Рыцари королевы Ядвиги

– Проходи. – Ли слегка подтолкнул его в спину. – Надо установить нашего электронного друга и поскорее убираться отсюда…

За люком обнаружился настоящий лабиринт хаурвакских переходов. Недолгий путь по нему закончился в просторной рубке, разделенной на три уступа одинакового размера.

На верхнем стояло одно-единственное кресло, более похожее на экспонат из музея испанской инквизиции. Средний занимали три полураскрытых кокона, перед каждым из которых располагалась консоль с множеством рычагов и кнопок. На нижнем места было достаточно, чтобы разместилась рота пехотинцев. Стены покрывали овальные пятна то ли плесени, то ли белесой краски.

– Выбирай, куда тебя устанавливать, – сказал Ли. – А то местные роботы, похоже, не очень любят гостей.

В шлюзовом коридоре, судя по доносящимся из наушников крикам, продолжалась перестрелка.

– Произвожу определение параметров информационной системы корабля, – отозвался Умник. – Время автономной работы – один мини-цикл.

– Спасибо, что напомнил, – ядовито усмехнулся Соболев, разглядывая кресло. – Это что такое? Капитанский трон?

– Он самый. – Вильям поежился, глядя на торчащие из спинки заостренные штыри и заточенные до бритвенной остроты подлокотники. – Чтобы командир корабля особо не расслаблялся на посту.

– Сканирование завершено, – сообщил Умник. – Квазиживая нервная система таранного судна прорыва Рау-Нор-двести пятьдесят три на шестьдесят три процента соответствует стандартам класса шесть общей классификации. Вероятность успешного вживления – семьдесят два процента.

– Тогда командуй, куда и что… – вздохнул Ли.

Пятнадцать минут они возились, расковыривая пол около капитанского «трона» и устанавливая в заполненной белыми и зелеными трубочками нише «мозг» искусственного интеллекта с «Радости бабушки». В шлюзовом коридоре шел бой, роботы со станции все пытались уничтожить незваных гостей.

– Готово, – сказал Вильям, когда удалось втиснуть блоки памяти рядом с основным и пластина пола встала на место.

«Ушшш…» – донесся из-под потолка протяжный шипящий звук, и по пятнам «плесени» на стенах забегали блики.

Одно из них осветилось, точно экран стереовизора, в нем возникла физиономия Умника, тот его облик, в котором он являлся людям.

– Процесс вживления… займет… предположительно… – Тут человеческое лицо исказилось и превратилось в морду хаурвака. – Щитл-тритл-угаах… половину мини-цикла… Источник питания подсоединен… борьба…

После этого экран погас.

– Понятное дело – пытается себе информационную сеть корабля подчинить, – покачал головой Соболев. – А она сопротивляется. Эх, вот смеху будет, если в этом таранном судне не окажется топлива…

– Будет не смех, а очень много работы, – мягко поправил Ли. – Поскольку нам придется топливо найти и перегрузить. – Он спрыгнул на среднюю террасу, внимательно оглядел один из коконов. – Интересно, в этом можно сидеть? Серое Облако, доложить обстановку.

Из доклада навахо стало ясно, что ситуация на поле боя не меняется – роботы хаурваков атакуют, люди уверенно, без потерь отбиваются. Поэтому трое легионеров спокойно устроились в коконах и стали ждать.

Консоли перед ними время от времени принимались светиться, по настенным экранам пробегали желтые и синие огоньки. Порой они складывались в цепочки символов, похожих на те, что покрывали стены гробницы. Под полом начинало глухо рокотать, корабль трясся и вздрагивал, но затем все прекращалось, и судно хаурваков вновь выглядело мертвым.

– Вживление завершено успешно, – обрушившийся сверху рев заставил Вильяма схватиться за дезинтегратор.

Осветились разом все экраны, на самом большом появилась космическая панорама с тысячами звезд, изумрудным солнцем Апион-Фарит и самой планетой, напоминающей шарик из обмазанной кровью глины. На соседнем возникло лицо Умника, искаженное, но узнаваемое.

Информационную систему хаурваков искусственный интеллект одолел, но при этом сам неизбежно изменился.

– Очень хорошо, – сказал Ли. – Способен ли этот корабль летать? И если да, то насколько далеко?

– Запущен тест двигательной системы и системы жизнеобеспечения. – Умник пропал, но тут же появился вновь. – Энергетические запасы достаточны, чтобы совершить перелет через гиперпространство, корабль способен поддерживать функционирование примерно сотни разумных существ.

Вильям почувствовал, что его почти подбросило волной ликования – они смогли! Сумели! Вырвались из ловушки!

– Значит, все в порядке, – проговорил Ли. – Закрывай люк и начинай готовить звездолет к старту.

– Слушаю и повинуюсь. – И искусственный интеллект вновь пропал.

Через весь корабль пролетел тяжелый грохот – закрылся входной люк. А спустя некоторое время в рубке начали появляться возбужденные легионеры с дезинтеграторами в руках.

– Ага, вот и они! – радостно воскликнул Гаррисон при виде Соболева и Вильяма. – Пока вы тут прохлаждались, я там такого крокодила завалил! Только ноги и зубы в стороны и полетели!

– На самом деле его завалил я, – самодовольно буркнул Арагонес. – Разве этот черный увалень умеет стрелять? В слона с трех метров, может быть, и попадет, но вот во что-то шустрое…

– Не мельтешите около меня, – вмешался в разговор Ли. – Отправляйтесь вон туда, вниз, там и болтайте.

Пришлось перебираться на третий, самый нижний уступ, и поскольку никаких лестниц не было – прыгать. Едва успели устроиться прямо на гладком полу, как Умник сообщил, что воздух внутри корабля пригоден для дыхания.

– Знакомые запахи, – сказал Вильям, разгерметизировав костюм.

– Точно, – кивнул Соболев. – На Апион-Фарит похоже.

Атмосфера звездолета и вправду напоминала о сухой планете, пахло здесь так же – камнями и голой, бесплодной землей.

– Начинаю обратный предстартовый отсчет. – Умник наконец совладал с трансляционной системой, и голос его не вызвал боли в ушах. – Сто, девяносто девять, девяносто восемь…

– Проверить и активировать сканеры пространства, а также систему защиты, – приказал Ли.

– Слушаюсь… Девяносто семь, девяносто шесть…

– Это еще зачем? – удивился Гаррисон.

– Если наши догадки верны, то корабль раосейцев сейчас где-то неподалеку, наблюдает за тем, что происходит, – сказал Вильям безнадежно. – И он, клянусь четверкой, постарается довести дело до конца, то есть ликвидировать следы диверсии.

– Нападет на нас? – Уроженец Конго нахмурился, на скулах его набухли желваки.

– Не на нас, а на корабль хаурваков, и тем самым не нарушит слова, данного на Таугросе. Откуда раосейцам наверняка знать, что внутри звездолета находятся младшие сегменты?

– Верно, все верно, видит Святая Дева. – Арагонес почесал заросшую черными волосами макушку. – Ну, ничего, в этом случае мы хотя бы быстро и гарантированно погибнем без всяких там воскрешений…

– Двадцать три, двадцать два… – продолжал монотонно считать Умник, – …один, ноль…

Старт получился мягким. Изображение на экране задрожало и чуть сдвинулось, огни на консолях заплясали, точно бешеные, и таранное судно Рау-Нор-двести пятьдесят три отстыковалось от орбитальной станции.

– Защитное поле включено, – доложил Умник. – Сканеры активны, потенциально опасных объектов в радиусе контакта не обнаружено.

– Осталось задать курс… – задумчиво проговорил Ли. – Ну что, парни, возвращаемся в Шарендар? Меня одолевает желание потолковать по душам со старшими сегментами.

– Верно! – прорычал Гаррисон. – Никто не смеет нас подставлять!

– Надерем им червячные задницы! – азартно завопил еще кто-то. – Бей рыболовную наживку!

Рубка наполнилась сердитыми, но полными энтузиазма восклицаниями.

– Как я понимаю, предложение принято единогласно? – улыбнулся бывший сержант. – Тогда…

Его перебила взвывшая под потолком сирена. На одном из экранов появилось изображение веретена, сплетенного из тысяч золотых нитей, а Умник громко объявил:

– Обнаружен потенциально опасный объект. Расстояние – пять универсальных единиц, класс энерговооруженности – девятый. Время огневого контакта – десятая мини-цикла.

Веретено окуталось желтой дымкой, и из его носовой части принялись бить молнии цвета шафрана.

– Это что? – удивился Гаррисон.

– Корабль раосейцев. Он стреляет по нам, – спокойно ответил Ли, и в рубке хаурвакского звездолета стало очень тихо. – Умник, скорректировать курс. Через гиперпространство необходимо попасть в район свободного порта Шарендар системы Гаромана.

– Слушаю и повинуюсь.

– Кроме того, увеличь скорость до максимума, выполни маневр уклонения и попробуй активировать оружие звездолета.

– Последние два приказа невыполнимы. – В голосе искусственного интеллекта прозвучало что-то вроде сожаления. – Возможность их осуществления не входит в набор действий, предусмотренный моей программной основой.

«Все верно, – подумал Вильям. – Пилота гражданского флайера не учат стрелять из фазотронной пушки и совершать противоракетные зигзаги».

– Тогда просто выбери курс и увеличь скорость. – Ли продолжал сохранять спокойствие.

Таранное судно развернулось, с обзорных экранов исчезла Апион-Фарит, но стал виден «сундук» орбитальной станции, из-за которого приближался звездолет раосейцев и летели цепочки янтарных огоньков. Первый неожиданно мигнул и исчез, экраны погасли, корабль хаурваков тряхнуло.

– Попадание в кормовую область, – бесстрастно констатировал Умник. – Повреждения нулевые.

– Защитное поле выдержало, но рано или поздно его пробьют, – проговорил Ли громко. – Герметизируйте костюмы.

Вильям коснулся пояса из толстых металлических пластин, с помощью которого управлял основным костюмом. Оболочка вокруг него сделалась сплошной, все отверстия затянулись. Заработала система автономной выработки кислорода.

Таранное судно вновь тряхнуло, на этот раз куда сильнее. Ли едва не вылетел из кокона, по одной из стен побежала трещина.

– Что за ерунда… – пробормотал один из легионеров, и тут звездолет настиг очередной удар.

Вильям понял, что летит. Едва успел выставить руки, как сильно хрястнулся обо что-то твердое, оказавшееся потолком. В глазах померкло. Он затряс головой, пытаясь понять, что же происходит. Со всего размаху шлепнулся обратно на пол и на некоторое время потерял сознание.

Очнувшись, услышал монотонный голос Умника:

– До входа в гиперпространство – одна десятая мини-цикла. Три попадания в кормовую область, одно – в область главного стабилизатора, одно – в область вихревых закрылков. Повреждения – три процента, искажение защитной обшивки, нарушение несущей формы стабилизатора…

– Это древнее корыто обладает крепкой шкурой, – сказал рядом кто-то, судя по голосу – Гаррисон. – Если бы не оно, нас бы продырявили первым выстрелом. И неудивительно, корабль прорыва – это не прогулочное судно.

Вильям открыл глаза, понял, что лежит на спине и что рядом сидят на корточках соратники.

– Ага, да ты живой? – проговорил Соболев, и усы за прозрачным забралом задвигались, обозначая улыбку. – Ну, вот, а мы уже собрались выпить за помин твоей души. Нехорошо получилось.

– Весь праздник испортил, негодяй, – поддержал Арагонес.

– Что, мы оторвались? – спросил Вильям, по очереди пробуя пошевелить конечностями и убеждаясь, что они слушаются.

