Русская фэнтези-2008

Для того чтобы переместить некий объект пункта А в пункт Б, совершенно не обязательно тащить его на собственном горбу из одного пункта в другой целиком. Достаточно перенести его действительную часть, сгенерировать на месте мнимую, а потом, следуя элементарным правилам, вычислить модуль, который, собственно, и необходим потребителю. Таким образом, проблема практической телепортации решалась сравнительно просто и недорого. Хотя если уж быть объективным до конца, следовало признать, что метод переноски материальных тел, изобретенный эмпириком Савкиным при мощной теоретической поддержке профессора Гешефт-Карасикова, под благотворным влиянием живодки, не был полновесной телепортацией, а всего лишь частичной, паллиативной, так сказать. Но ведь и это прорыв!

Реальные, или, как их еще называют математики, действительные составляющие товаров предполагалось перемещать исключительно традиционным способом. То есть таскать в коробочке, или, как назвал короб, прикупленный Савкиным, профессор — Жордановой клетке. А вот мнимые части, те, которые снабжены индексами типа «и», «жи», «ка», ну и тому подобное, передавать чисто информационно, то есть посредством обыкновенного, слегка модернизированного мобильного телефона. Вот теперь-то понятно, почему изобретатель на невинную просьбу подростков одолжить им мобильник так вызверился, что чуть было не отдал шаловливых юнцов непредсказуемому ковариаципу, который скорее всего навсегда превратил бы их векторы в беспомощные скаляры или вообще, будучи существом сугубо вероятностным, сотворил невесть что.

Но даже при наличии безупречного теоретического обоснования работа предстояла нешуточная. Сначала необходимо было переоборудовать купленный на местном рынке лубяной короб в настоящую Жорданову клетку. После этого следовало коренным образом переработать имеющийся в распоряжении Савкина мобильный телефон на предмет возможности передачи по сети мнимых частей кватернионов за минимальное время и при минимальном расходе трафика. Обогащать компании мобильной связи изобретатель отнюдь не собирался.

Ну и другие мелочи. Кольцо там отградуировать, чтобы выборка была на уровне, дуальные кватернионы настроить и прочее.

С Жордановой клеткой мучиться особенно не пришлось. Корзинами и коробами на растюпинском рынке торговал бывший старший научный сотрудник института прикладной математики Васька Гуцул, который заранее закладывал в созданные им из ивовых прутьев и липового луба пространственные композиции принципы многомерной геометрии и разнообразные циклические структуры. При этом функции распознавания образов были присущи корзинам и коробам изначально. Например, ядовитые грибы в изделиях математического корзинщика сами по себе проваливались сквозь дно, а съедобные задерживались, что, как известно, впоследствии принесло продукции растюпинского умельца заслуженную мировую славу.

С телефоном получилось и того проще. После введения в хитроумный китайский аппарат ковариационных элементов последний стал с равной вероятностью при любом исходящем и входящем звонке как списывать деньги со счета абонента, так и записывать на счет. Поначалу Савкин решил на этом и остановиться, но потом сообразил, что общая сумма бабок на счету остается практически неизменной, прибыль получается разве что за счет входящих, так что на таком фокусе особенно не разбогатеешь. Даже в применении к покупкам через Интернет этот метод не слишком-то эффективен, потому что для начала на счету абонента должна иметься некоторая сумма денег, хоть виртуальных, хоть реальных, а лучше — и тех и других. А деньги еще следовало заработать.

Когда с проблемами упаковки и связи было покончено, изобретатель обратился к решению более серьезных проблем. Под влиянием живодки теория в савкинских мозгах сама собой переплавилась в практику, причем теоретическая терминология осталась в первозданной красе, так что изобретатель и сам порой диву давался, откуда выскакивают эти мудреные словечки и почему ему понятно, что они в целом и общем означают.

Так, например, для разделения объектов на действительные и мнимые части Савкин применил метод дуального кокасательного расслоения проективного пространства, которое, как всем известно, порождается глобальными голоморфными сечениями. И что вы думаете, получилось же!

Во всяком случае, к концу дня картофелина, выбранная Савкиным в качестве объекта эксперимента, исправно разделялась на глазки, которые, судя по всему, и были смыслом ее существования, то есть реальной частью, и виртуальное прочее, которое в силу несовершенной покамест методики девалось неизвестно куда. Получив из ведра картофеля горсточку глазков, изобретатель задумался. С одной стороны, столь эффективная работа разделителя обнадеживала, а с другой — продолжение экспериментов на картошке грозило опустошить и без того небогатый савкинский погреб. Согласитесь, картофельные глазки, даже в сочетании с селедкой, увы, не могут считаться полноценной едой, а уж тем более закуской. Тем более что вычислитель абсолютного значения никак не желал работать, и это несмотря на то, что сама по себе операция нахождения модуля комплексного объекта достаточно проста и описана во всех институтских учебниках по теории функций комплексного переменного.

Как всегда, самые простые теоретические операции являются самыми труднореализуемыми на практике!

Но Савкин не сдавался. Наспех перекусив не сходя с рабочего места сырыми картофельными глазками, он отхлебнул живодки из подаренного профессором фуфырика, подождал, пока слабые ростки мыслей в голове окрепнут, и только после этого пустился во все тяжкие.

Наконец, применив на практике методы многомерной коммутативной алгебры, Савкин состряпал-таки композитную систему, сжимающую лагранжевы слои симплектического тотального пространства воедино, то есть придающую мнимым величинам свойства реальных. После этого дело наконец пошло на лад.

Через какой-то час перед изобретателем красовалось потерянное в виртуальности ведро картошки сорта «Адретта», без глазков и, что удивительно, кожуры.

Как часто великие изобретатели проходят мимо эпохальных открытий, стремясь к другим, не менее эпохальным! Ведь способ чистки картошки, придуманный Савкиным вот так, походя, мог бы обогатить его, при условии, конечно, если бы им заинтересовались фирмы-производители картофелечисток. Однако этого не произошло, может быть, потому, что в Растюпинске автоматическими картофелечистками не пользовались, а картошку чистили по старинке — ножом.

В общем, трудовой день закончился пусть маленькой, но победой. Усталый, но довольный изобретатель отправился домой, таща с собой ведро очищенной картошки и по дороге размышляя, что ему с ней делать. Ведь испортится же, зараза. Жалко!

Посоветовавшись с соседкой, изобретатель залил картошку холодной водой, притормозив таким образом процесс окисления, и отправился на боковую.

4

Рано утром изобретатель позавтракал жареной картошкой, попил чайку и снова направился в сарай, бороться за отечественную телепортацию, которую намеревался использовать в целях личного обогащения. Нет, только не подумайте, что Савкин какой-то жлоб, просто жизнь заставила, а против нее, собаки, как говорится, не попрешь! Вы думаете, почему Колумб открыл Америку? Сипанго ему нужно было? Да вовсе нет, жизнь его заставила, а не заставила бы его, так нашла бы кого-нибудь другого. Но это так, лирическое отступление.

На сегодня у изобретателя была запланирована окончательная отладка системы ограниченного телепортирования, ну, там, настройка кольца градуированного, спрямление ковариантных и контравариантных векторов и прочие мелочи. Поразмыслив немного, он решил картошку экономить, а экспериментировать с подручным материалом, всяким там мусором, пустой пластмассовой тарой и прочей дрянью, что в изобилии водилась в окрестностях сарайчика-мастерской.

Провозившись до обеда, умелец успел переправить часть окрестного мусора к себе в сарай, убедиться, что система в общем-то работает, и теперь при помощи совковой лопаты и оцинкованного ведра возвращал мусор обратно. И действительно, работать в таких условиях было совершенно невозможно. Реальная часть мусора как была мусором, так мусором и осталась, а виртуальная — и того хуже, во всяком случае, воняла еще поганей, да еще в многомерном пространстве, так что совковая лопата и ведро оказались в савкинском сарайчике как нельзя кстати.

Расчистив рабочее место, Савкин снова призадумался. Презентованные профессором фуфырики закончились еще вчера, так что подстегнуть хромающую кобылу воображения было решительно нечем, а идти к профессору было неловко.

Конечно, в погребе у Савкина было полным-полно товара, в том числе и бутылок со спиртным напитком, однако живодкой испытатель-коробейник запастись не успел, а кроме того, с товаром, особенно взятым в долг, экспериментировать как-то не хотелось. Жаба, как говорится, давила.

И тут изобретатель обратил внимание на трех земляков, расположившихся на лавочке неподалеку от его мастерской. Земляки явно собирались наливать и выпивать. Причем на уже открытой бутылке красовалась корявая надпись, сделанная черным разметочным фломастером — «Живодка». И хотя отдыхающие были Савкину шапочно знакомы, изобретатель не счел возможным, как говорится, сесть на хвост честной компании. Вместо этого он решил дистанционно отцедить себе глоток этой самой «Живодки», подкрутил градуированное кольцо, сузив сектор захвата, и включил установку.

Что толкнуло Савкина на этот аморальный поступок, нам неизвестно, хотя, возможно, желание выпить в сочетании с научной пытливостью может подвигнуть и не на такое, хотя куда уж дальше! Стыд и позор! Пытливость пытливостью, но ты попроси, как человек, и тебя поймут. И даже закусочного леденца отломят. Но что сделано — то сделано.

Бутылка на миг повисла в воздухе, а потом тупо брякнулась в траву, бездарно расплескав содержимое. На лавочке остался обломок закусочного леденца, пара луковых перьев, а вот предвкушающие выпивку мужики пропали.

Вот такие дела!

Есть в теории автоматического регулирования, сиречь технической кибернетике, дисциплине незаслуженно забытой в наши спонтанно-рыночные времена, такое понятие, как системный резонанс, или так называемый «захват». Явление это заключается в том, что достаточно сложная система имеет множество резонансов и резонансиков, и, если внешнее воздействие попадает хотя бы в один из них, вышеупомянутая система радостно подхватывает его и, как следствие, идет вразнос. На практике это выражается в том, что могучие турбины срываются со своих креплений, самолеты разваливаются в воздухе, ракеты взрываются на старте, а общественные формации сначала идут мелкой рябью, а потому рвутся на мелкие кусочки, словно гнилые флаги, разбрасывая по ветру истории клочки неуправляемых жизненных пространств.

То есть малое воздействие влечет за собой большие и зачастую необратимые последствия. Все это безобразие происходит в полном соответствии с теорией устойчивости Ляпунова, а также теорией бифуркаций или катастроф. Хитрые ученые и инженеры наловчились давить вредные резонансы или по крайней мере избегать воздействий на систему, могущих спровоцировать явление захвата. Однако, как говорится, всего не учтешь. А кроме того, социум — это вам не турбина какая-нибудь, и даже не ракета, да и шутя свою жестокую шутку, Савкин меньше всего думал о негативных последствиях, хотя мысль о том, что ему могут набить морду, несомненно, присутствовала в его кудлатой от прущих наружу глобальных идей голове, но осталась невостребованной. Именно по причине недостаточной глобальности. Подумаешь, морду набьют, это еще не факт, что среди всего множества недоминируемых альтернатив, известного еще как «множество Парето», будет выбрана именно эта. Может, и не морду, может, чего-нибудь другое.

Короче говоря, в тот момент, когда Савкин по ошибке телепортировал в свою коробочку троицу настроенных на опохмелку мужиков, последние пребывали исключительно в мнимом состоянии, а реальной составляющей не имели вообще. Вот если бы они выпили хотя бы по глотку животворного напитка, то в полном соответствии с законами взаимодействия комплексных чисел эта самая реальная составляющая у них появилась бы, но вот — не успели. И с размаху грохнулись в распахнутую Жорданову клетку всеми своими инфинумами, даже ортогональные единичные векторы и те прогнулись. Что характерно, без бутылки грохнулись.

Все это Савкин сообразил уже потом, а пока он растерянно обследовал местность вокруг скамейки, с суеверным ужасом поднял полупустую бутылку «Живодки», хотел было отхлебнуть глоточек, да передумал и аккуратно поставил посудину возле лавочки.

И тут мобильный телефон, настроенный на связь с мнимой составляющей нашего родного многомерного пространства, зашкварчал, словно недожаренный цыпленок табака. Савкин покрылся холодным потом, но трубку все-таки взял.

— Слышь, мужик, — донесся из старенькой «Нокии 1100» испуганный голос. — А куда это нас запузырило, а?

— Сейчас, — ни к селу ни к городу ответил испуганный изобретатель. — Потерпите мужики, сейчас я все исправлю.

— Эй, ты, водяру-то верни, — потребовала трубка похмельным тенорком, — не мент поди какой. Или все-таки мент?

— Не мент, — сказал Савкин, радуясь, что может сообщить затерянным в инфинуме землякам хоть что-то конкретное. — А с водярой сейчас разберемся.

И нацелил установку на бутылку, не забыв прихватить и немудрящую закусь.

Хлопнуло, булькнуло, и мнимые составляющие выпивки и закуски отправились в инфинум, а реальные с легким шорохом осели на дно короба.

— Спасибо, — донеслось из трубки на этот раз басом, и телефон отключился.

Некоторое время изобретатель пребывал в прострации, потом опамятовался, отправил пробегающего мимо соседа к профессору Гешефт-Карасикову за живодкой и теоретической поддержкой, а сам крепко задумался.

Дело в том, что у несчастных забулдыг, как уже отмечалось, начисто отсутствовала реальная составляющая, а стало быть, зацепиться, чтобы извлечь их из инфинума, было решительно не за что. Употребление мнимыми пьяницами мнимой водки никак не решало проблемы, потому что сложение мнимых величин, как известно, тоже является величиной мнимой. Останься у Савкина хоть какая-нибудь реальная зацепка, изобретатель немедленно спас бы жертв безнравственного и безответственного эксперимента. Ну, получил бы от спасенных по башке, так это, в общем, справедливая расплата за бесчеловечность, это еще ничего… Но реальной составляющей, увы, не имелось, и теперь несчастные похмеляющиеся были подобны гвоздям без шляпок, глубоко забитым в толстую доску инфинума — попробуй вытащи!

Вот тебе и покоробейничал!

5

— Ну, как вы там? — опасливо спросил Савкин, на всякий случай отстраняя трубку на безопасное расстояние от уха, чтобы не получить словесную затрещину. Понимал, что заслужил!

Вопреки ожиданиям заброшенные в мнимое пространство мужики повели себя мирно. Видимо, ирреальные составляющие живодки оказывали на их мнимые организмы благотворное воздействие, то есть настраивали на нескандальный лад и способствовали мыслительным процессам.

— Ничего, — донесся скрипучий тенорок. — Выпили маленько, поправились, теперь вот осматриваемся.

— И что? — поинтересовался изобретатель.

— И опять же, ничего, — ответил тот же тенорок. — То есть сидим мы на куче какого-то мусора, а вокруг ничего. И добавил: — Полная неопределенность, в общем.

— Типа ноль на ноль, — добавил басок. — Или бесконечность на бесконечность.

— В общем, ничего тут нет, — резюмировал третий голос, — кроме мусора.

Савкин вспомнил свои эксперименты с уборкой двора и покраснел.

— Мусор можно того, — смущенно сказал он, — убрать. У него реальная составляющая будь здоров, так что это я сейчас, махом. Вот только зацеплю вашу кучу, и готово дело!

— А на чем мы тогда сидеть будем? — резонно поинтересовался тенорок. — Нет уж, мил-человек, ты лучше оставь все как есть. Лучше уж на мусорной куче посидеть, чем в неопределенности болтаться.

— Ну, тогда я вам что-нибудь пожрать пришлю. — Савкину хотелось как-то загладить свой поступок. — Огурцов хотите?

— Малосольных? — заинтересовался басок.

— Малосольных нету, — смущенно ответил Савкин. — Только прошлогодние.

— Давай хоть прошлогодние, — согласился тенорок. — Все-таки закуска.

Савкин спустился в погреб, отыскал трехлитровую банку с солеными огурцами и отправил ее в инфинум. Некоторое время телефон молчал. Потом, словно обиженный воробей, зачирикал снова.

— Ну, чего там у вас еще? — спросил изобретатель.

— Тут кто-то есть, — испуганно проблеял тенорок. — Оно мусор жрет!

— Кто оно? — удивился умелец. — Вроде бы никого, кроме вас, там быть не должно.

— Навроде собаки, — сообщил басок. — О! Оно и огурцы жрет! Первый раз вижу собаку, которая огурцами да мусором питается! Неправильная это собака. Да и не собака совсем!

— Оно меня нюхает! — взвизгнул тенорок. — Слышь, умелец, убери от нас это! А не то мы не знаем, что с тобой сделаем, когда отсюда выберемся!

Савкина внезапно осенило.

— Ковариацип! — строго сказал он. — Фу, Ковариацип! Нельзя! Свои!

Как ни странно, подействовало.

— Скучно здесь, — пожаловался басок. — И вообще нам домой пора, а то жены заругаются. Слышь, умелец, давай выковыривай нас отсюда поскорее.

— Я работаю над этим, — ответил Савкин, хотя в данный момент не работал, а ждал профессора-теоретика, который почему-то задерживался. Наверное, живодку бодяжил.

Савкин уже почти отчаялся, когда между дальних гаражей появился профессор Гешефт-Карасиков в паре с математиком-корзинщиком Василием Гуцулом. Сопровождал группу теоретиков участковый Ладушкин.

«Влип!» — холодея, подумал Савкин.

Теоретическая группа в лице профессора и корзинщика, однако, никак не производила впечатления арестованных. Поздоровавшись с изобретателем, ученые опустились на корточки, заглянули в короб, переглянулись и принялись увлеченно беседовать на каком-то птичьем языке. Большая часть терминов была непонятна даже Савкину, не говоря об участковом.

Ладушкин отозвал умельца в сторонку и сочувственно заметил:

— Доигрался, Николай! Я ведь тебя предупреждал, брось ты эти штучки с многомерными пространствами, не доведут они до добра! Что я в рапорте напишу, а?

Савкин пристыженно молчал.

— Исправляй давай! — сурово сказал Ладушкин. — Покамест состав преступления не образовался!

— А что, он еще не образовался? — удивился Савкин. — А я-то думал, что уже… Что ты меня сейчас заметешь!

— Вот если пострадавшие граждане заявление напишут, тогда непременно замету, — рассеянно сообщил участковый. — А пока заявления нет — не могу.

— Эй, вы там, в коробочке, — крикнул он, наклонившись над Жордановой клеткой. — Заявление писать будете?

Как ни странно, голос участкового без всякого телефона проник в мнимое пространство, потому что оттуда донеслось:

— Не… не будем. Пусть только вытащит нас. Мы ему рожу начистим, а заявление писать не будем. Он же не со зла, а в порядке научного эксперимента. А пока не вытащил, пусть что-нибудь сделает, чтобы не так скучно было. А то здесь кроме мусора ничего нет.

Участковый зорким взглядом всмотрелся в трансцендентность, клубившуюся на дне короба, и изрек:

— Мы в ответе за тех, кого засадили! Так что, гражданин Савкин, будьте любезны обеспечить вашим жертвам человеческие условия существования. А то меня разные комиссии по правам человека заклюют.

— Может быть, мне туда группу «Виа-Гра» отправить в полном составе? — ехидно спросил Савкин. — Чтобы они, так сказать, развлеклись?

— «Виа-Гра» вообще существа, судя по всему, мнимые, — сообщил математик-корзинщик. — Так что если ты туда их отправишь, то это будет их последняя гастроль. А у них, между прочим, ревнивые спонсоры, так что тебе не поздоровится.

Удивительно, но с появлением представителя закона связь между пребывающими в мнимой части пространства и оставшимися в реальности субъектами наладилась и теперь осуществлялась без всяких технических средств. Впрочем, наша милиция много чего может, только помалкивает, не афиширует, так сказать. Да и то сказать, зачем?

— Не надо нам «Виа-Гры», — донеслось из коробочки. — Нас жены не поймут. Хотя, с другой стороны…

— «Виа-Гра» это лишнее, — отрезал Ладушкин. — А вот элементарные удобства будь любезен обеспечь! Ну, нары там, парашу, опять же. В общем, ты все понял. Исполняйте, гражданин Савкин.

И Савкин, оставив не прекращающих научной дискуссии ученых, в сопровождении участкового отправился искать мнимые предметы быта, дабы отправить их в инфинум.

Они прошли несколько кварталов, ступая по резным теням от стальных и титановых, изготовленных из отходов ракетно-атомного производства заборов. Наконец участковый нашел то, что было нужно.

— Вот, — сказал Ладушкин, — показывая на эффектный коттедж-теремок. — Вот эта домушка, по-моему, подойдет. Давай отправляй, покажем всему миру, что наша пеницитарная система самая гуманная во всех измерениях!

— Как же так? — изумился Савкин. — Вон, какой домище! Да если он пропадет, все сразу заметят! Что же тогда со мной будет?

— Ничего не будет, — успокоил его участковый. — Потому как это домушка мнимая. В реальности она не существует. Ее какой-то цыганский барон построил без разрешения и непонятно на какие деньги. Во всяком случае, владелец утверждает, что реальных бабок у него нет и отродясь не бывало. Так что, ты ее того… Заодно и меня от головной боли избавишь. И вообще, делай что говорят, не перечь власти!

Савкин пожал плечами и махом отправил несуществующий коттедж в инфинум.

На месте терема обнаружилась полуразвалившаяся халабуда, из которой выскочил волосатый неопрятный чувак. В одной руке у чувака имелся объемистый полиэтиленовый пакет с белым порошком, а в другой — автомат Калашникова. Вид у цыганского барона был ошарашенный.

— Попался, голубчик, — констатировал Ладушкин и тут же арестовал чувака. — Ладно, я пока этого друга в отделение провожу, а ты ступай себе, работай. Думай, как граждан вызволить, а то я тебя и без заявления заарестую и к нему вот в камеру, понял?

Наркоторговец сверкнул на Савкина маленькими злыми глазками.

Савкин опечалился такой перспективой и вернулся в свой сарайчик.

Ученые, судя по всему, отыскали-таки решение савкинской проблемы, потому что больше не дискутировали, а выпивали и закусывали.

Пили они, естественно, живодку, а закусывали добытыми из торговых запасов шпротами.

— Ну, как? — осторожно спросил изобретатель, косясь на раскуроченный ящик с взятым в долг торговым запасом. — Что-нибудь придумали?

— Ага, — хором сообщили теоретики. — Надо твоих клиентов умножить на мнимую единицу, тогда они сами из инфинума выскочат. Всего-то делов!