В небе нашем исчезаетИ, красой своей горда,На другое востекаетПереходная звезда;Но навек ли с ней проститься?Нет, предписан ей закон:Рано ль, поздно ль воротитьсяНа старинный небосклон.Небо наше покидая,Ты ли, милая звезда,Небесам другого краяПередашься навсегда?Весела красой чудесной,Потеки в желанный путь;Только странницей небеснойВоротись когда-нибудь!

1829

133

Что пользы вам от шумных ваших прений?Кипит война; но что же? НикомуПобеды нет! Сказать ли, почему?Ни у кого ни мыслей нет, ни мнений.Хотите ли, чтобы народный гласМог увенчать кого-нибудь из вас?Чем холостой словесной перестрелкойМорочить свет и множить пустяки,Порадуйте нас дельною разделкой:Благословясь, схватитесь за виски.

1829

134

Порою ласковую феюЯ вижу в обаянье сна,И всей наукою своеюСлужить готова мне она.Душой обманутой ликуя,Мои мечты ей лепечу я;Но что же? Странно и во снеНепокупное счастье мне:Всегда дарам своим предложитУсловье некое она,Которым, злобно смышлена,Их отравит иль уничтожит.Знать, самым духом мы рабыЗемной насмешливой судьбы;Знать, миру явному дотолеНаш бедный ум порабощён,Что переносит поневолеИ в мир мечты его закон!

1829?

135. ОТРЫВОК

ОнПод этой липою густоюСо мною сядь, мой милый друг;Смотри, как живо всё вокруг!Какой зелёной пеленоюК реке нисходит этот луг!Какая свежая дуброваГлядится с берега другогоВ её весёлое стекло!Как небо чисто и светло!Всё в тишине; едва смущаетЖивую сень и чуткий токБлагоуханный ветерок;Он сердцу счастье навевает!Молчишь ты?ОнаО любезный мой!Всегда я счастлива с тобойИ каждый миг равно ласкаю.ОнЯ с умиленною душойКрасу творенья созерцаю.От этих вод, лесов и горЯ на эфирную обитель,На небеса подъемлю взорИ думаю: велик зиждитель,Прекрасен мир! Когда же яВоспомню тою же порою,Что в этом мире ты со мною,Подруга милая моя…Нет сладким чувствам выраженья,И не могу в избытке ихНевольных слёз благодареньяОстановить в глазах моих.ОнаВоздай тебе создатель вечный!О чём ещё его молить!Ах! об одном: не пережитьТебя, друг милый, друг сердечный.ОнТы грустной мыслию меняСмутила. Так! сегодня зреньеПленяет свет весёлый дня,Пленяет божие творенье;Теперь в руке моей твоюЯ с чувством пламенным сжимаю,Твой нежный взор я понимаю,Твой сладкий голос узнаю…А завтра… завтра… как ужасно!Мертвец незрящий и глухой,Мертвец холодный!.. Луч дневнойВ глаза ударит мне напрасно!Вотще к устам моим прильнёшьТы воспалёнными устами,Ко мне с обильными слезами,С рыданьем громким воззовёшь:Я не проснусь! И что мы знаем?Не только завтра, сей же часМеня не будет! Кто из насВ земном блаженстве не смущаемТакою думой?ОнаЧто с тобой?Зачем твое воображеньеПредупреждает провиденье?Бог милосерд, друг милый мой!Здоровы, молоды мы оба,Ещё далёко нам до гроба.ОнНо всё ж умрём мы наконец,Все ляжем в землю.ОнаЧто же, милый?Есть бытие и за могилой,Нам обещал его Творец.Спокойны будем: нет сомненья,Мы в жизнь другую перейдём,Где нам не будет разлученья,Где все земные опасеньяС земною пылью отряхнём.Ах! как любить без этой веры!ОнТак, Всемогущий без нееНас искушал бы выше меры;Так, есть другое бытие!Ужели некогда погубитВо мне Он то, что мыслит, любит,Чем Он созданье довершил,В чём, с горделивым наслажденьем,Мир повторил Он отраженьемИ Сам Себя изобразил?Ужели творческая силаЛукавым светом бытияМне ужас гроба озарила,И только?.. Нет, не верю я.Что свет являет? Пир нестройный!Презренный властвует; достойныйПоник гонимою главой;Несчастлив добрый, счастлив злой.Как! не терпящая смешеньяВ слепых стихиях вещества,На хаос нравственный воззреньяНе бросит мудрость Божества?Как! между братьями своимиМы видим правых и благих,И, превзойдён детьми людскими,Не прав, не благ Создатель их?..Нет! мы в юдоли испытанья,И есть обитель воздаянья:Там, за могильным рубежом,Сияет день незаходимый,И оправдается незримыйПред нашим сердцем и умом.ОнаЗачем в такие размышленьяТы погружаешься душой?Ужели нужны, милый мой,Для убеждённых убежденья?Премудрость вышнего ТворцаНе нам исследовать и мерить;В смиренье сердца надо веритьИ терпеливо ждать конца.Пойдем; грустна я в самом деле,И от мятежных слов твоих,Я признаюсь, во мне доселеСердечный трепет не затих.

