыбка. Его взгляд буквально сканировал необычную гостью с ног до головы. Юлия не находила в этом ничего приятного.

– Так вы ответите на мой вопрос? – спросила девушка.

– Вы уж будьте любезны простить нас, – с нарочитой вежливостью проговорил милицейский начальник. – Но необходимой вам информации у нас нет. Мы действительно задержали сегодня несколько человек. Но никто из них не подходит под описание, которое вы нам предоставили. Я, безусловно, рад был бы оказать вам содействие. Но, к сожалению, мне нечем вам помочь. По крайней мере на данный момент. Если нам что-либо станет известно о вашем друге, мы непременно дадим вам знать. Как с вами лучше всего связаться? Может быть, номер телефона оставите?

– Я вообще-то номера своих телефонов налево и направо не раздаю и раздавать не собираюсь, – еле терпя сюсюканья милиционера, твердо заявила Баскалова.

– В таком случае, дорогая моя, я не понимаю, зачем вы к нам вообще обратились. Позвоните в передачу «Ищу тебя», – отреагировал Чиндарев и, козырнув, попрощался со спортсменкой.

Юлия недоброжелательно стрельнула взглядом ему вслед и вышла из отделения. Майор остался в коридорчике у дежурки и медленно подошел к окну. Он ненадолго замешкался, посматривая на улицу. Звездная девушка завела «Кавасаки Ниндзя» и уехала с подведомственной майору территории. Он проводил Юлию долгим взглядом. Затем ухмыльнулся и еле слышно щелкнул пальцами.

Повернувшись к дежурному, начальник кивнул и указал на заблокированную дверь. Тот немедля нажал на нужную кнопку. Дверь, ведущая в основную часть ОВД, распахнулась. Чиндарев с важным видом прошел мимо дежурки. После он направился в глубь полутемного коридора, в самом конце которого свернул на лестницу. Поднявшись на второй этаж, он скрылся в комнате для допросов.

Посередине комнаты на деревянном стуле сидел Полундра. Руки его были заведены за спину. На запястьях тускло мерцали наручники. Два сотрудника милиции стояли вблизи Сергея. Их лица выражали готовность пресечь любые попытки сопротивления со стороны задержанного. Дознаватель расхаживал возле письменного стола и нервно курил, выпуская дым в широко открытое окно. Вопросы у него давно закончились. Он ожидал дальнейших распоряжений начальника.

– А ну-ка прекратить сейчас же курение на служебном месте! – приказал Чиндарев, едва войдя в помещение. – Я смотрю, вы тут совсем без меня оборзели.

– Есть прекратить курение, – виновато промолвил дознаватель и быстро затушил сигарету.

– Как проходит допрос? Что-нибудь выяснили? Или этот мужчинка в молчанку продолжает играть? – спросил майор, уставившись на подчиненного. Тот не выдержал его взгляда и отвел глаза в сторону. На вопрос начальника дознаватель отвечал, глядя в стенку:

– Абсолютно ничего не выяснили. Задержанный молчит как рыба замороженная.

Чиндарев нахмурил брови, поглядывая то на Полундру, то на милиционеров. После непродолжительного молчания обратился к своим подчиненным:

– Так, ребятки, слушай мою команду. Идите-ка вы прогуляйтесь чуток по коридору. Я хочу сам поработать с этим типом. По индивидуальной программе. Тряхну, так сказать, стариной. Может быть, тогда он не только заговорит, но и запоет не хуже Киркорова. Давайте скоренько.

Стражи правопорядка один за другим быстро покинули комнату. Майор подвинул первый попавшийся стул и уселся напротив Полундры. Стараясь быть непринужденным, милиционер начал разговор:

– Предлагаю пока поговорить по душам. Как говорится, не для протокола. Что-что, а бумаги мы всегда успеем написать. Бумаги, конечно, важны. Однако есть вещи и более важные. И я вам хочу сказать, что на данный момент весьма важным является характер вашего поведения. Понимаете, о чем я? Ваша откровенность и желание оказать помощь следствию сейчас просто незаменимы. Можно даже сказать – на вес золота.

– Звучит слишком высокопарно для банальной милицейской игры, – спокойно сказал задержанный.

– Ну, почему же сразу игра? Не игра, а попытка сделать вам шаг навстречу. Даже несколько шагов. В противном случае зачем бы мне с вами здесь разговаривать? В том-то и дело, что я хочу вам помочь. Милиция ведь не только наказывать призвана. Она в первую очередь помогать должна. Чтобы человек не пропал. Чтобы он на путь истинный встал.

– А кто вам сказал, что я заблудшая овца, которую следует направлять на какие-то пути? – Речь Полундры продолжала источать холодное спокойствие. Допрашивающего подобная тональность не устраивала. Однако он допускал ее, поскольку задержанный наконец-то начал вести диалог.

– Но что поделаешь, если вы ведете себя не вполне разумно? – с фальшивой тоской вздохнул Чиндарев. – Вот у вас при себе нет никаких документов. Это, безусловно, плохо. Вы должны их всегда иметь при себе. Но это еще полбеды. Гораздо хуже выглядит другое обстоятельство. Объясните мне, что вас заставляет молчать и не назвать свои имя и фамилию? Зачем упрямствовать? Ваше поведение безрассудно.

