Империя ГРУ. Книга 2

В 1960 г. Волохов демобилизовался из армии и устроился на работу инженером-атомщиком в фирму, которая занималась строительством завода по разделению изотопов в Пьерлатт. Тогда же с ним установил контакт сотрудник ГРУ в Париже Поройняков. Играя на религиозных чувствах Волохова, ему в конце концов удалось привлечь его к сотрудничеству. В результате только за четыре года работы в строительной фирме он передал Поройнякову большое количество совершенно секретных документов, в том числе полный план завода в Пьерлатт и так называемый предварительный проект «60», он позволил советским специалистам определить еще до установки оборудования количество обогащенного урана, которое предполагалось получать на заводе, а значит, и количество атомных бомб, которыми могли бы располагать французы. Кроме того, с помощью полученного от своего оператора специального фотоаппарата «Контакс Д» Волохов переснимал технические карточки из библиотеки Скале и Комиссариата по ядерной энергии. Полученные материалы он передавал сотрудникам ГРУ при помощи тайников, расположенных в разных местах в Париже и его пригородах.[21]

Еще одним ценным агентом ГРУ во Франции был некий сотрудник военного министерства, сам предложивший в марте 1961 г. свои услуги советской разведке. Во время первого посещения советского посольства в Париже он представился секретарю военного атташе В. Г. Ильину генералом французской армии и предложил за миллион франков секретный документ, где говорилось, что в случае начала войны Франция нанесет по 60 городам СССР ядерный удар. Кроме того, в документе перечислялись меры по организации устойчивой связи с ядерными объектами на случай боевых действий.

Резидент ГРУ в Париже Н. И. Чередеев высказал Ильину опасения в том, что передача такого документа может оказаться провокацией. Но Ильин настоял на продолжении контакта с французом и оказался прав. В течение года агент передал Ильину большое количество секретных документов, в том числе по оперативным планам НАТО в период Берлинского кризиса. О ценности передаваемой французом информации говорит тот факт, что Ильину передали из Москвы «привет от Ивана Александровича» (Серова, начальника ГРУ. — авт.), что являлось особого рода благодарностью, а по возвращении в СССР наградили именными часами.

Но самое главное, от агента в августе 1961 г. поступили сведения о предателе в ГРУ, а в конце сентября во время очередной встречи с Ильиным он назвал его имя — Пеньковский. Эту информацию от француза Ильин немедленно сообщил Чередееву, но тот посчитал ее недостоверной и приказал не упоминать о ней о отчете. Однако, когда источник Ильина узнал от него, что Пеньковский находится в Париже, то отказался от продолжения сотрудничества. И после отъезда Ильина весной 1962 г. в СССР все попытки восстановить с ним контакты окончились ничем.[22]

Активно работала советская военная разведка и на Ближнем Востоке. Так, во время войны Израиля с Египтом в 1956 г. турецкая резидентура ГРУ, которой руководил М. И. Иванов, через своего агента в Генеральном штабе турецкой армии достала карты театра боевых действий в районе Суэцкого канала. А несколько позднее с помощью фаворитки из «семейного гарема» турецкого премьер-министра Иванов получил документы, свидетельствующие о готовящемся свержении сирийского правительства. К сожалению, в этом случае безответственность и позерство Н. С. Хрущева, о которых уже говорилось, сыграли с разведчиками злую шутку. Узнав о готовящемся в Сирии перевороте, Хрущев тут же не преминул заявить, что благодаря «моим ребятам на Босфоре» ему известны все происки американских спецслужб. В результате многих агентов турецкой резидентуры ГРУ арестовали, а часть сотрудников, в том числе и Иванов, были объявлены персонами «нон грата».[23]

Начало 1960-х гг. стало временем наибольшего обострения отношений между Советским Союзом и США. Поражение Франции в войне в Индокитае, вмешательство Англии и Франции в войну Египта и Израиля в 1956 г., ввод советских войск в Венгрию, начало освободительной войны в Алжире, Берлинский кризис, неудавшееся вторжение кубинских эмигрантов, поддерживаемых США, на Кубу в апреле 1961 г. привели к тому, что конфронтация двух великих держав начала принимать угрожающий характер. Не способствовали улучшению отношений и полеты американских самолетов-разведчиков У-2 над территорией СССР, предпринятые по инициативе ЦРУ. Один из таких самолетов, пилотируемый Пауэрсом, был сбит 1 мая 1960 г. над Свердловском, что привело к срыву намечавшейся в мае встрече в Париже лидеров «большой четверки» — де Голля, Макмиллана, Хрущева и Эйзенхауэра. То, что мир находится на пороге очередной войны, подтверждала и поступающая советскому руководству разведывательная информация.

Так, в мае-июне 1960 г. источник ГРУ Мюрат передал в Москву план ядерного удара по СССР и странам Варшавского договора «САКЕР'С атомик страйк план № 110/59 от 16.11.59». В нем детально были расписаны масштабы и задачи, принципы, контроль и выполнение, цели и программа действий Верховного главнокомандования НАТО и региональных командований, наземные и военно-морские операции.

Во время Берлинского кризиса в августе 1961 г., связанного с возведением Берлинской стены, действия офицера ГРУ И. В. Читалина (впоследствии полковника в отставке) сорвали намечавшийся парад 1500 американских морских пехотинцев в Западном Берлине (на советском КПП продвижение войск было замедленно, к намеченному времени парад не состоялся, проведение его ночью не имело бы предполагавшегося пропагандистского эффекта). Также благодаря информации ГРУ было предотвращено планировавшееся американцами уничтожение пограничных заграждений КПП в Берлине 28 октября 1961 г.[24]

Одновременно от Мюрата поступила новая, совершенно секретная инструкция НАТО по ведению ядерной войны против СССР, о пределах действий и настроении офицеров высших штабов НАТО в связи со срывом совещания в верхах. А в феврале-мае 1962 г. Мюрат передал еще целый ряд важных документов, в том числе новый «План ядерной войны № 200/61» и «Перечень целей для нанесения ядерных ударов на территории СССР и стран народной демократии». Согласно данному «Перечню» всего было намечено 696 целей, что означало использование как минимум 696 ядерных зарядов различной мощности.[25]

Все это заставило советское руководство предпринять решительные ответные действия. В результате принимается решение о размещении на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками. С этой целью разрабатывается операция «Анадырь», предусматривающая обширный комплекс военных мер для превращения Кубы в «непотопляемый авианосец». Была создана специальная группа советских войск численностью около 45 тысяч человек под командованием генерала армии Плиева. В нее входили ракетная дивизия (5 полков, из них 3 полка Р-12 с дальностью 2,5 тысяч км и 2 полка Р-14 с дальностью 4,5 тысяч км), две дивизии ПВО (144 пусковые установки), истребительный полк, бомбардировочный и четыре мотострелковых полка. К концу октября 1962 г. все вышеперечисленные части (кроме стратегических ракет Р-14) уже находились на Кубе.

Однако, несмотря на жесточайший режим секретности при проведении операции «Анадырь», американцы в октябре 1962 г. установили наличие на Кубе советских ракет, о чем президент США Дж. Кеннеди заявил на весь мир 22 октября. США объявили о блокаде Кубы и начали подготовку к военному вторжению на остров.

В эти напряженные дни, когда мир находился в одном шаге от ядерной войны, офицеры ГРУ работали не только над добыванием информации по военно-политическим проблемам, но и прилагали усилия для того, чтобы предотвратить неконтролируемое развитие событий в военном плане. Одним из таких офицеров военной разведки был полковник Г. Н. Большаков, работавший в тот момент в вашингтонской резидентуре ГРУ.

Георгий Никитович Большаков родился в 1922 г. в Москве в семье железнодорожных служащих. После окончания школы он в 1941 г. поступил на курсы военных переводчиков при военном факультете Московского института иностранных языков. Когда началась Великая Отечественная война Большакова направили в действующую армию — сначала на Карельский фронт полковым переводчиком, а потом на Северо-Западный, где он занимал должность помощника начальника разведотдела дивизии. Здесь на перспективного офицера обратили внимание и отправили на учебу. В 1943 г. он обучался на разведывательных курсах усовершенстовования офицерского состава, в 1943–1946 гг. — в Высшей разведывательной школе Генерального штаба, а с 1946 по 1950 г. — в Военно-дипломатической академии.

После окончания ВДА Большакова зачислили в штат ГРУ и с 1951 по 1955 г. он работал в США под «крышей» редактора отделения ТАСС в Нью-Йорке и Вашингтоне. По возвращении из командировки он стал офицером для особых поручений при министре обороны маршале Жукове, а после смещения Жукова был переведен в центральный аппарат ГРУ на должность старшего офицера. Второй раз Большакова направили в США в 1959 г. На этот раз он работал под дипломатическим прикрытием, официально числясь атташе по культуре советского посольства в Вашингтоне и редактором журнала «Soviet Life today», издававшегося специально для американцев.

В апреле 1961 г. корреспондент «Нью-Йорк дейли ньюс» Френк Хоулмен, с которым у Большакова сложились тесные отношения и который находился в дружеских отношениях с Эдом Гатманом, пресс-секретарем министра юстиции Р. Кеннеди, предложил Большакову лично встретиться с братом президента. Встреча произошла 9 мая 1961 г. и продолжалась более четырех часов. В ходе беседы Р. Кеннеди сказал Большакову, что «подобный неофициальный обмен взглядами на „личной“ основе, по его мнению, очень полезен», и попросил «подумать, посоветоваться с друзьями и сообщить ему мнение относительно вопросов, решение которых могло бы способствовать урегулированию взаимоотношений между СССР и США».

О своей беседе с Р. Кеннеди Большаков немедленно доложил резиденту, а тот в Москву. В Москве подробный отчет о встрече Большакова с Р. Кеннеди был сразу же отправлен в Президиум ЦК КПСС. В Кремле после тщательного обсуждения решили, что необходимо использовать обращение Р. Кеннеди для установления через Большакова канала особой связи с американским руководством. Президиум ЦК КПСС принял постановление ответить положительно на предложение Р. Кеннеди, использовав контакт Большакова с ним как «неофициальный канал обмена информацией». В связи с этим в Вашингтон были отправлены подробные инструкции.[26]

С этого момента и до своего отъезда из США в декабре 1962 г. Большаков выполнял функции «неофициального канала связи» между Кремлем и Белым домом. Достаточно сказать, что только за период с сентября 1961 по сентябрь 1962 г. Большаков встречался с Р. Кеннеди более 40 раз, не считая бесед по телефону. Р. Кеннеди относился к нему с большим доверием, что во многом способствовало более спокойным и доверительным отношениям к действиям СССР.

Разумеется, не один Большаков во время Карибского кризиса пытался найти пути мирного урегулирования конфликта. Очень активно работал в этом направлении и резидент ПГУ КГБ в Вашингтоне А. Феклисов. А уже упоминавшийся Е. Иванов в разгар кризиса на приеме у лорда Астора, где собрались многие влиятельные английские политики, заявил, что Англия должна сыграть какую-то посредническую роль в урегулировании возникшего конфликта и не допустить его дальнейшего обострения.

Наконец поняв, что дальнейшее противостояние может привести к непоправимым последствиям, 28 октября Хрущев и Дж. Кеннеди обменялись посланиями, которые были переданы по радио. В своем послании Хрущев заявил:

«Советское правительство отдало новое распоряжение о демонтаже оружия, которое вы называете наступательным, упаковке его и возвращении в СССР. Я с уважением и доверием отношусь к вашему заявлению от 27 октября, что не будет вторжения не только со стороны США, но и других стран Западного полушария».

В результате советские ракеты и бомбардировщики были выведены с Кубы, а американцы к 1 апреля 1963 г. демонтировали свои ракетные базы в Турции. Более того, в том же 1963 г. СССР и США подписали соглашение о частичном запрещении ядерных испытаний. Таким образом, мирное завершение Карибского кризиса стало началом процесса, который историки называют детантом-разрядкой. Правда, через какое-то время детант вновь сменился конфронтацией, но никогда больше последующие конфликты не разрастались до таких масштабов, как это случилось в 1962 г.

Что касается Большакова, то 14 декабря 1962 г. он вылетел в Москву. Он надеялся, что ему предложат новую интересную и престижную работу, но ошибся. Из кадров ГРУ его не отчислили, но из центрального аппарата перевели в АП «Новости» на должность зав. отделом по подготовке материалов для зарубежного телевидения. В этом «отстойнике» спецслужб Большаков проработал четыре года, после чего его откомандировали в распоряжение Управления кадров МО. Это означало автоматическое отчисление из ГРУ, конец карьеры и полное забвение. Последний раз он публично выступил на конференции, посвященной Карибскому кризису, в январе 1989 г. А через четыре месяца его не стало.[27]

Военная разведка и эпоха разрядки

После выступления У. Черчилля в Фултоне, положившего начало «холодной войне», симпатии к Советскому Союзу, если и уменьшились количественно, то окрепли качественно. Очень многие люди за рубежом искренне хотели помочь СССР уберечь свою безопасность. В результате почти полтора десятилетия Западу не удавалось добиться изоляции советских представительств и разведки за рубежом. Но с началом 60-х гг., особенно после Берлинского и Карибского кризисов, этот процесс постепенно набирал силу. Со временем вокруг посольств СССР стала складываться обстановка отчуждения, в каждом русском начали подозревать шпиона, в результате чего советская разведка стала терять вербовочную базу. В то же время фронт деятельности разведки неуклонно расширялся. Связано это было прежде всего с тем, что начали распадаться старые колониальные империи, а на их месте появились десятки новых независимых государств, получивших название «страны третьего мира».

Все это заставило руководство советской военной разведки провести огромную и чрезвычайно сложную работу по дальнейшему совершенствованию оргструктуры ГРУ. Работа эта заключалась прежде всего в создании новых видов военной разведки, оснащенных самыми современными видами специальной техники, расширении зарубежных резидентур и укреплении их опытными кадрами, организации подготовки высококвалифицированных сотрудников военной разведки.

Претворять в жизнь эти новые направления работы военной разведки поручили начальнику ГРУ П. И. Ивашутину, сменившему в январе 1963 г. И. Серова. Причиной снятия Серова послужило прежде всего разоблачение и арест в октябре 1962 г. полковника ГРУ О. Пеньковского, которому он покровительствовал и который практически в течение двух лет являлся агентом ЦРУ и СИС и передал своим операторам огромное количество совершенно секретных материалов, чем нанес неоценимый ущерб обороноспособности Советского Союза. В январе 1963 г. Серов был снят с должности начальника ГРУ. 7 марта Президиум ЦК КПСС принял постановление «О работе ГРУ», а 12 марта на основании Указа Президиума ВС СССР «за потерю политической бдительности и недостойные поступки» Серов был лишен звания Героя Советского Союза и ордена Ленина, после чего уволен в запас в звании генерал-майор.

П. И. Ивашутин возглавлял военную разведку дольше всех — практически четверть века. Человеком он был незаурядным, о чем свидетельствует его биография. Родился Петр Иванович Ивашутин 5 (18) июня 1909 г. в Бресте в семье железнодорожного машиниста. Его юные годы прошли в Иваново-Вознесенске, где он работал слесарем и бригадиром на ряде промышленных предприятий. В 1930 г. он вступил в ВКП(б), а в 1931 г. его призвали в армию и направили в Военную школу летчиков, которую он окончил в 1933 г. Следующие четыре года Ивашутин занимал ряд командных должностей в авиационных частях, а в 1937 г. его отправляют учиться на командный факультет Военно-воздушной академии им. Н. Е. Жуковского. Однако он успел закончить только два курса, так как в 1939 г. по решению ЦК ВКП(б) его послали на работу в органы государственной безопасности.

В 1939–1940 гг. сотрудник военной контрразведки Ивашутин участвовал в советско-финской войне, а во время Великой Отечественной войны, будучи руководящим работником Особого отдела (потом контрразведки «СМЕРШ»), воевал на Закавказском, Кавказском, Крымском, Северо-Кавказском, Юго-Западном и 3-м Украинском фронтах. После войны Ивашутин служил в Южной группе войск, Группе советских войск в Германии и войсках Ленинградского ВО. В 1951 г. его перевели в центральном аппарат КГБ при Совмине СССР, где он занял должность первого заместитель председателя, члена коллегии КГБ. А в январе 1963 г., как уже говорилось, его назначили начальником ГРУ ГШ.

Яркий портрет Ивашутина нарисовал в своих воспоминаниях бывший начальник польской разведки генерал-полковник Чеслав Кищак:

«Генерал армии Петр Иванович Ивашутин человек интересный. Среднего роста, крепкого спортивного телосложения, выносливый. Он был значительно старше меня. Когда мы были с женами в Омулеве на Мазурских озерах в Польше, то моя жена, которая могла бы быть его внучкой, не могла с ним конкурировать во время езды на велосипедах.

Он начинал свою карьеру военным летчиком и дослужился до командира эскадрильи истребителей. Потом была авиационная академия в Москве. Это был период самых больших чисток в армии 1937–1938 гг. Большие чистки произошли также в контрразведке, а там, естественно, нуждались в командирских кадрах. Именно тогда его, настоящего летчика, перевели из академии на должность шефа контрразведки корпуса. С началом войны он возглавил контрразведку одной из армий. Потом стал руководить контрразведкой фронта. Деятельность его проходила на южных фронтах у генералов Малиновского и Ватутина. В заключительной фазе войны (Балканы, Австрия) он был у маршала Федора Толбухина. Я время от времени шутил: мол, это он меня освободил в Вене (во время войны Кищак находился на принудительных работах в Германии и в Австрии. — авт.).

После войны Ивашутина назначили заместителем шефа контрразведки Советской Армии. На этом посту и застала его смерть Сталина. Тогда Ивашутин вдруг обнаружил, что никто им не интересуется. Секретарша перестала приносить ему служебную почту (только газеты), никто ему не звонил, никто с ним никаких дел не решал. Приходил на работу ровно в восемь, выходил в три и… ждал ареста. Но однажды его вызвали в ЦК и предложили пост заместителя председателя КГБ. Повышение, и еще какое.

Ивашутин говорил мне, что до сих пор не знает, почему в течение нескольких недель был отстранен от работы, как не знает и того, почему его назначили на этот высокий пост.

Когда разразился скандал с Пеньковским, то выяснилось, что много высших офицеров Советской Армии, в том числе и маршалы, были коррумпированы или недостаточно бдительны. В этом, наверное, загадка отстранения Ивашутина.

Афера Пеньковского нанесла страшные потери Советскому Союзу, и чуть ли не закончилась третьей мировой войной. Глава военной разведки, одиозный генерал Серов, был разжалован с генерала армии до генерал-майора и направлен на второстепенную должность на Дальний Восток, а на его место назначили Ивашутина, который на этом посту побил все рекорды, пробыв на нем с 1962 по 1984 г.

Ивашутин был большим барином. По-разному о нем говорили. И как о сатрапе, и как о держиморде, и как о человеке беспомощном. Я этого о нем сказать не могу, потому что в отношении меня он был всегда корректен, тактичен и доброжелателен.

Голова у него работала отлично, как компьютер. Иногда удавалось перевести разговор на тему Афганистана, и он начинал оперировать фамилиями вождей племен, различиями между ними, кто на ком женат, чья дочь за какого вождя была выдана. И все сходилось. Я несколько раз это проверял.

Был случай, когда, спровоцированный Ярузельским, Ивашутин начал сыпать тактико-техническими данными крылатых ракет. Я записал, а потом проверил. Опять все полностью сошлось.

Он был сообразительным, способным, инициативным и очень уверенным в себе, хорошо знал себе цену. Когда ему сменили три звездочки генерал-полковника на одну большую, я поздравил его с этим повышением. Ивашутин же отреагировал своеобразно, сказав, что если бы он не перешел в контрразведку, то пошел бы гораздо дальше. Звание генерала армии было, по всей вероятности, для него недостаточным.

Особенно он начал импонировать мне после одного разговора. Это было в конце 70-х гг., во время ужина, устроенного им в мою честь.

Хочу заметить, что его бабка была полькой, он даже немного говорил по-польски. Особенно любил рассказывать, как после освобождения советскими частями Ченстоховы ксендз в проповеди (это Ивашутин повторял уже по-польски) говорил: „Матерь Божия Ченстоховская, помоги польскому солдату добить гитлеровскую бестию в Берлине, а русским — уж как захочешь“. При этом ксендз пренебрежительно махнул рукой. Ивашутину это страшно нравилось. Я говорю ему:

— Знаете, товарищ, поляки в своем подавляющем большинстве верующие люди. Даже коммунисты, которые, ложась спать, когда их никто не видит, тихо произносят молитву. И все поляки одну из молитв произносят за здоровье и благополучие вашей группы войск в ГДР…

Он сразу стал серьезным и говорит:

— Чеслав Янович, а ты уверен, что эти наши части в ГДР могут быть гарантом безопасности вашей границы?

На это я ответил, что вся наша политика на этом основана. Последовал ответ, что он не был бы столь уверен. Я спрашиваю: „Как это?“. „Представь себе, — продолжал Ивашутин, — такую ситуацию, что Польшу в результате какого-то военного катаклизма поделили пополам и граница проходит по Висле. Польша разделена на Восточную и Западную. Обе противостоят друг другу, но одновременно взаимно тянутся к объединению, так как разделение искусственное. То же самое ГДР и ФРГ. А теперь представь себе, что однажды, под влиянием какого-то заговора, а это уже было, на улицу выйдут бабы с детьми и начнут разбивать Берлинскую стену, ломать заграждения на Эльбе… Ты что думаешь, мы выведем танковые дивизии и будем в этих женщин стрелять? Не те времена! Во время войны мир восторгался, когда мы убивали немцев, и чем больше, тем громче кричали „браво“. Сейчас, если бы мы убили даже одного немца, весь мир выступил бы против нас. И так будет. Эта граница и стена будут уничтожены. Де-факто Германия объединится, и в определенное время сложится такая ситуация, при которой в Западной Германии будут американские, французские и английские дивизии, а в Восточной — советские.

А затем объединенная Германия захочет избавиться от чужих войск. А так как содержание этих войск стоит дорого, то немцы выставят и нас, и их. После этого вам придется рассчитывать только на себя“.

Эти оценки и выводы Ивашутина испортили мне настроение, хотя и отнесся я к ним лишь как к отвлеченным предположениям…

Вернувшись в Польшу, я проинформировал об этом разговоре генералов Ярузельского и Сивицкого, а также рассказал нескольким близким друзьям. После того как рухнула Берлинская стена, я рассказал об этой удивительной беседе нескольким высокопоставленным чиновникам боннского МИДа и Геншеру. Для них это было полной неожиданностью.

Сегодня все это выглядит как само собой разумеющееся. Но тогда для нас было аксиомой, что любое нарушение равновесия, особенно на территории ГДР, грозит опасным взрывом в глобальном масштабе, с вполне предсказуемыми последствиями для Польши, ее западных границ, тем более что уже тогда их ставили под сомнение…».[28]

Как уже говорилось выше, после прихода П. И. Ивашутина в связи с расширением задач, стоящих перед военной разведкой, была проведена реорганизация центрального аппарата ГРУ. После ее окончания в составе ГРУ появился целый ряд подразделений, специализирующихся на решении разноплановых задач, — ведении стратегической, агентурной, электронной и космической разведки, подготовке нелегалов для их последующего внедрения за рубежом, перехвате и дешифровке информации с гражданских и военных линий связи многих стран мира, руководстве деятельностью военных атташатов при посольствах, анализе поступившей информации и т. д.

Особо надо отметить, что в отличие от бывшего КГБ СССР организационная структура ГРУ практически нигде и никогда не афишировалась и не публиковалась. И едва ли не единственным источником информации по этому вопросу служит книга бежавшего в 1978 г. в Англию бывшего капитана ГРУ В. Резуна (В. Суворова) «Советская военная разведка», вышедшая в Лондоне в 1984 г. Разумеется, этот источник далеко не безупречен в смысле точности. Однако за неимением лучшего структура ГРУ в 70-е гг. в основном приводится по этой книге.

Главный комплекс зданий штаб-квартиры ГРУ располагался (и находится там до сих пор) в Москве в районе метро «Полежаевская», на территории Центрального аэродрома (бывшее Ходынское поле). Основное здание — 9-этажное строение из стекла и бетона, предназначавшееся первоначально для военного госпиталя, — на местном жаргоне носило название «стекляшка», а после появление книг Суворова его стали называть (главным образом журналисты) «аквариумом». Кроме того, на территории Москвы и под ней расположены дешифровальная (крипто-аналитическая) служба, Центр космической разведки, приемный и передающий центры дальней связи, радиоцентры дальней разведки.

Начальник ГРУ, или 2-го Главного управления Генерального штаба, подчиненный непосредственно начальнику Генштаба, по своему статусу являлся его заместителем, а его должность соответствовала воинскому званию генерала армии. В середине 70-х гг. он имел одного первого заместителя и нескольких заместителей, каждый из них курировал одно или несколько управлений ГРУ. Если же говорить более конкретно, то на момент бегства В. Резуна у начальника ГРУ генерала армии П. И. Ивашутина был один первый и семь «простых» заместителей, а именно:

— первый заместитель начальника ГРУ генерал-полковник А. Г. Павлов, в подчинении которого находились все «добывающие» органы, занимающиеся сбором информации;

— начальник информационной службы генерал-полковник А. В. Зотов, отвечавший за все «обрабатывающие» органы ГРУ;

— начальник политотдела ГРУ генерал-лейтенант Г. И. Долин;

— начальник управления электронной разведки генерал-лейтенант А. Палий;

— начальник разведки флота адмирал Л. К. Бекренев;

— начальник Космического разведывательного управления генерал-лейтенант авиации В. А. Шаталов;

— начальник Военно-дипломатической академии генерал-полковник В. И. Мещеряков;

— начальник управления персонала генерал-полковник С. И. Изотов.

Кроме того, в непосредственном подчинении у начальника ГРУ находились командный пункт ГРУ и группа особо важных агентов и «нелегалов».

В 70-е гг. ГРУ насчитывало в своем составе 16 управлений. Из них большинство были «номерными» — от 1 до 12, однако некоторые, как, например, управление персонала, не имели номеров. Управления, непосредственно занимающиеся сбором и обработкой разведывательной информации, делились на направления, а вспомогательные управления — на отделы. Направления и отделы в свою очередь делились на секции. В ГРУ также существовали направления и отделы, не входящие в состав управлений.

Должность начальника управления соответствовала воинскому званию генерал-лейтенанта, должности заместителя начальника управления, начальника направления или отдела — званию генерал-майора. Должности заместителя начальника направления или отдела, начальника секции и его заместителя — званию полковника. Рядовые сотрудники секций занимали должности старших оперативных офицеров и оперативных офицеров. Воинское звание, соответствующее должности старшего оперативного офицера, — полковник, оперативного офицера — подполковник.

В зависимости от своей функции подразделения ГРУ делились на добывающие, обрабатывающие и вспомогательные. Добывающими назывались органы, занимающиеся непосредственно сбором разведывательной информации. Как уже было сказано, они подчинялись первому заместителю начальника ГРУ и включали в себя четыре управления:

1-е управление ГРУ осуществляло агентурную разведку на территории Западной Европы. В него входило пять направлений, каждое из которых занималось агентурной разведкой на территории нескольких стран;

2-е управление занималось агентурной разведкой в Северной и Южной Америке;

3-е управление вело агентурную разведку в странах Азии;

4-е управление — в Африке и на Ближнем Востоке.

Штат каждого из перечисленных управлений, по утверждению В. Резуна, насчитывал примерно 300 офицеров в Центре и столько же за границей.

Помимо этих четырех управлений существовали также четыре отдельные направления, не входившие в состав управлений и также подчиненные первому заместителю начальника ГРУ:

1-е направление ГРУ вело агентурную разведку в Москве. Офицеры, служившие в этом направлении, занимались вербовкой агентуры среди иностранных военных атташе, членов военных, научных и других делегаций, бизнесменов и иных посещавших Москву иностранцев. Другой важной задачей 1-го направления было внедрение офицеров ГРУ в советские официальные учреждения, такие как министерство иностранных дел, Академия наук, «Аэрофлот» и т. д. Должности в этих учреждениях в дальнейшем использовались как легальное прикрытие во время разведывательной работы за границей.

2-е направление ГРУ осуществляло агентурную разведку в Восточном и Западном Берлине.

3-е направление ГРУ вело агентурную разведку в национально-освободительных движениях и террористических организациях.

4-е направление ГРУ занималось агентурной разведкой с территории Кубы, в первую очередь против США, в этом случае оно взаимодействовало с кубинской разведкой. Во многих отношениях оно дублировало деятельность 2-го управления ГРУ.

5-е управление ГРУ, или Управление оперативно-тактической разведки, также являлось «добывающим» и подчинялось первому заместителю начальника ГРУ. Однако специфика его деятельности состояла в том, что оно не занималось самостоятельной агентурной разведкой, а руководило работой разведывательных управлений штабов военных округов и флотов. В непосредственном подчинении 5-го управления находились разведывательные управления военных округов и разведка флота. Последней, в свою очередь, были подчинены четыре разведывательных управления флотов.

Следует отметить, что если разведывательные управления штабов военных округов подчинялись непосредственно Управлению оперативно-тактической разведки, то разведывательные управления штабов флотов — Северного, Тихоокеанского, Черноморского и Балтийского — объединили в единую структуру, известную как разведка флота. Это было связано с тем, что если каждый военный округ имел строго определенную сферу ответственности, то корабли советских флотов действовали практически во всех точках мирового океана, и каждое судно должно было постоянно иметь полную информацию относительно вероятного противника. Поэтому начальник разведки флота являлся заместителем начальника ГРУ и руководил четырьмя разведывательными управлениями военно-морских штабов, а также флотскими космическим разведывательным управлением и информационной службой. Но в своей повседневной деятельности он подчинялся приказам 5-го управления ГРУ.

Кроме того, в составе ГРУ имелось еще два управления, занимавшиеся сбором информации, — 6-е управление и Космическое разведывательное управление. Однако, поскольку эти управления, хотя и добывали и частично обрабатывали информацию, но не вели агентурную разведку, они не подчинялись первому заместителю начальника ГРУ.

6-е управление ГРУ осуществляло электронную разведку. Офицеры данного управления входили в состав резидентур в столицах иностранных государств и занимались перехватом и расшифровкой передач по правительственным и военным информсетям. Кроме того, в подчинении у этого управления находились полки электронной разведки, дислоцированные на советской территории, а также службы электронной разведки военных округов и флотов.

В дополнение к 6-му управлению деятельность еще нескольких подразделений и служб ГРУ была связана с радиоразведкой. Так, командный пост ГРУ, осуществлявший круглосуточное наблюдение за появлением признаков готовящегося нападения на СССР, пользовался при этом и информацией, которая поступала в 6-е управление. Управления информационного обеспечения выполняли работу по оценке сводок разведданных, поступавшие из 6-го управления. Дешифровальная служба занималась криптоанализом перехваченных шифрованных сообщений. Она находилась в прямом подчинении начальника ГРУ и располагалась на Комсомольском проспекте в Москве. Главной задачей дешифровальной службы было чтение шифрсообщений из тактических военных сетей связи. Специальный вычислительный центр ГРУ обрабатывал поступавшую информацию, которая добывалась средствами радиоразведки с помощью вычислительной техники. Центральный научно-исследовательский институт в Москве разрабатывал специализированное оборудование для ведения радиоразведки, за его производство и техническое обслуживание отвечало оперативно-техническое управление ГРУ.

Что касается управления космической разведки ГРУ, то оно собирало разведывательные данные с помощью спутников.

Обрабатывающие органы ГРУ, которые иногда называли информационной службой, занимались обработкой и анализом поступавших материалов. Должность начальника информационной службы соответствовала званию генерал-полковника, а сам он являлся заместителем начальника ГРУ. В его подчинении находилось шесть информационных управлений, Институт информации, информационная служба флота и информационные службы разведывательных управлений штабов военных округов. Направления работы каждого из этих подразделений были следующими:

7-е управление состояло из шести отделов и изучало НАТО. Каждый отдел и каждая секция несли ответственность за исследование индивидуальных тенденций или аспектов НАТОвских действий.

8-е управление изучало отдельные страны во всем мире, независимо от того, относится ли эта страна к НАТО или нет. При этом особое внимание уделялось вопросам политической структуры, вооруженных сил и экономики.

9-е управление исследовало военные технологии и было непосредственно связано с советским ВПК.

10-е управление изучало военную экономику во всем мире, в том числе торговлю оружием, военное производство и технологические достижения разных стран, производство и запасы стратегических ресурсов.

11-е управление изучало стратегические концепции и стратегические ядерные силы всех тех стран, которые обладают таковыми или могут создать их в будущем. Это управление тщательно контролировало любые признаки повышенной активности в действиях стратегических ядерных сил в любом регионе земного шара.

О том, чем занималось 12-е управление, точные сведения отсутствуют.

Институт информации ГРУ функционировал независимо от управлений и подчинялся непосредственно начальнику службы информации. В отличие от перечисленных выше управлений, исследовавших секретные документы, полученные агентурным путем, радиоэлектронной или космической разведкой, институт изучал открытые источники информации: прессу, радио и телевидение.

Подразделения же ГРУ, которые непосредственно не занимались добыванием или обработкой разведывательных материалов, считались вспомогательными. К эти подразделениям относился политотдел, управление персонала, эксплуатационно-техническое управление, административное управление, управление коммуникаций, финансовый отдел, первый отдел, восьмой отдел, архивный отдел. Кроме того, в составе ГРУ имелось несколько НИИ и учебных заведений. Их функции были следующими:

Эксплуатационно-техническое управление занималось производством разведывательного оборудования — средств тайнописи, оборудования для микрофотографии, радиоприборов, подслушивающего оборудования, оружия, ядов и т. д. В его подчинении находилось несколько научно-исследовательских институтов и специализированные предприятия.

Административное управление отвечало за обеспечение действий ГРУ иностранной валютой.

Управление коммуникаций было занято организацией радио- и прочей связи ГРУ с заграничными резидентурами.

Финансовый отдел выполнял законные финансовые действия в Советском Союзе.

Первый спецотдел ГРУ занимался подделыванием паспортов, удостоверений личности, водительских прав, военных документов, полицейских документов и т. д.

Восьмой Отдел ГРУ являлся самым секретным из всех секретных подразделений ГРУ. Он занимался шифровкой и дешифровкой.

Архивный отдел, возможно наиболее интересный из всех отделов. В его подвалах хранились и хранятся до сих пор миллионы учетных карточек нелегалов, офицеров ГРУ, тайных резидентов, сведения об успешных и неудачных вербовках иностранцев, досье различных государственных и военных деятелей разных стран и т. д.

Однако фундамент ГРУ составляли разведотделы и разведуправления в армиях и военных округах, а также части и подразделения специального назначения, им подчиняющиеся.

Их структура в описываемый период была следующей:

В штабах военных округов и групп советских войск за границей разведкой занималось 2-е управление, состоящее из пяти отделов:

1-й отдел руководил работой разведотделов, подчиненных округу армий и других подразделений.

2-й отдел занимался агентурной разведкой в полосе ответственности округа.

3-й отдел руководил деятельностью разведывательно-диверсионных подразделений округа.

4-й отдел занимался обработкой разведывательной информации.

5-й отдел осуществлял радиоразведку.

Кроме того, в состав разведуправления штаба округа входили еще несколько вспомогательных подразделений.

Организация разведки в армейском звене была такой же, как и в округе. Только вместо разведывательного управления в штабе армии существовал 2-й (разведывательный) отдел, который в свою очередь состоял из пяти групп.

Как уже говорилось, расширение сферы деятельности военной разведки и увеличение поставленных перед ней задач потребовали более серьезной и профессиональной подготовки высококвалифицированных кадров. Поэтому учебным заведениям ГРУ в 60-70-х гг. уделялось огромное внимание.

Основной кузницей кадров советской военной разведки являлась Военно-дипломатическая академия (на жаргоне военных разведчиков «консерватория»), которая располагалась в Москве на улице Народного ополчения. Должность начальника академии соответствовала воинскому званию генерал-полковник, а по своему статусу он был заместителем начальника ГРУ.

Кандидаты на зачисление в академию отбирались в основном среди офицеров войскового звена, и перед тем как получить допуск к вступительным экзаменам, они на протяжении двух-трех лет проходили всестороннюю проверку на благонадежность и моральные качества.

Военно-дипломатическая академия имела в своем составе три номерных факультета:

1-й — Специальный разведывательный факультет — готовил разведчиков, которых предполагалось использовать в легальных резидентурах.

2-й — Военно-дипломатический факультет — обучал работников военных атташатов.

3-й факультет занимался подготовкой офицеров оперативно-тактической разведки, распределяемых в штабы военных округов.

Хотя официально считалось, что на 1-м факультете обучались слушатели, которым предстояло работать под гражданским прикрытием (сотрудники посольств, торгпредств, торгового флота, «Аэрофлота» и т. д.), а на 2-м факультете — те, кого намеревались использовать в качестве работников военного атташата, их программы была весьма похожи. Кроме того, очень часто выпускники 1-го факультета направлялись в военный атташат, и наоборот.

Но Военно-дипломатическая академия не являлась единственным учебным заведением, где готовили кадры для военной разведки. Помимо нее ГРУ имело еще целый ряд учебных заведений:

— седьмые Курсы усовершенствования офицерского состава (КУОС);