1829?

136

Люблю я красавицуС очами лазурными:О! в них не обманчивоДуша её светится!И если прекраснаяС любовию томноюНа милом покоит их,Он мирно блаженствует,Вовек не смутит егоСомненье мятежное.И кто не доверитсяСиянью их чистому,Эфирной их прелести,Небесной души еёНебесному знаменью?Страшна мне, друзья мои,Краса черноокая;За тёмной завесоюДуша её кроется,Любовник пылает к нейЛюбовью тревожноюИ взорам двусмысленнымНе смеет довериться.Какой-то недобрый духКачал колыбель её;Оделася тьмой она,Вспылала причудою,Закралося в сердце к нейЛукавство лукавого.

{1830}

137. ЭПИГРАММА

«Он вам знаком. Скажите, кстати,Зачем он так не терпит знати?»– «Затем, что он не дворянин».– «Ага! нет действий без причин.Но почему чужая славаЕго так бесит?» – «Потому,Что славы хочется ему,А на неё Бог не дал права,Что не хвалил его никто,Что плоский автор он». – «Вот что!»

Между 16 и 31 мая 1830

138. ЭПИГРАММА

Писачка в Фебов двор явился.«Довольно глуп он! – Бог шепнул. —Но самоучкой он учился, —Пускай присядет, дайте стул».И сел он чванно. Нектар носят,Его, как прочих, кушать просят;И нахлебался тотчас он,И загорланил. Но раздалсяТут Фебов голос: «Как! зазнался?Эй, Надоумко, вывесть вон!»

Май – начало июня 1830

139

Хотя ты малый молодой,Но пожилую мудрость кажешь:Ты слова лишнего не скажешьВ беседе самой распашной;Приязни глупой с первым встречнымТы сгоряча не заведёшь,К ногам вертушки не падёшьТы пастушком простосердечным;Воздержным голосом твоимНикто крикливо не хвалим,Никто сердито не осужен.Всем этим хвастать не спеши:Не редкий ум на это нужен,Довольно дюжинной души.

Июнь – июль 1830

140

Бывало, отрок, звонким кликомЛесное эхо я будил,И верный отклик в лесе дикомМеня смятенно веселил.Пора другая наступила,И рифма юношу пленила,Лесное эхо заменя.Игра стихов, игра златая!Как звуки, звукам отвечая,Бывало, нежили меня!Но всё проходит. ОстываюЯ и к гармонии стихов – И как дубров не окликаю,Так не ищу созвучных слов.

Август – сентябрь 1831

141

Не славь, обманутый Орфей,Мне Элизийские селенья:Элизий в памяти моейИ не кропим водой забвенья.В нём мир цветущей стариныУмерших тени населяют,Привычки жизни сохраняютИ чувств её не лишены.Там жив ты, Дельвиг! Там за чашейЕщё со мною шутишь ты,Поёшь веселье дружбы нашейИ сердца юные мечты.

Октябрь? 1831

142

В дни безграничных увлечений,В дни необузданных страстейСо мною жил превратный гений,Наперсник юности моей.Он жар восторгов несогласныхВо мне питал и раздувал,Но соразмерностей прекрасныхВ душе носил я идеал:Когда лишь праздников смятеньяАлкал безумец молодой,Поэта мерные твореньяБлистали стройной красотой.Страстей порывы утихают,Страстей мятежные мечтыПередо мной не затмеваютЗаконов вечной красоты;И поэтического мираОгромный очерк я узрел,И жизни даровать, о лира!Твоё согласье захотел.

Осень 1831

143

Где сладкий шёпотМоих лесов?Потоков ропот,Цветы лугов?Деревья голы;Ковёр зимыПокрыл холмы,Луга и долы.Под ледянойСвоей коройРучей немеет,Всё цепенеет;Лишь ветер злой,Бушуя, воетИ небо кроетСедою мглой.Зачем, тоскуя,В окно слежу яМетели лёт?Любимцу счастьяКров от ненастьяОно даёт.Огонь трескучийВ моей печи;Его лучиИ пыл летучийМне веселятБеспечный взгляд.В тиши мечтаюПеред живойЕго игрой,И забываюЯ бури вой.О провиденье,Благодаренье!Забуду яИ дуновеньеБурь бытия.Скорбя душою,В тоске моей,Склонюсь главоюНа сердце к ней,И под мятежнойМетелью бед,Любовью нежнойЕё согрет,Забуду вскореКрутое горе,Как в этот мигЗабыл природыГробовый ликИ непогодыМятежный крик.

Между октябрем и декабрем 1831

144. Н. М. ЯЗЫКОВУ

Языков, буйства молодогоПевец роскошный и лихой!По воле случая слепогоЯ познакомился с тобойВ те осмотрительные лета,Когда смиренная диетаНужна здоровью моему,Когда и тошный опыт светаМеня наставил кой-чему,Когда от бурных увлеченийЖеланным отдыхом дыша,Для благочинных размышленийСозрела томная душа;Но я люблю восторг удалый,Разгульный жар твоих стихов.Дай руку мне: ты славный малый,Ты в цвете жизни, ты здоров;И неумеренную радость,Счастливец, славить ты в правах;Звучит лирическая младостьВ твоих лирических грехах.Не буду строгим моралистомИли бездушным журналистом;Приходит всё своим чредом:Послушный голосу природы,Предупредить не должен годыТы педантическим пером;Другого счастия поэтомТы позже будешь, милый мой,И сам искупишь перед светомПроказы музы молодой.

Первая половина ноября 1831

145. ЯЗЫКОВУ

Бывало, свет позабываяС тобою, счастливым певцом,Твоя Камена молодаяВенчалась гроздьем и плющомИ песни ветреные пела,И к ней, безумна и слепа,То, увлекаясь, пламенелаЛюбовью грубою толпа,То, на свободные напевыСердяся в ханжестве тупом,Она ругалась чудной девыЕй непонятным божеством.Во взорах пламень вдохновенья,Огонь восторга на щеках,Был жар хмельной в её глазахИли румянец вожделенья…Она высоко рождена,Ей много славы подобает:Лишь для любовника онаНаряд менады надевает;Яви ж, яви её скорей,Певец, в достойном блеске миру:Наперснице души твоейДай диадиму и порфиру;Державный сан её открой,Да изумит своей красой,Да величавый взор смущаетЕё злословного судью,Да в ней хулитель твой познаетМою царицу и свою.

Конец 1831

146

Мой неискусный карандашНабросил вид суровый ваш,Скалы Финляндии печальной;Средь них, средь этих голых скал,Я, дни весны моей опальнойВлача, душой изнемогал.В отчизне я. Перед собоюЯ самовольною мечтоюСкалы изгнанья оживилИ, их рассеянно рисуя,Теперь с улыбкою шепчу я:Вот где унылый я бродил,Где, на судьбину негодуя,Я веру в счастье отложил.

1831

147

«Дитя моё, – она сказала, —Возьмёшь иль нет моё кольцо? – И головою покачала,С участьем глядя ей в лицо. —Знай, друга даст тебе, девица,Кольцо счастливое мое,Ты будешь дум его царица,Его второе бытие.Но договор судьбы ревнивойС прекрасным даром сопряжён,И красоте самолюбивойТяжёл, я знаю, будет он.Свет, к ней суровый, не приметитЕё приветливых очей,Её улыбку хладно встретитИ не поймет её речей.Вотще ей разум дарованья.И чувств и мыслей прямота:Их свет оставит без вниманья,Обезобразит клевета.И долго, долго сиротоюОна по сборищам людскимПойдёт с поникшей головою,Одна с унынием своим.Но девы нежной не обманетМоё счастливое кольцо:Ей судия её предстанет,И процветет её лицо».Внимала дева молодая,Невинным взором весела,И, тайный жребий свой решая,Кольцо с улыбкою взяла.Иди ж с надеждою весёлой!Творец тебя благословиНа подвиг долгий и тяжёлыйВсезабывающей любви.И до свершенья договора,В твои ненастливые дни,Когда нужна тебе опора,Мне, друг мой, руку протяни.

{1832}

148

К чему невольнику мечтания свободы?Взгляни: безропотно текут речные водыВ указанных брегах, по склону их русла;Ель величавая стоит, где возросла,Невластная сойти. Небесные светилаНазначенным путём неведомая силаВлечёт. Бродячий ветр не волен, и законЕго летучему дыханью положён.Уделу своему и мы покорны будем,Мятежные мечты смирим иль позабудем;Рабы разумные, послушно согласимСвои желания со жребием своим – И будет счастлива, спокойна наша доля.Безумец! не она ль, не вышняя ли воляДарует страсти нам? и не её ли гласВ их гласе слышим мы? О, тягостна для насЖизнь, в сердце бьющая могучею волноюИ в грани узкие втеснённая судьбою.

{1832}

149

Наслаждайтесь: всё проходит!То благой, то строгий к нам,Своенравно рок приводитНас к утехам и к бедам.Чужд он долгого пристрастья:Вы, чья жизнь полна красы,На лету ловите счастьяНенадежные часы.Не ропщите: всё проходитИ ко счастью иногдаНеожиданно приводитНас суровая беда.И веселью и печалиНа изменчивой землеБоги праведные далиОдинакие криле.

{1832}

150

Храни своё неопасенье,Свою неопытность лелей;Перед тобою много дней:Ещё уловишь размышленье.Как в Смольном цветнике своём,И в свете сердцу будь послушной,И монастыркой благодушнойОстанься долго, долго в нём.Пусть, для тебя преображаемИгрой младенческой мечты,Он век не рознит с тихим раем,В котором расцветала ты.

{1832}

151

Когда исчезнет омраченьеДуши болезненной моей?Когда увижу разрешеньеМеня опутавших сетей?Когда сей демон, наводящийНа ум мой сон, его мертвящий,Отыдет, чадный, от меняИ я увижу луч блестящийВсеозаряющего дня?Освобожусь воображеньем,И крылья духа подыму,И пробуждённым вдохновеньемПрироду снова обниму?Вотще ль мольбы? напрасны ль пени?Увижу ль снова ваши сени,Сады поэзии святой?Увижу ль вас, её светила?Вотще! я чувствую: могилаМеня живого принялаИ, лёгкий дар мой удушая,На грудь мне дума роковаяГробовой насыпью легла.

{1832}

152

Я не любил её, я знал,Что не она поймёт поэта,Что на язык души душа в ней без ответа;Чего ж, безумец, в ней искал?Зачем стихи мои звучалиЕё восторженной хвалойИ малодушно возвещалиЕё владычество и плен постыдный мой?Зачем вверял я с умиленьемЕй все мечты души моей?..Туман упал с моих очей,Её бегу я с отвращеньем!Так, омрачённые вином,Мы недостойному пороюЖмём руку дружеской рукою,Приветствуем его с осклабленным лицом,Красноречиво изливаемВсе думы сердца перед ним,Ошибки тёмное создание храним,Но блажь досадную напрасно укрощаемУмом взволнованным своим.Очнувшись, странному забвению дивимся,И незаконного наперсника стыдимся,И от противного лица его бежим.

{1832}

153

Болящий дух врачует песнопенье.Гармонии таинственная властьТяжёлое искупит заблужденьеИ укротит бунтующую страсть.Душа певца, согласно излитая,Разрешена от всех своих скорбей;И чистоту поэзия святаяИ мир отдаст причастнице своей.

{1832}

154

О мысль! Тебе удел цветка:Он свежий манит мотылька,Прельщает пчёлку золотую,К нему с любовью мошка льнётИ стрекоза его поёт;Утратил прелесть молодуюИ чередой своей поблёк – Где пчёлка, мошка, мотылёк?Забыт он роем их летучим,И никому в нём нужды нет;А тут зерном своим падучимОн зарождает новый цвет.

{1832}

155

О, верь: ты, нежная, дороже славы мне.Скажу ль? Мне иногда докучно вдохновенье:Мешает мне его волненьеДышать любовью в тишине!Я сердце предаю сердечному союзу:Приди, мечты мои рассей,Ласкай, ласкай меня, о друг души моей!И покори себе бунтующую музу.

{1832}

156

Есть милая страна, есть угол на земле,Куда, где б ни были: средь буйственного стана,В садах Армидиных, на быстром корабле,Браздящем весело равнины океана,Всегда уносимся мы думою своей,Где, чужды низменных страстей,Житейским подвигам предел мы назначаем,Где мир надеемся забыть когда-нибудьИ вежды старые сомкнутьПоследним, вечным сном желаем.……………………Я помню ясный, чистый пруд:Под сению берёз ветвистых,Средь мирных вод его три острова цветут,Светлея нивами меж рощ своих волнистых;За ним встаёт гора, пред ним в кустах шумитИ брызжет мельница. Деревня, луг широкой,А там счастливый дом… туда душа летит,Там не хладел бы я и в старости глубокой!Там сердце томное, больное обрелоОтвет на всё, что в нём горело,И снова для любви, для дружбы расцвелоИ счастье вновь уразумело.Зачем же томный вздох и слёзы на глазах?Она, с болезненным румянцем на щеках,Она, которой нет, мелькнула предо мною.Почий, почий легко под дёрном гробовым:Воспоминанием живымНе разлучимся мы с тобою!Мы плачем… но прости! Печаль любви сладка,Отрадны слёзы сожаленья!Не то холодная, суровая тоска,Сухая скорбь разуверенья.

{1832}

157. К. А. ТИМАШЁВОЙ

Вам всё дано с щедротою пристрастнойБлаговолительной судьбой:Владеете вы лирой сладкогласнойИ ей созвучной красотой.Что ж грусть поёт блестящая певица?Что ж томны взоры красоты?Печаль, печаль – души её царица,Владычица её мечты.Вам счастья нет, иль, на одно мгновеньеБлеснувши, луч его погас;Но счастлив тот, кто слышит ваше пенье,Но счастлив тот, кто видит вас.

{1832}

158

Своенравное прозваньеДал я милой в ласку ей:Безотчётное созданьеДетской нежности моей;Чуждо явного значенья,Для меня оно символЧувств, которых выраженьяВ языках я не нашел.Вспыхнув полною любовьюИ любви посвящено,Не хочу, чтоб суесловьюБыло ведомо оно.Что в нём свету? Но сомненьеЕсли дух ей возмутит,О, его в одно мгновеньеЭто имя победит.Но в том мире, за могилой,Где нет образов, где нетДля узнанья, друг мой милой,Здешних чувственных примет,Им бессмертье я привечу,Им к тебе воскликну я,И душе моей навстречуПолетит душа твоя.

{1832}

159. ЭПИГРАММА

Кто непременный мой ругатель?Необходимый мой предатель?Завистник непременный мой?Тут думать нечего: родной!Нам чаще друга враг полезен, —Подлунный мир устроен так;О, как же дорог, как любезенСамой природой данный враг!

Начало 1832

160. МАДОНА

Близ Пизы, в Италии, в поле пустом(Не зрелось жилья на полмили кругом),Меж древних развалин стояла лачужка;С молоденькой дочкой жила в ней старушка.С рассвета до ночи за тяжким трудом,А всё-таки голод им часто знаком.И дочка порою душой унывала;Терпеньем скудея, на Бога роптала.«Не плачь, не крушися ты, солнце моё! – Тогда утешала старушка её. —Не плачь, переменится доля крутая:Придёт к нам на помощь Мадона святая.Да лик её веру в тебе укрепит:Смотри, как приветно с холста он глядит!»Старушка смиренная с речью такою,Бывало, крестилась дрожащей рукою,И с тёплою верою в сердце простом,Она с умилённым и кротким лицомНа живопись тёмную взор подымала,Что угол в лачужке без рам занимала.Но больше и больше нужда их теснит,Дочь плачет, старушка своё говорит.С утра по руинам бродил любопытный:Забылся, красе их дивясь, ненасытный.Кров нужен ему от полдневных лучей:Стучится к старушке и входит он к ней.На лавку садился пришлец утомлённый,Но вспрянул, картиною вдруг поражённый.«Божественный образ! чья кисть это, чья?О, как не узнать мне! Корреджий, твоя!И в хижине этой творенье таится,Которым и царский дворец возгордится!Старушка, продай мне картину свою,Тебе за неё я сто пиастров даю».«Синьор, я бедна, но душой не торгую;Продать не могу я икону святую».«Я двести даю, согласися продать». – «Синьор, синьор! бедность грешно искушать».Упрямства не мог победить он в старушке:Осталась картина в убогой лачужке.Но вскоре потом по Италии всейЛетучая весть разнеслася о ней.К старушке моей гость за гостем стучится,И, дверь отворяя, старушка дивится.За вход она малую плату берётИ с дочкой своею безбедно живёт.Прекрасно и чудно, о вера живая!Тебя оправдала Мадона святая.

Начало 1832

161

Весна, весна! Как воздух чист!Как ясен небосклон!Своей лазурию живойСлепит мне очи он.Весна, весна! Как высокоНа крыльях ветерка,Ласкаясь к солнечным лучам,Летают облака!Шумят ручьи! Блестят ручьи!Взревев, река несётНа торжествующем хребтеПоднятый ею лёд!Ещё древа обнажены,Но в роще ветхий лист,Как прежде, под моей ногойИ шумен и душист.Под солнце самое взвилсяИ в яркой вышинеНезримый жавронок поётЗаздравный гимн весне.Что с нею, что с моей душой?С ручьём она – ручейИ с птичкой – птичка! С ним журчит,Летает в небе с ней!Зачем так радует еёИ солнце и весна!Ликует ли, как дочь стихий,На пире их она?Что нужды! счастлив, кто на нёмЗабвенье мысли пьёт,Кого далеко от неёОн, дивный, унесёт!

Весна 1832

162. НА СМЕРТЬ ГЁТЕ

Предстала, и старец великий смежилОрлиные очи в покое;Почил безмятежно, зане совершилВ пределе земном всё земное!Над дивной могилой не плачь, не жалей,Что гения череп – наследье червей.Погас! но ничто не оставлено имПод солнцем живых без привета;На всё отозвался он сердцем своим,Что просит у сердца ответа;Крылатою мыслью он мир облетел,В одном беспредельном нашёл он предел.Всё дух в нём питало: труды мудрецов,Искусств вдохновенных созданья,Преданья, заветы минувших веков,Цветущих времён упованья.Мечтою по воле проникнуть он могИ в нищую хату, и в царский чертог.С природой одною он жизнью дышал:Ручья разумел лепетанье,И говор древесных листов понимал,И чувствовал трав прозябанье;Была ему звездная книга ясна,И с ним говорила морская волна.Изведан, испытан им весь человек!И ежели жизнью земноюТворец ограничил летучий наш векИ нас за могильной доскою,За миром явлений, не ждёт ничего:Творца оправдает могила его.И если загробная жизнь нам дана,Он, здешней вполне отдышавшийИ в звучных, глубоких отзывах сполнаВсё дольное долу отдавший,К предвечному лёгкой душой возлетит,И в небе земное его не смутит.

Апрель – май 1832

163. А. А. Ф<УКСОВ>ОЙ

Вы дочерь Евы, как другая,Как перед зеркалом своимВласы роскошные вседневно убирая,Их блеском шёлковым любуясь перед ним,Любуясь ясными очами,Обворожительным лицомБлестящей грации, пред вамиЖивописуемой услужливым стеклом,Вы угадать смогли своё предназначенье?Как, вместо женской суеты,В душе довольной красотыЗатрепетало вдохновенье!Прекрасный, дивный миг! Возликовал Парнас,Хариту, как сестру, камены окружили,От мира мелочей вы взоры отвратили:Открылся новый мир для вас.Сей мир свободного мечтанья,В который входит лишь поэт,Где исполнение находят все желанья,Где сладки самые страданьяИ где обманов сердцу нет.Мы встретилися в нём. Блестящими стихамиВы обольстительно приветили меня.Я знаю цену им. Дарована судьбамиМне искра вашего огня.Забуду ли я вас? Забуду ль ваши звуки?В душе признательной отозвались они.Пусть бездну между нас раскроет дух разлуки,Пускай летят за днями дни:Пребудет неразлучна с вамиМоя сердечная мечта,Пока пленяюся я лирными струнами,Покуда радует мне душу красота.

Между 16 мая и 15 июня 1832

164. ЗАПУСТЕНИЕ

Я посетил тебя, пленительная сень,Не в дни весёлые живительного мая,Когда, зелёными ветвями помавая,Манишь ты путника в свою густую тень,Когда ты веешь ароматомТобою бережно взлелеянных цветов, —Под очарованный твой кровЗамедлил я моим возвратом.В осенней наготе стояли дереваИ неприветливо чернели;Хрустела под ногой замёрзлая трава,И листья мёртвые, волнуяся, шумели;C прохладой резкою дышалВ лицо мне запах увяданья;Но не весеннего убранства я искал,А прошлых лет воспоминанья.Душой задумчивый, медлительно я шёлС годов младенческих знакомыми тропами;Художник опытный их некогда провёл.Увы, рука его изглажена годами!Стези заглохшие, мечтаешь, пешеходСлучайно протоптал. Сошёл я в дом заветный,Дол, первых дум моих лелеятель приветный!Пруда знакомого искал красивых вод,Искал прыгучих вод мне памятной каскады:Там, думал я, к душе моейТолпою полетят виденья прежних дней…Вотще! лишённые хранительной преграды,Далече воды утекли,Их ложе поросло травою,Приют хозяйственный в них улья обрели,И лёгкая тропа исчезла предо мною.Ни в чём знакомого мой взор не обретал!Но вот по-прежнему лесистым косогоромДорожка смелая ведёт меня… обвалВдруг поглотил её… Я сталИ глубь нежданную измерил грустным взором,С недоумением искал другой тропы;Иду я: где беседка тлеетИ в прахе перед ней лежат её столпы,Где остов мостика дряхлеет.И ты, величественный грот,Тяжёло-каменный, постигнут разрушеньем,И угрожаешь уж паденьем,Бывало, в летний зной прохлады полный свод!Что ж? пусть минувшее минуло сном летучим!Ещё прекрасен ты, заглохший Элизей,И обаянием могучимИсполнен для души моей.Тот не был мыслию, тот не был сердцем хладен,Кто, безымянной неги жаден,Их своенравный бег тропам сим указал,Кто, преклоняя слух к таинственному шумуСих клёнов, сих дубов, в душе своей питалЕму сочувственную думу.Давно кругом меня о нём умолкнул слух.Прияла прах его далекая могила,Мне память образа его не сохранила,Но здесь ещё живёт его доступный дух;Здесь, друг мечтанья и природы,Я познаю его вполне:Он вдохновением волнуется во мне,Он славить мне велит леса, долины, воды;Он убедительно пророчит мне страну,Где я наследую несрочную весну,Где разрушения следов я не примечу,Где в сладостной тени невянущих дубров,У нескудеющих ручьев,Я тень священную мне встречу.

Осень 1832

165. КНЯЗЮ ПЕТРУ АНДРЕЕВИЧУ ВЯЗЕМСКОМУ

Как жизни общие призывы,Как увлеченья суеты,Понятны вам страстей порывыИ обания мечты;Понятны вам все дуновенья,Которым в море бытияПослушна наша ладия.Вам приношу я песнопенья,Где отразилась жизнь моя:Исполнена тоски глубокой,Противоречий, слепотыИ между тем любви высокой,Любви, добра и красоты.Счастливый сын уединенья,Где сердца ветреные сныИ мысли праздные стремленьяРазумно мной усыплены;Где, другу мира и свободы,Ни до фортуны, ни до моды,Ни до молвы мне нужды нет;Где я простил безумству, злобеИ позабыл, как бы во гробе,Но добровольно, шумный свет, —Ещё порою покидаюЯ Лету, созданную мной,И степи мира облетаюС тоскою жаркой и живой.Ищу я вас, гляжу: что с вами?Куда вы брошены судьбами,Вы, озарявшие меняИ дружбы кроткими лучами,И светом высшего огня?Что вам дарует провиденье?Чем испытует небо вас?И возношу молящий глас:Да длится ваше упоенье,Да скоро минет скорбный час!Звезда разрозненной плеяды!Так из глуши моей стремлюЯ к вам заботливые взгляды,Вам высшей благости молю.От вас отвлечь судьбы суровойУдары грозные хочу,Хотя вам прозою почтовойЛениво дань мою плачу.