Весь этот день и половину ночи Сампо-Лопаренок только и думал, что о горном короле. Да так упорно, что не мог заснуть.

«Вот бы хоть разок увидеть великана! Ну всего один раз!»

Думал-думал и в конце концов потихоньку выбрался из-под оленьих шкур и выполз из чума.

Мороз стоял такой, что вокруг все так и сверкало, а снег под ногами скрипел и визжал от каждого шага. Но Сампо-Лопаренок холода не боялся. На нем были меховая куртка, меховые штаны, меховые сапоги, меховая шапка и меховые рукавицы, а в таком наряде никакой мороз не страшен.

Так он и стоял около чума, глядя на звезды, которые живыми огнями переливались в небе. И вдруг услышал, как его маленький олень разгребает копытом снег в поисках белого мха.

«А что, если немного прокатиться?» — подумал Сампо-Лопаренок.

Сказано — сделано: запряг он оленя в свои легонькие санки и вскоре уже мчался по бескрайней снежной равнине.

«Равнина и равнина, — снова подумал Сампо. — Скучища. А не повернуть ли мне в сторону Растекайсе? Конечно, на гору я не стану взбираться, а только посмотрю, как она выглядит вблизи».

Повернув оленя, Сампо-Лопаренок погнал его через замерзшую реку. С крутого берега — на лед, и снова вверх, на другой берег. А потом дальше и дальше на запад — туда, где высилась голая вершина Растекайсе.

В пути Сампо, пока его санки мчались по заснеженным холмам, напевал песенку про маленького олененка, которому нужно бежать все быстрее и быстрее, чтобы его не догнали завывающие от голода и злобы полярные волки. А когда оглянулся — и в самом деле увидел, как серые тени с горящими глазами с неуловимой быстротой следуют за его санями.

Но Лопаренок ничуть не боялся волков — он знал, что серым разбойникам ни за что не догнать его быстроногого оленя, и от этого ему стало совсем весело. С холма на холм, все вперед и вперед — даже в ушах свистит, а снег так и уносится из-под полозьев. Копытца оленя дробно постукивают, луна в небе мчится с ним наперегонки, а стена высоких гор становится все ближе и ближе.

И вдруг — кр-рак! — полозья наскочили на скрытую под снегом глыбу льда, сани перевернулись, и Сампо-Лопаренок кубарем покатился в сугроб.

Олень, не почуяв беды, помчался дальше, а Сампо не мог даже крикнуть, чтобы он остановился, потому что рот у него был забит снегом.

Прошло немало времени, пока ему удалось выкарабкаться из сугроба. И поначалу это происшествие даже показалось Лопаренку забавным. И не удивительно — ведь он остался цел и невредим и даже не ушибся.

Только теперь он огляделся по сторонам: повсюду снег да снег — снежные поля, заснеженные холмы и горы… Но одна гора была выше всех, и Сампо догадался — вот она, Растекайсе. Длинная черная тень от вершины лежала на снегу.

Здесь-то и обитает злой великан Хийси, для которого целый олень все равно, что для нас кусочек мяса, а маленьких мальчишек он глотает просто дюжинами.

Ох, как не по себе стало Сампо-Лопаренку! Как захотелось ему оказаться подальше от этой горы, в теплом чуме рядом с отцом и матерью!

Но как теперь добраться домой? Ведь пока он будет искать дорогу, горный король заметит его и проглотит, словно мошку!

Сампо-Лопаренок даже расплакался от страха.

Но судите сами: стоит ли плакать, если слезы тут же замерзают и скатываются по меховой куртке, словно горошины? Поэтому Сампо решил, что не стоит, тем более что мороз с каждой минутой становился все сильнее, и вскоре ему пришлось приплясывать на месте, чтобы не замерзнуть. Какие уж тут слезы!

Немного согревшись, Сампо-Лопаренок повеселел и приободрился.

«Пойду-ка я искать горного короля, — подумал он. — Захочет он меня съесть — что ж, чему быть, того не миновать. Конечно, было бы гораздо лучше, если бы вместо этого он съел волков, которые рыщут где-то неподалеку. Да и обед из меня неважный — вон сколько на мне надето: и куртка, и штаны, и шапка, и рукавицы, и сапоги впридачу!»

И Сампо-Лопаренок смело зашагал прямо к Растекайсе. Он уже был у самого подножия горы, как вдруг услышал, что позади кто-то бесшумно крадется по снегу.

Он оглянулся: в двух шагах от него стоял огромный косматый волк.

Маленькое сердечко Сампо сильно забилось, но он и виду не подал.

— Эй, ты, не вздумай напасть на меня! — храбро крикнул он волку. — Я иду к горному королю — у меня к нему важное дело. И если собственная шкура тебе дорога, лучше бы тебе меня не трогать!

— Ну-ну, полегче! — осадил его волк (а надо вам знать, что на Растекайсе все звери умеют говорить человечьим языком). — Ты кто такой?

— Меня зовут Сампо-Лопаренок. А ты кто такой?

— Я вожак собственной стаи его величества горного короля, — ответил волк. — По его повелению я рыскал по всем горам и равнинам, чтобы созвать всех подданных короля на Праздник ночи. Ну, а раз нам с тобой по пути, садись ко мне на спину, и я, так и быть, довезу тебя до самой вершины.

Сампо-Лопаренок не стал долго раздумывать. Он вскочил на волка, и они помчались через скалы, ущелья и пропасти.

— Скажи, пожалуйста, вожак, что это за Праздник ночи, о котором ты говорил? — спросил по дороге Сампо.

— Неужто не знаешь? — удивился волк. — Ведь сегодня впервые после зимы должно показаться солнце. Перед его восходом на Растекайсе сходятся все звери, тролли и гномы, которые живут на Севере. Они собираются здесь, чтобы проститься с полярной ночью. И пока длится этот праздник, никто никого не смеет обижать. Таков закон его величества горного короля Хийси. Вот почему я не съел тебя. Повезло тебе, Сампо-Лопаренок, что встретились мы в такой час, а то от тебя давно не осталось бы ни шапки, ни рукавиц.

— А что, и горный король в этот праздник никого не трогает? — с опаской поинтересовался Сампо-Лопаренок.

— Само собой, — ответил волк. — Сегодня никто, даже сам король, не посмеет никого обидеть. Целый час на Растекайсе будет царить всеобщий мир. Олени в это время разгуливают прямо под носом у медведей, лемминги мирно беседуют с росомахами… Но плохо же тебе придется, если ты задержишься там даже на одну лишнюю минуту! Сотня тысяч волков и добрая тысяча медведей набросятся на тебя. И даже если тебе удастся спастись от них, от горного короля еще никому не удавалось уйти.

— Любезный волк, а не окажешь ли ты мне одну услугу? Помоги мне вовремя выбраться оттуда! — робко попросил Сампо-Лопаренок.

Волк рассмеялся.

— Даже не надейся! — отрезал он. — Скажу тебе по совести: я первый схвачу тебя за горло. Я вижу, ты неплохо откормлен, и я с удовольствием тобой позавтракаю, как только Праздник ночи закончится.

«Уж не лучше ли мне вернуться обратно?» — подумал Сампо, но было уже слишком поздно — перед ним уже находилась самая вершина Растекайсе. Посреди голой площадки на троне из зазубренных скал восседал горный король, свысока посматривая на своих подданных.

Сампо глядел во все глаза. Так вот он какой, этот Хийси!

На голове у него — шапка из снежного облака, глаза — как две полные луны, нос похож на горный пик, рот — как расселина в скале, борода — как застывший водопад, руки длинные и крепкие, как стволы горных сосен, пальцы цепкие, как еловые ветви, ноги — как два утеса, а шуба — словно громадный сугроб.

И хотя вокруг царила тьма, снег на склонах горы так сверкал, а вверху в небе играло такое яркое северное сияние, что Сампо видел все до мелочей, словно днем.

У подножия трона горного короля толпились тысячи гномов и троллей, собравшихся сюда со всего света — отовсюду, где царят мрак и холод: с Новой Земли и Шпицбергена, из Исландии, из Гренландии и даже с Северного полюса. С головы до пят эти существа совсем серые: у них серые волосы, серые носы, серые глаза, серые щеки, серые руки, серые ноги… И все они очень не любят солнце и были бы счастливы, если бы оно никогда не всходило.

Чуть поодаль от королевского трона выстроились все большие и малые звери, какие только водятся в Лапландии: были тут и свирепые медведи, и коварные волки, и хитрые росомахи, и кроткие олени, и пронырливые лемминги и даже шустрые оленьи блохи. Только комары не явились на праздник — они так промерзли, что не могли даже пошевелить крыльями.

Сампо-Лопаренок потихоньку слез со спины волка и спрятался за высоким выступом скалы. Отсюда ему было все отлично видно, а его самого никто не заметил.

И вот горный король тряхнул головой — и сразу же в синем ночном небе еще сильнее затрепетало северное сияние. Своими длинными бледно-красными и лиловыми лучами оно охватило весь небосвод. В воздухе послышались треск и гудение, словно вспыхнул лес, и огонь с шумом взбирается по стволам сосен. Северное сияние то разгоралось, то угасало, то вспыхивало, то бледнело, будто ветер гасил его своими порывами.

Горный король выглядел очень довольным. Он ударил в ладоши, и в ответ загрохотали десятки снежных лавин в горах, а эхо подхватило их гул в глубоких ущельях.

Гномы и тролли завизжали, а звери завыли от страха. И тотчас над вершиной разнесся громовой голос Хийси:

— Солнце не смеет больше показываться! Так я хочу, значит так и будет!

Послушное эхо тут же забубнило вслед:

— Так будет!.. Так будет!..

Гномы и тролли ликовали.

— Да здравствуют вечная тьма и вечный холод! — вопили они в тысячу глоток. — Так хочет король, и так будет!..

Но тут среди зверей пронесся глухой ропот. Волки и медведи, пожалуй, готовы были бы согласиться, чтобы вечный мрак и вечная тьма воцарились на земле. Лемминги придерживались того же мнения. Но северные олени и другие звери ничего не имели против лета, хотя лапландские комары порядком досаждали им в летние месяцы. Но особенно резко и решительно запротестовала против вечной зимы и вечной ночи крохотная оленья блоха.

— Как же так? — пропищала она, подпрыгнув повыше, чтобы все могли ее видеть. — Что же это творится? Ведь мы собрались здесь, на Растекайсе, чтобы проститься с ночью, а не за тем…

— Замолчи, жалкая мелочь! — взревел белый медведь. — Сегодня у нас не такой праздник, как обычно! Уж повеселимся, так повеселимся! Солнце никогда больше не взойдет! Оно погасло! Умерло!

— Солнце погасло! Солнце умерло! — провыли волки, и даже ледяные горы и каменные скалы содрогнулись в ужасе, а тролли и гномы с Северного полюса опять принялись неистово прыгать и хлопать в ладоши.

И вновь над пустынной землей прогремел голос горного короля:

— Знайте, подданные мои, — солнце погасло навеки! Отныне все живое на земле должно склониться передо мной — повелителем вечной зимы и вечной ночи!

Тут уж Сампо-Лопаренок не выдержал. Он выскочил из своего убежища и, задрав голову, крикнул что было силы:

— Ты лжешь, горный король! Солнце не умерло! Я своими глазами видел вчера на небе его гонцов! Оно взойдет — и твоя борода растает, едва солнечные лучи покажутся над землей. Вот увидишь!

От такой неслыханной дерзости горный король весь почернел. Свинцовые снеговые тучи сгустились над его головой.

— Ты кто такой, что смеешь со мной спорить? — страшным голосом прогремел Хийси.

— Чего ж не спорить, если ты говоришь неправду? — усмехнулся Сампо-Лопаренок. — А хочешь знать мое имя, я скажу: отец зовет меня Сампо, а мать…

Но горный король и слушать дальше не стал:

— Для того чтобы проглотить тебя как мошку, мне достаточно знать, как зовет тебя отец!

И, позабыв о собственном законе, Хийси протянул огромную ручищу, чтобы расплющить Сампо-Лопаренка в лепешку.

Но тут северное сияние стало тускнеть на глазах, и яркий алый луч ударил прямо в свирепое ледяное лицо горного короля, ослепив его. Хийси зажмурился и отдернул руку.

И тогда все собравшиеся на вершине увидели, как золотой краешек солнца медленно и торжественно выглянул из-за горизонта. Солнечные лучи озарили горные хребты, ущелья, снежные пустыни, заледеневшие сугробы и торосы, всех гномов и троллей, всех больших и маленьких зверей — и храброго Сампо-Лопаренка.

Солнце заглянуло в их глаза и сердца — и почему-то всем стало весело. Даже тролли и гномы с Северного полюса, которые громче всех кричали, что солнце умерло, и те обрадовались, когда оно взошло. Правда, они все время отворачивались и морщились, да только это было сплошное притворство. А кончилось тем, что на радостях они даже стали кувыркаться и ходить вверх ногами.

И сам горный король с испугом заметил, что сердце у него понемногу оттаивает. Да что там сердце — начала таять его роскошная борода, и вскоре она быстрыми ручьями побежала по его снеговой шубе к подножию каменного трона.

Трудно сказать, сколько прошло времени с тех пор, как показалось солнце, — никто этого не заметил, даже Сампо-Лопаренок. И вдруг мальчик услышал, как позади него олениха говорит своему олененку:

— Нам пора, дитя мое! Надо поскорее уходить отсюда, пока волки еще не смеют никого тронуть!

Тут и Сампо вспомнил, какая опасность грозит ему, если он задержится на вершине Растекайсе хотя бы на одну лишнюю минуту.

Мальчик огляделся вокруг — уже почти все звери покинули гору. И вдруг он заметил великолепного оленя с чудесными золотыми рогами. Недолго думая, Сампо-Лопаренок вскочил на него верхом, и олень помчался во весь дух вниз по отвесному склону горы. В другое время Золоторогий Олень ни за что не позволил бы человеку сесть к себе на спину, но сейчас он не обратил на это никакого внимания.

— Что это за топот слышится позади? — спросил Сампо-Лопаренок, когда они с Золоторогим Оленем уже достигли середины склона.

— Это тысяча медведей гонится за нами, чтобы растерзать нас на куски, — ответил олень. — Но ты не бойся, еще ни одному медведю не удавалось меня настичь!

И он продолжал мчаться через обрывы и пропасти — все дальше и дальше от ледяной вершины горы.

— Кто это так злобно пыхтит позади? — спросил Сампо-Лопаренок, когда они были у самого подножия горы.

— Это сто тысяч волков гонятся за нами, чтобы слопать нас живьем, — ответил Золоторогий Олень. — Но ты все равно не бойся: нет на земле такого волка, который смог бы меня догнать!

И олень понесся так стремительно, что его копыта порой и вовсе не касались земли.

— А что это за гром громыхает позади? — снова спросил Сампо-Лопаренок. — Может быть, это обвал в горах?

— Нет, — ответил Золоторогий Олень, задрожав всем телом. — Это сам горный король шагает вдогонку за нами, а шаги у него семимильные. Теперь мы пропали — от него еще никто не смог уйти!

— Прошу тебя, Золоторогий Олень, давай спрячемся где-нибудь! — взмолился Сампо-Лопаренок.

— Не выйдет, — ответил олень, — от горного короля нельзя спрятаться. Но если мы успеем домчаться до озера, где на берегу стоит домик школьного учителя, — мы спасены. Горный король не имеет власти над тем, кто сильнее его.

— Да разве школьный учитель сильнее горного короля? — удивился Сампо-Лопаренок. — Ведь такой великан может раздавить его одним мизинцем! — Это верно, — сказал Золоторогий Олень. — Но дело в том, что школьный учитель ни капельки не боится горного короля, поэтому он и сильнее его. — Так мчись же, мой добрый олень, мчись скорее по горам и долам, а если мы уцелеем и вернемся домой, я накормлю тебя золотым овсом из серебряных яслей!

Но Золоторогого Оленя не надо было упрашивать — он и без того летел как на крыльях. Наконец показался домик учителя. Одним могучим прыжком Золоторогий Олень перемахнул через ограду, ударом копыта распахнул дверь и упал на пороге, потому что на это ушел весь остаток его сил.

Не успела дверь захлопнуться за Сампо и Золоторогим Оленем, а Хийси уже бушевал во дворе. Он так ревел и колотил по стенам и крыше, что казалось — хрупкий домик сейчас разлетится в щепы.

А учитель как ни в чем не бывало шагнул к двери и спокойно спросил: