Империя ГРУ. Книга 2

— Высшие разведывательно-командные курсы усовершенствования командного состава (ВРК УКС);

— факультеты в военных ВУЗах и кафедры разведывательных курсов и дисциплин в различных военно-учебных заведениях (кафедра разведки ВМФ в Военно-морской академии, разведывательный факультет в Академии Генерального штаба, разведывательный факультет в Военной академии им. М. В. Фрунзе, разведывательный факультет Военно-морской академии, специальный факультет Военной академии связи, Военный институт иностранных языков, Череповецкое высшее военное училище связи, специальный факультет Высшего военно-морского училища радиоэлектроники, факультет спецназа Рязанского высшего воздушно-десантного училища, разведывательный факультет Киевского Высшего военного командного училища, специальный факультет 2-го Харьковского Высшего военного авиационно-технического училища, факультет спецразведки (с 1994 года) и факультет войсковой разведки в Новосибирском Высшем военном командном училище).

Как уже говорилось, с середины 60-х гг. поле деятельности ГРУ неуклонно расширялось, охватывая все большее количество стран. Однако по-прежнему главным противником считались США и их союзники, в первую очередь страны-члены НАТО.

Так, в 1962 г. в США был завербован подполковник Уильям Генри Валлен (псевдоним «Дрон»), руководивший шифровальным отделом в Комитете начальников штабов министерства обороны США. В течение двух лет от него поступала важная информация о ядерном оружии, ракетах, детальные планы командования стратегической авиации США и планы по действиям американских войск в Европе. Однако в 1966 г. Валлена арестовали агенты ФБР. Причиной его провала послужило предательство Д. Полякова, рассказавшего о нем американцам. В том же году суд приговорил его к 15 годам тюремного заключения.

Другим агентом ГРУ в США был Герберт Бекенхаупт, сержант военно-воздушных сил США, приписанный к штаб-квартире командования ВВС в Пентагоне. В течение долгого времени он передавал в Москву секретные материалы, пока его не арестовали в 1967 г. О ценности передаваемой им информации говорит тот факт, что по сравнению с другими разоблаченными агентами он получил очень суровый приговор — 30 лет тюрьмы.

Вообще, 1967 г. стал крайне тяжелым для ГРУ. В то время произошел провал агентов военной разведки сразу в нескольких странах. Кроме уже упоминавшегося Г. Бекенхаупа в целом арестовали 29 агентов ГРУ. Все началось в январе 1967 г., когда в Бельгии был задержан и выслан из страны сотрудник ГРУ Владимир Черетун, работавший под «крышей» представительства «Аэрофлота» в Брюсселе.

Несколькими днями позже из Швейцарии выслали Ивана Яковлевича Петрова, руководителя советской делегации в Международном телекоммуникационном союзе в Женеве. Местные власти обвинили его в попытке завербовать одного из крупных швейцарских чиновников.

15 марта в Риме итальянская военная контрразведка (СИД) арестовала 39-летнего торговца антиквариатом и парашютиста-любителя Джорджо Ринальди. Ему было предъявлено обвинение в шпионаже против объектов НАТО в пользу СССР. По официальным заявлением, СИД вышла на Ринальди, обнаружив связь между передачами подмосковной радиостанции и поездками за город его шофера Армандо Жирардо. Оба задержанных — Ринальди и Жирардо — признались в шпионской деятельности в пользу СССР, причем Ринальди сообщил, что работал на ГРУ с 1956 г., а завербовал его некий Алексей Соловов, высланный из Италии в 1958 г. Кроме того, Ринальди указал местоположение тайника, где находился материал, предназначеный для его куратора. На следующий день во время выемки из тайника контейнера был сфотографирован и задержан сотрудник ГРУ Юрий Кузьмич Павленко.

24 марта на Кипре задержали и объявили персонами «нон грата» атташе по культуре советского посольства Бориса Петрина и управляющего представительством «Аэрофлота» Николая Ранова. Вместе с ними был арестован некий Викентиос Бутрос, работник телекоммуникационной службы, который передавал своим операторам из ГРУ копии записей телефонных разговоров иностранных представителей на Кипре с их правительствами.

Через три дня двух советских дипломатов — Игоря Очуркова и Альберта Захарова — выслали из Греции. А на следующий день произошло несколько арестов в Вене, после чего оперативному сотруднику ГРУ полковнику Михаилу Ильичу Бадину пришлось покинуть Австрию, не известив об этом местные власти. А во второй декаде апреля в Норвегии было арестовано три человека, которых обвинили в работе на советскую разведку.[29]

Возвращаясь к теме разведывательной работы военной разведки в США, необходимо рассказать и о деятельности сотрудников ГРУ, находившихся в Америке под легальным прикрытием. Существует мнение, что они практически не подвергали свою жизнь опасности, но на самом деле это не так.

Так, в 1974 г. в Нью-Йорк был направлен сотрудник ГРУ полковник Владимир Николаевич Чернышев, до этого прекрасно зарекомендовавший себя в Вене. Официально он занимал должность заместителя представителя Вооруженных Сил СССР в военно-штабном комитете Совета Безопасности ООН. Разумеется, эта должность являлась лишь прикрытием, причем очень удобным, поскольку данная ооновская структура фактически не действовала. Чернышев работал в США очень продуктивно. За короткое время он сумел получить информацию о том, что президент Египта А. Садат собирается с визитом в Израиль, что при тогдашней конфронтации арабов с Тель-Авивом считалось абсолютно невозможным. Кроме того, Чернышев добыл сведения о намерении президента США Дж. Картера отказаться от серийного производства 100 стратегических бомбардировщиков В-1, что, естественно, не могло не сказаться на планах советского военного строительства.

