Сны сирен

– Интересно, что он сейчас видит… – Ты сделала глоток чаю и протянула мне чашку.

Я тоже сделал глоток. Вкус показался мне немного странным. Сделал еще глоток, но все равно не понял, что не так с чаем. Возможно, у меня что-то с рецепторами. И немудрено – после того дерьма, что мы наглотались, организм бунтует. Одна надежда, что все устаканится со временем. Я сел в кресло и устремил взгляд в пространство. Стал размышлять о том, насколько опасной и глупой была наша затея, зачем мы вообще туда полезли. Никогда больше ни на что подобное не решусь.

Я перевел взгляд на пол, принялся разглядывать трещинку на паркете. Странно, вроде бы раньше ее не было. Заинтересовавшись, я опустился на колени и подполз к ней. Наклонился, чтобы понять, откуда она взялась. Или мы что-то пролили на пол, а потом пол высох, и дерево треснуло? Но ведь это не дешевый паркет, а дуб, причем покрытый хорошим водостойким лаком. Я наклонился еще ближе… и меня прошиб пот. Меня будто коснулись оголенным проводом. Или окатили холодной водой. То, что мне показалось трещинкой в паркете, оказалось живым существом, похожим на богомола, но с иглами на спине и с рыбьими глазами!

– Смотри, что за хрень! – закричал я. – Эта тварь проникла сюда вместе с нами!

Я обернулся и увидел, что ты смеешься. Ты показывала на меня пальцем и весело хохотала! Я вспомнил рассказ Лоскута про неоргаников, жуткое подозрение появилось где-то внутри меня и начало стремительно разрастаться, как опухоль… А потом вдруг живот скрутило жесточайшим образом. Показалось даже, что сейчас меня вырвет. Я опустил голову и, делая глубокие размеренные вдохи, стал считать про себя: «Раз, два, три, четыре…»

– Прекрати! – сказала ты. – Прекрати, – повторила ты голосом Сикарту. – Ты жалок.

Я поднял голову и увидел, что тебя нет. Увидел, что я вовсе не в комнате, а опять у этого проклятого костра. Что передо мной стоит Сикарту и смеется. Вот только ни тебя, ни Лоскута не было.

– Ты что, правда решил, что можешь так просто вернуться? Ну ты даешь! – Сикарту рассмеялся мне в лицо, обнажив крупные белые зубы.

Долбаный сон в сне, сон в сне, сон в сне! Я хочу домой. Я хочу обратно. Мне нужны мои «Лодки»… мне нужно домой… Я сидел на корточках и твердил это как сумасшедший. А Сикарту стоял надо мной, одетый в шикарный костюм-тройку, с золотой булавкой в узле галстука, и улыбался.

– Ты же явился сюда не на прогулку, а по делу. Доделывай – и вали отсюда. Только так, а как ты хотел?

– Но… ты же говорил, помнишь, что всегда есть кнопка. Кнопка возврата. Вот сейчас как раз такой момент, вернуться! – Я поднялся, вытер слезы рукавом. – Вспомни, комната, топор… Все не по-настоящему. Я передумал. Я хочу вернуться!

– Выходит, ты трус? – Сикарту еще шире растянул губы в улыбке.

– Называй меня как хочешь, но сейчас я уверен на все сто, что зря мы это затеяли. Несмотря ни на что… И если есть такая возможность, то я хочу вернуться обратно… Мне нужна та кнопка. Или ее не существует?

Сикарту улыбался во весь рот. Его голливудские белые зубы аж светились.

– Кнопка есть. Всегда есть. – Сикарту шагнул в темноту и тут же вернулся с телефоном в руках. – На, позвони. Ты имеешь право на «звонок другу».

Я замер в растерянности.

– Все очень просто, – объяснил Сикарту. – Я даю тебе возможность позвонить в прошлое. Ты можешь сказать себе или своему другу что-нибудь такое, что изменит ход событий в настоящем. И тебя выбросит отсюда, поскольку эта реальность станет тупиковой. Понимаешь? Я не буду объяснять тебе законов физики, но в прошлое или будущее на самом деле можно звонить по телефону… ну или можно еще пользоваться радио. Извини, у меня сейчас для тебя есть только телефон.