Он пристально смотрел в глаза Сергея, будто пытался его загипнотизировать. Однако ни гипноз, ни полные фальши речи не могли сбить с толку или каким-то образом смутить боевого пловца. Он оставался совершенно невозмутимым. И даже несмотря на то что был скован наручниками, казалось, будто задержанный доминирует над милицейским чином. Майор спешил скорее отделаться от неожиданного ощущения. Однако Полундра не позволял ему этого совершить.

Пауза затянулась. Начальник с едва прикрытым нетерпением снова озвучил суть своего вопроса:

– Почему вы не хотите представиться?

Сергей усмехнулся и заметил:

– Если я скажу, что потерял память, вы мне все равно не поверите. Поэтому я даже и не стараюсь об этом заикаться. Полагаю, что другие версии вас бы устроили в большей степени. Однако они нисколько не устраивают меня.

– Перестаньте хитрить! В конце концов, вы перехитрите только самого себя и никого другого, – недовольно покачал головой милиционер. – Даже и не пытайтесь настаивать на амнезии. Мы не будем тратить средства налогоплательщиков на медицинское обследование для опровержения вашего утверждения. Поэтому я вам настоятельно рекомендую не начинать дешевые спектакли и не изображать из себя неведомо кого. Послушайте лучше мой дельный совет. Сию же минуту возьмитесь за ум и сообщите нам всю правду о себе и о вашем преступлении.

– Гулять по пирсу – это преступление? С каких же пор? – сыронизировал старлей.

– Бросьте паясничать! Меня мало интересуют ваши праздные прогулки по побережью. Признавайтесь, откуда взялись отпечатки ваших пальцев на угнанной моторной лодке?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Наверное, вы меня с кем-то перепутали.

– Ах, вы все еще не понимаете! – почти выкрикнул Чиндарев и более тихим голосом уточнил: – А вы хоть в курсе, у какого уважаемого человека угнали моторку?

– Оставьте свои уловки для молодых практиканток из академии МВД. На меня они не действуют. Специально для вас я заявляю, что никаких моторок я не угонял.

Начальник встал со стула и стал расхаживать вокруг допрашиваемого. Это позволяло ему почувствовать себя выше и увереннее задержанного.

– Зря упираетесь, – прошипел он. – Дело ведь практически доказано. Я и не стал бы здесь с вами церемонии разводить. Это все просьба хозяина судна. Им является знаменитый скульптор Вахтанг Геладзе. Он, между прочим, широкой души человек. Вы должны быть ему благодарным, так как именно он попросил быть к угонщику снисходительным. Понимаете, что это значит? Мы против его просьбы никогда не пойдем. Мне, главное, галочку поставить, что пропажа оперативно найдена милицией и возвращена хозяину. Признайтесь. А мы уж сумеем найти смягчающие обстоятельства угона. И вас освободят прямо в зале суда.

– Так я задержан или арестован? – уточнил Полундра, будто бы и не слышал увещеваний милиционера. – А то вы все говорите и говорите, а официального документа я так толком и не увидел.

– Вас не это должно волновать! – Напряжение в голосе Чиндарева заметно возросло, и он ударил кулаком по столу. – Ваша задача – сидеть и отвечать на вопросы.

Старлей наградил майора снисходительной улыбкой. Тактика последнего была ясна как божий день. Он безуспешно пытался изображать «доброго полицейского». Питать иллюзии насчет его обещаний мог только полный глупец. К тому же Полундру сильно смутило то, что о ночном столкновении с милицией на побережье майор даже не упомянул. Подобное молчание не могло быть случайностью.

Милицейский начальник специально умалчивал о ночной драке. Он придерживал факт о ней, будто козырный туз в рукаве. Его расчет основывался на стремлении уговорить задержанного безоговорочно признаться в угоне. После признания можно было извлекать спрятанную в рукаве карту – обвинить его в причинении телесных повреждений сотрудникам милиции при исполнении служебных обязанностей. В совокупности обвинения угрожали немалым тюремным сроком. Все речи майора являлись лишь попыткой заманить Павлова в ловушку. Сергей понял это с самого начала. Он продолжал все отрицать, ни с чем не соглашался. С каждой новой минутой его линия поведения все больше и больше выводила из себя Чиндарева. От его недавнего внешнего спокойствия не осталось и следа. Злобные искры в глазах вкупе с дерганой жестикуляцией и прикрикиваниями выдавали его настоящее настроение.

– Не хотите сотрудничать по-хорошему? Ну что ж, это ваше право. – Начальник сделался надменным и погрозил Сергею пальцем.

Обойдя вокруг письменного стола, он поднял трубку телефона и громко сказал кому-то на том конце провода:

– Давай эту четверку ко мне. Срочно!

В коридоре послышался шум чьих-то быстрых шагов. У двери шум ненадолго стих. Раздался стук в дверь. Майор попросил зайти. В комнате один за другим оказались четыре милиционера, которые не так давно испытали на себе мастерство рукопашного боя Полундры.

– Не хотите разговаривать со мной, тогда с вами побеседует кое-кто другой, – высокомерно промолвил Чиндарев, обращаясь к допрашиваемому.