Тебе посвящается

Потом Зинаида Васильевна возвысила голос. Валерий заставил себя прислушаться.

– Саблин не смеет этого утверждать... У нас некому и некого бояться! У нас замечательная школа, из которой вышли такие всем известные люди...

И она назвала действительно славные имена людей, которые окончили 801-ю школу в предвоенные годы.

– И это вымысел, товарищи, – заканчивала Котова, – что мы молчим о неблагополучии, опасаясь уронить себя в глазах района. Мы не молчим. Могу сказать для дока­зательства, что мы, например, вовсе не собираемся зама­зывать выходку Кавалерчика. Вся комсомольская органи­зация будет обсуждать дело Бориса Кавалерчика, который пытался у нас сеять страх. – И тем ровным голосом, кото­рым сообщают иногда особенно тревожные новости, Зина­ида Васильевна пояснила: – Сегодня, во время урока гео­графии в девятом «А» Кавалерчик крикнул: «Бомба!»

– И никто не испугался! – отчетливо, задорно доба­вила Лена Холина в наступившей тишине.

– В этом мы разберемся самым подробнейшим обра­зом, – заключила Котова.

Тут поднялся со своего места Гайдуков.

– В сущности, – заключил Игорь, – тут все сказано. В поступке Кавалерчика мы, конечно, разберемся. Я лич­но думаю... – Секретарь комитета замолк, наморщил лоб и затем продолжал твердо: – Думаю, что достаточно будет обсудить проступок Бориса на комсомольской группе. Не вижу нужды, чтоб этим занималась вся комсомольская организация. Нет, по-моему, такой нужды. А вообще дис­циплина у нас, к сожалению, хромает. Надо будет подтянуться. Об этом правильно говорили и Зинаида Васильев­на и Саблин.

Больше никто не брал слова. Председательница сове­та дружины достала промокашку – такую же идеально чистую, гладкую и твердую, как ее форменный фартук, – прикоснулась ею к непросохшим строчкам, после чего бес­шумно подула на них и спрятала тетрадь. Заседание кон­чилось.

В раздевалке Валерия остановил Игорь.

– Валер! – Он хлопнул Саблина по плечу. – Я что-то не уразумел, что ты сегодня отмочил. Мне показалось, ты поначалу в философию ударился, я и не стал слушать. По­том, смотрю, тебя Зинаида костит... Ты насчет чего тол­ковал?

– Ладно, проехали семеро на одном колесе, – ответил Валерий пасмурно и пошел к дверям.

– Постой! – попросил Игорь.

Валерий обернулся.

Игорь минуту молчал, должно быть ища слова. Потом просто протянул Валерию руку.

– Брось, Валер, – сказал он негромко, – это дело пе­рекурим как-нибудь.

Валерий не отвечал, с болью сознавая, что не может вот так, легко, простить Игоря и дружить снова, ничего не затаив.

– Будь здоров, – пробормотал наконец Валерий и, на мгновение сжав протянутую руку Игоря в запястье, быстро пошел прочь.

Он шагал по переулку, и в голове вертелась одна мысль: «Игорь не друг, Игорь не друг!..»

Валерий не знал, что в действительности это не так.

Игорь ценил дружбу Валерия и ни в коем случае не желал ее терять. Он просто не всегда верил в серьезность и нужность занятий, на которые как секретарь комитета комсомола тратил немало времени. Случалось, что Гай­дуков – порой лениво, порой ретиво – занимался делами, которые считал пустопорожними. Но Валерий не догады­вался об этом.

И Валерий переживал крушение дружбы. Он то рас­травлял свою рану, то думал о другом, тоже невеселом. Неужели теперь начнут «казнить» Бориса?.. К чему?

Он был убежден, что Кавалерчик не может принести школе вреда. Не может, нет!

Валерий ощутил вдруг усталость; голова обрела вес, ноги стали ненадежно легки, – так бывает поздним вече­ром, после долгих часов труда, когда завтрашний день не обещает радостей. Тут его догнала Лена и окликнула:

– Саблин!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Лена, – сказал Валерий виновато, – я Макаренко не вернул. Ты извини. Завтра принесу.

– А хочешь, – ответила она, слегка задыхаясь (вид­но, запыхалась, догоняя его), – я тебе его подарю? Ты се­годня замечательно выступал! Я тебе это хотела сказать.

– Нет, серьезно?.. – спросил он, в одно время и про­сияв и оробев.

– Ты просто умник, вот кто! – энергично закончила Лена.

– Да нет... – запротестовал он. И, словно бы оправды­ваясь, добавил: – Ну, в самом же деле, такое безобра­зие у нас в школе творится! Хорошо бы, мы одни терпе­ли, – главное, малышам от хулиганья достается!

– Вот их обязательно надо как-то защитить, Вале­рий... Что-то придумать. Пока наш комитет повернет­ся... – Лена с досадой махнула рукой. – В общем, полу­чается: на комитет надейся, а сам не плошай.

– Я, конечно, пока что плошаю, Лена, ты права, – сказал Валерий, принимая все на свой счет. – Но как, кон­кретно, быть? – Он, раздумывая, закусил губу.

– Сегодня уже поздно... – Лена помедлила немного. – Может, завтра вместе что-нибудь придумаем? Завтра ведь воскресенье.

Действительно, воскресенье. А он и позабыл... Обыкно­венно же в субботу это часто вспоминается. Значит, завтра свободный день, и они с Леной увидятся не в школе!

– Давай, верно, попробуем придумать, – проговорил он, не выказывая радости. – Может, что получится...

Оставалось условиться, где они встретятся, но об этом Валерий стеснялся спросить. Он пробормотал только:

– У тебя телефон есть?

– Нет. А у тебя?

– Есть. В коридоре у нас. В общем, есть.

Он записал ей номер своего телефона, и Лена, проща­ясь, пообещала:

– Я позвоню тебе завтра часа в два.

...С десяти часов утра Валерий стал бегать на теле­фонные звонки. Он не мог допустить, чтобы трубку снял кто-нибудь, кроме него. Вдруг у Лены в плане дня что-либо переменится, она позвонит не в два, а раньше, к те­лефону подойдет домработница соседей Алена и, не расслышав, как это с ней бывает, кого просят, скажет: «Та­ких нет. Частна квартира»... И Валерий без устали бегал в коридор на звонки.

До двух она не позвонила. В два Валерий, выйдя в ко­ридор, в упор посмотрел на телефон, но тот был безмол­вен. Валерий простоял возле него несколько минут, держа руку на трубке. Звонок не раздавался. Он снял трубку, услышал гудок: аппарат был исправен.

Валерий вернулся в комнату, присел. Посмотрел на ча­сы – пять минут третьего. Тут он вспомнил, что Лена обещала позвонить «часа в два». Часа в два, а не в два часа! Значит, есть еще время.

Мать, лежавшая на диване с журналом, встала, потя­нулась и, лениво коверкая слова в длинном зевке, слегка посетовала себе под нос:

– Что-то ты сегодня, Валерик, неприкаянный какой-то... – Потом совсем другим голосом, озабоченным и внят­ным, она проговорила: – Надо тебе сегодня ушанку поку­пать. В кепке уже холодно, а прошлогодняя твоя зим­няя – совершенно куцая; я вчера вынула из нафталина.

– Прохожу в кепке, – отозвался он беспечно.

Да он скорее с непокрытой головой встретил бы зиму, чем ушел из дому сейчас, когда, может быть, еще позво­нит Лена!

– Ну, это ты брось, – сказала мать категорически. – Пойдем-ка.

– Мама, я не могу, – ответил он.

Он и вправду не мог – и не только уйти. Ожидание поглощало его без остатка. Он не мог продолжать донель­зя будничного пререкания. Чем привычнее было все во­круг, тем невероятней казалось, что эта обычность нару­шится звонком Лены.

Ольга Сергеевна не расспрашивала и не настаивала. Она деловито обмерила голову Валерия клеенчатым сан­тиметром. Отбросив сантиметр в ящик, плотно прижала ладонь к его лбу. Потом отняла ладонь, пристально по­смотрела ему в глаза:

– Здоров? – и отправилась за шапкой одна.

Стало немного легче. Телефон, однако, молчал. Обо­стрившимся слухом Валерий уловил, что кто-то в кори­доре снял трубку. Оказалось, что сосед, шестиклассник Женя, собирается звонить приятелю, чтоб узнать у него, как решить задачу по алгебре. Валерий тотчас сказал, что поможет ему сам. И телефон, оставшийся незанятым, за­звонил наконец. Женя крикнул:

– Валерий, тебя!

Валерий нарочито медленно, чтобы утишить сердцебие­ние, подошел, кашлянул и, изловчившись, произнес почти равнодушно:

– Да?..

– Валер, ты? – услышал он и, еще не зная, кто это, испытал опустошительное разочарование: голос был муж­ской. – Чем занимаешься?..

Теперь Валерий узнал Игоря Гайдукова. Он не обрадо­вался. В ту минуту его волновало только одно: Игорь за­нимает телефон. Игорь же сначала очень обстоятельно рассказал о спектакле в ТЮЗе, на котором только что по­бывал, потом подышал в трубку и спросил:

– Как, серчаешь еще?

– Да, – ответил Валерий.

– Вот я и слышу, – сказал Гайдуков. – Так вот, брат, не виноват я перед тобой. По трем, значит, причи­нам...

«По трем причинам!» – ужаснулся Валерий, предста­вив себе, как Лена, пока Игорь излагает эти причины, без толку пытается дозвониться и, отчаявшаяся, уходит из автоматной будки... Душа не лежала мириться с Игорем, но главным для Валерия было – тотчас закончить раз­говор. И он поспешно ворчливо перебил:

– Ладно, чего долго рассуждать! Может, и верно, ты не виноват. Хватит про это!

– То-то и оно! – проговорил удовлетворенно Гай­дуков. – Ну, будь здоров. Может, сегодня заскочу. Пока!

Валерий со вздохом повесил трубку.

В три она не позвонила. В четыре – тоже. Валерии, сутулясь, ходил по комнате и гадал: «Заболела? Но вче­ра была здорова. Раздумала? Но почему? Просто забыла? Едва ли...»

В половине пятого зашел за «Комсомольской правдой» Владимир Андреевич, отец Жени. (Соседи выписывали разные газеты и потом давали их друг другу читать.) Остановившись в дверях, он спросил Валерия:

– Случилось что-нибудь?..

– Да нет, ничего, – ответил Валерий и перестал хо­дить по комнате.

Он сел, и стало явственно слышным тиканье стенных часов. Каждое «тик-так» отдаляло его от двух часов, когда звонок был реален. Он вышел в коридор, словно там, где не было часов и тиканья, время проходило не так скоро и не так пугающе безостановочно.

Вернулась из магазина мать, и это говорило только о том, что приближается вечер. Она щелкнула выключате­лем. Свет лампы был неприятен – еще одно подтвержде­ние того, что наступает вечер.

Приоткрыла дверь Марина Петровна, мать Жени, и по­звала Ольгу Сергеевну с Валерием «на чашку чая». Такие общие чаепития или ужины часто устраивали по воскре­сеньям дружившие между собой соседи. Особенно по вкусу это было матерям – хождение в гости избавляло то Мари­ну Петровну, то Ольгу Сергеевну от хозяйственных хло­пот. Кроме того, Женя, страдавший отсутствием аппетита, в гостях и при гостях ел, по словам Марины Петровны, куда охотнее. Это также было немаловажно.

Едва соседи собрались за столом, раздался телефонный звонок. Валерий метнулся было из комнаты, но Владимир Андреевич его опередил.

– Это меня! – крикнул он из коридора.

Придя в комнату после короткого разговора с прияте­лем, он заговорщически осведомился у Валерия:

– Что, должна позвонить она?

– Должна была... товарищ один... – пробормотал Ва­лерий.

– Понятно, – сказал Владимир Андреевич. – Все-таки ждать звонка в теплой квартире куда веселей, чем ожи­дать прихода девушки около какого-нибудь памятника. Мне вот, – продолжал Владимир Андреевич, – Марина одно из первых свиданий назначила около памятника Пушкину. Я ждал ее полчаса без результата, потом хлынул ливень, и под ним я простоял еще полчаса. Причем я был совершенно один на площади – все укрылись в подъездах, или под навесами, или, наконец, куда-нибудь бежали, – а я торчал у памятника, боялся, что Марина придет и огорчится, если не застанет меня на условленном месте. А она пришла, когда дождь утих, сухая – ни одной капли на нее не упало, – аккуратная такая и неторопливая. Ока­залось, на пятнадцать минут она решила опоздать заранее. Пошел дождь – она решила переждать. Прошел дождь – она отправилась на свидание, ничуть не сомневаясь, что я окажусь на условленном месте...

– Попробовал бы ты на нем не оказаться! – грозно произнесла Марина Петровна улыбнувшись.

– И после этого ты на ней женился? – спросил пора­женный Женя.

– Да! – ответил Владимир Андреевич с притворно сокрушенным вздохом. – Именно так.

– А я, например, – сказал Женя почти наставитель­но, – очень ценю в людях точность. И на неточном чело­веке ни в коем случае не женюсь.

– Ладно, увидим. Молоко допивай, – сказала Марина Петровна.

«Значит, это у них у всех так водится... Не только Ле­на... – сумрачно соображал Валерий, не чувствуя себя тем не менее сколько-нибудь утешенным. – Что ж...»

Зазвонил телефон.

– Будьте добры, Валерия... Валерий?! Ты, наверное, меня уже знать не хочешь?

– Что ты! Почему?.. – возразил он.

– Тут у меня мама прихворнула немного. Не могла ее оставить. А сейчас папа пришел, я сразу выбежала к автомату... – Она смолкла.

Слово теперь, видимо, было за ним.

– Погуляем? – предложил он.

– Погуляем... – согласилась Лена. – Хотя погода вооб­ще-то жуткая.

– Может, тогда... может, ко мне зайдешь?

– А ты где живешь?.. – спросила она колеблясь.

– Близко! Тут совсем близко! Если проходным – две минуты. Хотя ты проходным не пойдешь, – спохватился он, подумав, что девочки, наверное, не пользуются проход­ными дворами. – Да все равно – рукой подать.

Он стал с воодушевлением, с уймой подробностей объ­яснять, как сказочно короток, прям, прост путь до его дома.

Лена сказала, что сейчас придет. И тут, вопреки все­му, что растолковал, Валерий испугался вдруг, что она не найдет дороги, станет плутать, и велел ей оставаться у автомата на площади – он сам за ней прибежит.

Мать сразу заметила, как переменился в лице Валерий, когда он, уже в пальто, заглянул к Марине Петровне.