Время нашего страха

– Вы думаете, что убийца и его помошник – разные люди?

– Почти уверен. В нашем списке никто не умеет стрелять. Никто, кроме Казберука. Он, конечно, вызывает наибольшие подозрения. Его знали все ваши бывшие друзья. Его могли впустить в свои квартиры и Туричин, и Сипаков. Они знали, что он ваше доверенное лицо. Его мог впустить в свою комнату и Низамов. Но меня беспокоят двое кавказцев, которые приходили в подъезд Сипакова и которых потом никто не видел. Они явно не похожи по описаниям на Казберука. А он ведь приезжал вместе с нами за день до убийства во двор, где живут Сипаковы. И мы приезжали на двух роскошных машинах, не запомнить которые было почти невозможно. Туда не так часто приезжают «Мерседесы» и «БМВ» таких моделей. Вокруг приехавших машин было много детей, и они могли запомнить Казберука. Если бы на следующий день Александр Трофимович появился в этом дворе, то кто-то мог его сразу узнать. И сам Казберук это прекрасно понимал. Поэтому я не верю, что он лично стрелял в Сипакова, даже если он кого-то информировал о смене охраны.

– Вы говорите таким нормальным тоном, словно речь идет не о предательстве, а об обычной работе, – вздохнул Ледков, – а мне лично всё это слышать очень больно. Неужели Саша мог пойти на такое? Нет, не хочу в это верить.

– Не нужно верить. У нас пока нет никаких фактов против вашего телохранителя. Как и против остальных. Они только подозреваемые…

Позвонил один из городских телефонов на столе Ледкова. Тот взял трубку.

– Да, – сказал он раздраженно, – да, я всё понимаю. Но нельзя им уступать. Ладо потом воспользуется нашей уступкой и навяжет нам такие договора, которые нас просто разорят. Поэтому не нужно им уступать.

Он положил трубку.

– Звонил Эмиль Борисович. Дарчиев опять темнит, хочет поменять условия договора поставок.

– Если вдруг вас не будет, может Левин сам заключать договора? – спросил Дронго.

– Он сам их и заключает, – кивнул Ледков, – у него есть право подписи. Я ему всегда доверял. И он меня никогда не подводил. Как вице-президент компании Левин имеет право заключать сделки и ставить свою подпись под контрактами. Хотя все договора подписываю я. Но в банке у нас две подписи. Моя и Левина. Не считая главного бухгалтера, конечно.

– Значит, если вас вдруг не будет, Эмиль Борисович имеет право заключать договора на любые суммы? – настаивал Дронго.

– Теоретически да, – хмуро ответил Геннадий Данилович, – но зачем? Он один из акционеров компании и теряет в том числе и собственные деньги.

– Возможно, он потеряет гораздо меньше, чем приобретет, если сам подпишет этот контракт, – настаивал Дронго.

Ледков посмотрел на телефон. Негромко выругался.

– Я начинаю сходить с ума, – признался он, – уже никому не верю.

Он потянулся к телефону, затем усилием воли убрал руку.

– Даже не знаю, что мне теперь делать, – со злостью выдавил он.

И в этот момент позвонил мобильный телефон Дронго. Это было неожиданно, номер знало не так много людей, и телефон звонил очень редко. Дронго достал аппарат, взглянул на номер позвонившего. Это был Эдгар Вейдеманис.

– Мы установили ещё один интересный факт, – сказал Эдгар, – и я думаю, тебе будет интересно узнать, что в документах Викулова было указано, что у него первая положительная группа крови, а у умершего была вторая отрицательная. Такая группа крови была у Анатолия Хомичевского, мы это знаем по его досье. Полагаю, теперь можно обойтись без эксгумации тела. У нас здесь умер Хомичевский, в этом нет никаких сомнений.

– Спасибо, – сказал Дронго, – возвращайтесь домой.

