Наследник Атлантиды

Стража трудно убить. Опытный, тренированный маг, освоивший футурпрогноз хотя бы на пятисекундную глубину – уровень начального курса, минимально необходимый для принятия положительного решения о дальнейшем обучении, – никогда не окажется на траектории полета пули или осколка. Уклонится, отойдет – и сделает это неосознанно, инстинктивно. Конечно, инстинкт этот не врожденный, а приобретенный, вбитый в подсознание долгими тренировками.

Но бывают ситуации, когда Страж не может уклониться от опасности – просто потому, что некуда. Взрыв, произошедший всего в нескольких шагах, обрушил на Владимирова град осколков – и большая их часть попала в цель. К счастью, ни одно ранение не было смертельным. Его организм во многом умел лечить себя сам, процессы регенерации были подстегнуты искусственно еще в юности, когда у него обнаружили задатки Стража и приступили к их развитию. И теперь ткани пытались восстановиться, кровь больше не лилась, а перебитое запястье в скором времени снова будет как новое.

Только вот боль при этом была адской. Ярослав застонал… и вдруг ощутил, как на пылающий лоб легла чья-то прохладная ладонь.

– Не двигайся, дядя офицер, – раздался знакомый голос. – Не двигайся. Уже все. Ты их всех победил.

Глаза не хотели открываться, даже это маленькое усилие вызывало новые болевые спазмы. Но лейтенант заставил себя посмотреть… над ним склонилось милое, но все еще чумазое личико.

– Солнышко… – прошептал он.

– Да, да, дядя офицер. Говорила я вам, плохое там было место. Вы лежите, дядя офицер, и молчите. А я вам все расскажу. Ваш повар – он такой неуклюжий. Я от него сбежала. И все-все видела. Вы очень много фашистов побили. Потом приехали наши танки, много-много. И все фрицы, которых вы еще не побили, убежали. А вас санитары сюда принесли, они сказали, что у вас все будет хорошо… только не сказали когда. А чем вы этот танк взорвали? У вас какой-то очень сильный пистолет был? А почему вы этим пистолетом все фрицевские танки не постреляли?

Ярослав закрыл глаза, мысленно приказывая боли уняться – увы, сейчас тело ему почти не подчинялось, не послушалась требованиям и боль. Напротив, ударила с новой силой.

Он понимал, что девочка видела… видела его звезду. И не знал, как объяснить. Потом, когда боль станет поменьше, об этом можно будет подумать.

Позже он узнает, что его сочли мертвым – но худая, грязная девочка с облаком золотистых волос кричала, что окровавленный лейтенант, изрубленный осколками и полузасыпанный обломками рухнувшей от взрыва стены, жив, жив, жив!!! И санитар, сам с ног до головы покрытый копотью и кровью, уловил-таки слабые биения сердца.

Через два дня после того боя его, лейтенанта Ярослава Владимирова, отправят в тыл – долечиваться. И Оленька поедет с ним, будет протирать его безвольное тело, будет кормить с ложки, не позволяя беспокоить раздробленное запястье. Раны заживали неожиданно долго – втрое быстрее, чем у обычного человека, но непозволительно долго для подвергшегося магическому изменению тела Стража. Все это время Оленька была рядом, помогая, поддерживая… и ни разу не вернулась к разговору о голубой звезде, прикончившей немецкий танк.

Но она не забыла. И когда врачи, непонимающе качая головами, вынесли вердикт: «здоров», она потребовала ответов. И Ярослав, неожиданно для себя самого, рассказал ей все, без утайки, не надеясь на то, что она поверит хотя бы единому его слову. Оленька была взрослой девочкой, ей уже давно не полагалось верить в сказки.

Она поверила. Сразу, всему. А потом вдруг погладила лейтенанта по щеке и прошептала:

– Бедненький… ты совсем здесь один. Ни мамы, ни папы, ни друзей… Хочешь, я с тобой буду дружить?

– Сеньор, сеньор, проснитесь!

Ярослав медленно открыл глаза. Сквозь купол палатки пробивались лучи солнца. Это был сон? Если сон, то невероятно яркий… как будто бы он снова пережил те дни. Ту войну.

– Сеньор, с вами все в порядке?

Мысленно чертыхнувшись, Ярослав выбрался из палатки. Прямо перед ним стоял невысокий, жгуче-черный испанец лет пятидесяти. Невысокий – едва по плечу Верменичу, со смешными усиками-ниточками. И на лице его лежала отчетливо видимая печать недовольства.

– Вы находитесь на частной территории, сеньор. Потрудитесь покинуть ее немедленно.

– Здесь так красиво. – Ярослав попытался найти мирный путь решения проблемы. – Простите, сеньор… вы хозяин этих мест?