Я нерешительно взял у него из рук трубку. Это была здоровенная, очень старая модель спутникового телефона. Единственное отличие от нормальных трубок заключалось в том, что кнопка была только одна. Никаких цифр, никаких экранов и лампочек. Просто клавиша по центру, наподобие клавиши рояля.

– И как этим пользоваться?

– Легко. Сосредоточься, мысленно проговори номер, куда звонишь, и представь себе четко время звонка, чтобы наверняка застать собеседника дома. Потом нажимай кнопку.

– Легко… – буркнул я. И стал набирать сам себе по домашнему. Длинные гудки. Я звонил долго, но трубку так никто и не взял… Я нажал клавишу еще раз и набрал себя на мобильный. Отчетливо услышал стоявшую у меня на трубке мелодию режима ожидания. Ждал минуты три, пока звонок автоматически не сбросился и я не услышал в ответ автоматический голос «Абонент не отвечает».

– Черт! Долбаная фигня! Я не беру трубку! – заорал я в панике.

– Ну… попробуй еще раз… Может, кому-то другому? – Сикарту хитро подмигнул. – У тебя есть возможность дозвониться только один раз.

Я вспотел. Руки тряслись. Я лихорадочно думал, кому и в какое время можно позвонить, чтобы отменить все наши последующие действия. Лоскут! Точно! Я набрал Лоскута. Трубку не брали очень долго, целую вечность. Я держал в руке этот похожий на кирпич аппарат и еле слышно молился: «Ну возьми, возьми трубку!»

И трубку взяли.

– НЕ ТУДА ПОПАЛИ! – услышал я веселый возглас Лоскута и свой собственный смех на заднем плане. А потом короткие гудки.

Я бросил телефон на землю и схватился за голову.

– Ну чего? Разговор не клеится? – Сикарту явно издевался надо мной. – Время вышло. Видишь ли… этой самой кнопкой надо уметь пользоваться. И по-любому выходит, что ты должен доделать то, зачем явился сюда.

– Но как я найду этого долбаного Херста, если я вообще не понимаю, что происходит?! – заорал я на древнее божество.

– Я же тебе говорил. Все не так, как кажется. Ты думаешь, что это ты ищешь. А может, это тебя ищут? – Сикарту опять улыбнулся. Достал из кармана сигару, закурил. Потом посмотрел в небо. – Думаю, что достаточно поисков. Думаю, что сейчас вас найдут. Кыш!

Сикарту сделал резкий шаг ко мне и ткнул сигарой мне в щеку. Меня пронзила совершенно реальная боль. Я заорал и очнулся на траве рядом с тобой и Лоскутом. И еще кто-то находился рядом с нами. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: неподалеку от нас, в темноте, стоял Вильям Херст.

– Вставайте! – властно произнес он. – Сейчас рассветет.

И стало светло.

XXV. ЯВЛЕНИЕ ГЕРОЯ

У Вильяма Херста и впрямь было что-то библейское во внешности. Если б я вдруг решил сделать кавер Евангелия, перенести события в наши дни, то, не задумываясь, позвал бы спящего художника на главную роль. У него были большие, добрые голубые глаза, темно-русые волосы до плеч. Длинные тонкие пальцы, широкие плечи, аккуратные, выверенные жесты. Безусловно, он обладал яркой харизмой, но харизма была несколько странная – будто не живой человек стоит перед нами, а персонаж кино. Уж больно он был правильный. Идеальный. На него хотелось смотреть, его хотелось слушать, но представить Херста в реальной жизни, например – в очереди к кассе в «Азбуке вкуса» – нет, представить такое было невозможно. Лет двадцати семи, то есть столько, сколько ему было, когда он забылся своим рекордно длинным сном, одетый в непривычного покроя жилетку с карманами и походного вида брюки, также со множеством карманов. Универсальная одежда путешественников, вид которой не изменился с колониальной эпохи. Держался Херст прямо и властно, но в глазах его виделась бесконечная грусть, хотя он и скрывал ее. Грусть – а еще Знание. Что ж, ничего удивительного: человек столько времени обитает в этом зачарованном месте. Вот только захочет ли он поделиться с нами своими знаниями? Сомнительно…

– Вставайте! – сказал Херст властно. – Сейчас рассветет!

И стало светло. Точно так же, как и перед этим стемнело, – почти мгновенно. Будто кто-то ждал возле рубильника, когда художник даст сигнал.