Однако такая активность Чернышева очень раздражала ФБР. И однажды руководство американской контрразведки приняло решение убрать Чернышева из страны. Выбрав момент, агенты ФБР напали на советского разведчика и нанесли ему тяжелые телесные повреждения, после которых его в срочном порядке отправили в Москву и поместили в военный госпиталь им. Бурденко.[30]

Эффективно велась разведывательная работа по США и с территории пограничных с ними государств, особенно Мексики. Жизнь в Мексике обходится значительно дешевле, чем в США, и поэтому многие офицеры американской армии и сотрудники ЦРУ и ФБР, выйдя в отставку, селятся в стране ацтеков. В связи с этим обстоятельством ГРУ активно внедряло в Мексику нелегалов, одним из них был подполковник Олег Васильевич Скорый (псевдоним «Санчес»).

Олег Скорый родился 1 октября 1930 г. под Одессой. После Великой Отечественной войны он поступил в Киевский университет на романо-германское отделение филологического факультета, где на него обратили внимание сотрудники ГРУ и предложили работать в военной разведке. После окончания разведшколы Скорый в декабре 1958 г. был через Германию направлен нелегалом в Мексику. Там он легализовался как уроженец Швейцарии Морис Бронилье, чья мать, Грасиэта Миранда Акоста, родилась в Мексике.

1961 г. он с согласия Москвы женился на Анхелике Торраго, дочери начальника отдела виз и регистрации МВД Мексики Эрнесто Торраго, который сам являлся ценным агентом ГРУ. При помощи Центра он открыл собственное дело и приступил к разведывательной работе. В 1964 г. Скорый по указанию Центра раскрылся перед женой, и она согласилась ему помогать. Работая корреспондентом в газете «Овасьонес», Анхелика часто общалась со многими политическими и государственными деятелями Мексики, что давало возможность получать важную информацию. Об успехах Скорого в Мексике говорит тот факт, что он был награжден орденом.

Но в 1978 г. у Скорого по ряду обстоятельств произошел нервный срыв, и он принял решение отойти от разведывательной работы и навсегда остаться в Мексике, о чем в письме известил Центр. Получив его, в ГРУ решили провести операцию по эвакуации Скорого из Мексики и назначили ему встречу в декабре 1978 г. в столице Перу Лиме. Прибывший туда генерал-лейтенант ГРУ Л. А. Гульев вывез Скорого на Кубу, а оттуда в Москву, где его поместили на освидетельствование в психиатрическое отделение госпиталя им. Бурденко. До 1992 г. его жена и три дочери не знали, что с ним случилось.

Оказывается, Скорого через три месяца выписали из госпиталя, выплатили положенные деньги, выделили квартиру в Киеве и уволили в запас. На гражданке он долгое время работал переводчиком, а потом вышел на пенсию. И только в 1992 г. он смог встретиться с женой и дочерьми.[31]

Как бы там ни было, но военная разведка в поединке с США сумела добиться значительных успехов. И одной из самых успешных операций следует считать получение материалов о том, что результаты проведенных американцами 10 июня 1984 г. в Тихом океане испытаний ракеты-перехватчика, созданной в рамках программы СОИ, являются фальсификацией. Тогда в рамках глобальной программы дезинформации, проводимой Пентагоном и направленной на то, чтобы Советский Союз потратил несколько миллиардов рублей на создание несуществующей в США системы противоракетной обороны, американцы установили на ракету-мишень радиомаяк, который и позволил ракете-перехватчику успешно поразить цель.

Однако ГРУ раскрыло обман. По словам бывшего заместителя начальника ГРУ генерала Георгия Михайлова, в день запуска ракеты-перехватчика в акватории Тихого океана находилось несколько советских судов, отслеживавших информацию об этих испытаниях. По возвращении кораблей во Владивосток и обработки полученных сведений в техническом управлении ГРУ, военной разведке стало ясно, что испытания ракеты были специально подстроены.[32]

Как и прежде, одним из главных объектов внимания ГРУ оставалась Англия и ее бывшие доминионы.

Так, в начале 1970 г. сотрудник лондонской резидентуры ГРУ Л. Т. Кузьмин завербовал младшего лейтенанта английских ВМС Дэвида Бингема, служившего на военно-морской базе в Портсмуте. Причиной, толкнувшей Бингема на сотрудничество с советской разведкой, было хроническое безденежье. Из-за этого его жена в 1969 г. даже ушла на какое-то время из дому, поместив детей в приют, а в 1970 г. она пришла в советское посольство. После этого Бингема навестил Кузьмин, который вручил ему 600 фунтов, сказав, что часть этих денег предназначается его жене. Спустя какое-то время Бингем купил, как ему было приказано, фотоаппарат и фотоэкспонометр, встретился с Кузьминым у Гилдфордского собора и получил необходимые инструкции. В течение двух лет он через тайники передавал переснятые на базе секретные документы, но, измучившись от постоянного нервного напряжения, в 1972 г. он признался во всем своему командиру. Однако суд не учел добровольного признания Бингема и приговорил его к 21 году тюремного заключения.[33]

В английских доминионах наиболее ценным агентом ГРУ был коммадор (капитан 1-го ранга) ВМФ ЮАР Дитер Герхард. Он родился в 1936 г. в семье небогатого немецкого архитектора, эмигрировавшего из Германии в ЮАР в годы великой депрессии. Но, несмотря на эмиграцию, отец не скрывал своих профашистских симпатий, и поэтому в начале второй мировой войны его интернировали (ЮАР в войне выступала на стороне антигитлеровской коалиции). Его сын Дитер, самолюбивый и тщеславный юноша, которому было трудно в новом для него обществе, выразил свой протест в довольно своеобразной форме — украл чужой автомобиль. На него было заведено уголовное дело, но отец, используя свои связи, сумел добиться того, чтобы вместо суда его взяли на военную службу.