– Да. И я бы попросил вас…

Заранее подготовленная сказка о могиле отца ни малейшего впечатления на испанца не произвела. Не то чтобы он не поверил – скорее, ему не слишком понравилась мысль о том, что какой-то там русский будет разгуливать по его лесу. Точнее, ему это очень не нравилось. Сеньор Кастаньос Эранс настаивал. Сеньор Эранс не желал ничего слушать. Сеньор Эранс пообещал вызвать полицию, которая объяснит русскому сеньору суть понятия «частная территория».

Мысленно попросив прощения у хозяина, Ярослав сосредоточился. А затем снова повторил свою просьбу – побродить здесь денек или два, поискать дорогую сердцу могилу. О, сеньор Эранс понимает. Сыновний долг свят, и сам Господь, несомненно, одобрил бы стремление сына преклонить колени у могилы отца. Во Второй мировой сеньор Эранс тоже потерял близкого человека. Вне всякого сомнения, сеньор Эранс не возражает. Сеньор Вьер… в общем, русский сеньор вполне может считать себя гостем здесь. Не желает ли сеньор глоток вина? Жаль… тогда позвольте пожелать сеньору удачи. Сеньор Эранс отдаст нужные распоряжения, никто не побеспокоит гостя.

Когда говорливый испанец удалился, Ярослав сокрушенно покачал головой. Похоже, он немного перестарался. Ему требовалось всего лишь разрешение побыть здесь пару дней – а весьма вероятно, и того меньше. И вовсе он не собирался вызывать у хозяина столь явную симпатию. Хотя бы потому, что столь бурные эмоции так быстро не пройдут, а когда наконец воздействие ослабнет и сеньор Эранс начнет мыслить более трезво, он может и задуматься, отчего вдруг проникся такой любовью к этому русскому, нагло вторгшемуся на чужую землю.

Ладно, что сделано, то сделано. Ярослав сложил палатку, убрал немногочисленные следы ночевки и настроился на долгий поиск. Предстояло ходить по лесу кругами, вслушиваясь в свои ощущения, пытаясь уловить то место, где биение чужеродной энергии наиболее сильно.

Прошло более семи часов, прежде чем он нашел нужное место. Здесь магический поток, исходящий от аппаратуры атлантов, ощущался особо сильно. Холм, у подножия которого он сейчас стоял, казался вполне естественным, к тому же вокруг устремлялись к небу высоченные деревья. Никому и в голову не пришло бы, что под их корнями, под толстым слоем земли скрывается нечто, способное перевернуть многие представления современной науки. Сеньор Эранс не обманул – все это время вокруг не видно было ни одной живой души. Ярослав сбросил на землю рюкзак, достал лопатку и принялся аккуратно вскрывать дерн в том месте, где, по его предположениям, находился вход в древний храм.

Работа заняла все оставшееся светлое время. Уже стало совсем темно, когда лопатка чиркнула о камень – и это был не очередной булыжник, изрядная куча которых громоздилась чуть в стороне от вырытой ямы. Ярослав вымотался донельзя – даже его выносливость начала давать сбои, а руки, порядком отвыкшие от столь радикальной физической нагрузки, регулярно покрывались красными пятнами, и приходилось прекращать работу и приводить кожу в порядок, дабы избежать появления волдырей. На мгновение мелькнула заманчивая мысль бросить все до утра и продолжить работу уже при свете дня. Да и отдых бы не помешал.

Но он продолжал орудовать лопатой. Одно дело – заставить хозяина поверить в сказку о поисках могилы, и совсем другое – заставить «не заметить» яму глубиной в человеческий рост. А еще раз вмешиваться в сознание человека Ярослав не хотел.

Очередной удар лопатки пробил в земле дыру. От неожиданности Ярослав выпустил из рук черенок, и лопата рыбкой нырнула в черноту провала. Послышался глухой удар – до дна было недалеко. Используя нож и ладони, он расширил проход так, чтобы туда можно было с грехом пополам протиснуться. Первым в дыру полетел рюкзак, за ним последовал сверток с палаткой. Ярослав огляделся по сторонам – никого.

Его губы зашевелились, воспроизводя длинное, многословное заклинание. Это была довольно несложная магия, но она требовала предельного сосредоточения, к тому же для успешного результата требовалась масса дополнительных условий. Ночь. Лунный свет. Отсутствие вблизи людей, исключая мага. Если все получится как надо, то на достаточно долгое время никто не заметит сделанного подкопа. Разве что свалится в дыру – но дыру надо будет позже засыпать. Если же человек будет просто проходить мимо, его взгляд, скользящий по земле и деревьям, будет старательно обходить защищенное место. Простенькая, но довольно надежная защита от посторонних глаз. На Рианне эта магия почти не применялась – что толку в магическом пологе невидимости, если каждый третий в обществе обладает теми или иными магическими способностями и может видеть сквозь подобную защиту, не прилагая для этого особых усилий.

