Наследник Атлантиды

Выбирал он долго. Пиктограммы на кнопках у дверей ничего ему не говорили, это были не более чем номера. Верменич попытался активизировать свою способность к футурпрогнозу – для этого тоже требовалась сила, которой не было. Смутные ощущения не советовали соваться в крайнюю левую дверь. Не то чтобы за ней скрывалась угроза… просто нехорошее предчувствие. Две остальные двери были более безопасными… но за одной ощущалось легкое биение магической энергии.

– Ну что, Страж? – Его голос эхом отдавался среди металлических стен. – Вперед? Долой разум, логику и долг, да здравствуют чувства.

Он подошел к двери, привычно проверил контрольную панель на предмет отсутствия какой-нибудь пакости, затем, уже не обращая внимания на опять ударивший в голову болевой спазм, одним усилием отключил опознающую систему. Постоял несколько мгновений, тяжело дыша и с отвращением ощущая дрожь в пальцах – похоже, ни на что хорошее он более не годен. Затем коснулся сенсора. Дверь послушно отъехала в сторону – и Ярослав отшатнулся от жара, пахнувшего ему в лицо. Он тут же припал на колено, а мгновением позже распластался на полу, рывком уходя под прикрытие стены, в слабой надежде увернуться от удара сработавшей ловушки…

Шли секунды. Не было ни вспышек пламени, ни разрядов всесокрушающей энергии. Только ровный жар. И кое-что еще… Лампы не горели, но помещение было залито светом – непривычным, голубым.

Атлантида была древней цивилизацией, достигшей расцвета – который в известной степени и привел ее к гибели – раньше многих других. Но в разных частях вселенной цивилизации рождались, развивались и умирали и до того, как Архонты начали свою стремительную и смертельно опасную экспансию, и после.

Любая, абсолютно любая цивилизация должна заботиться о накоплении энергии. Для кого-то энергия – это стада, которые при необходимости можно пустить под нож, или амбары, наполненные зерном. Для кого-то – мощные аккумуляторы, хранящие некоторый запасец на черный день, или хотя бы топливо, которое можно сжечь в котлах или реакторах. Цивилизация, избравшая магический или техномагический путь развития, тоже должна была озаботиться тем, чтобы иметь возможность сохранить часть энергии, и использовать ее тогда, когда она будет всего нужнее.

Способов для этого придумали предостаточно. Опытный маг мог влить часть своей силы почти в любой предмет – только вот обычные вещи легко впускали в себя магические потоки и столь же легко от них избавлялись. Волшебные мечи, чудесные шлемы, колдовские кольца – все это было не более чем сказкой. Хотя кольца… с кольцами дело обстояло несколько иначе. Драгоценные камни сами по себе являлись неплохим хранилищем магии, но у них проблема была другая. «Зарядить» кольцо было делом достаточно сложным, а получить эту силу назад – почти невозможным. Драгоценные камни упорно не желали отдавать энергию в том ритме, в котором это требовалось владельцу. Медленно, постепенно – это пожалуйста. А сразу, в едином всплеске – ни за что. Эта особенность делала магические кольца чем-то вроде забавной игрушки, не более того.

Настоящие магические аккумуляторы представляли собой довольно сложные конструкции, изготовить которые было под силу только очень опытным мастерам. Ученые Рианна научились делать очень емкие аккумуляторы – лучший из них мог вместить в себя достаточно магической энергии, чтобы породить не менее дюжины боевых звезд десятого уровня. Достаточно, чтобы вскипятить озеро диаметром полкилометра. Это были очень, очень хорошие изделия.

Аккумуляторы атлантов были не столь совершенными – во всяком случае, даже лучшие из них обладали во много раз меньшей емкостью. Зато они отличались чрезвычайно низким саморазрядом, почти на грани регистрации приборами. Снижение заряда на один процент, согласно расчетам, должно было происходить не менее чем за тысячелетие. Что, собственно, и объясняло, почему аппаратура атлантов работала до сих пор.

И все же существовала раса, достигшая на этом поприще абсолютного, никем не превзойденного совершенства. Их называли «Неведомыми» – и не без оснований. Никто так и не сумел узнать, ни как выглядели создатели абсолютного аккумулятора, ни почему они исчезли. По одной из теорий, раса, создавшая синие кристаллы-накопители, была одной из многих, исчезнувших во время рождения Мира Хаоса. По другой – Неведомые нащупали путь в иной мир, мир, не подверженный непрерывному делению, не боящийся разрывов Границ, мир, в котором можно ставить любые сколь угодно рискованные эксперименты, не опасаясь фатальных последствий. И Неведомые ушли туда, чтобы и дальше совершенствовать свое Знание.

От них осталось немногое. И в частности, некоторое количество кристаллов-накопителей. Идеальных аккумуляторов магической энергии. Синий кристалл мог вместить в себя чудовищное количество силы – и мог отдавать ее в каком угодно режиме. В распоряжении Академии Рианна было пять неповрежденных кристаллов и около полусотни обломков разной величины. Десятки, сотни лет исследований не привели ни к чему – не удалось не только воспроизвести структуру идеального аккумулятора, но даже хоть сколько-нибудь существенно приблизиться к пониманию принципов его создания.

Каждый осколок, сколь угодно малый, был аккумулятором сам по себе – хотя значительно меньшей емкости. И каждый осколок был бесценен.

Ярослав медленно встал, ощутив, как внезапно потом покрылся лоб. Буквально в десятке шагов от него, на невысоком орихалковом постаменте лежали они – осколки синего кристалла. Один, размером с ладонь, и второй – чуть больше горошины. Именно от них исходило синее свечение, от них шли волны обжигающего жара. Как завороженный, он шагнул вперед. Медленно подошел к постаменту, протянул руку, стараясь не обращать внимания на раскаленный воздух, опаляющий кожу. Это было не более чем иллюзией, странной реакцией нервных окончаний на исходящее из кристалла излучение. В теории столь интенсивный выход энергии должен был способствовать быстрому саморазряду кристалла-накопителя, однако самые тщательные измерения не могли зафиксировать сколько-нибудь значительного снижения уровня заряда.

Пальцы коснулись гладкой поверхности. Прохладной… нет, скорее холодной, заметно более холодной, чем воздух в комнате. Ярослав отдал мысленный приказ – правила работы с аккумуляторами Неведомых были обязательным курсом в Академии, – и поток чистой живительной энергии хлынул в него, заполняя сосущую пустоту.

Привычный пасс, пара коротких фраз – и головная боль, донимавшая его последние часы, ушла, не оставив и следа. Он давно не чувствовал себя так хорошо, словно и не было утомительной работы, взрывов, краткого и беспокойного сна.

Ярослав задумался. С точки зрения морали и закона, господствовавшего в здешнем обществе – в смысле, на Земле в целом, – то, что он собирался сделать, было самой обыкновенной кражей. Он намеревался присвоить себе имущество, принадлежавшее атлантам. Хотя, если уж на то пошло, он за этим сюда и явился, и если его и мучила совесть, то только в части риска, на который он сознательно шел. И если кроме Ключа он прихватит с собой и эти кристаллы…

Горошина была заряжена, по его примерной оценке, почти на семь процентов. Чудовищный запас энергии, которого могло хватить… хватить… Ярослав обескураженно покачал головой, он даже не мог бы придумать задачу, для которой этой силы могло оказаться недостаточно. За исключением совершенных глупостей – например, стереть в порошок Эверест. Второй обломок был почти пуст – но и это «почти» было во много раз больше, чем Ярослав имел возможность использовать с момента своего появления в этом мире.

– В конце концов, – без особой уверенности в голосе прошептал он, – в какой-то мере все мы являемся наследниками Атлантиды. И я в том числе. Черт подери, они могут торчать в своих коконах еще целую вечность, а мне нужна эта энергия. Будем считать это… конфискацией имущества лиц, чье преступление доказано. Пусть это и произошло двенадцать тысяч лет назад.

Частично успокоив свою совесть и больше не обращая внимания на ее жалкие попытки подать голос, Ярослав отправил оба кристалла в рюкзак. И тут же достал их обратно – несколько слоев плотной ткани не являлись достаточной защитой от обжигающего излучения. Огляделся по сторонам, только сейчас осознав, что до сего момента видел перед собой только кристаллы, и ничего больше.

Помещение было, видимо, чем-то вроде склада. Когда-то, вероятно, стены были увешаны деревянными полками, но дерево, в отличие от орихалка, не перенесло испытания временем. Теперь все то, что когда-то было аккуратно расставлено по своим местам, валялось на полу в совершеннейшем беспорядке. Большая часть приборов выглядела неповрежденными, но дотрагиваться до них без острой необходимости Ярослав не собирался. Техника атлантов была достаточно опасной, поэтому он предпочитал иметь дело лишь с тем, с чем был знаком. Небольшой бокс из золотистого металла выглядел вполне безопасным и идеально подходил Ярославу – как только кристаллы были упрятаны в коробку, исчезли волны жара, орихалк прекрасно экранировал излучение синих камней.

В дальнем конце зала имелась еще одна дверь. Ярослав снова, в который уже раз, вынужден был вступить в борьбу со своей совестью. Совесть, изрядно ослабленная предыдущими сокрушительными поражениями, в этот раз сдалась почти без боя и замолкла. Раз было принято решение обыскать одну эту комнату, то дверь эта, безусловно, имела к комнате самое непосредственное отношение. И следовательно, было бы глупостью не посмотреть, что за ней.

Контрольная панель, как и прочие, не содержала ни ловушек, ни скрытых сигнальных систем – но теперь Ярослав потратил несколько лишних минут, чтобы убедиться в этом со всей достоверностью. Подчиняясь его приказу, дверь тихо ушла в сторону, вспыхнул свет. Он шагнул вперед и замер на пороге.

Перед ним стояла цель его поисков – совершенно неповрежденный аппарат, известный во многих обитаемых мирах как «Привратник».

Глава 4

2005 год, 15 октября,

Барселона – Москва

Самая большая проблема в том, что здесь у меня слишком много свободного времени.

Работать? А смысл? Деньги не были проблемой и в первые годы, когда я только обживался в этом мире, не стали они проблемой и позже. Когда человек твердо знает, что впереди у него не жалких несколько десятков лет, а гораздо более длительный срок, он быстро учится думать о будущем. Вклады, сделанные в середине века, сейчас приносят свои плоды, и ни я, ни Оленька не будем испытывать недостатка в средствах. Никогда – если только мне не захочется стать, к примеру, владельцем персонального острова в тропиках. Но, во-первых, зачем он мне нужен, этот остров, кроме как привлекать к себе совершенно излишнее внимание, и, во-вторых… Во-вторых, эту проблему тоже можно при желании решить.

Я всегда с удовольствием читаю фантастику. Забавно… я знаю, что книги всегда отражают мировоззрение общества на текущем этапе развития. Но почему же так однобоко? Стоит персонажу обзавестись чем-нибудь, выделяющим его из серой массы – большие деньги, необычные способности или что-то еще, – как он тут же начинает строить из себя или суперзлодея, или супергероя. То есть либо бросается завоевывать мир, либо пытается мир от этих завоевателей спасти, попутно наворотив такого, что и самым жестоким агрессорам не снилось. Нет, роль спасителя человечества, разумеется, почетна и уважаема, не спорю. И все же…

Даже Оленька не раз задавала мне этот вопрос. Почему? Почему бы не облагодетельствовать человечество, почему не искоренить зло, нищету, болезни? Не стать умным, грамотным, предусмотрительным правителем, всегда с готовностью прислушивающимся к гласу народа? Почему я все время стараюсь оставаться в тени, ведь мог бы…

Да, наверное, мог бы. Но – не хочу.

Быть может, этим мы и отличаемся от атлантов. О, не стоит их упрекать в жажде власти ради самой власти. Они искренне верили – с поправкой на их весьма специфическую мораль, – что создадут общество всеобщего благоденствия. Эдакий рай на Земле. Хотя нет, Рай – местное изобретение, как и Валгалла, и Ал-Джанна, и Сварга, и Страна Вечной Охоты, и многие другие места, куда хочется попасть, но когда попадешь, выяснится, что в этих замечательных местах довольно скучно. Как говорят, в Рай, конечно, престижнее, но в Аду общество интереснее. С точки зрения атлантов, которую можно пусть и не принять, но хотя бы понять, конечным результатом их усилий стало бы вполне стабильное общество. Без войн. Без преступности. Предельно эффективное при исполнении любой задачи. Все довольны… часть – по убеждению, остальные – в результате чистки мозгов. Никаких проблем.

Не хотел бы я жить в таком обществе.

А ведь многие захотели бы, я знаю. Большинству людей стабильность важнее, чем всякого рода рассуждения о свободе личности, о праве каждого самому решать, каким путем идти. Зачем? Пусть мудрые скажут – а они, обыватели, безликая серая масса, поддержат единогласно. Лишь бы никто не покусился на их личный домик, на их личный садик, на их замечательный гамбургер и барбекю в уик-энд. Пусть мудрые развяжут войну, пусть нарушат порядок в половине мира – лишь бы порядок не нарушался тут, дома.

Думаете, когда Атлантида начинала вторжения в иные миры, которые в конечном счете и привели ее к гибели, ее не поддерживал народ? Поддерживал, да еще как. Самая идеальная война – на чужой территории и малой кровью. Чем это закончилось – известно. Чем это заканчивается снова и снова, в любом из известных миров? Все тем же. Мудрым становится скучно вести к просветлению один лишь свой народ, они начинают искать, кого бы просветить еще, кому бы объяснить «истинный путь». Обычно таковые быстро находятся. Только вот у этих «непросветленных», как правило, имеются собственные представления о «верной дороге», которой следует идти. И противостояние заканчивается большой кровью.

Не хочу. Не хочу, потому что и у меня может возникнуть мысль о том, что кто-то – китайцы, иракцы, американцы или какие-нибудь австралийские бушмены – живет «неправильно». А потом появится желание разъяснить всем им, как надо поступать, во что верить и кого слушаться.

Поэтому я и хочу просто жить. И ни во что не вмешиваться.

А еще я хочу вернуться домой.

Дневник Ярослава Верменича,Стража Четвертого круга

– Дамы и господа, приветствуем вас на борту самолета Ту-154М компании «Аэрофлот», выполняющего рейс…

Ярослав опустился в кресло и закрыл глаза. Он не чувствовал усталости – скорее, просто какое-то внутреннее опустошение. Так всегда бывает, когда цель, к которой шел долгие годы, вдруг оказалась на расстоянии вытянутой руки. И больше не надо бежать к ней, бороться, пробиваться сквозь препятствия, падать и вставать снова. Все. Можно праздновать победу.

Почему же так тоскливо?

На то, чтобы разобраться в управлении «Привратником», ушло более шести часов – немыслимо много. Система защиты на пульте управления древним агрегатом стояла такая, что в сравнении с ними ловушки портала казались детским развлечением, не опаснее, чем паутина для слона. В распоряжении Ярослава была неограниченная энергия – но, несмотря на это, к концу работы он был совершенно измотан. Первый уровень защиты оказался достаточно прост. Кнопки панели управления, помимо своей основной функции, осуществляли анализ ДНК существа, пытавшегося получить доступ к системе, сравнивая его со своим банком данных. Заставить биологический сканер передать системе ложные сведения труда не составило, но это был лишь первый барьер, требовалось еще пройти несколько уровней подтверждения полномочий – труднее всего оказалось отключить контур, анализирующий биотоки, с таким решением ранее Ярославу сталкиваться не приходилось. Он даже допустил ошибку – совсем незначительную. Только тот факт, что его рефлексы, подстегнутые полученной из синего кристалла энергией, были сейчас вдвое быстрее обычного, позволил Яру уклониться от удара возмущенной охранной системы. На металлическом полу образовалась каверна глубиной сантиметров пятнадцать и диаметром почти метр, брызги расплавленного орихалка веером ударили во все стороны, разрушая то, что уцелело на протяжении тысячелетий. На помощь пришли полузабытые рефлексы – вокруг Ярослава замерцал экран силовой защиты. Это слабо светящееся поле не могло остановить серьезную атаку, экран предназначался в большей степени для защиты от непогоды – от шквального ветра, к примеру… но и от раскаленного дождя щит укрыл достаточно надежно.

Теперь он стал осторожнее… шаг за шагом Ярослав распутывал хитросплетения внутренних связей аппарата, одну за другой деактивировал охранные системы и смертельные ловушки, пока наконец «Привратник» не выразил готовность подчиняться новому хозяину. Но и это было ненадолго – как и многие другие защитные системы атлантов, ловушки «Привратника» стремились выйти из-под контроля, и Ярослав тратил массу сил на то, чтобы держать их в повиновении. Внутренняя камера «Привратника» полыхала радужными бликами – там шел синтез Ключа. Ярославу осталось только ждать – и надеяться, что ему хватит сил удерживать артефакт в повиновении.

Наконец радужное сияние погасло. Прозрачная крышка медленно поднялась, и Ярослав протянул руку к блестящему шару. Его поверхность была чуть теплой…

Теперь этот шар, а также бокс, в котором покоились величайшие из возможных драгоценностей – осколки синего кристалла, – лежали в рюкзаке, стоявшем у ног Ярослава. Таможенники в барселонском аэропорту не заинтересовались его багажом. Сканер, правда, показал наличие в рюкзаке пары подозрительных предметов, но, повинуясь мысленному приказу Ярослава, оба офицера тут же отвернулись от монитора.

Пассажиры давно расселись, предупредительные стюардессы провели давно всем набившую оскомину демонстрацию использования спасательных жилетов – как будто летать все умеют лучше, чем плавать, – а самолет все еще стоял на месте. Никого это не беспокоило, пусть подобного рода задержки в европейских аэропортах случались много реже, чем в российских, но они все равно не исключались. Возможно, ожидалось прибытие на борт какой-нибудь важной шишки или больного, которого зачем-нибудь срочно понадобилось доставить в Москву. Или поступил анонимный звонок насчет бомбы, заложенной в самолет… подобное идиотское развлечение время от времени становилось модным у всякого рода подонков, несмотря на то, что полиция отлавливала их довольно эффективно. Ярослав спокойно ждал, полуприкрыв глаза.

И вдруг…

– Простите, вам плохо?

Ярослав вздрогнул и попытался вернуться в реальность, продираясь сквозь леденящий холод, окутавший его со всех сторон. Каждый волосок на теле встал дыбом, заныли зубы, кожа покрылась мурашками, пальцы дрожали…

– Нет… – с трудом выдавил он из себя, невидящим взглядом упершись в лицо молоденькой стюардессы. Милая девушка выглядела обеспокоенно. – Все… в порядке.

– Вы плохо выглядите, – настаивала она. Быть может, девушка и в самом деле беспокоилась за пассажира. А может, всего лишь отчаянно старалась избежать ЧП на борту. – Быть может, вам требуется какое-нибудь лекарство? У нас хорошая аптечка.

– Нет… спасибо. – Ярослав выговаривал слова медленно, старательно, чтобы не очень дрожал голос. – Сейчас все… пройдет. Простите, это бывает. Старая болезнь… Быть может, стаканчик воды?

– Да, секунду! Сейчас принесу.

Девушка убежала, и Ярослав сосредоточился, губы шептали формулу, которая должна была вернуть его в норму. Проклятие, этим заклинанием можно было поставить на ноги и позавчерашний труп… ему же классическая, многократно испытанная в деле магия практически не помогла. Дышать стало чуточку легче, прекратился нервный тик, пришли в норму еще мгновение назад налитые кровью глаза.

Он еще раз призвал на помощь магию, затем, сообразив, что делает не то, что нужно, произнес словоформулу локальной психоизоляции, более известную как заклинание «Слабость духа» класса «Плен» по градации Мира Хаоса. Вещь довольно опасная в его положении, как минимум пару часов он будет совершенно беспомощен как маг, но у него хотя бы будет возможность прийти в себя. Это заклинание маги ненавидели – еще и потому, что в процессе обучения каждый обязан был отработать психоизоляцию на себе. Младшая форма высшего заклинания «Смерть духа», которое лишало человека магических способностей окончательно и бесповоротно, эта, более простая, формула оказывала довольно краткое воздействие. Но для мага, в том числе и начального уровня, это было даже хуже, чем стальные оковы.

Ощущение было таким, как будто бы его замотали в толстый войлок. Пыльный, старый войлок. Ярослав ожидал подобного, но вынужден был с огорчением признать, что успел порядком подзабыть свои чувства с тех пор, как впервые, под присмотром наставника, опробовал это проклятое заклинание. Казалось, что вселенная стремительно сузилась, звуки стали сухими и безжизненными, мир утратил яркость красок, а запахи исчезли вовсе. Словно бы вокруг стерильная больничная палата, окрашенная в однотонный серый цвет.

Зато боль и дрожь исчезли. И это было хуже всего. Теперь он точно знал, что не ошибся – все симптомы были вызваны приступом неконтролируемого футурпрогноза. Умелая пифия в этой ситуации смогла бы выдернуть из впавшего в ступор сознания возможные картины ближайшего будущего и к тому же рассчитать вероятность развития событий по тому или иному пути. Будущее всегда неопределенно, что делает невозможным путешествие во времени. Правда, теории путешествия в прошлое существовали – исключительно на эмпирическом и философском уровне, поскольку математический аппарат для этого построить не удалось. Считалось, что человек, отправляясь в прошлое – если когда-нибудь это станет возможным, – неизбежно своим появлением породит разделение миров. Также считалось, что в первую очередь разойдутся линии развития тех, с кем этот человек войдет в контакт, находясь в прошлом. Впрочем, все это было лишь голой теорией – для хоть сколько-нибудь весомых доказательств не хватало практики.

Да, пифия смогла бы рассчитать вероятностную картину будущего и, быть может, дать рекомендации, как повысить шанс свершения того или иного события. Но такими талантами Ярослав не обладал – он лишь почувствовал грядущую катастрофу. И еще… он понял, что в этой катастрофе повинен он сам. Они проснулись. Где-то там, в глубине моря, под слоем ила, песка и камней, погасли несокрушимые коконы стасис-поля, и Архонты вышли из своего добровольного бессрочного заточения.

Что послужило причиной отключения коконов? Быть может, он все же задел случайно какую-то из сигнальных систем. А может, та ошибка, допущенная им при активации «Привратника», что вызвала срабатывание его защитных систем, заодно и привела в действие системы вскрытия коконов. Или сигнал пошел от портала, активировавшегося впервые за тысячелетия. Вряд ли это можно достоверно установить… к тому же все это не имеет значения.

Первым его порывом было выскочить из самолета – лайнер все еще был неподвижен. Но что бы это дало? Добраться до бункера… несколько часов. За это время Архонт – если, рассчитывая на лучшее, предположить, что из стасиса вышел только один, и при этом он не сумеет освободить остальных – подготовит достойную встречу. Ярослав не обольщался – он, вероятно, сумеет отключить или обойти большую часть изготовленных в Атлантиде систем безопасности и обороны, но только в том случае, если будет иметь на это достаточно времени… и если никто не будет мешать.

Что же делать?

Двигатели взвыли, самолет дернулся, и здание аэропорта за иллюминатором медленно поплыло в сторону. Пройдет несколько минут, и чудовище, по ошибке названное пассажирским авиалайнером, оторвется от бетонной полосы, чтобы через несколько часов приземлиться в Шереметьево. Ярослав сидел неподвижно, тупо смотря прямо перед собой. Его мозг лихорадочно взвешивал и отметал вариант за вариантом, среди которых был и совершенной идиотский – обратиться в правительство, и совершенно самоубийственный – лично вступить с атлантами в бой.

Был еще один вариант. Бежать. Бежать, захватив с собой единственного человека, который был ему дорог, – Оленьку. К черту эту планету, пока что она не принесла ему ничего хорошего. Несколько войн, в которых он принимал участие – по глупости, из мальчишеского «наших бьют». Теперь, если верить разного рода псевдонаучным «исследованиям», и вовсе неясно было, кто был прав, а кто виноват в тех, давних кровопролитиях. Что еще? Бесконечная кочевая жизнь, бесконечная игра в прятки с силовыми ведомствами, подделка документов. Эта проклятая планета, где люди, уже достигшие достаточно высокого уровня развития, обуздавшие атомную энергию, вышедшие в космос, нащупавшие пути к расшифровке человеческого генома, все еще не могут сделать такой простой вещи – найти общий язык друг с другом. Не могут научиться решать проблемы иначе, чем с позиции силы.

Может, и в самом деле – ну их всех к черту? Пусть выкручиваются как могут. Пусть докажут, что чего-то стоят.

Только вот против Архонтов шанса у человечества почти нет. Пройдет не так много времени, и сильные мира сего будут есть у атлантов с руки и выполнять все их повеления куда более рьяно, чем собственные желания. И не будут испытывать ни сомнений, ни жалости, ни угрызений совести – то, что скажет господин, будет истиной в последней инстанции.

– Что будете пить? Спрайт, пиво, сок, вино? – Девушка в синей форме была очаровательна, но Ярослав лишь скользнул по ней невидящим взглядом.

Что станет с этой милой, изящной стюардессой через год, два, пять? Быть может, лично для нее ничего страшного и не произойдет. Вряд ли Архонты будут тратить силы и время на то, чтобы подчинять себе рядовых граждан. Нет, их целью станут политики, ответственные за принятие решений, и военные высокого ранга, держащие в руках нити управления армиями. А простые люди… ну, были у разных народов свои президенты, принцы или короли, теперь будет Лорд-Протектор, один на всех. Многое ли изменится…

Он обратил внимание, что девушка все еще смотрит на него с ожиданием.

– Пиво, пожалуйста.

Банка была ледяной. Ярослав выпил залпом, почти не чувствуя вкуса, лишь бы охладить и смочить пересохшее горло. В мир постепенно возвращались цвета, звуки снова обрели былую сочность. Первые ощущения от временной утраты магических способностей прошли, и все равно оставалась сосущая пустота внутри – там, где билась Сила, та, что отличала его от простых людей. Внезапно на какое-то мгновение Ярослав ощутил укол беспокойства – если Сила не вернется до того, как они прибудут в Москву, могут быть проблемы с таможней. Будет очень сложно, пользуясь одним лишь языком, объяснить наличие в багаже светящихся кристаллов и увесистого шара, по цвету весьма напоминающего золотой.

– Так что же делать? – пробормотал он.

– Вы о чем? – раздался тихий голос слева.

Ярослав повернулся, только сейчас сообразив, что кресло рядом с ним занято. Нет, он осознавал, что рядом кто-то есть, но просто не смотрел на этого человека. Теперь он увидел, что в кресле сидит немолодая женщина, совершенно седая, но при этом сохранившая какую-то особенную красоту… чем-то она напомнила ему Оленьку, в этой женщине, как и в его Солнышке, была какая-то внутренняя сила.

– Я вижу, вас что-то беспокоит?

Он молчал, глядя на нее, и ощущал, как растет внутри желание выговориться. Так бывает – очень часто человек с готовностью рассказывает случайному знакомому то, что никогда бы не сказал ни другу, ни родственнику. Еще с полминуты он боролся с самим собой, затем печально улыбнулся.

– Да, есть проблема. Личная.

– Поделитесь. – Серые глаза женщины смотрели доброжелательно. – Иногда, когда проблемы проговариваются вслух, легче найти решение.

– Вы психолог?

Она покачала головой.

– Что вы, нет. Просто… я знаю, что так оно и есть.

– Может, вы и правы.

– Рассказывайте, молодой человек. Я, как все бабки моего возраста, ужасно любопытна. Тем более впереди несколько часов полета… надо же чем-то занять это время. Предпочитаю поезд, люблю смотреть на пейзаж за окном. А в самолете так скучно… – Ее речь, негромкая и спокойная, обволакивала, расслабляла. Ярослав чувствовал, как у него возникает симпатия к этой женщине, такой обаятельной и такой дружелюбной. Она, видимо, тоже ощутила это и снова улыбнулась. – Так что у вас случилось?

– Случилась беда. Очень серьезная беда. Я не могу, простите, правда не могу сказать более конкретно, но то, что произошло, и в самом деле очень, очень плохо. И последствия могут быть просто катастрофическими.

– Есть известная поговорка: «У страха глаза велики». То, что случилось, угрожает лично вам?

– Нет, не только. Быть может, всем на свете. И виноват в этом я, я один… моя глупость и, пожалуй, моя жадность…

– Если это произошло по вашей вине, молодой человек, то вам и исправлять ситуацию.

Ярослав вздохнул и отвел глаза.

– Это невозможно…

– Забавно… вы знаете, что в вашем голосе не хватает уверенности?

– Ну, почти невозможно. Даже если я возьмусь за это дело, у меня нет шансов.

– Хотите, я расскажу вам одну короткую историю? – Видимо, вопрос согласия или несогласия Ярослава женщину ни в малейшей степени не волновал. – У меня был сын. Хороший мальчик, умный, сильный. И смелый. А потом была война в Афганистане… вы ведь помните эти времена, верно? Сын служил там, командовал взводом. Он погиб.

– Простите…

– Мне до сих пор больно вспоминать об этом, но прошлого не изменить, надо жить дальше. Так вот, о том, что произошло, мне рассказали его друзья. Я очень хотела знать, почему погиб мой Сашка, я спрашивала многих… Очень простая история, таких было множество. Они попали в засаду. Многие были ранены, кого-то убили. Саша приказал отступать, а сам, с двумя солдатами, остался прикрывать. Их окружили… Саша отстреливался, сколько мог, тех двоих убили, но его, видимо, хотели взять в плен. Последним патроном Саша застрелился. Он и до этого часто говорил, что живым его не возьмут.

– Мне кажется, – Ярослав отчаянно надеялся, что говорит именно то, что нужно, – мне кажется, что ваш сын поступил, как настоящий герой.

– Мой сын поступил, как настоящий трус, – тихо сказала женщина. – Это очень легко, нажать на курок. Раз – и нет ни боли, ни страха. Эта пуля… она должна была достаться не ему. А тем, кто стрелял в русских мальчиков. Драться надо до конца.

– Даже если нет шансов?

– Всегда есть шанс. Я не психолог, молодой человек, но я точно знаю, что шанс на удачу, пусть мизерный, есть в самой безнадежной ситуации. Мой сын не дожил до прихода помощи всего несколько минут. Долг солдата не в том, чтобы геройски умереть. Долг солдата в том, чтобы сделать все для победы. И если уж умереть – то ради победы… а не так вот. То, что он сделал, было бегством.

Ярослав молчал. Некоторое время женщина внимательно смотрела на него, затем улыбнулась уголками губ.

– Кажется, вы приняли решение, не так ли?

– Думаю, да, – прошептал Ярослав. – И… спасибо вам.

Москва, как и положено, встречала отпускников сыростью, хмурыми тучами, мелким моросящим дождем – быть может, именно для того, чтобы испанское солнце подольше осталось в памяти. Таможенники, такие же неприятные, как и погода, испытывали какую-то потаенную ненависть к тем, кто мог позволить себе в эту отвратительную осень наслаждаться теплом и солнцем, а потому были особо придирчивы, и Ярославу пришлось вновь прибегнуть к магии. За последние несколько дней он нарушил уже столько неписаных правил, что еще одно вмешательство было лишь каплей, не заслуживающей внимания. Мрачный таможенник отвернулся и тут же рьяно набросился на какую-то женщину, сумки которой раздувались от бутылок с испанским вином.

Способности еще не вернулись в полной мере, заклинание подействовало сильнее, чем ожидалось. Ощущение пустоты в душе прошло, но пока что любое, самое слабенькое воздействие требовало непривычно большого усилия. Впрочем, Ярослава это не беспокоило – в ближайшие часы способности мага ему не понадобятся, а вскорости действие психоизоляции сойдет на нет. Только вот найдет ли он в себе силы прибегнуть к этому средству еще раз, даже если возникнет насущная необходимость? В этом Верменич был не уверен.

«Волга», чья молодость осталась в далеком прошлом, мчалась по вечернему городу. Таксист первые минут двадцать болтал без умолку, но, заметив, что пассажир погружен в размышления, обиделся и замолчал.

Ярослав думал о том, что делать дальше. Решение принято, теперь надо действовать… что ж, атланты, безусловно, сильные противники, и справиться с ними будет нелегко – но, черт подери, он, Ярослав, воин. И не дело для воина отступать еще до того, как начался бой. У него есть время – вероятно, Архонты не изменят своим привычкам, они начнут действовать неторопливо, до поры до времени скрываясь в тени, подбирая себе сторонников или рабов во властных и силовых структурах. И лишь тогда, когда сочтут свои силы достаточными, они заявят о себе. Сколько времени уйдет на это? Не так уж и много, но на несколько месяцев можно рассчитывать наверняка.

Будут ли они все это время отсиживаться в неприступном бункере? В первое время – весьма вероятно. Бункер как нельзя лучше подходит в качестве надежного убежища, из которого можно выглядывать на время в поисках информации.

А им сейчас как воздух нужна информация, нужно знание языка. Потребуется изучить обстановку в мире, определить наиболее сильного противника, которому в скором будущем предстоит стать наиболее сильным союзником. Наметить цели – тех людей, которых необходимо подчинить в первую очередь. Получить доступ к ним… Скорее всего своей целью Архонты изберут США. Сколько времени им понадобится, чтобы сделать президента своей послушной куклой?

Ладно, время у него есть. Что еще? Нужно оружие, которое сумеет дать ему хоть какие-то шансы.

– Приехали.

Ярослав бросил на таксиста недоуменный взгляд. Затем огляделся по сторонам – «Волга» стояла у его дома. Рассчитавшись с водителем, он выбрался из машины. В доме, несмотря на позднее время – было уже почти двенадцать часов ночи, – горел свет. Значит, Оленька ждет его. Ждет и наверняка волнуется… Ярослав обозвал себя последним идиотом – как же можно было вот так сорваться с места, ничего не объяснив. Проклятие, на всей этой планете у него есть лишь одно-единственное существо, которое он любит.

Он поднялся по ступенькам, толкнул дверь. Изнутри повеяло теплом – и вкусными запахами свежей, горячей выпечки. Ольга любила сдобу, но позволяла себе это удовольствие редко, гордясь своей стройной, несмотря на старость, фигурой. А вот Ярослава баловала нежными, тающими во рту булочками достаточно часто. И если не рассматривать вариант, что она пекла их каждый вечер, просто так, на всякий случай, значит, знала, почувствовала, что сегодня он возвращается.

– Солнышко, я дома!