99

Ты ропщешь, важный журналист,На наше модное маранье:«Всё та же песня: ветра свист,Листов древесных увяданье…»Понятно нам твоё страданье:И без того освистан ты,И так, подвалов достоянье,Родясь, гниют твои листы.

{1826}

100. ЭПИГРАММА

И ты поэт, и он поэт;Но меж тобой и им различие находят:Твои стихи в печать выходят,Его стихи – выходят в свет.

{1826}

101

Когда, печалью вдохновенный,Певец печаль свою поёт,Скажите: отзыв умиленныйВ каком он сердце не найдёт?Кто, вековых проклятий жаден,Дерзнёт осмеивать её?Но для притворства всякий хладен,Плач подражательный досаден,Смешно жеманное вытьё!Не напряжённого мечтаньяОгнём услужливым согрет,Постигнул таинства страданьяДушемутительный поэт.В борьбе с тяжёлою судьбоюПознал он меру вышних сил,Сердечных судорог ценоюОн выраженье их купил.И вот нетленными лучамиЛик песнопевца окружёнИ чтим земными племенами,Подобно мученику, он.А ваша муза площадная,Тоской заёмною мечтаяРодить участие в сердцах,Подобна нищей развращённой,Молящей лепты незаконнойС чужим ребёнком на руках.

{1826}

102

Не трогайте парнасского пера,Не трогайте, пригожие вострушки!Красавицам не много в нём добра,И им Амур другие дал игрушки.Любовь ли вам оставить в забытьиДля жалких рифм? Над рифмами смеются,Уносят их летейские струи – На пальчиках чернила остаются.

Январь 1826

103

Есть грот: наяда там в полдневные часыДремоте предает усталые красы,И часто вижу я, как нимфа молодаяНа ложе лиственном покоится нагая,На руку белую, под говор ключевой,Склоняяся челом, венчанным осокой.

Конец, 1826

104. ОНА

Есть что-то в ней, что красоты прекрасней,Что говорит не с чувствами – с душой;Есть что-то в ней над сердцем самовластнейЗемной любви и прелести земной.Как сладкое душе воспоминанье,Как милый свет родной звезды твоей,Какое-то влечёт очарованьеК её ногам и под защиту к ней.Когда ты с ней, мечты твоей неяснойНеясною владычицей она:Не мыслишь ты – и только лишь прекраснойПрисутствием душа твоя полна.Бредёшь ли ты дорогою возвратной,С ней разлучась, в пустынный угол твой – Ты полон весь мечтою необъятной,Ты полон весь таинственной тоской.

{1827}

105

Не бойся едких осуждений,Но упоительных похвал:Не раз в чаду их мощный генийСном расслабленья засыпал.Когда, доверясь их измене,Уже готов у моды тыВзять на венок своей КаменеЕё тафтяные цветы,Прости, я громко негодую;Прости, наставник и пророк, —Я с укоризной указуюТебе на лавровый венок.Когда по рёбрам крепко стиснутПегас удалым седоком,Не горе, ежели прихлыстнутЕго критическим пером.

{1827}

106

Окогчённая летунья,Эпиграмма-хохотунья,Эпиграмма-егозаТрётся, вьётся средь народаИ завидит лишь урода – Разом вцепится в глаза.

{1827}

107

Перелетай к веселью от веселья,Как от цветка бежит к цветку дитя;Не успевай, за суетой безделья,Задуматься, подумать и шутя.Пускай тебя к Кориннам не причислят,Играй, мой друг, играй и верь мне в том,Что многие о милой Лизе мыслят,Когда она не мыслит ни о чём.

{1827}

108

Как сладить с глупостью глупца?Ему впопад не скажешь слова;Другого проще он с лица,Но мудрёней в житье другого.Он всем превратно поражён,И всё навыворот он видит;И бестолково любит он,И бестолково ненавидит.