Наконец все было готово. Заклинание продержится относительно недолго, сказывалось отсутствие практического опыта. Можно было смело гарантировать максимум год. Оставалось только надеяться, что через год опавшая листва и свежая трава скроют следы раскопа… если у него останутся силы и время, чтобы засыпать яму. А это означает, что ему надо вернуться из этого безумного предприятия целым и невредимым. Ярослав вздохнул и полез во тьму провала.

Когда-то здесь были врата храма… нет, не врата – так, небольшая дверь. Храм Архонтов не призывал под свои своды толпы паломников, сюда допускались лишь избранные. От дверей не осталось и следа. Если поискать, наверняка можно найти какие-то фрагменты, петли, замок… насколько Ярослав помнил, атланты довольно широко использовали орихалк, металл, земным ученым неизвестный. Ярослав вспомнил несколько версий по поводу того, с чем можно было бы отождествить этот металл, и усмехнулся. Среди нынешних специалистов немало нашлось бы таких, кто душу дьяволу продал бы всего лишь за один небольшой кусочек легендарного сплава. Правда, даже займись исследованиями орихалка лучшие умы человечества, воспроизвести золотистый металл им бы не удалось, одной лишь, пусть и самой передовой, технологии было для этого недостаточно.

Каменная лестница вела вниз. Ступени были погребены под толстым слоем сырой земли, местами переходящей в жидкую грязь. Немало вреда нанесли тоннелю и корни деревьев – не сумев обрушить своды, они вполне успешно отыскали щели в кладке и затянули все стены густой живой сетью. В свете фонаря корни напоминали щупальца неизвестных тварей – казалось, вот-вот они придут в движение и схватят человека, вторгнувшегося в их царство. Ярослав двигался предельно осторожно, просчитывая каждый шаг.

Наконец лестница закончилась, начался горизонтальный участок тоннеля. Здесь грязи было еще больше, временами ему приходилось переползать через особо высокие холмы, протискиваясь под самым сводом. Но, как и следовало ожидать, основная масса грязи, что веками просачивалась сюда сквозь дверной проем и щели в своде, осталась ближе ко входу. Постепенно пол становился чище. Теперь ноги Ярослава утопали уже не столько в грязи, сколько в пыли. Возникало обманчивое ощущение, что ход тянется бесконечно, но общая длина тоннеля была невелика, всего около двухсот метров.

Путь ему перегородила дверь. Створки, изготовленные целиком из орихалка, не поддались действию времени. Чего нельзя было сказать о петлях – грязь, забивавшаяся в них веками и тысячелетиями, давно превратилась в камень. Ярослав толкнул дверь, затем налег всем своим весом… тщетно, створки словно бы вросли в пол и не шелохнулись в ответ на усилия человека.

Это могло стать проблемой. Прикинув возможные варианты, Ярослав сокрушенно покачал головой.

– Паршивое дело… – сказал он вслух. – Только взрывов тут не хватало.

И все же иного выхода он не видел. Пробиться сквозь орихалковую дверь было не так уж и сложно, металл не обладал какой-то сверхвысокой стойкостью. Пожалуй, наиболее интересной его особенностью было абсолютное презрение к коррозии. Даже с помощью ацетиленовой горелки взрезать эту дверь не составило бы труда. Только где ее взять? А подручными средствами… доступная ему магия не слишком подходила для тонкой работы, но выбирать было не из чего. Отойдя от дверей подальше, он метнул в дверь боевую звезду – самую маленькую, какую только мог, на грани затухания. Взрыв в замкнутом помещении громыхнул так, что чуть не лопнули барабанные перепонки. Все вокруг заполнилось удушливым дымом, из глаз покатились слезы, Ярослав закашлялся.