Способный молодой человек быстро продвигался по служебной лестнице военно-морского флота ЮАР. Да и в плане личной жизни у него все складывалось вполне удачно: он женился на англичанке Джанет Коггин и получил в качестве свадебного подарка 5 тысяч фунтов и три «ролсс-ройса» в полное распоряжение. Но внутренне он не мог забыть унижений молодости, когда его как сына эмигранта не приняли в сословное общество Южной Африки с его расовыми предрассудками. Просто безбедное существование не удовлетворяло его тщеславия, а желание «показать этим бурам, на что он способен» и ненависть к системе апартеида подтолкнули Герхарда к сотрудничеству с советской разведкой.

Первый шаг был сделан в 1962 г., когда Герхард, находясь в командировке в Лондоне, пришел в советское посольство и потребовал встречи с военным атташе. Именно с этого времени он стал числиться в списках ГРУ как агент Феликс. Вербовка Герхарда явилась большой удачей для ГРУ — ведь он был не только молодым перспективным офицером ВМФ, но и входил в самые высокие военные и правительственные круги ЮАР. Так, среди его друзей числились будущий премьер-министр Питер Бота и командующий ВМФ Бирманн. Поэтому не стоит удивляться, что профессиональной подготовке Герхарда в ГРУ уделялось самое серьезное внимание. За все свое время работы на советскую разведку он пять раз приезжал в Москву, где проходил курсы переподготовки, а связь с ним поддерживалась только путем непосредственных контактов в нейтральных странах. Информация, которую Герхард передавал в Москву, касалась НАТО, британских морских вооружений, включая ракетные, французской ракетной системы «Экзосет» и многого другого.

Во время рождественских каникул 1968 г. Герхард познакомился в Швейцарии с 27-летней Рут Йор, работавшей секретарем у известного швейцарского адвоката. Через год она стала его второй женой, а еще через год Герхард признался ей, что работает на советскую разведку. Подчинившая все свое существование карьере мужа Рут восприняла его признание совершенно спокойно и не стала задаваться вопросами о правильности его выбора. Более того, она начала регулярно выполнять роль связника, передавая собранные мужем материалы его оператору в Швейцарии, куда часто ездила навещать свою мать. Как и Герхард, она дважды бывала в Москве, где ее обучали необходимым навыкам для приема и дешифровки сообщений из Центра. В ГРУ она проходила под псевдонимом Лина.

Ценность Герхарда для ГРУ чрезвычайно возросла после того, как он получил звание коммодора и был назначен заместителем начальника военно-морской базы Саймонстаун по материально-техническому обеспечению. У него в подчинении находилось более 2700 человек, и он отвечал за строительство и боеспособность всего военно-морского флота ЮАР. Благодаря новой должности Герхард получил неограниченный доступ ко всем секретам этой самой большой базы электронного слежения в Южном полушарии. Расположенная на стыке пригородов Кейптауна, Констанция и Муизенберга, она была оснащена самым современным западным оборудованием, позволяющим следить за кораблями и самолетами во всей Южной Атлантике и улавливать и расшифровывать сигналы с советских кораблей, находящихся в районе Владивостока.

Однако в январе 1983 г. Герхарда и его жену Рут арестовали по обвинению в шпионаже в пользу СССР. Причиной их провала стало предательство высокопоставленного сотрудника управления научно-технической разведки ПГУ КГБ В. Ветрова, который по своему служебному положению имел доступ к информации, получаемой от агента ГРУ Феликса. Суд над Герхардом и его женой состоялся в августе 1983 г. и продолжался четыре с половиной месяца. 31 декаюря 1983 г. был вынесен приговор — Дитера Герхарда приговорили к пожизненному тюремному заключению, а Рут Герхард — к 10 годам.

В 1990 г. Рут Герхард досрочно освободили, и она поселилась у матери в Швейцарии. Герхарду тоже повезло благодаря заступничеству Б. Ельцина. После публикации в январе 1992 г. в газете «Известия» статьи журналиста Б. Пиляцкина о нем президент России обратился к де Клерку с просьбой об его досрочном освобождении.[34] Обращение возымело действие, и 27 августа 1992 г. Дитер Герхард вышел на свободу.

Советская военная разведка по-прежнему обращала очень серьезное внимание на Скандинавию. Основным направлением деятельности резидентур ГРУ в скандинавских странах являлась работа по «главному противнику» — США. Но добывали они и «внутреннюю» информацию, касающуюся, например, вопроса об объявлении Балтики зоной, свободной от ядерного оружия, последних достижений в научно-технической области и т. д.

Наиболее известным агентом ГРУ в Скандинавии в это время был швед С. Берглинг, которому мировая пресса посвятила огромное количество публикаций.

Стиг Берглинг родился 1 марта 1937 г. По своему характеру он авантюрист и искатель приключений. Его служебная карьера была замысловатой. Сначала он служил инспектором стокгольмской криминальной полиции, потом с 1968 по 1979 г. офицером ООН на ближнем Востоке, а затем, несмотря на возражения со стороны коллег, его приняли на службу в шведскую полицию безопасности (СЕПО), где он выполнял обязанности офицера связи со штабом обороны.

В 1976 г., когда Берглинг еще находился на Ближнем Востоке, его завербовали сотрудники ГРУ. Они сыграли на его тщеславии, жажде приключений и любви к шикарной жизни. С тех пор он начал делиться с ними секретной информацией. А рассказать ему было что, поскольку и в СЕПО, и в штабе обороны Берглинг имел доступ к документам высшей степени секретности. Например, в 1977 г. он сообщил, что советский военный атташе в Швеции Г. Федосов собирается попросить на Западе политического убежища. В результате Федосова отозвали в Москву, но наказания, как ни странно, он не понес. Вероятно, руководство ГРУ посчитало, что Берглинг несколько преувеличивает, желая обезопасить себя лично от возможности провала.