Он убрал аппарат и взглянул на Ледкова

– Группа крови умершего совпала с группой крови Хомичевского, – сообщил Дронго, – ваша версия оказалась несостоятельной. Никакой мести нет и не могло быть. Кто-то придумал гораздо более изощренный план, чем мы могли себе представить. И завтра мы попытаемся его найти.

Геннадий Данилович не успел ничего ответить. Дверь открылась, и в кабинет вошла секретарь с подносом в руках. Ледков уже открыл рот, чтобы что-то спросить, но, увидев вошедшую девушку, медленно закрыл его. У него было выражение человека, оглушенного неожиданным известием.

Глава семнадцатая

На следующее утром Дронго проснулся рано. На часах было около восьми. Он долго лежал, глядя в потолок. Сознание переломного момента, который должен был сегодня наступить, не давало уснуть. Он продолжал анализировать всю полученную за вчерашний день информацию. Внутренне он понимал, что ему не хватает некоторых важных составляющих всех событий, которые происходили за последние полтора месяца.

Его по-прежнему волновал факт появления неизвестного убийцы, которому друзья Ледкова открывали двери. С одной стороны, этот человек должен быть близким и заслуживающим доверия, а с другой – безжалостным убийцей. Кто это мог быть?

Низамов впустил его в свою комнату, не испугавшись его появления. Туричин и Сипаков открыли ему двери, причем последний знал, что его могут убить. И тем не менее впустил этого человека к себе. Возможно, во всех случаях была женщина, которая не могла вызвать подозрения. А рядом находился убийца, совершавший свои преступления. Тогда кто? Супруга Ледкова, решившая избавиться от своего мужа? Какая чушь. У них двое детей, он обеспечивает ей такую жизнь. Предположим, что она знает о его похождениях. Даже знает об Алле. Ну и что? Она не дура, должна понимать, что, отсутствуя по многу месяцев, она невольно толкает мужа в объятия другой женщины, более молодой и привлекательной. Похоже, приступами ревности она особенно не страдает.

Предположим, что страдает. Но при чем тут друзья мужа? Или они в чем-то виноваты? Нет, не похоже. Тогда Алла Сабитова? Не понятно, зачем ей это нужно. Обе женщины явно не годятся на роль пособников убийцы. Тогда Дербенева? Её муж – специалист по ядерной физике. Какое отношение имеет эта интеллигентная семья к уголовной среде?

Он поднялся, прошел в ванную. Если сегодня выяснится, что все их подозрения были обоснованны, значит, они узнают, кто именно дал убийце информацию о смене охраны. Тогда они всё узнают. Он долго брился, долго стоял под горячим душем. Когда он вышел, на часах было уже половина десятого. И в этот момент позвонил городской аппарат и включился автоответчик. Он услышал голос следователя Удальцова и сразу поднял трубку.

– Хорошо, что я до вас дозвонился, – сказал Удальцов. – Мы согласовали запрос в эстонское посольство насчет виз, выданных за последние несколько месяцев. Но боюсь, что на запрос, их проверку и соответствующий ответ уйдет несколько недель. У нас своя неповоротливая бюрократическая машина, а у них своя.

– Безусловно, – сказал Дронго, вздохнув. Чего и следовало ожидать. Государственные служащие бывают скованы разного рода правилами и нормами, которые часто затягивают любое расследование. Но, с другой стороны, получать подобную информацию можно только в рамках закона.

– И ещё, – торопливо сказал Удальцов. – Я не должен сообщать вам этой информации, но мне показалось, что вы не только юридический представитель господина Ледкова. У нас в прокуратуре многие считают вас лучшим экспертом по расследованию разного рода загадочных преступлений. Я наводил о вас справки, господин Дронго. У вас такая запоминающаяся и необычная кличка. Так вот. Мы не зря едим свой хлеб. Наши криминалисты проверили все перила в доме Сипакова, обследовали кабину лифта. И нашли отпечатки пальцев, которые нас очень заинтересовали. Они принадлежат некоему Салиму Гуртуеву по кличке Велосипедист. В своё время он начинал свою карьеру с кражи велосипедов. У него пять судимостей. Наверно, он и был одним из тех кавказцев, которых видели во дворе.

– Он носит пышные усы? – уточнил Дронго.

– Нет. У него обычно выбритое лицо и редкие волосы на голове. Но отпечатки пальцев принадлежат именно ему. Возможно, он случайно наследил. Никакой ошибки быть не может. Поэтому будьте осторожны. Среди его судимостей есть два покушения на убийство.

– Зачем вы мне это говорите?

– Мне трудно поверить, что такой человек, как вы, работает обычным юридическим советником или адвокатом у Ледкова. Я думаю, вас наняли, чтобы вы провели параллельное расследование. Поэтому и хочу вас предупредить, чтобы вы не заблуждались. Там действуют обычные бандиты. Возможно, предприниматели нам чего-то просто недоговаривают.

– В каком смысле? – не понял Дронго.

– В самом прямом. Уклонение от налогов, сокрытие собственности, создание липовых акционеров, перевод денег на чужие имена, по разным адресам, может быть любой набор, характерный для наших бизнесменов. Обратите внимание, что Ледкова и Петунина, двух очень богатых людей, никто не тронул. Убрали других, менее обеспеченных и зависимых. Я не хочу заранее говорить, но, возможно, кто-то из оставшихся бизнесменов просто решил расправиться с людьми, которые им больше не были нужны. Такой вариант вполне вероятен.

– Не хотите поверить, что бывают порядочные бизнесмены? – понял Дронго.

– Не хочу, – упрямо ответил Удальцов, – и думаю, что вам тоже не следует им верить. До свидания.

Дронго положил трубку. Ничего нового он не узнал. С самого начала было ясно, что, кроме организатора всех этих преступлений, рядом должен находиться конкретный исполнитель. И, вполне вероятно, этим исполнителем был тот самый Салим Гуртуев, отпечатки пальцев которого были найдены в подъезде Кима Сипакова.

Он выехал из дома, решив не сообщать об утреннем звонке Удальцова. Следующие несколько часов прошли в подготовке к засаде, которую должны были установить у дома Сабитовой. Разрешение на оружие у него было оформлено по всем правилам, и поэтому он забрал с собой «магнум», искренне надеясь, что он не пригодится. К полудню все было готово. Дронго не стал отбирать мобильные телефоны, но приказал не пользоваться аппаратами всем пятерым охранникам, которых ему выделили для засады. Двое поднялись в квартиру Сабитовой, остальные расположились вокруг дома. При этом самой Алле не разрешено было никуда звонить. Оставалось ждать возможного появления убийцы.

Ледков звонил каждые полчаса, требуя оперативной информации. Наконец Дронго попросил его перестать дергать людей, чтобы не вызывать подозрений у случайных прохожих. Напряжение усиливалось. Все ждали появления убийцы. Без двадцати два всё происходившее у подъезда начали фиксировать на камеру. Прошли несколько женщин, несколько мужчин. В пять минут третьего появился пышноусый украинец, одетый в светлую рубашку и широкие темные брюки, словно после репетиции фольклорного ансамбля. Дронго пошел к подъезду, чувствуя на себе взгляды остальных. Он вошел в дом. Украинец чистил свою обувь какой-то щеточкой, которая была у него в сумке. Увидев вошедшего, он немного смутился, что-то буркнул и поспешил наверх, на третий этаж, где его встретили радостными восклицаниями.

В три часа по-прежнему никого не было. Дронго несколько раз входил в подъезд. Дом жил своей обычной жизнью. Приходили дети, уходили старики, кто-то спешил на важную встречу, кто-то возвращался домой после лекции. Но ничего подозрительного они по-прежнему не фиксировали. В четыре часа появились трое неизвестных мужчин. Они долго стояли у двери, набирая различные коды, словно опробуя разные варианты. У двоих мужчин в руках были небольшие чемоданчики. Один из охранников даже предложил вызвать подмогу, опасаясь, что они вшестером не справятся с троими неизвестными. Но Дронго решил подождать ещё немного.

Мужчины наконец открыли дверь и вошли в подъезд. Дронго прошел следом за ними, несмотря на возражение охранников. Мужчины поднялись на восьмой этаж и вошли в квартиру, расположенную напротив квартиры Сабитовой. Оказывается, там пропускал газ, и приехавшие были бригадой из Мосгаза. Минут через сорок они уехали. Дронго попросил одного из сотрудников охраны связаться с Мосгазом и уточнить, куда и зачем присылали бригаду. Получили подтверждение из Мосгаза о бригаде, которую посылали на проспект Сахарова.

В пять часов вечера приехал какой-то неизвестный мужчина, который едва вылез из своего автомобиля. Он был в таком состоянии, что вызвал улыбку у всех охранников, следивших за подъездом. Мужчина не мог вспомнить кода, уронил ключ и потом звонил во все квартиры подряд, вспоминая, куда именно он приехал. Наконец, на последнем этаже ему ответила сестра, номер квартиры которой он забыл. Мужчина начал снова звонить всем подряд, извиняясь за свою назойливость.

Часы показывали половину шестого. Но никого из чужих все ешё не было. Ледков, позвонивший в это время, был категоричен.

– Из вашего плана ничего не получилось, – сказал он. – Я с самого начала знал, что предателей среди моего окружения нет. И меня никто не предавал. Снимайте людей и возвращайтесь назад.

– Подождем, – предложил Дронго, – немного подождем. Я, кажется, понимаю, в чем дело. Убийца не войдет в дом, пока не увидит вашего автомобиля. Пришлите сюда свою машину, пусть она стоит перед домом.

– Может, мне прислать ещё своего секретаря и всех остальных сотрудников? – зло прокричал Ледков. – Ладно. Сейчас пошлю машину. Но только на один час, не больше. Нужно уметь проигрывать, господин Дронго. Этот убийца оказался совсем не дурак.

Машина действительно появилась через двадцать минут и остановилась в десяти метрах от подъезда. Следующие сорок минут тянулись особенно долго. На часах было около семи. Охранники уже переглядывались, не скрывая своего негативного отношения и к этой затее и к многочасовому ожиданию. И вдруг…

Во дворе появился мужчина. Он был в кепке, черноусый, среднего роста. Не оглядываясь, мужчина прошел к подъезду дома и, достав ключ, за считанные секунды открыл дверь, вощел в подъезд.

– Это он, – сказал Дронго, – будьте готовы.

Он проверил оружие, висевшее на левом боку, и пошел к подъезду. В таких случаях секунды тянутся особенно медленно, а каждый твой шаг кажется очень тяжелым. Дронго подходил к подъезду, чувствуя, как работает камера, фиксирующая каждое его движение. Он набрал код и осторожно открыл дверь. Было ещё достаточно светло. Внизу никого не было. Он осмотрелся и начал медленно подниматься наверх. Нужно быть осторожнее.

Перед кабиной лифта тоже никого не было. Он услышал шорох и усилием воли заставил себя не оборачиваться. Неизвестный мужчина сделал шаг и оказался рядом с ним, искоса посмотрел на него. Очевидно, поняв, что это не тот, кого он ждал, мужчина успокоился. Он даже улыбнулся, ожидая, когда кабина лифта остановится на первом этаже.

Дронго вошел первым. Труднее всего стоять вот так затылком к возможному убийце. Неизвестный вошел следом.

– Какой этаж? – поинтересовался он, глядя на Дронго. Голос у него был гортанный и резкий.

– Седьмой, – улыбнулся Дронго.

Неизвестный нажал на кнопку «семь» и затем, чуть подумав, на кнопку «девять». Кабина лифта поднималась наверх. Теперь Дронго стоял за спиной неизвестного, чувствуя его напряжение. Наконец незнакомец не выдержал и обернулся. У него были пышные черные усы и кепка, закрывающая пол-лица. Глаз почти не было видно.

– Этот лифт так плохо работает, – сказал неизвестный с раздражением.

На седьмом этаже Дронго вышел. Он успел сказать «до свидания», прежде чем створки кабины лифта захлопнулись. Дронго достал телефон, набрал номер.

– Будьте готовы, – передал он охранникам в квартире, – кажется, он поднимается к вам. И не открывайте ему дверь. Он может начать стрелять без предупреждения.

Кабина лифта остановилась. Неизвестный вышел на девятом этаже. Дронго прислушался. Сверху не доносилось никаких звуков. Как хорошо, что моя обувь не скрипит при ходьбе, подумал Дронго осторожно поднимаясь по лестнице. Он достал свой пистолет, понимая, что счет может идти на доли секунды. Он не слышал, а скорее чувствовал, что тот, другой, спускается с девятого этажа и тоже держит в руках оружие. Так они медленно продвигались навстречу друг другу.

В кино подобные сцены очень эффектны. Но в жизни не бывает таких встреч один на один. Дронго уже собирался выйти на лестничную клетку восьмого этажа, когда позвонил его телефон. Трель была особенно оглушительной на лестнице, в тишине дома. Дронго достал левой рукой аппарат и выключил его, едва не выругавшись. Он успел увидеть номер телефона позвонившего. Это был нетерпеливый Ледков, который хотел знать, чем закончилась их встреча с неизвестным. Дронго взглянул наверх. Незнакомец должен был услышать трель его телефона. Он не мог не услышать. Дронго сделал ещё один шаг наверх и вдруг услышал тот самый голос:

– Что вам нужно? Кто вы такой?

Дронго поднял голову. Он ещё не видел говорившего, но слышал его голос. Тот, очевидно, спрятался за стеной и теперь ждал появления Дронго.

– Ничего, – крикнул Дронго, – а вы кто такой?

– Я из органов, – сообщил неизвестный, – если вы подниметесь наверх, я покажу вам своё удостоверение. Я офицер ФСБ.

– Не сомневаюсь. А я балерина Плисецкая, случайно запорхнувшая в этот дом, – зло крикнул в ответ Дронго.

Секундная пауза. Очевидно, незнакомец обдумывал услышанное.

– Что вы хотите? – снова крикнул он.

– Ничего, – ответил Дронго, – это вы пришли сюда раньше меня.

– Я могу уйти. Сейчас вызову лифт и уйду.

– Нет, – крикнул Дронго, – не уйдешь.

– Почему?

– Все кончено, Велосипедист, я тебя узнал. Бросай оружие и выходи, ты окружен…

– А ты шутник, – услышал Дронго. – Хочешь, чтобы тебя здесь убили?

– Повторяю, Велосипедист, у тебя нет ни одного шанса отсюда уйти. Бросай оружие и спускайся. Может, тогда мы сумеем договориться. И ты останешься жив.

– Это ты будешь решать, жить мне или умереть? – спросил с явной издевкой Гуртуев.

– Не буду. Сам решай, что тебе делать. Только скажи мне, кто тебя послал. Если скажешь, я постараюсь оставить тебя в живых. Только имя. Одно только имя.

– Дурак ты. Наверно, героем хочешь стать, если один пришел, чтобы меня арестовать. Ничего у тебя не выйдет. Я и не таких ломал. Меня втроем взять не могли, а ты, герой, пришел один и даже телефон забыл выключить. Ты хотя бы стрелять умеешь?

– Не очень хорошо. Но если ты захочешь проверить, я могу тебе показать. Только сделай два шага вниз…

– Не нужно, я тебе верю. Откуда ты узнал, что я сюда приеду? Кто тебе сказал?

– Догадался. Хватит болтать, Велосипедист, всё кончено. Сдавайся…

В этот момент открылась дверь третьей квартиры на восьмом этаже. Из нее вышли бабушка с внучкой десяти лет, которая спешила в музыкальную школу. Гуртуев обернулся. Он уже успел снять накладные усы и выбросить свою кепку, мешавшую ему действовать. Подскочив к дверям, он толкнул старую женщину в квартиру, ударив её прикладом по голове, и привлек к себе девочку.

– Я ухожу, – крикнул он вниз, – я ухожу.

Девочка громко закричала. Она была высокого роста, но закрывала тело Гуртуева только до головы.

И в это мгновение открылась другая дверь. Двое сотрудников охраны с оружием в руках появились перед Велосипедистом. Но это были всего лишь охранники, которые никогда не стреляли в живого человека. Одно дело – проходить специальную подготовку, а другое – стрелять на поражение, понимая, что от этого зависит ваша жизнь. Стрелять в человека – удовольствие не из приятных, но если вы не можете в решающий момент опередить своего врага хотя бы на секунду, выстрелив в него первым, то вам лучше не брать в руки оружие. Оно бесполезно в руках сомневающегося человека. Охранники замерли на мгновение…

Гуртуев не раздумывая выстрелил. У него был пистолет с глушителем. Первый охранник свалился от выстрела, второй успел захлопнуть дверь, дрожа от испуга. Гуртуев недобро усмехнулся. Дронго достал телефон, набрал номер оставшихся на улице людей.

– Блокируйте подъезд, – крикнул Дронго, – он сейчас выйдет. И отключайте к чертовой матери лифт. Как можно быстрее.

Гуртуев осмотрелся. Его беспокоил только неизвестный, который находился на лестнице. Этот человек встретил его затылком, даже не повернувшись при его появлении. Он проявил такую выдержку, какую не смог проявить сам бандит. И поэтому он его немного опасался.

– Я ухожу, – снова крикнул он, скорее для себя, чем для Дронго. Он нажал кнопку вызова кабины лифта, и Дронго услышал, как она пошла вверх.

Почему не отключают лифт, зло подумал Дронго, прислушиваясь к шуму. Если они не успеют отключить, то придется бежать за преступником. А если отключат, когда Гуртуев будет в кабинете вместе с девочкой, это может быть очень опасно. Он не раздумывая убьет ребенка.

Кабина лифта поднималась наверх. Если убийца сядет с девочкой в лифт, их внизу уже никто не остановит, вдруг понял Дронго. Сотрудники охраны не такие профессионалы, чтобы стрелять на поражение. Но они были достаточно исполнительными людьми. Кто-то успел остановить кабину буквально между седьмым и восьмым этажом. Гуртуев громко выругался. «Дронго» поднял пистолет. Теперь у преступника не было другого пути к отступлению, кроме как спуститься по лестнице.

– Эй, герой, – услышал Дронго, – мы сейчас будем спускаться вниз. Если ты попытаешься дернуться, я вышибу этой девочке мозги. Слышишь меня?

– Слышу. Только скажи, кто тебя послал.

– На улице расскажу, – издевательски крикнул Гуртуев, – когда вместе выйдем из дома. И скажи своим дурачкам, чтобы от меня подальше держались. Иначе перестреляю их к чертовой матери. Мы спускаемся. Ты меня слышишь?

Дронго нахмурился. Этот подонок не оставлял ему другого выхода. Вот они показались. Гуртуев был уже без своей кепки и без усов.

Обычные символы, за которыми он прятался, зло подумал Дронго, расчет на стереотипность мышления. С одной стороны, все обращают внимание на большую кепку и усы, не фиксируя прочих деталей. А с другой, пытаются быть политкорректными и не считать каждого черноусого бандитом. Интересная наработка. Во всяком случае никто бы не узнал Гуртуева, даже если бы во дворе оказался человек, который мог его узнать.

Бандит спускался вниз, прячась за спиной плачущей девочки. «Дронго» сжал зубы. Ненавижу таких мерзавцев, отчетливо подумал он.