Пришлось подождать, пока дым хоть немного рассеется. Время тянулось медленно, Ярослав сидел, прислонившись к холодной стене, и медленно дышал сквозь мокрую тряпку. Глаза его были закрыты. Прошло не менее получаса, и он решил, что ждать больше не стоит, надо было двигаться дальше. Дыма было еще много, и, похоже, исчезать окончательно эта завеса и не собиралась. Пришлось в очередной раз прибегнуть к заклинаниям… Ярослав мысленно ругался на чем свет стоит, но губы шевелились, а руки совершали нужные движения. Дым стал рассеиваться, но вместе с дымом уходили и запасы силы. Инга была последней, с тех пор ему не удалось толком подзарядиться. Магические силовые линии этого мира были до отвращения слабы, за тысячи лет со дня устроенной Архонтами катастрофы они почти не восстановились, и черпать из них силу было невероятно сложно. На данный момент он истратил уже больше половины своего запаса – на фээсбэшника, на обеспокоенного присутствием постороннего на своей земле испанца, на боевую звезду. Теперь вот – на устранение дымовой завесы. И как это происходило всегда, когда он отдавал накопленную энергию, пришла головная боль – пока еще не слишком сильная, чуть беспокоящая… но дальше ведь будет хуже.

Воздух почти очистился, можно было идти вперед. Взрыв крошечной боевой звезды выел в толстой металлической пластине дыру, вполне достаточную для того, чтобы в нее протиснулся крупный мужчина. Края отверстия еще были раскалены добела, и Ярослав, не задумываясь, вылил на них почти все свои запасы минералки. Видимость снова сократилась почти до нуля, но теперь причиной тому был не едкий дым, а всего лишь пар.

И вот он у цели. Почуяв живое существо, заработали настроенные тысячи лет назад лампы. Они были рассчитаны на века, но не на столь долгий срок. Из десятка загорелись лишь три, да и то далеко не в полную силу. Но и этого неяркого света было достаточно…

Да, здесь не бушевали разрывы боевых звезд десятого уровня, способных превратить в облако пламени средних размеров скалу. Здесь все уцелело. Тускло блестящая арка трехметровой высоты. И рядом с аркой – засветившийся при приближении человека пульт управления порталом. Все, что почиталось в храме как высшая святыня. Ярослав медленно подошел к пульту, провел рукой над рядами кнопок, испещренных пиктограммами атлантов. Язык он знал – не так хорошо, как хотелось бы, но достаточно, чтобы без труда разобрать надписи.

Сколько лет тут приносили жертвы ушедшим богам? Сто, двести, пятьсот? За это время кто-нибудь из обреченных на смерть должен был, хотя бы и случайно, угадать нужную последовательность нажатия клавиш. Вряд ли Архонты запрограммировали свою транспортную систему на слишком уж сложные коды доступа. Вероятнее всего – три, максимум четыре нажатия. Его взгляд медленно скользил вдоль кнопок, вдумываясь в значение пиктограмм. А может, никакого кода и вовсе нет? Вот эта кнопка должна активировать транспортную программу. Вот эта – переводит в режим ожидания ввода места назначения. Сколько таких форпостов было у Лорда-Протектора? Эксперты Рианна называли цифру шесть. Ладно, пусть вдвое больше. Транспортное оборудование было среди груза, который Архонты, спасаясь бегством с гибнущей планеты, сумели захватить с собой, вряд ли у них была возможность изготовить нечто подобное здесь. Значит, код места назначения не должен быть длиннее двух цифр. Если Ярославу не изменяла память, в одном из отчетов он видел упоминание о том, что в записях Архонтов – тех, что чудом уцелели – их бункер кодировался как «пелта-каро», говоря по-русски, «ноль-один». Учтем.

Так, эта кнопка – своего рода команда на подтверждение введенного адреса. Это сброс и возврат к предыдущему этапу программы… наплевать, не понадобится. Далее… ну, это понятно. Это – «Пуск». А дальше… либо портал заработает, либо заработает нечто иное. Система уничтожения нарушителя, к примеру. Если она еще действует. Для здоровья полезнее считать, что действует.

Проклятие, все слишком просто. Даже долбаные жрецы, знавшие, пусть и поверхностно, письменность своих хозяев, могли догадаться, что и как нажимать. Нет, тут наверняка кроется какая-то хитрость.

Кнопки пульта мерцали разноцветными огнями. Ярослав сидел скрестив ноги, полностью отрешившись от окружающего. Его мозг тщательно, линию за линией, сканировал внутренности пульта, выявляя заложенные туда создателями ловушки. Их попросту не могло не быть, Архонты не славились доверчивостью – тем более в отношении тех, кого порабощали. Сейчас техномаг пустил в ход все свои резервы, и силы его стремительно таяли. Если не удастся найти решение за два, максимум за три часа, операцию придется сворачивать. И искать способ восстановить запас сил.

Прошло почти сорок минут, прежде чем Ярослав шумно выдохнул и открыл глаза. Ему удалось найти решение, и оно было простым… и одновременно сложным.

Прежде всего пиктограммы на кнопках не содержали подвоха, они означали именно то, что должны были означать. Только вот тонкие энергетические связи, ведущие от кнопок к системам пульта, которым надлежало открыть по правильной команде портал, при каждой активации пульта перестраивались случайным образом. Чтобы набрать нужную последовательность, необходимо было восстановить связи, перестроить их так, чтобы они соответствовали пиктограммам. И сделать это следовало, не притрагиваясь к пульту. Как просто. Но простота эта была под силу только существу, способному увидеть сущность пульта, проследить все его внутренние связи. Воспользоваться пультом мог только обученный техномаг.

Теперь ясно было, почему Архонт, искавший спасения в безопасном бункере, так до него и не добрался. Он просто не успел. Восстановление энергетических каналов и для опытного техномага – работа не на пять секунд.

Ладонь Ярослава вновь зависла над пультом, пальцы окутало белое сияние, особо хорошо заметное в полумраке подземелья. Голову пронзил уже не первый, пока еще слабый, болевой спазм – запасенная энергия подходила к концу. Оставалось лишь надеяться, что ее хватит.

Один за другим энерговоды вставали на место. Свечение кнопок пульта не изменялось – только ощущения мага говорили, что процесс идет, как должно. Теперь болевые уколы следовали один за другим, наполняя голову барабанным боем. Лицо Ярослава заливал пот, глаза слезились. Ко всем проблемам добавилась еще одна – стоило установить одну из силовых линий на место и расслабиться, как она тут же пыталась сместиться – куда угодно, лишь бы подальше от правильного положения. Приходилось держать их все, еще более увеличивая расход энергии.

Наконец последний канал занял верное положение. Ярослав чувствовал – еще несколько секунд, максимум минута, и силы его оставят, а упорядоченные связи пульта снова станут хаотическим переплетением энерговодов. Ладонь коснулась первой кнопки, затем второй, третьей… Если он ошибся хотя бы раз, одно из нажатий может стать смертельным. Ввод адреса… конец ввода… запуск программы… уф, кажется, все.

Он отпрыгнул от пульта – просто так, на всякий случай. Арку, образованную золотистыми колоннами, залило золотистое сияние. Вспышка. Еще одна. Биение света становилось все интенсивнее, отблески постепенно сливались в одно непрерывное свечение… и вдруг разом все погасло. Только теперь пространство внутри арки затягивала слабо колышущаяся пелена. Портал.

Несколько секунд Ярослав стоял неподвижно, ощущая, как капли пота стекают по лицу. Сердце бешено колотилось, кончики пальцев дрожали. Он чувствовал себя полностью опустошенным – пожалуй, еще ни разу, за все время жизни в этом мире, он не вычерпывал свой запас силы до дна, до полного изнеможения. Быть может, не стоило в таком состоянии соваться в бункер атлантов… но при мысли о том, что всю процедуру настройки пульта придется делать повторно, его бросило в дрожь. Архонты, безусловно, были куда более сильными техномагами, чем он, к тому же это было их оборудование, знакомое и привычное. Ярослав не был уверен, что способен провести эту операцию повторно.

Он достал моток капронового шнура, накинул петлю на лямку рюкзака, а затем швырнул мешок в марево портала, ожидая любых последствий – вспышки огня, удара молнии, струи контактного яда. Но ничего не произошло, рюкзак пролетел сквозь серо-серебристую пленку и исчез. Мысленно досчитав до пяти, Верменич рванул шнур. Рюкзак, целый и невредимый, выскочил из портала и упал у его ног.

– Будем считать, что там безопасно, – сказал он вслух. Звук собственного голоса несколько успокаивал.

Рюкзак занял положенное ему место – за плечами. Нож – на пояс, фонарь в руку. Ярослав подошел к порталу… а затем решительно шагнул вперед. И вокруг него сомкнулась тьма.

Ольга мерно ходила по комнате. Десять шагов, поворот, еще десять шагов. Неспешный марш позволял привести мысли в относительный порядок. И капельку успокоить нервы.

Ярослав уехал, толком даже не объяснив, куда и зачем. Но и догадаться было несложно, стоило только потребовать от компьютера информацию о том, чем накануне интересовался ее друг. Атлантида… что ж, его решение было очевидным, ответ напрашивался сам собой. Яр отправился искать Атлантиду. Проклятие, в этом мире сказать, что человек «ищет Атлантиду», означало, как правило, что человек занимается пустым и бесполезным времяпрепровождением, гоняясь за химерой, за фантазией, за призраком. Увы, она понимала, что Ярослав не сорвался бы с места столь стремительно, если бы и в самом деле не намеревался найти что-то важное.

Что могло оказаться для Яра столь важным, что он умчался, ограничившись лишь короткой запиской? «Солнышко, я уеду. Дня на два, на три, максимум – на неделю. За меня не волнуйся, все в порядке, надо проверить одну мысль. Извини, у меня совсем нет времени, опаздываю на самолет. Приеду, все расскажу».