{1827}

109

Когда б избрать возможно было мнеЛюбой удел, любое счастье в мире,Я б не хотел быть славным на войне,Я б не хотел играть на громкой лире,Я злата бы себе не пожелал;Но блага все единым именуя,То дайте мне, богам бы я сказал,Чем Д… понравиться могу я.

{1827}

110. ПОСЛЕДНЯЯ СМЕРТЬ

Есть бытие; но именем какимЕго назвать? Ни сон оно, ни бденье:Меж них оно, и в человеке имС безумием граничит разуменье.Он в полноте понятья своего,А между тем, как волны, на него,Одни других мятежней, своенравней,Видения бегут со всех сторон:Как будто бы своей отчизны давнейСтихийному смятенью отдан он.Но иногда, мечтой воспламененный,Он видит свет, другим не откровенный.Созданье ли болезненной мечтыИль дерзкого ума соображенье,Во глубине полночной темнотыПредставшее очам моим виденье?Не ведаю; но предо мной тогдаРаскрылися грядущие года;События вставали, развивались,Волнуяся, подобно облакам,И полными эпохами являлисьОт времени до времени очам,И наконец я видел без покроваПоследнюю судьбу всего живого.Сначала мир явил мне дивный сад;Везде искусств, обилия приметы;Близ веси весь и подле града град,Везде дворцы, театры, водометы,Везде народ, и хитрый свой законСтихии все признать заставил он.Уж он морей мятежные пучиныНа островах искусственных селил,Уж рассекал небесные равниныПо прихоти им вымышленных крил;Всё на земле движением дышало,Всё на земле как будто ликовало.Исчезнули бесплодные года,Оратаи по воле призывалиВетра, дожди, жары и холода,И верною сторицей воздавалиПосевы им, и хищный зверь исчезВо тьме лесов, и в высоте небес,И в бездне вод, сражённый человеком,И царствовал повсюду светлый мир.Вот, мыслил я, прельщённый дивным веком,Вот разума великолепный пир!Врагам его и в стыд и в поученье,Вот до чего достигло просвещенье!Прошли века. Яснеть очам моимВидение другое начинало:Что человек? Что вновь открыто им?Я гордо мнил, и что же мне предстало?Наставшую эпоху я с трудомПостигнуть мог смутившимся умом.Глаза мои людей не узнавали;Привыкшие к обилью дольных благ,На всё они спокойные взирали,Что суеты рождало в их отцах,Что мысли их, что страсти их, бывало,Влечением всесильным увлекало.Желания земные позабыв,Чуждаяся их грубого влеченья,Душевных снов, высоких снов призывИм заменил другие побужденья,И в полное владение своеФантазия взяла их бытие,И умственной природе уступилаТелесная природа между них:Их в эмпирей и хаос уносилаЖивая мысль на крылиях своих,Но по земле с трудом они ступали,И браки их бесплодны пребывали.Прошли века, и тут моим очамОткрылася ужасная картина:Ходила смерть по суше, по водам,Свершалася живущего судьбина.Где люди? где? Скрывалися в гробах!Как древние столпы на рубежах,Последние семейства истлевали;В развалинах стояли города,По пажитям заглохнувшим блуждалиБез пастырей безумные стада;С людьми для них исчезло пропитанье;Мне слышалось их гладное блеянье.И тишина глубокая воследТоржественно повсюду воцарилась,И в дикую порфиру древних летДержавная природа облачилась.Величествен и грустен был позорПустынных вод, лесов, долин и гор.По-прежнему животворя природу,На небосклон светило дня взошло,Но на земле ничто его восходуПроизнести привета не могло.Один туман над ней, синея, вилсяИ жертвою чистительной дымился.

{1827}

111

Судьбой наложенные цепиУпали с рук моих, и вновьЯ вижу вас, родные степи,Моя начальная любовь.Степного неба свод желанный,Степного воздуха струи,На вас я в неге бездыханнойОстановил глаза мои.Но мне увидеть было слащеЛес на покате двух холмовИ скромный дом в садовой чаще – Приют младенческих годов.Промчалось ты, златое время!С тех пор по свету я бродилИ наблюдал людское племяИ, наблюдая, восскорбил.Ко благу пылкое стремленьеОт неба было мне дано;Но обрело ли разделенье,Но принесло ли плод оно?..Я братьев знал; но сны младыеСоединили нас на миг:Далече бедствуют иныеИ в мире нет уже других.Я твой, родимая дуброва!Но от насильственных судьбинМолить хранительного кроваК тебе пришёл я не один.Привёл под сень твою святуюЯ соучастницу в мольбах:Мою супругу молодуюС младенцем тихим на руках.Пускай, пускай в глуши смиренной,С ней, милой, быт мой утая,Других урочищей вселеннойНе буду помнить бытия.Пускай, о свете не тоскуя,Предав забвению людей,Кумиры сердцас берегу яОдни, одни в любви моей.

Весна 1827

112. СМЕРТЬ

Смерть дщерью тьмы не назову яИ, раболепною мечтойГробовый остов ей даруя,Не ополчу её косой.О дочь верховного Эфира!О светозарная краса!В руке твоей олива мира,А не губящая коса.Когда возникнул мир цветущийИз равновесья диких сил,В твоё храненье всемогущийЕго устройство поручил.И ты летаешь над твореньем,Согласье прям его лияИ в нём прохладным дуновеньемСмиряя буйство бытия.Ты укрощаешь восстающийВ безумной силе ураган,Ты, на брега свои бегущий,Вспять возвращаешь океан.Даёшь пределы ты растенью,Чтоб не покрыл гигантский лесЗемли губительною тенью,Злак не восстал бы до небес.А человек! Святая дева!Перед тобой с его ланитМгновенно сходят пятна гнева,Жар любострастия бежит.Дружится праведной тобоюЛюдей недружная судьба:Ласкаешь тою же рукоюТы властелина и раба.Недоуменье, принужденье – Условье смутных наших дней,Ты всех загадок разрешенье,Ты разрешенье всех цепей.

{1828}

113. ИЗ А. ШЕНЬЕ

Под бурею судеб, унылый, часто я,Скучая тягостной неволей бытия,Нести ярмо моё утрачивая силу,Гляжу с отрадою на близкую могилу,Приветствую её, покой её люблю,И цепи отряхнуть я сам себя молю.Но вскоре мнимая решимость позабытаИ томной слабости душа моя открыта:Страшна могила мне; и ближние, друзья,Мое грядущее, и молодость моя,И обещания в груди сокрытой музы – Всё обольстительно скрепляет жизни узы,И далеко ищу, как жребий мой ни строг,Я жить и бедствовать услужливый предлог.

{1828}

114

Люблю деревню я и лето:И говор вод, и тень дубров,И благовоние цветов;Какой душе не мило это?Быть так, прощаю комаров!Но признаюсь – пустыни житель,Покой пустынный в ней любя,Комар двуногий, гость-мучитель,Нет, не прощаю я тебя!

{1828}

115. СТАРИК

Венчали розы, розы Леля,Мой первый век, мой век младой:Я был счастливый пустомеляИ девам нравился порой.Я помню ласки их живые,Лобзанья, полные огня…Но пролетели дни младые,Они не смотрят на меня!Как быть? У яркого камина,В укромной хижине моей,Накрою стол, поставлю винаИ соберу моих друзей.Пускай венок, сплетённый Лелем,Не обновится никогда:Года, увенчанные хмелем,Ещё прекрасные года.

{1828}

116

Как ревностно ты сам себя дурачишь!На хлопоты вставая до звезды,Какой-нибудь да пакостью означишьТы каждый день без цели, без нужды!Ты сам себя, и прост и подел вкупе,Эпитимьёй затейливой казнишь:Заботливо толчёшь ты уголь в ступеИ только что лицо своё пылишь.

{1828}

117

Старательно мы наблюдаем свет,Старательно людей мы наблюдаемИ чудеса постигнуть уповаем:Какой же плод науки долгих лет?Что наконец подсмотрят очи зорки?Что наконец поймёт надменный умНа высоте всех опытов и дум,Что? Точный смысл народной поговорки.

{1828}

118

Мой дар убог, и голос мой не громок,Но я живу, и на земли моеКому-нибудь любезно бытие:Его найдёт далёкий мой потомокВ моих стихах. Как знать? Душа мояОкажется с душой его в сношенье,И, как нашёл я друга в поколенье,Читателя найду в потомстве я.

{1828}

119

Глупцы не чужды вдохновенья;Им также пылкие мгновеньяОно, как гениям, дарит:Слетая с неба, все растеньяРавно весна животворит.Что ж это сходство знаменует?Что им глупец приобретёт?Его капустою раздует,А лавром он не расцветёт.

{1828}

120

Не подражай: Своеобразен генийИ собственным величием велик;Доратов ли, Шекспиров ли двойник,Досаден ты: не любят повторений.С Израилем певцу один закон:Да не творит себе кумира он!Когда тебя, Мицкевич вдохновенный,Я застаю у Байроновых ног,Я думаю: поклонник униженный!Восстань, восстань и вспомни: сам ты бог!

{1828}

121

Слыхал я, добрые друзья,Что наши прадеды в печали,Бывало, беса призывали;Им подражаю в этом я.Но не пугайтесь: подружилсяЯ не с проклятым сатаной,Кому душою поклонилсяЗа деньги старый Громобой;Узнайте: ласковый бесёнокМеня младенцем навещалИ колыбель мою качалПод шепот легких побасёнок.С тех пор я вышел из пелёнок,Между мужами возмужал,Но для него ещё ребёнок.Случится ль горе иль беда,Иль безотчетно иногдаСгрустнётся мне в моей конурке – Махну рукой: по старинеНа сером волке, сивке-буркеОн мигом явится ко мне.Больному духу здравьем свистнет,Бобами думу разведёт,Живой водой веселье вспрыснет,А горе мертвою зальёт.Когда в задумчивом советеС самим собой из-за углаГляжу на свет и, видя в светеСвободу глупости и зла,Добра и разума прижимку,Насильем сверженный закон,Я слабым сердцем возмущён;Проворно шапку-невидимкуНа шар земной набросит он;Или, в мгновение зеницы,Чудесный коврик-самолётОн подо мною развернёт,И коврик тот в сады жар-птицы,В чертоги дивной царь-девицыМеня по воздуху несёт.Прощай, владенье грустной были,Меня смущавшее досель:Я от твоей бездушной пылиУже за тридевять земель.

Октябрь 1828

122

Нет, обманула вас молва:По-прежнему дышу я вами,И надо мной свои праваВы не утратили с годами.Другим курил я фимиам,Но вас носил в святыне сердца;Молился новым образам,Но с беспокойством староверца.

1828?

123. ПРИ ПОСЫЛКЕ «БАЛА» С. Э<НГЕЛЬГАРДТ>

Тебе ль, невинной и спокойной,Я приношу в нескромный дарРассказ, где страсти недостойнойИзображён преступный жар?И безобразный и мятежный,Он не пленит твоей мечты;Но что? на память дружбы нежнойЕго, быть может, примешь ты.Жилец семейственного круга,Так в дар приемлет домоседОт путешественника-другаПустыни дальней дикий цвет.

Конец 1828 – начало 1829

124

Хвала, маститый наш Зоил!Когда-то Дмитриев бесилТебя счастливыми стихами,Бесил Жуковский вслед за ним,Вот Пушкин бесит. Как любим,Как отличён ты небесами!Три поколения певцовТебя красой своих венцовВ негодованье приводили.Пекись о здравии своём,Чтобы, подобно первым трём,Другие три тебя бесили.

{1829}

125

Чудный град порой сольётсяИз летучих облаков,Но, лишь ветр его коснётся,Он исчезнет без следов.Так мгновенные созданьяПоэтической мечтыИсчезают от дыханьяПосторонней суеты.

{1829}

126. В АЛЬБОМ

Альбом походит на кладбище:Для всех открытое жилище,Он также множеством имёнСамолюбиво испещрён.Увы! народ добросердечныйРавно туда или сюдаНесёт надежду жизни вечнойИ трепет Страшного суда.Но я, смиренно признаюся,Я не надеюсь, не страшуся,Я в ваших памятных листахСпокойно имя помещаю.Философ я: у вас в глазахМоё ничтожество я знаю.

{1829}

127

Сердечным нежным языкомЯ искушал её сначала;Она словам моим внималаС тупым бессмысленным лицом.В ней разбудить огонь желанийЕщё надежду я хранилИ сладострастных осязанийЯзык живой употребил…Она глядела так же тупо,Потом разгневалася глупо.Беги за нею, модный свет,Пленяйся девой идеальной, —Владею тайной я печальной:Ни сердца в ней, ни пола нет.

{1829}

128. К<НЯГИНЕ> З. А. ВОЛКОНСКОЙ

Из царства виста и зимы,Где, под управой их двоякой,И атмосферу и умыСжимает холод одинакой,Где жизнь какой-то тяжкий сон,Она спешит на юг прекрасный,Под Авзонийский небосклон – Одушевлённый, сладострастный,Где в кущах, в портиках палатОктавы Тассовы звучат;Где в древних камнях боги живы,Где в новой, чистой красотеРафаэль дышит на холсте;Где все холмы красноречивы,Но где не стыдно, может быть,Герои, мира властелины,Ваш Капитолий позабытьДля капитолия Коринны;Где жизнь игрива и легка,Там лучше ей, чего же боле?Зачем же тяжкая тоскаСжимает сердце поневоле?Когда любимая красаПоследним сном смыкает вежды,Мы полны ласковой надежды,Что ей открыты небеса,Что лучший мир ей уготован,Что славой вечною светлоТам заблестит её чело;Но скорбный дух не уврачёван,Душе стеснённой тяжело,И неутешно мы рыдаем.Так, сердца нашего кумир,Её печально провожаемМы в лучший край и лучший мир.

Февраль 1829

129. ЭПИГРАММА

Поверьте мне, Фиглярин-моралистНам говорит преумилённым слогом:«Не должно красть: кто на руку нечист,Перед людьми грешит и перед богом;Не надобно в суде кривить душой,Нехорошо живиться клеветой,Временщику подслуживаться низко;Честь, братцы, честь дороже нам всего!»Ну что ж? Бог с ним! Всё это к правде близко,А кажется, и ново для него.

Март – первая половина апреля 1829

130. ЭПИГРАММА

В восторженном невежестве своёмНа свой аршин он славу нашу мерит;Но позабыл, что нет клейма на нём,Что одному задору свет не верит.Как дружеским он вздором восхищён!Как бешено своим доволен он!Он хвалится горячею душою.Голубчик мой! уверься наконец,Что из глупцов, известных под луною,Смешнее всех нам пламенный глупец.

1829

131

Не ослеплён я музою моею:Красавицей её не назовут,И юноши, узрев её, за неюВлюблённою толпой не побегут.Приманивать изысканным убором,Игрою глаз, блестящим разговоромНи склонности у ней, ни дара нет;Но поражён бывает мельком светЕё лица необщим выраженьем,Её речей спокойной простотой;И он скорей, чем едким осужденьем,Её почтит небрежной похвалой.

1829

132. К. А. СВЕРБЕЕВОЙ