Лоскут вскочил на ноги и испуганно заозирался по сторонам. Потом уставился на Херста и протянул:

– С ума сойти…

– На это у вас еще будет время, – тихо ответил Херст. – Предлагаю обсудить все ваши вопросы по пути, а то вскоре может случиться непоправимое – вы станете частью этого мира и выбраться отсюда уже не сможете. Поэтому надо спешить. Следуйте за мной.

И Херст уверенно и быстро зашагал в одном ему известном направлении. Нам ничего не оставалось, кроме как следовать за ним. Я посмотрел по сторонам и аж присвистнул от удивления – вокруг нас был совсем другой мир, очень сильно отличающийся от вчерашнего. От восточного сада не осталось и следа. На смену аутентичной азиатской сдержанности пришла вульгарная бурная цветастость разросшегося весеннего сада, за которым давным-давно никто не ухаживал. На земле валялись многочисленные перезревшие плоды, в беспорядке росли большие, разноцветные цветы. Тянущиеся во все стороны ветви цеплялись за одежду. Кустарник, некогда постриженный причудливыми формами, теперь преграждал дорогу непреступной стеной. Херст же шел уверенно, напролом, сквозь заросли, а мы продирались следом. Разговаривать во время этого марш-броска было невозможно. Я решил не спешить и все вопросы оставить на потом.

Несколько раз ты спотыкалась, и я едва успевал подхватить тебя. В какой-то момент мне даже показалось, что я хочу остановиться и отдышаться, но, как только я об этом подумал, сил у меня прибавилось, и я продолжил путь.

Наконец мы вышли на поляну, посреди которой стояла та самая стеклянная дверь.

Херст посмотрел на небо. Потом оглянулся на нас и сказал:

– Время есть. Вы наверняка хотите меня спросить о чем-то?

Лично у меня вопросов накопилась уйма, и я никак не мог выбрать, с чего начать. Зато у тебя к нему было множество вопросов вполне конкретных:

– Как вы послали нам сигнал? И почему вы решили, что мы придем вас спасать?

Херст обернулся к тебе, удивленно поднял брови и улыбнулся:

– Я не посылал никаких сигналов. Но я знал, что сегодня здесь будет человек. И, конечно, немного удивился, когда увидел, что вас трое. Откуда я узнал – сложный вопрос. Здесь к тебе просто приходит знание. А насчет спасения… Почему вдруг меня стали спасать сейчас, а не кучу времени назад, хотя я и понятия не имею, сколько времени провел здесь… Здесь просто нет времени.

– Угу… – сказал я. – Вы спите уже тридцать шесть лет. Точнее, находитесь в глубокой коме. И на днях вас должны отключить от приборов. Вы умрете. И… мне очень жаль, но, похоже, все, кого вы знали тогда… тридцать шесть лет назад… большая часть людей… уже умерли… И ваша подруга…

– У меня нет подруги, – сказал Херст жестко и отвернулся. – Она предала меня. Я остался один… а потом пришел Он…

– Кто – он? – спросил я.

– Я хотел сказать – СОН… – поправился Херст и опять улыбнулся. – Сон. Я просто заснул и оказался здесь. – Херст присел на траву и предложил присесть нам. – Нам придется подождать. Видимо, что-то изменилось, поэтому вас трое.

– А может, просто кто-то просчитался? – сказал я и заглянул в глаза Херста, пытаясь угадать его реакцию на мои слова. Но Херст был невозмутим.

– Я вас понимаю. Когда оказываешься в подобном месте, поначалу переживаешь по любому поводу… Просто мне пришло знание, что я должен идти к беседке, где меня будет ждать человек, который поможет мне отсюда выбраться. Я не думал, что вас будет трое. Вот и все. А насчет «просчитался»… Все что должно сбыться, всегда сбудется. Просчетов не бывает. Просто мы не всегда знаем истинные планы.

– Кого? Сикарту? – не унимался я. – Вы с ним знакомы?

– Первый раз слышу. Не забывайте: мы все сейчас спим, и поэтому у нас могут быть разные образы подсказчиков. Вы лучше посмотрите по сторонам, прочувствуйте эту фантастическую энергетику. Это неспроста! Помнится, я в первое время с ума сходил от избытка вливающейся в меня информации. Разве вы не ощущаете этого?

– Ощущаю. Меня тоже потряхивает. Вот-вот взорвусь, – ответил я, в очередной раз прислушавшись к своим ощущениям.

– А вот я ничего такого не чувствую! – вступил в разговор Лоскут. – Но у меня к вам больше вопросов, чем у кого бы то ни было. И я очень хочу, чтобы вы на них ответили. Иначе, клянусь, мы и пальцем не шевельнем ради вашего спасения.

– Ваше право. Попробую удовлетворить ваше любопытство.

– Во-первых, где мы? Это не похоже на сон. Здесь все абсолютно реально. Мы даже выглядим не как во сне. Мы тут настоящие. И, что крайне важно, мы потеряли свои способности. Мы не можем летать, не можем перемещаться в другую часть сна. И главное – здесь нет никакого сюжета! Поверьте мне, я хороший специалист по сновидениям. Но я никогда не слышал про это место.

– Ну представьте себе, что вы просто зашли за кулисы. А тут не сказка. Тут место, где пылятся сценарии, репетируют актеры… и вообще хранится все, что вы потом видите на сцене. Только не в виде материальных предметов, которые можно пощупать, а в виде информации… И вот ее вы можете ощутить. Если можете, конечно.

– Нет. Я ничего не чувствую, – упирался хакер. – Мне просто очень неуютно.

– Возможно, нужно быть чуть-чуть особенным… – Херст посмотрел на меня. – Наверное, поэтому он и здесь. Вы ведь проводник, не так ли? – Художник вновь перевел взгляд на Лоскута.

– Я исследователь! – гордо ответил тот и надул губы.

– А вы, девушка, здесь зачем? – обратился к тебе Вильям Херст.

– Я с ним… – ответила ты, кивнув в мою сторону. – Навсегда.

– Навсегда… красивое слово. Кстати, как вы думаете, почему я сам не мог выбраться отсюда, если знаю, где дверь? – Херст стал очень серьезен.

Я помрачнел. Задницей чувствовалась какая-то разводка, но какая именно – пока понять было невозможно. Хотя я отчетливо осознавал: несмотря на всю эту суперауру, с Херстом надо держать ухо востро.

– Поясню. Дело в том, что попасть сюда можно. А выйти сложнее. Есть некие силы… которые не очень-то хотят, чтобы ты, наполненный знаниями, вернулся в обычный мир. Поэтому нам, видимо, придется принять бой. Не правда ли, есть за что воевать? – Херст подмигнул мне.

Я подустал от разговоров. Дело ясное, что дело темное, и я уже не раз пожалел, что вообще ввязался в эту историю. Несомненно, мы стали фигурами в чьей-то игре, смысл которой нам непонятен. Единственно, что понятно, – нас используют.

Херст обошел нас. Он посмотрел в небо, сделал глубокий вдох и произнес: «Пора! Нам пора на выход!» Подошел к стеклянной двери и, легонько толкнув, открыл ее.

XXVI. НЕПРИЯТНОСТЬ

Это был шок. Оказывается, с этой стороны дверь открывается легко?! Она вовсе не заперта? Мы замерли. Молчали и смотрели на Херста. Херст же был невозмутим. Несомненно, он знал что делает. Но от этого легче не становилось. И когда молчание стало невыносимым, у меня за спиной послышались осторожные шаги. Я обернулся и увидел своего пса. Норд с серьезным видом вышел из кустарника и неторопливо зашагал ко мне. В зубах он держал шпагу Лоскута.

– Ого! – весело сказал Херст. Однако видно было, что ему стало не по себе. Такого поворота событий он явно не ожидал. – Кто к нам пришел? А тебе можно сюда?

– Моя шпага! Он принес ее из того пузыря, где я отгонял от тебя кошмары! – пояснил тебе Лоскут.

Я поманил Норда. Пес подошел к ногам и положил шпагу на землю. Это была все та же палка, обмотанная фольгой, ничего особенного – деревянная игрушка. Но на Херста эта игрушка произвела странное впечатление. Он никак не мог понять, что здесь делает мой пес и почему у него в зубах оказалось это, судя по выражению его лица, очень грозное оружие.

– Все нормально, Вильям, это моя собака. Мы потеряли шпагу, когда Лоскут прогонял кошмары, а собака, как ей и полагается, нашла ее и принесла нам.

– Но объекты снов не могут оказаться здесь. Здесь абсолютное пространство!

– Он не совсем объект снов… понимаешь… Он умер несколько лет назад. С тех пор присматривает за мной в снах. Так что я совершенно не удивлен, что он здесь.

– Но умершим не разрешено вмешиваться в ход событий! Ты понимаешь это, пес? – Херст наклонился к Норду, тот в ответ зарычал. Он все понимал.

Я наклонился к псу и потрепал его по спине. Норд радостно заскулил и завилял обрубком хвоста… У меня на глаза чуть было не навернулись слезы. В голове пронеслось: «Совсем как живой…»

– Я же говорил, что мы его еще увидим.

– Ладно, чего мы ждем. Я пошел, если вы не возражаете, – сказал Херст и двинулся к двери!

– А почему это вы первый? – недоверчиво спросил Лоскут. – Первым пойду я. На то я и проводник!

Лоскут задержался на мгновение и шагнул вперед. И тут же исчез. Просто растворился в дверном проеме.

– Ладно… я следующий… – сказал Херст и торопливо шагнул в дверь.

Мне отчаянно захотелось его остановить, но я не успел. Херст тоже исчез.

Я повернулся к тебе и сказал:

– Возможно, мы выполнили предназначение. Спасли этого хитреца… но что-то мне подсказывает: тут нечисто. Если так все просто, и дверь открыта, и он знал, где она находится, то почему раньше отсюда не выбрался? Нет, здесь точно что-то не так. Иди вперед и держись Лоскута.

Я поцеловал тебя. Поцелуй был абсолютно реален. Я почувствовал вкус твоих губ, твой аромат. Я даже возбудился. Мне очень не хотелось отпускать тебя. Норд посмотрел на меня и жалобно заскулил. Он знал что-то, и это что-то ему не нравилось. Он смотрел на меня с укором, будто я сделал вовсе не тот выбор, что он ожидал.

– Не дрейфь! – сказал я тебе. – Я оставляю себе эту глупую шпагу! Со мной ничего не случится. Я сразу за тобой!

– На душе как-то нехорошо. Будто расстаемся навсегда. Но это же не так? Верно?

– Иди. Я следом. Все будет хорошо.

Ты поцеловала меня еще раз и шагнула в проход и пропала, оставив вместо себя зыбкий след в воздухе, похожий на цветочную пыльцу. И тут же следом за тобой в дверь шагнул я.

И ничего не произошло. Я по-прежнему находился на этой чертовой поляне. Шагнул назад. Ничего. Снова вышел в дверь. Я вбегал в нее и выбегал оттуда снова и снова. Ничего не происходило! Я влетел в нее с разбега, потом встал в центре прохода, пытаясь заставить эту треклятую дверь работать. Бесполезно.

И тут меня накрыло. Я понял, что со мной случилась самая большая в жизни неприятность.

Настоящая неприятность – она ведь как дорогое вино… раскрывается в мозгу все новыми и новыми страшными мыслями… как оттенками вкуса… постепенно становится физически плохо, и тупо начинает болеть голова… не сразу вдавливает в землю… а потихоньку… полегоньку… незаметно… нажимает на плечи… и вот ты, сам не понимая каким образом, но уже лежишь на траве… Лежишь и прислушиваешься к биению сердца. Нокдаун. Нужно найти в себе силы и встать раньше, чем кто-то там, наверху, произнесет последнюю цифру заветного отсчета… Я застрял в Саду Сирен.

И вот я лежу на траве. В руке у меня деревянная шпага Лоскута. И я понимаю: все, конец. Я понятия не имею, что с вами там, я понятия не имею, как мне выбираться отсюда. Долбаный Херст обманул нас как детей. Как же я об этом не подумал… Ему нужна была замена. Классический игровой сценарий. И теперь я стану коматозником, вошедшим в историю. Интересно, сколько лет будут поддерживать мою жизнедеятельность? Сколько лет будешь ждать меня ты? И вообще, вернешься ли ты сама домой? А вдруг там, за дверью, – это еще не финал? Вдруг там еще какое-то серьезное испытание, которое вы не сможете пройти?

Я лежал на траве, обнимал своего пса и думал, какой же я невезучий урод. Как же меня угораздило вляпаться в это дерьмо! Норд понимающе смотрел на меня умными черными глазами. Он был полностью согласен со мной. Я даже почувствовал, как по моим щекам текут горячие слезы, – и вдруг в дверном проеме возникла ты.