Что же именно Ярослав надеялся найти? Ответ очевиден – путь домой. Воспользоваться технологиями атлантов, чтобы покинуть этот мир, покинуть ее. Что ж, когда-то это должно было случиться. Они обсуждали это, обсуждали не раз.

Шаг, еще шаг, поворот…

Сегодня она ощутила беспокойство. Не вполне обычное… оно появлялось редко и каждый раз не предвещало ничего хорошего. Ярослав говорил, что это особый дар, интуитивная способность к футурпрогнозу. Эта способность появилась еще в детстве – в тот самый день, когда она впервые увидела этого высокого лейтенанта, что пришел и спас ее. Да, русские солдаты, выбив немцев из маленькой деревеньки, освободили в тот день немало селян, прятавшихся по подвалам и погребам, но Оленька была убеждена – этот красивый лейтенант явился спасать именно ее. И именно тогда она почувствовала, что ему грозит опасность – она почти увидела, как зло, похожее на черное грозовое облако, сгущается у подножия наполовину обрушенной каменной стены.

Ольга не видела будущего – она его чувствовала, кожей, кончиками нервов, каждым волоском, что сейчас грозили встать дыбом.

Последний раз она испытывала недобрые предчувствия подобной силы очень давно, еще в начале августа 1945-го, за несколько дней до того, как полковник Пол Тибиц сбросил атомную бомбу на японский город Хиросима. Она на мгновение остановилась, затем покачала головой – нет, если ей не изменяет память, даже в тот день ощущение грядущего ужаса не было столь острым. Хотя, возможно, ее чувствительность к предстоящим катастрофам с того момента повысилась. Ярослав говорил, что любой дар, связанный с магией, либо растет, либо гаснет.

Женщина включила телевизор. Ни на одном канале не было ничего, что могло бы внушить опасения. Во всяком случае, не больше, чем обычно. Ольга раздраженно отключила изображение и швырнула пульт на диван. Тщетно, все тщетно… даже если предчувствия не обманывают ее, страшное событие произойдет не скоро. Чем острее были ощущения, тем больше оказывался запас времени… и тем разрушительнее оказывалась катастрофа.

Они с Ярославом пробовали предпринимать меры. Звонили, убеждали… от них лишь отмахивались, тем более что ничего конкретного ни Ольга, ни Ярослав, способности которого к футурпрогнозу были еще меньше, чем у его подруги, сказать не могли. Не склонные верить в мистику, официальные лица не желали слушать фразы типа «очень скоро произойдет что-то ужасное». Цунами, обрушившееся на Индонезию в декабре 2004-го, Ольга ощутила почти за две недели. К тому же – редчайший случай – сумела примерно определить зону бедствия… Единственным, кто заинтересовался этой информацией, был репортер какой-то «желтой» газетенки. Ольга, терзаемая страшными предчувствиями, согласна была и на это – но, увы, материал так и не увидел свет, уступив место на полосе очередному скандалу в мире шоу-бизнеса. С точки зрения редактора газеты, это должно было понравиться читателям больше, чем бредни какой-то бабки, наверняка выжившей из ума.

Внезапно Ольга остановилась, издав короткий, мучительный стон.

Да… быть может, она чувствует предстоящий теракт, который унесет тысячи жизней. Быть может, где-то зарождается волна-цунами, которая станет еще страшнее той, декабрьской. Или, как в дешевых американских боевиках, какой-нибудь астероид движется к Земле, чтобы вызвать катастрофу планетарного масштаба. Все это, судя по ее ощущениям, было возможно. Но Ольга была уверена, что ее догадка верна. Что бы ни искал Ярослав, чего бы он ни достиг – его действия, вольно или невольно, пробудят их. Он сделает что-то не то и не так, и Архонты проснутся.

Она беспомощно оглянулась по сторонам. Куда бежать? Кого звать на помощь?

Тьма, рассекаемая мощным лучом фонаря, продержалась лишь мгновение – а потом вспыхнули лампы.

То ли здесь атмосфера была более сухой и чистой, то ли Архонты установили в бункере магическую защиту, но пыли на полу не было, и все лампы работали исправно. Ярослав осмотрелся – за его спиной колыхалось марево портала, рядом с аркой, как и положено, стоял пульт. Быстрое сканирование подтвердило зародившееся предположение – здесь установлена самая обычная управляющая система, без подвохов и ловушек. Глупо устанавливать смертельно опасные сюрпризы в своем доме, вдруг придется воспользоваться с похмелья. Интересно, после доброй пьянки у Архонтов болела наутро голова?

Ярослав почувствовал, что смертельно устал. Тело наполняла слабость, глаза слипались…

– Что мне здесь может угрожать? – спросил он у себя и после недолгого размышления сам же себе и ответил: – Видимо, ничего.

Идти дальше в таком состоянии было слишком опасно. Размеры бункера были неизвестны, но вряд ли Архонты ограничились лишь несколькими крошечными комнатками. Чтобы найти то, ради чего он сюда явился, может потребоваться немало времени. И сил.

Имей он хотя бы минимальный запас магической энергии, то легко вернул бы себе и бодрость, и силы. Но сейчас Ярослав был пуст, как пересохший давным-давно колодец. А значит, ему оставалось лишь прибегнуть к самому простому, но в то же время довольно действенному способу – поспать хотя бы пару часов. Датчики освещения, по всей видимости, контролировали пространство где-то на уровне его груди или чуть ниже. Когда Ярослав лег на твердый металлический пол, сунув под голову рюкзак, свет послушно погас.

Несмотря на усталость, сон не шел. Может быть, потому, что это место было пронизано идущей отовсюду опасностью. Где-то неподалеку, под несокрушимой броней стасис-коконов, спали Архонты. Следовало соблюдать предельную осторожность… Предстояло найти в бункере, размеры которого совершенно неизвестны, предмет, который Ярослав видел мельком много лет назад, да и к тому же в изрядно поврежденном состоянии. Найти и воспользоваться им – и при этом не включить охранную систему, если она здесь была, конечно. Архонты не страдали паранойей, но свою технику они охраняли достаточно тщательно. Что, впрочем, им не помогло.

И все же это было совершенным сумасшествием. Теперь он это понимал.

– Что я здесь делаю? – прошептал он темноте. Темнота молчала.

Следовало признать, ему не стоило сюда соваться. Реальный шанс заполучить настоящий, работоспособный Ключ, который может открывать порталы между мирами, совершенно затмил его разум. Пожалуй, самым правильным выходом теперь было вернуться назад, пока он не зацепил здесь какую-нибудь ниточку охранных систем. Да… да, он встанет прямо сейчас, нырнет в портал, выберется на поверхность… А потом засыплет этот проклятый тоннель, так, что его не найдет никакая собака. Запечатает его – землей, камнями и всеми подходящими к случаю заклинаниями, пусть даже это будет стоить ему дополнительной головной боли. Запечатает на века.

И будет еще долгие десятилетия жечь радиодетали, в тщетных попытках нащупать дорогу домой – или, на худой конец, просто увидеть родину, Рианн. Хотя бы увидеть…

Ярослав заскрипел зубами. Способен он на такую жертву? Быть может. Или… или все-таки осторожненько, просчитывая каждый шаг, заглянуть хотя бы в пару помещений? Вдруг ему повезет сразу? Мысль об отступлении, когда легендарный «Привратник» находится, возможно, всего лишь в нескольких шагах, вызывала почти физическую боль. Проклятие, ну почему его способности к футурпрогнозу настолько ничтожны? Ладно, одно… нет, два помещения. Если нужного прибора там не будет – все, не судьба, значит. В портал – и домой. Ольга наверняка совсем извелась.

Заключив сделку с совестью – а это была именно сделка, и Яр прекрасно осознавал, что совершает очередную глупость, – он все же заснул.

Сон его был недолог. Взглянув на часы, он лишь огорченно вздохнул – немногим более часа. Запас магической энергии был все так же мал. В нормальном состоянии Ярослав сумел бы и без секса восстановить силы до приемлемого уровня дней за пять. Пять дней полноценного отдыха, нормального питания, неспешных прогулок на свежем воздухе. Как минимум десять часов сна.

Но здесь не было свежего воздуха, питание ограничивалось консервами и ветчиной в рюкзаке, почти вся вода ушла на охлаждение оплавленной двери. И главное, Ярослав не собирался ждать пять дней. Слишком опасно.

Он встал, слабо улыбнувшись вспыхнувшему свету и с удовлетворением отметив, что портал все еще исправно работает. Это можно было бы счесть добрым предзнаменованием, но на всякий случай он запомнил светящиеся на пульте координаты – код, соответствующий подземному храму неподалеку от Барселоны. Теперь нужно было осмотреться и решить, что делать дальше.

Помещение было относительно небольшим. Две двери, у каждой – простейшая контрольная панель, распознающая рисунок сетчатки глаза. Никто, кроме атлантов, чьи данные хранились в электронной памяти замка, не смог бы открыть эту дверь, вероятно, не помогла бы и грубая сила. Ярослав усмехнулся – слишком простая защита, техномаг, даже начинающий, сумеет обойти ее, затратив лишь самую малость энергии. Которой, между прочим, почти не осталось. Голову пронзил спазм, перед глазами заплясали черные круги, сквозь сжатые до боли зубы пробился короткий стон. Если каждую дверь вскрывать с такими усилиями, то вскоре он просто потеряет сознание.

Дверь с тихим шорохом отъехала в паз стены, открывая проход.

– Вот дерьмо… – буркнул он.

Это, вероятно, был истинный вход в бункер. Огромный пульт у стены, изуродованный явно энергетическим разрядом. На полу, у пульта, – два скелета. Ярослав присел на корточки, стараясь не всколыхнуть воздух. Один скелет, в незапамятные времена лишившийся головы, безусловно, принадлежал Архонту – золотистая чешуя, природная броня атлантов, несокрушимая и неподвластная времени, повторяла контуры тысячи лет назад упавшего здесь тела. Второй был, безусловно, человеческим… да, точно человеческим. Наверняка. Чьим бы он еще мог быть?

Ярослав не знал, кто лежит перед ним. Быть может, сам легендарный Хирон, который, если верить древним летописям, чудом пережившим века, повел отряд гиперборейцев на верную смерть. Повел в самое сердце возрожденной Атлантиды – в надежде уничтожить Архонтов до того, как они соберутся с силами и нанесут Гиперборее новый, уже смертельный, удар. О том, чем закончилась эта отчаянная вылазка, не знал никто. Не поведали об этом и сами Архонты – а их спрашивали. Война началась не сразу, были времена переговоров, времена вопросов и, как ни странно, даже относительно правдивых ответов, но никто из Властителей Атлантиды не открыл тайны, почему их сон в стасис-коконах вместо нескольких месяцев продлился тысячелетия. Каждое сказанное Архонтами слово позже анализировалось, но эксперты не смогли с уверенностью сказать, искренни ли атланты, заявляющие о своем неведении.

Может быть, это кто-то из того, бесследно пропавшего, отряда. Воины-северяне… кстати, интересно, каким образом они добрались до Атлантиды – если допустить, что они действительно сюда добрались. Гиперборейцы были могучими магами, тому есть немало свидетельств, но после катастрофы, вызванной атлантами, магические потоки Земли почти полностью погасли. Во вселенной Рианна они частично восстановились. Здесь – практически нет. Теперь не было никакой возможности определить, какие силы привели в движение гиперборейские маги, чтобы доставить своих посланцев в нужное место – практически, стоит заметить, в другом полушарии – за считанные часы или дни.

Или этот скелет мог принадлежать кому-то из местных жителей… Хотя непонятно, почему Архонт принял бой, почему не подчинил себе противника, не превратил его в послушного, преданного раба. Справиться с Архонтом в поединке один на один, пусть и ценою жизни – это был подвиг, достойный легенд.

Ярослав протянул руку и прикоснулся к скалящемуся черепу. Казавшаяся твердой, кость легко поддалась, рассыпавшись под пальцами невесомой пудрой. В одно мгновение скелет превратился в кучку праха, еще сохранявшего очертания человеческого тела. Рассыпался и скелет атланта, только чешуя ничуть не изменилась. Она могла устоять и перед пулей, и перед лучом лазера. Возможно, и боевая звезда Ярослава, если бы он был сейчас способен ее создать, не оставила бы на чешуе ни малейшего следа. Были способы пробить эту защиту, считавшуюся одной из самых надежных в известных вселенных, были – на любой щит всегда найдется меч. Таков уж закон… абсолютного совершенства не существует.

Он встал и вдруг, помимо своей воли, вскинул руку в последнем воинском салюте. Кто бы ни был этот человек, он совершил почти невозможное.

Дверей было пять. Одна – только что открытая, вела в транспортный отсек. Вторая, намертво перегороженная толстой на вид орихалковой плитой, не имела и намека на системы доступа – ни замка, ни контрольной панели, ни подобия ручки. Не ощущалось и скрытых в толще металла систем – это Верменич мог сказать наверняка, хотя орихалк плохо поддавался сканированию. Подумав, Ярослав решил, что это, скорее, не дверь, а что-то вроде блокирующей переборки. Сейчас он находился на дне моря, под толстым слоем ила, песка и камней – а там, за броневой плитой ощущалась какая-то более или менее однородная масса. Быть может, за этой переборкой – вода, или сплошной слой донных отложений. В любом случае вряд ли ему удастся ее открыть.

Оставались три двери. Ярослав был полон решимости сдержать данное самому себе слово – может, еще и потому, что стыдился этого безответственного сговора. Одна дверь, и все. Только одна.