– Да. Сейчас окажемся в гиперпространстве, – ответил Гаррисон. – Умник тестирует состояние корпуса. Даст знать, если все в порядке…

– Ну, что же, – уроженец Ливерпуля сел, – клянусь четверкой, я рад, что все закончилось именно так.

– Если бы закончилось, – невесело улыбнулся сидящий в пилотском коконе Ли. – Видят духи, все только начинается.

* * *

Дверь, украшенная буквами Ршэ и Уве хаурвакского алфавита, с тихим чмоканьем отъехала в сторону. Свет из коридора упал на штабеля ящиков из черного пластика, голые стены и бугристый пол.

– Эй, Умник, – позвал Вильям. – Как насчет того, чтобы включить свет?

– Наблюдается физическое повреждение логических цепей, – ответил искусственный интеллект из-под потолка. – Я не имею доступа к управляющим функциям в пределах этого помещения.

Шел седьмой день после того, как легионеры покинули «Радость бабушки» и вошли в гиперпространство.

Создавать собственное голографическое изображение Умник на судне хаурваков не мог – не было соответствующего оборудования. Поэтому он присутствовал в виде голоса да порой появлялся на больших обзорных экранах в рубке. Звездолет повиновался ему не полностью, время от времени отдельные системы пытались выйти из-под контроля или же вообще отказывались работать.

Но самой большой проблемой была нехватка продовольствия.

Того, что имелось в рюкзаках, хватило на несколько дней. Затем пришлось урезать пайки и начать активные поиски по закромам громадного корабля – вдруг где-то завалялось нечто съедобное? Окрестности рубки земляне обшарили, ничего не нашли и с сегодняшнего дня переключились на кормовую часть.

– Все с тобой ясно, – кивнул Вильям, исполняющий роль командира поисковой партии, что состояла из него, Гаррисона и на редкость молчаливого парня по имени Маркус родом из Венесуэлы. – Придется использовать фонарик.

Вспыхнул луч яркого желтого света, чужого на звездолете, где все освещение было зеленым. Блики заиграли на черных боках ящиков, стало видно, что они полупрозрачные, а внутри – разнокалиберные сосуды, круглые, овальные, вытянутые, ребристые и вообще сложной формы.

– Что это еще за яйца аллигатора? – поинтересовался Гаррисон.

– Думаешь, я знаю? – Вильям осторожно снял один из ящиков, тонкий пластик треснул под его пальцами.

В обнажившемся сосуде, украшенном парой рожков-трубочек, колыхнулась густая белая слизь. Стало видно, что тара имеет маркировку в виде ряда хаурвакских символов.

– Хау-Же-Нор Два Два, что бы это значило? На сметану, честно говоря, мало похоже, но изучить надо. – Гаррисон вытащил тестер биологической совместимости, напоминающий карандаш. Их легионерам выдали еще в Шарендаре, на тот случай, если придется добывать пропитание на Апион-Фарит.

– Это верно. – Вильям поставил сосуд на пол и попытался отломить один из рожков.

Это получилось на удивление легко. Раздалось негромкое «хрусть», слизь мелко затряслась и покрылась пузырьками. Гаррисон погрузил в нее «карандаш» и уставился на загоревшийся зеленый огонек.

– Ничего не понимаю, – сказал Вильям. – Красный – ядовито, несовместимо с нашим метаболизмом, синий – годится в пищу. А что обозначает зеленый – инструктор нам не говорил…

– Смотрите, она движется! – воскликнул Маркус.

Слизь и вправду ухитрилась выдавиться через сломанную трубочку. Поверхность ее бурлила, с нее тянулись сотни крохотных щупалец.

– Что-то мне это не нравится, – буркнул Гаррисон, и тут комок белого вещества прыгнул на него. С мягким шлепком соприкоснулся с обнаженным предплечьем и пополз по руке вверх, окутывая ее тонкой пленкой.

– Эй! – раздраженно воскликнул африканец, тыча в пленку тестером. – А ну, отвянь! Что за фигня?