С Берглингом судьба обошлась так же, как он поступил с Федосовым. Его выдал сотрудник ПГУ КГБ Гордиевский, ставший предателем. В 1977 г. Гордиевскому стало известно, что ГРУ удалось завербовать агента в СЕПО, о чем он незамедлительно поставил в известность своих хозяев из СИС. Англичане немедленно передали эту информацию Государственному управлению полиции Швеции, и его начальник К. Перссон сразу же вылетел в Лондон, чтобы лично допросить Гордиевского. В результате шведская контрразведка вышла на Берглинга, и в марте 1979 г. его арестовали. На допросах он признался, что работал на советскую разведку и в декабре 1979 г. за шпионаж в пользу СССР был приговорен к пожизненному заключению.

Первоначально Берглинг находился в строгой изоляции от других заключенных, но со временем его режим ослабили. Ему даже разрешили заключить брак со шведской гражданкой Элизабет Сандберг и взять ее фамилию и новое имя — Эжен. Дважды — в 1985 и 1987 гг. — Берглинг подавал прошения о помиловании, но всякий раз они отклонялись под давлением СЕПО. Вероятно, именно тогда у него и созрел план побега.

В ночь на 6 октября 1987 г. во время встречи с Элизабет в ее загородном доме в местечке Ринкебю под Стокгольмом, Берглинг обманул охрану и вместе с женой бежал. На двух автомобилях они прибыли в порт Грисслеханн, а оттуда на пароме отправились в Финляндию, в Турку, где вступили в контакт с сотрудниками ГРУ, работавшими под «крышей» советского генерального консульства. Беглецов немедленно переправили в посольство СССР в Хельсинки, где они находились до 10 октября, пока шла подготовка к их нелегальной переброске в Москву. Через советско-финскую границу их перевезли в районе Выборга, причем сам Берглинг ехал в багажнике автомобиля. В Швеции поиски беглецов не увенчались успехом, хотя арендованный Элизабет автомобиль и был обнаружен в окрестностях Хельсинки.

В Москве Берглинг прошел подготовку для выполнения будущих заданий. В качестве тренировки он совершил поездку в Будапешт, откуда вернулся в 1989 г. А в 1990 г. он и его жена с паспортами на имя английских подданных Рональда Чарльза Абая и Сильвии Тин Абай были переброшены в Ливан, где выполняли задания ГРУ.

Однако неожиданно для всех в августе 1994 г. Берглинг добровольно вернулся в Швецию и был вновь помещен в камеру тюрьмы «Халл» для отбытия пожизненного заключения. Причины, толкнувшие его на этот шаг, не известны до сих пор. Его жена Элизабет также вернулась вместе с ним. В отношении нее сразу после побега начали предварительное следствие за содействие побегу. За этой ей грозило наказание в виде двух лет лишения свободы. Но срок давности такого рода преступлений в Швеции 5 лет, и поэтому дело против Э. Сандберг прекратили 1 октября 1992 г. Впрочем, в это время она уже была тяжело больна и в 1994 г. умерла от рака.

Оказавшись в тюрьме, Берглинг вновь начал подавать прошения о помиловании, мотивируя их, в частности, тем, что государства, в пользу которого он шпионил, уже нет на картах мира. Кроме того, у него начала развиваться болезнь Паркинсона. А летом 1996 г. его сосед по госпитальной камере, молодой 22-летний заключенный, нанес ему два удара в голову острым концом вилки. В связи с этим в июле 1996 г. правительство Швеции решило заменить Берглингу пожизненное заключение 23 годами тюрьмы. В декабре 1996 г. Совет по освобождению уголовных заключенных принял решение о досрочном освобождении Берглинга, которое состоялось 17 июля 1997 г.

Другим искателем приключений и авантюристом, предложившим свои услуги ГРУ, был предприниматель из ФРГ Манфред Раммингер.

Раммингер родился в 1930 г. в аристократической семье. Будучи по образованию архитектором, он работал на ответственных должностях в крупных строительных компаниях, а в 1960 г., используя обширные связи в деловых кругах Западной Европы, основал собственную инженерно-строительную фирму «Манфред Раммингер и K°». Но в середине 60-х гг. у его фирмы резко сократилось число заказов, и Раммингер, отпрыск древнего аристократического рода, привыкший жить на широкую ногу, решил поправить свои дела, предложив неофициальные услуги советским внешнеторговым организациям.

С этой целью доверенное лицо Раммингера Йозеф Линовски 26 августа 1966 г. посетил советское посольство в Риме. Он поведал принявшему его сотруднику ГРУ, работавшему под дипломатической «крышей», что фирма Раммингера, обладая обширными и прочными связями в деловых кругах западных стран, может гарантировать поставку в СССР образцов любых промышленных изделий и новейших технологий, включая и те, что подпадают под запрет КОКОМ. На это Линовски получил ответ, что посольство такими делами не занимается, но его предложения будут направлены в Москву.

В Центре, получив из Рима сообщение о Раммингере, немедленно начали проверочные мероприятия. В результате было решено установить с Раммингером личный контакт, пригласив его для этой цели в Москву. В римскую резидентуру ГРУ отправили телеграмму, где, в частности, говорилось:

«Ряд внешнеторговых объединений МВТ… хотели бы в спокойной обстановке обсудить с владельцем фирмы все детали по практической реализации предложений… Исходя из этого, руководство МВТ приглашает Манфреда Раммингера в Москву на деловые переговоры. В качестве легального предлога… может быть использован Международный аукцион породистых верховых лошадей, проведение которого запланировано на 1–3 апреля с.г. Помните, что… Линовски не должен получить ни малейшего намека на то, что он имеет дело с представителем советской разведки».[35]

Раммингер в конце марта прилетел в Москву, где с ним встретились сотрудники ГРУ. А после того, как он предложил доставить в Москву американскую ракету, стоявшую на вооружении в бундесвере, было решено проверить его в деле. Раммингер вернулся в ФРГ, а через некоторое время от него пришло сообщение, что он собирается приобрести новейшую сверхсекретную американскую ракету «Сайдуиндер». На требование приехать в Москву для «консультации со специалистами» он не ответил, а 11 ноября прилетел в Москву, имея в багаже два ящика (где находилась разобранная ракета), которые ему удалось без таможенного досмотра погрузить на самолет.

Как оказалось, ракету он и Линовски при помощи летчика ВВС ФРГ Вольфа-Дитриха Кноппе просто украли со склада военно-воздушной базы в Нейбурге. Для того чтобы иметь представление о том, как произошла эта кража, есть смысл прочитать отчет Раммингера, отрывок из которого приводится ниже:

«Поздно вечером 23-го октября в густом тумане подкатили гидравлический подъемник почти вплотную к забору аэродрома. С его помощью я перенес на территорию аэродрома Линовски и Кноппе, потом переправил тележку на резиновом ходу. Ну а там Линовски пустил в ход свои инструменты. Проделав дыру в заборе, они проникли в запретную зону. Кноппе сумел отключить систему сигнализации, Линовски открыл двери склада. Вынесли ракету на руках за пределы зоны и вернулись, чтобы закрыть на замок двери склада и включить сигнализацию. Потом, погрузив ракету на тележку, подкатили ее к забору, за которым я дожидался их. В два приема — сначала тележка с ракетой, за ней Кноппе с Линовски — все было сделано. Кноппе и Линовски отогнали подъемник с тележкой на пустующую строительную площадку примерно в километре от аэродрома. Там погрузили ракету в заранее арендованный грузовик. Кноппе отправился в свое офицерское общежитие. Линовски на грузовике, я на своей машине взяли курс на Крефельд».[36]

В Москве Раммингера похвалили и в то же время попытались убедить в необходимости отказаться от подобной самодеятельности, граничащей с авантюризмом. С критикой он согласился, получил вознаграждение — 92 тысячи марок и 8500 долларов — и вернулся в ФРГ. Но следовать советам кураторов из ГРУ он явно не собирался.

В марте 1968 г. Раммингер прислал в Москву подробное техническое описание новейшей модели аэронавигационной платформы, разработанной западногерманской фирмой «Флюггерстверк» и американской «Телдикс». А 8 мая в газете «Дер Тагесшпигель» появилась сенсационная статья под заголовком «Украдены приборы», где говорилось:

«Спустя несколько часов после официального окончания Седьмой немецкой аэронавигационной выставки в Ганновере-Лангенхагене неизвестные воры похитили из выставочного зала два навигационных прибора новейшей конструкции стоимостью более 60 тысяч марок… инерционную платформу „ТНП-601“ размером с пишущую машинку и приводной индикатор с комплектующими деталями».[37]

В Москву Раммингер прилетел 13 июля, привезя в личном багаже похищенную платформу. Ему вновь порекомендовали не пускаться в авантюры, выплатили вознаграждение и договорились о встрече в сентябре 1968 г. Однако встреча не состоялась, так как Раммингера, Линовски и Кноппе арестовали по подозрению в краже ракеты «Сайдуиндер». Суд, состоявшийся в сентябре 1970 г., признал подозреваемых виновными в государственной измене, шпионаже и краже и приговорил Раммингера и Линовски к четырем годам, а Кноппе — к трем годам и трем месяцам тюремного заключения.

Выйдя на свободу, Раммингер в августе 1976 г. вновь попытался установить контакты с ГРУ, предложив достать 10 блоков памяти бортового компьютера истребителя «МРСА», но ему сказали, что СССР может иметь с ним лишь официальные отношения. Он вынужден был согласиться и высказал пожелание продолжить официальное коммерческое сотрудничество. Однако в июне 1977 г. его убили неизвестные в Антверпене. Следствие пришло к выводу, что он приобщился к наркобизнесу и пал жертвой наркомафии.

Франция, хотя и вышла в марте 1966 г. из военных структур НАТО, также продолжала представлять огромный интерес для советской военной разведки, поскольку по-прежнему имела самые многочисленные в Европе вооруженные силы и тому же располагала ядерным оружием. Об активности ГРУ на территории Франции можно судить по работе агентурной сети, которую возглавлял С. Фабиев.

Сергей Фабиев, сын русского эмигранта, родился в Югославии, а затем вместе с родителями перебрался во Францию. В связи с тем, что с 1940 до 1943 г. он вместе с отцом был рабочим-добровольцем в Германии, французские власти долго отказывали ему в гражданстве. Он получил его лишь в 1967 г.

Это обстоятельство и использовал сотрудник ГРУ И. Кудрявцев, работавший под «крышей» советника советского посольства в Париже. Сыграв на чувстве обиды и русских корнях, он сумел в 1963 г. завербовать Фабиева. Сам Фабиев позднее говорил об этом так:

«Меня завербовали, когда я был апатридом, дали русское гражданство и поручили выполнение разведзадания. Я согласился, и в течение многих лет у меня не возникало чувства, что я предаю Францию, поскольку гражданином ее я стал только в 1967 г.».[38]

Несколько раз Фабиев нелегально выезжал в Москву, где проходил специальную подготовку. Но поскольку он не имел доступа к секретной информации, его использовали сначала как установщика на интересующих ГРУ предприятиях: «Матра», «Дассо», «Норд-Авиасьон», Научно-исследовательское общество по баллистическим ракетам (НИОБР). А в 1965 г. ему поручили руководить группой агентов, завербованных в разное время, куда входили:

Марк Лефевр, инженер-электронщик фирмы «Матра», а затем «Ханивелл-Булл», симпатизирующий ФКП. Был завербован в сентябре 1962 г. помощником военно-морского атташе во Франции В. Григорьевым.

Джованни Ферреро, редактор в компании «Фиат-Франс», завербованный на материальной основе в 1961 г. военно-воздушным атташе во Франции полковником А. Лебедевым.

Роже Лаваль, авиадиспетчер генерального секретариата гражданской авиации (ГСГА) в отставке, завербованный в 1966 г. на материальной основе В. Сафроновым, работавшим под «крышей» советского торгпредства в Париже.

Информация, поступавшая в Москву от группы Фабиева, имела исключительно важный характер. Так, с помощью Лефевра ГРУ удалось получить отчеты НИОКР, планы компьютеров для пусковых установок и компьютеров, контролировавших запуск ракет «земля-земля» (баллистическо-стратегических), патент на электронное отключение посадочных полос.

От Ферреро, работавшего до поглощения управления вооружений и авиации фирмы «Фиат» госкомпанией «Аэра Италиа» секретарем руководителя этого управления, были получены совершенно секретные документы, касающиеся: автоматической системы НАТО для наземного управления системами ПВО; консультативной промышленной группы НАТО (организации, занимающейся стандартизацией промышленного оборудования для армий стран НАТО); программы совместных исследований в области вооружений, организации снабжения вооруженных сил НАТО; европейской научно-исследовательской организации по ракетам; сведения об американском самолете «F-104», в числе которых отчет о летных испытаниях, сопоставительный доклад ВВС США о летных испытаниях американского истребителя Т-33 и итальянского истребителя «G-91 Fiat»; отчетов о различных совещаниях и исследованиях ОЭСР (Организации экономического сотрудничества и развития) и т. д.

Что касается Роже Лаваля, то он, как бывший служащий гражданской авиации, сохранил знакомства в этой сфере и по заданию ГРУ побывал на многих авиабазах Франции, где проводил фотосъемку интересующих военную разведку объектов. Кроме того, он передал ГРУ подробные планы около ста гражданских и военных французских аэродромов, документы о радарах из управления авиабазами ГСГА, документы управления аэронавигации, технической службы гражданской авиации, досье архивно-библиотечной службы ГСГА, планы центра телекоммуникаций национального флота в Росне и многое другое.[39]

Кроме Лефевра, Ферреро и Лаваля в группу Фабиева входил еще и некий Раймонд Х., завербованный в 1967 г. «втемную» сотрудником парижской резидентуры ГРУ И. Мосенковым, работавшим под «крышей» торгпредства. В группе Фабиева он выполнял роль «живого почтового ящика», получая на свой адрес письма и передавая их Мосенкову. Впрочем, связь с Фабиевым поддерживалась и с помощью тайников, и с помощью радиопередатчика для посылки сообщений в Москву, и с помощью передатчика, замаскированного в автомобильном приемнике, для связи с советским посольством в Париже.

Провал группы Фабиева произошел в марте 1977 г. в результате предательства.[40] Французской контрразведкой (DST) арестовала Фабиева, Ферреро, Лаваля и Раймонда Х. Все они, кроме Лаваля, который сошел с ума и был помещен в психиатрическую лечебницу с диагнозом «слабоумие», в январе 1978 г. предстали перед Судом государственной безопасности. Их приговорили к исключительно строгому наказанию. Фабиева осудили на 20 лет тюрьмы, Лефевра — на 15 лет, Ферреро — на 8 лет тюремного заключения. Что касается Раймонда Х., то суд, учитывая смягчающие вину обстоятельства, приговорил его к двум годам тюрьмы с полуторагодовой отсрочкой.

Другим важным агентом ГРУ во Франции был Жорж Бофис. Он родился в 1913 г. В 30-х гг. вступил в компартию Франции и до начала второй мировой войны работал в отделе кадров ФКП, занимаясь, в частности, отправкой добровольцев в Испанию. После оккупации Франции немецко-фашистскими войсками Бофис вступил в движение Сопротивления и занимался изготовлением взрывчатки и созданием радиосети для связи движения Сопротивления с СССР.

После освобождения Франции он в звании майора продолжил службу в армии — сначала в Тунисе, а затем в Версале, а в 1963 г. был уволен в запас. Именно тогда Бофиса и завербовал сотрудник ГРУ Н. Ленский, работавший в Париже под прикрытием корреспондента ТАСС. Пользуясь своими связями в вооруженных силах, Бофис сообщал сначала Ленскому, а потом В. Сафонову сведения об офицерах французской армии, а также секретные документы министерства обороны. Так, он передал план обороны Западного округа, где располагались арсеналы Бреста и Шербура, порты Нанта и Сен-Назера, а также база атомных подводных лодок на острове Лонг.[41]

Однако в ноябре 1973 г. Бофис попал под подозрение. Но прежде чем его арестовали — в октябре 1977 г. — DST еще в течение четырех лет собирало доказательства его шпионской деятельности. Суд, состоявшийся в июле 1978 г., учитывая его прошлые заслуги перед Францией, приговорил Бофиса к 8 годам тюремного заключения.

Занималось ГРУ разведкой и на территории нейтральный стран. Так, в 1962 г. военный атташе в Швейцарии полковник В. К. Денисенко завербовал командующиего войсками ПВО бригадного генерала швейцарской армии Жана-Луи Жанмэра. Долгое время Мур (псевдоним Жанмэра в ГРУ) передавал своим операторам важные материалы, относящиеся к оборонной политике Швейцарии, планам проведения мобилизации, а самое главное, им была раскрыта система раннего оповещения ПВО «Флорида». Именно передача секретных материалов по ПВО и привела Жанмэра к провалу.

Дело в том, что к середине 70-х гг. американцы узнали о существовании советского агента, передающего Москве данные о «Флориде». Разразился громкий скандал — на одном из заседаний комитета по международной торговле и коммерции США предложили квалифицировать Швейцарию как страну восточного блока и не передавать ей больше новейших технологий. Швейцарская контрразведка тут же начала активный поиск советского источника, и в 1975 г. Жанмэр был арестован. При аресте в сейфе Жанмэра нашли дорогие подарки от его оператора — золотой браслет для жены Мари-Луиз, золотые запонки, булавку для галстука, а также другие доказательства его работы на советскую разведку. Расследование по этому делу длилось почти два года, и в 1977 г. военный трибунал в Лозанне приговорил Жанмэра к 18 годам тюремного заключения.

Активно работала советская военная разведка и на другом конце земного шара, например, в Японии, где в конце 70-х гг. у ГРУ был очень ценный агент — Киити Миенага.

Генерал-майор Киити Миенага являлся одним из руководителей японской военной разведки и специализировался на работе по Китаю, который в то время считался наряду с СССР одним из главных противников. В тот же период Миенага был подпольным членом компартии Японии, причем входил в фракцию «Сига». Она в противовес другой группе — «Миямото», поддерживаемой СССР, — считалась предателем интересов рабочего класса. Однако все это не помешало Миенаге работать на советскую разведку.

Первоначально вербовку генерала осуществил сотрудник линии «Х» (научно-техническая разведка) токийской резидентуры ПГУ КГБ в 1975 г. Но по указанию ЦК КПСС через некоторое время Миенагу передали на связь японской резидентуре ГРУ, и его оператором стал полковник Ю. Н. Козлов, официально числившийся сотрудником военного атташата. За время своей работы на ГРУ Миенага передал в Москву большое количество секретных материалов как по самой Японии, так и по Китаю. Более того, он, будучи своего рода «сэмпаем» (учителем), привлек к сбору интересующей ГРУ информации своих учеников («кохай»).[42]

Однако в 1979 г. Миенага арестовали сотрудники японской контрразведки, а полковника Козлова объявили персоной «нон грата». Причиной провала, скорее всего, стало предательство работника токийской резидентуры КГБ майора С. Левченко, в октябре 1979 г. бежавшего в США. Миенагу отдали под суд. Но так как в Японии не существует закона о шпионаже, его судили за служебные нарушения и приговорили к одному году тюрьмы.

Надо отметить, что с территории Японии очень активно велась работа по вооруженным силам США, благо в Стране восходящего солнца находилось большое количество американских военных баз. Правда, и здесь не обходилось без провалов. Так, летом 1976 г. в момент получения секретных материалов от мичмана ВМФ США японская контрразведка арестовала сотрудник ГРУ майора А. Мачехина, работавшего под «крышей» корреспондента АП «Новости» и не имевшего дипломатического прикрытия. Во время задержания он успел избавиться от переданной ему микропленки, но был вынужден вступить в драку с полицией, в результате чего ему грозило тюремное заключение. Однако благодаря дипломатическому нажиму СССР и организованной ПГУ КГБ шумной пропагандистской компании в японской прессе Мачехина освободили, и он без лишнего шума покинул Японию.[43]

Вообще в период 1970-х-1980-х гг. сотрудники ГРУ (так же как и внешней разведки КГБ) неоднократно высылались из различных стран. Приведем некоторые примеры. В октябре 1979 г. был арестован во время встречи с «источником» и затем выслан из Парижа сотрудник военного атташата В. Кулик, в июне 1980 г. из Канады были высланы полковник Е. Т. Алексанян, капитан И. А. Бардеев и водитель посольства Соколов. В декабре 1982 г. из Лондона был выслан военно-морской атташе А. П. Зотов, в июне 1983 г. из Осло был выслан военный атташе в Норвегии подполковник Загребнев.

Как видно из приведенных примеров оперативной агентурной работы ГРУ за рубежом, основной упор в 60-70-х гг. военная разведка делала на научно-технический шпионаж. И это неудивительно, так как в это время отставание СССР в области новейших технологий стало проявляться все более отчетливо. Поэтому к началу 80-х гг. сбор научно-технической информации являлся одним из приоритетных направлений деятельности советской разведки.

Координировала работу в этой области военно-промышленная комиссия (ВПК), которой с 1963 г. руководил зампред Совмина СССР Л. В. Смирнов. После прихода к власти М. Горбачева ВПК получила статус Главной комиссии военно-промышленного комплекса, а во главе ее был поставлен Ю. Маслюков. Именно на него возложили задачу по руководству сбором научно-технической информации, которым, кроме ГРУ, занимались управление «Т» (научно-технической разведки) ПГУ КГБ, Государственный комитет по науке и технике (ГКНТ), Государственный комитет по внешнеэкономическим связям, спецотдел Академии наук СССР и два отдела министерства внешней торговли — отдел экономических отношений с западными странами и отдел импорта оборудования из капиталистических стран.

Перед ВПК стояли следующие задачи:

— сбор заявок различных министерств, связанных с военной промышленностью;

— разработка на основе этих заявок разведывательного плана на год;

— передача этого плана ГРУ и ПГУ КГБ;

— сбор данных, полученных разведслужбами за год;

— подсчет сэкономленных средств в промышленности и научно-исследовательской деятельности.

Работу по сбору научно-технической информации можно проследить по 1980 г. В этом году ВПК дала указание собрать конкретные научно-технические данные 3617 раз. К концу года 1085 указаний было выполнено, и эти данные использовались в 3396 советских научных проектах и опытных конструкторских разработках. Из годового отчета за 1980 г., подготовленного ВПК для Политбюро и ЦК КПСС, следует, что КГБ удовлетворил 42 % заявок, ГРУ — 30 % (из них 45 % приходится на чисто военную документацию и оборудование), министерство внешней торговли — 5 %, ГКНТ, ГКЭС и Академия наук — 3 %. При этом 61,5 % информации поступало из американских источников (не обязательно из США), 10,5 % — из Западной Германии, 8 % — из Франции, 7,5 % — из Великобритании, 3 % — из Японии.[44]

Если же говорить о конкретных примерах использования добытых на Западе научно-технических материалов, то они применялись в таких проектах, как создание электронно-выислительных машин серий ЕС и СМ, ракеты СС-20 и т. д.

Еще одним новым и важным направлением работы ГРУ с 60-х гг. стала тотальная радио- и космическая разведка. Что касается радиоразведки, то она, разумеется, велась и раньше. Еще 13 ноября 1918 г. в составе Регистрационного управления было создано первое подразделение радиоразведки — приемно-контрольная станция в Серпухове, его начальником являлся Х. Иванов. А в 30-е гг. радиоразведка обрела самостоятельность — ее подразделения вывели из частей связи и передали в Разведупр Штаба РККА, где организовали отдел радиоразведки. Он руководил отдельными дивизионами особого назначения (ОРД ОСНАЗ), которые в годы Великой Отечественной войны стали основной организационной единицей радиоразведки. После окончания войны сфера деятельности радиоразведки значительно увеличилась — ее начали вести не только с суши, но также с моря и воздуха. В бытность начальником ГРУ М. Захарова радиодивизионы ОСНАЗ объединили в более крупные структуры. А при С. Штеменко в ГРУ стали проводить активные научно-исследовательские работы по поиску путей доступа к источникам, пользующимся УКВ и СВЧ диапазонами. Кроме того, при нем в ГРУ появилась служба разведки ядерных взрывов, ее возглавил А. Устименко.[45]

Однако наиболее полно радиоразведка стала использоваться с начала 60-х гг., когда начальником ГРУ назначили П. Ивашутина. Он уделял развитию радиоразведки огромное внимание. При его непосредственном участии были реализованы крупные комплексные программы развития перспективных направлений радиоразведки — наземной, морской, воздушной и космической. Среди тех, кто руководил этими работами, можно назвать П. Костина, В. Кострюкова, Е. Колокова, П. Шмырева и других.

Как уже говорилось, в 70-е гг. радио- и электронной разведкой в ГРУ занималось 6-е управление. Оно включало в себя четыре отдела:

1-й — отдел радиоразведки — занимался перехватом и дешифрованием сообщений из каналов связи иностранных государств. Он руководил так называемыми подразделениями особого назначения (сокращенно — ОСНАЗом), входившими в военные округа и группы советских войск в Венгрии, ГДР, Польше и Чехословакии. Под руководством отдела радиоразведки ОСНАЗ выполнял функции перехвата сообщений из коммуникационных сетей зарубежных стран — объектов радиоразведывательного наблюдения со стороны ГРУ. Для этих целей в распоряжении 1-го отдела 6-го управления находилось 300 человек плюс 1,5 тысячи других военных и гражданских служащих.

2-й — отдел радиотехнической разведки 6-го управления ГРУ — пользовался услугами тех же станций перехвата и осуществлял наблюдение электронными средствами за теми же странами, что и 1-й. Однако предметом интереса 2-го отдела являлись радио, телеметрические и другие электронные сигналы, излучаемые аппаратурой управления, обнаружения и слежения военного назначения. Для перехвата этих сигналов он задействовал ОСНАЗ в военных округах и группах войск Министерства обороны СССР.

3-й — отдел технического обеспечения — занимался обслуживанием станций перехвата, оборудование которых размещалось в зданиях советских посольств, консульств и торговых миссий по всему миру, а также отдельно расположенных станций перехвата на Кубе, во Вьетнаме, Бирме и Монголии.

4-й — отдел слежения 6-го управления ГРУ — круглосуточно отслеживал всю информацию, которую оно добывало средствами радиоразведки. Основная задача отдела состояла в слежении за военной ситуацией в мире и особенно за существенными изменениями в вооруженных силах США. Каждый офицер отдела отвечал за свой объект наблюдения, среди них были американское командование стратегической авиацией, командование тактической авиацией США и другие. На основе данных, полученных из отдела слежения, оперативный дежурный по 6-му управлению ежедневно составлял информационную сводку, которая, в свою очередь, входила в итоговую информационную сводку всего ГРУ.

Кроме того, ведением радиоразведки занимались еще несколько подразвелений ГРУ:

— служба дешифровки, находящаяся в Москве на Комсомольском проспекте и занимавшаяся преимущественно шифрами тактических военных коммуникаций;

— компьютерный центр, расположенный в пос. Соколовский в 40 км. под Москвой, который обрабатывал поступавшую от радиоразведки информацию;

— лаборатория технических проблем радиоразведки, располагавшаяся в Кунцево;

— Центральный научно-исследовательский институт в Москве, одной из задачей которого являлась разработка нового оборудования для радиоразведки;

— учебная лаборатория, размещавшаяся в штаб-квартире ГРУ, где готовили кадры для радиоразведки.

Главными объектами, которыми располагала служба радиоразведки, были: