Помоги проекту - поделись книгой:
…Оп-паньки! бла-бла-бла! – раздалось знакомое восклицание и неожиданные, как треск выстрелов, издевательские аплодисменты. Многие вздрогнули. Бедная студентка чуть не выронила книжку. Все обернулись. Оказывается, никто не заметил – в класс вошла Энгельсина Сергеевна.
– Прекрасно, дорогая коллега! – с порога начала она. – Это какого же «Чапаева» вы здесь проповедуете?
– То есть… «Чапаев и Пустота»… Виктор Пелевин… по программе… – стушевалась смущенная студентка.
– Да мы, вообще-то, Фурманова изучаем. Обыкновенный «Чапаев», – едва пролепетала Лапышева, осознавая ужас происшедшего недоразумения.
– Я тоже думаю, какой, на фиг…
– Сбой в программе… сбой в программе… – «электронным» голосом робота занудил Корпусов.
– Чапаев, это такая определенная матрица, она есть во всех нас. Поэтому какая разница… – глубокомысленно заметил Трошкин.
Бедная практикантка не знала куда деваться.
– В нашей школе Чапаев – это легендарный герой гражданской войны, – твердо поставила точку в дискуссии Энгельсина Сергеевна. – Вы должны четко усвоить необходимый набор знаний, который преподают в школе.
– Ну, я пойду тогда… – студентка стала торопливо собираться.
– Да, конечно. В следующий раз, надеюсь, вы будете более ответственно выбирать материал, который даете детям.
С чувством превосходства посмотрев вслед несчастной девушке, быстро выходящей из класса, она как бы ненароком остановилась у парты, где тут же понурились Рудулис и Чешнак…
– Так! А мы, как говорится, вернемся к нашим баранам!
– На столе лежало две книжки в одинаковых обложках, как у всех, чтобы не пачкались, – неожиданно хмуро буркнул Чешнак.
– Значит, Таисия Михайловна сама то одну, то другую читает, – поддакнул Рудулис в поддержку другу. – Может, у нее раздвоение личности?
– То-то она у нас через раз ведет. То ведет, то не ведет, – не отступая бурчал Чешнак.
Все задумались о новом повороте событий.
Энгельсина Сергеевна была вынуждена продемонстрировать более «жесткую игру на своем поле». Прошла к учительскому столу, взяла обе книжки и показала классу.
– Две одинаковые книжки? – спросила, как конферансье, который ожидает естественной поддержки из зала, когда ответ очевиден.
– Одинаковые… – вразнобой прозвучали голоса.
– В одинаковых обложках? – вновь прозвучал вопрос.
– В одинаковых… – подтвердил нестройный хор.
– Но одна из них?.. – Энгельсина выдержала эффектную паузу.
– Толстая… – ответили многие, поддавшись гипнозу общего оболванивания.
– А другая? – она приподняла тоненькую книжку Фурманова.
– Тонкая…
– Ну? еще вопросы будут?! – классная руководительница оглядела всех так, что было понятно: попробуй задай вопрос, тебя тут же выставят на посмешище. Хотя ничего с этими книжками не понятно.
– У меня есть одно важное сообщение, – объявила, чтобы сменить тему.
– …завтра вся школа не учится, можно не приходить, – испуганным свистящим шепотом на одном дыхании выпалил Вербаков с задней парты. Эта новость носилась в воздухе… но каждый даже боялся подумать об этом.
– Я ни у кого здесь подсказок не спрашиваю! лишние предметы убрали все! сидим, слушаем!.. – пресекла возможные провокации. – Вы знаете, обстановка сейчас сложная, террористы и все такое. Мы уже обсуждали, к сожалению, этот вопрос. Да, действительно, в какой-то мере Вербаков прав…
«Ух!» – как будто из единой груди вырвался вздох надежды всего класса.
– Завтра приходите только на один урок.
«Ах!» – стон невыразимой радости пронесся по рядам.
– Затем учимся организованно эвакуироваться из школы. Придет специальный сотрудник МЧС и будет всему этому нас учить.
– Итак, – продолжила классная, когда установилась относительная тишина. – На втором уроке мы эвакуируемся. Потом вы идете домой. А нам, всем сотрудникам школы, будут читать лекцию. Так что весь день занят. А кому и как вы будете сдавать экзамены, я не знаю. Может, министру по чрезвычайным ситуациям? – заключила она.
«Ур-рр-а-а!» – единый вопль совпал с мелодией «Одинокий пастух», последним нововведением, ставшим модным в школах и сменившим пронзительное бор-машинное сверление прежних звонков, что, как посчитали психологи, негативно воздействует на психику школьников. На сегодня любимая школа отпускала их из своих цепких объятий.
Девчонки вышли на улицу, стояли на школьном крыльце… даже не верилось, что на сегодня все! И завтра только один урок. Хотя как раз физика – и контрольная. Но может, отменят все-таки? Никто не спешил расходиться, ведь если такое событие, то ого-го! Компании тусовались, расходясь, как круги на воде, от центра крыльца. К ним подошла Карпушева, или просто Карпик.
– Вы о чем, девчонки? А поехали сейчас в «Фокус», там «счастливый час» и бесплатные игры.
– Да какие игры, туда тащиться! Деньги все равно надо.
– Ну и что? Так поприкалываемся. Если не хотите, я пойду, чего ждать-то.
– Куда ты пойдешь? Ты же Калинника ждешь. Сейчас выйдет. Только он с Подсулак ходит. Они у расписания стояли.
– Ой! Ты, Туртанова, одни сплетни собираешь. Ничего он с ней не ходит, у меня его мобильник есть!
– Ха, мобильник… держите меня люди добрые! Ну позвони ему, если такая деловая. Вон, у Нади спроси, берут же они Подсулак в группу на вокал?
– А я откуда знаю? – удивилась Надя.
– Тебя же Калинник в «Сказку» приглашал!
Приглашал. Когда закончили работу над одной композицией на ее стихи, то все вместе зашли в кафе, всех ребят – человек десять. Что теперь, с ума сойти от этого?
Тут электронный всезнайка-звонок вывел хит всех времен и народов – мелодию из кинофильма «Крестный отец». На крыльце появился Калинник. От небрежно-неприбранных волос его исходило лучистое сияние. Казалось, толстые подошвы ботинок парят в воздухе, не касаясь грешной земли.
Ох! явление! Калинника! народу!.. – обмерла завороженная Карпик.
– Да ничего в этой Подсулак и нет. Выдра какая-то доморощенная, – прокомментировала Туртанова.
Вместе с Лешей на крыльце стояла Подсулак, еще ребята, они что-то обсуждали. Калинник, как бы и не зная про это свое золотое сияние, вытащил вязаную шапочку, натянул на уши. Золотые вензеля рассыпались поверх простецкого шарфика. И никакой он не двухметровый красавец, а просто обычный нескладный подросток. По обычаю музыкантов андеграунда – в громоздком черном пальто, джинсы заправлены в знаменитые ботинки с железными носами. Эти ботинки (по легенде) выдают только работникам Зоопарка (тем, кто кормит слонов; и непременно «за сто кормлений слонов»; и даже значок такой есть, «Сто кормлений слонов»; или даже орден). За спиной гитара, рюкзачок с Че Геварой. И глаза у него… может, вовсе не голубые – а карие. Хотя улыбка, это да, это не отнять! Ну и нечего о себе воображать!
И вдруг… Он спустился с крыльца. Подошел к ним, поздоровался. Это было так неожиданно, что многие онемели.
– Привет, – ответила Надя.
– Здравствуй, Леша, – зарделась Карпик.
– Угу, – Светке пришла эсэмэска, она углубилась в поиск ее и чтение.
С гитарой за плечом, в пальто, с рюкзачком и в ботинках – он был похож на солдата какой-то странной армии, что неприкаянная бродит по дорогам мира, а их главнокомандующий Джон Леннон убит… и нет приказа, куда выступать.
– Да вот, с Орешком поговорить надо, – обратился он к Наде.
– А я тебе позвоню, Леша? У меня ведь твой мобильник, – встряла Карпушева.
– А что звонить-то, – удивился он.
– У меня же «Рок-Боттом-Римейндерс» на диске, ты спрашивал, – торопливо напомнила она.
– Ну, давай, звони, – согласился Леша.
– Прямо сейчас?
– Да, а чего откладывать?
Карпик держала наготове мобильник, нажала номер в записной книжке. У Леши в кармане пальто будто затрещал, заворочался огромный кузнечик. Он достал свой «Хаммер», больше похожий на TV-пульт. Такие трубки выпускаются в комплекте к чудовищным американским внедорожникам «Хаммер». Конечно (по легенде), телефон подарил ему лично Богдан Титомир. Ведь он ездит на «Хаммере», а «хороший понт – дороже денег», все знают эти его слова.
– Да, Карпик, – ответил он.
– Леша, это я… – тихо молвила она, дыхание у нее стало прерывистым.
– Ну что, так и будешь дышать?
Девчонки засмеялись… действительно, нелепая ситуация.
– Леша, я хотела с тобой поговорить…
– Это насчет диска, что ли? Ну, приноси завтра в школу. Все Карпик, привет.
– Пока, Леша, – вздохнула девочка.
– Вот видишь, поговорили, – улыбнулся он ей. – И звонить больше не надо, баланс свой побереги.
– Давай поговорим, – Надя шагнула к нему.
– Отойдем на несколько минут, – Калинник увлек ее за собой.
– Вообще-то… от общества секретов нет! – только и нашлась, что сказать вслед, Туртанова. – Ладно, не парься… – обратилась она к поскучневшему Карпику. – Поехали в «Фокус», оторвемся!
…Ты знаешь, – сказал Калинник, – я твоей маме очень благодарен! Если думаешь, что я подлизываюсь… то да, подлизываюсь, конечно! Нас когда на радио поставили, потом на фестиваль «Звени, звени, гитарная струна» пригласили, прикинь? И еще сняли в рекламе «Любишь металл? Приходи!».
– В какой такой рекламе? – удивилась Надя.
Ну, оказывается, одна фирма, они торгуют металлопрокатом, придумала рекламный ход. Им нужно было четверо парней в «хэви-металл»-прикиде. Волосатые, кожаные, заклепанные, в цепях и с гитарами. Вот их и сфотографировали. И разместили билборды. «Любишь металл? Приходи! Металлопрокат на любой вкус!». За эту фотосессию они, как самые настоящие крутые, запросили такие бабки… И ничего – те покочевряжились сначала, но заплатили. Хватило даже, чтобы всю басовую систему обновить. Здорово, да?
А еще Железный Феликс… так он совсем с ума сошел! Из-за этих террористов запрещает репетировать в школе после уроков. То есть – ровно два часа, и чтобы все фамилии переписаны, кто в радиорубке находится, и никаких посторонних! А если к ним ребята, музыканты другие придут? Нет! Ищите другое место! Нечего здесь шляться кому попало! И так далее, и тому подобное… Ничего себе фишка!
– Ну, а это… – спросил Леша. – Только что у вас там случилось? Я не знаю, но у вас там пожар? что-то сгорело? дача? вы куда-то ездили? праздновали? Нет, ну извини, просто так слышал.
Ага, слышал звон…
– Было такое, а что? Кто тебе сказал?
– Кто сказал? Да кто-то сказал… Синейнин, наверное. Говорил, куда-то вы ездили. Потом он заболел, простудился, не приходил.
– Да мы все почти тогда заболели, – Надя невольно зябко поежилась, вспомнив. – Это у меня на даче, на дне рождения. Я так танцевала, там все загорелось. А мама… с ней все хорошо. Она как бы выздоровела от этого.
– От чего? от того, что ты танцевала? или что сгорело? странно как-то… На вечерах я не видел, чтобы танцевала. Среди ребят тебя не видел.
– А там на меня нашло! С мамой все в порядке…
– Ну, поздравляю! То есть, с днем рождения поздравляю, не знал про это.
Но вот что еще… когда они готовили на радио запись, им помогал один человек, Данила. Он там на студии сидит. А сейчас Калинник с ним связь потерял. Мама твоя, может, подскажет? Он у них сейчас работает? Или где-то в другом месте?..
Да, надо подумать. Надя напустила на себя важность. Не так все просто.
Они ушли от школы в улочки, переулки, окунулись в суету спешащих прохожих… Гитара в чехле у Калинника – как ружье, будто они пошли на охоту. Он поправлял ее на плече, топал своими ботинищами, телефон его верещал время от времени, требуя внимания. Леша перечислял кому-то название непонятных технических штук, просил чтобы «это» забрали откуда-то, перевезли туда-то. А то доносился компьютерный голос женщины, казалось, она поселилась у него в телефоне. «Юмор-юмор, я аптека, прием… юмор-юмор, я аптека, прием…» – талдычила беспрестанно одно и то же.
– У этой трубки какой-то военный стандарт, – пояснил Калинник. – Специальные частоты принимает, если где-то радиостанция недалеко работает… Черт-те что болтать начинает! Иногда гаишники как начнут шпарить!
– Это правда, – спросила она, – телефон от «Хаммера»? Тебе Богдан Титомир подарил?
– Да какой Титомир… ерунду какую-то придумают! Это не телефон, а коротковолновый передатчик переделанный. То есть, американский-то он американский, точно, настоящий «Хаммер», для военных или для охотников. Мне его Синейнин переделал под телефон. Я маленькие трубки то терял до этого, то забывал. Думал, ничего не получится, а он и правда работает. Только глючит иногда, конечно.
Поделиться книгой: