Рыцари королевы Ядвиги

Но сомнений командира почти никто не разделял. Легионеры просто радовались тому, что сложная дорога закончилась, что наконец-то удастся выспаться и нормально отдохнуть. Даже Вильям ощущал, что беспокойство отступило, сметенное теплой волной радости.

– Рад приветствовать вас на борту корабля, – заявил Умник, едва первый из легионеров вступил внутрь звездолета.

– А как уж мы рады тебя приветствовать, ты не представляешь, – просипел в ответ Соболев.

На борту «Радости бабушки» маскировочные комплексы перестали действовать, и Вильям увидел лица приятелей, от которых отвык за последнее время. Прошел к своему ППК, с наслаждением сбросил с плеч рюкзак и принялся трансформировать костюм. Краем уха прислушался к тому, как Умник докладывает Ли о том, что происходило рядом со звездолетом во время их отсутствия.

– Попыток сканирования окрестностей корабля за время вашего отсутствия не отмечено, – бодро рапортовал искусственный интеллект, – появления наделенных разумом подвидов жизни в окрестностях корабля не отмечено, задержки в логических цепях…

Сержант слушал молча и все больше хмурился.

– Ладно, – сказал он, когда доклад был закончен. – Готовь корабль к взлету.

– Слушаюсь, – ответил Умник, и его голограмма поблекла и растворилась в воздухе.

– Вот это, я понимаю, житуха. – Снявший костюм Арагонес голым шлепнулся на ППК, и умное кресло принялось делать хозяину массаж. – О-хо-хо, хорошо-то как… ой-ей, давай-давай…

– Смотри, обивку от радости не забрызгай, – широко ухмыльнулся Гаррисон. – Эх, скоро будем дома, в смысле, в Шарендаре…

В душе Вильяма снова ожили нехорошие подозрения, но он постарался не дать им ходу.

Через пятнадцать минут «Радость бабушки» стартовала, и разместившихся в ППК легионеров слегка прижало к креслам. Корабль окутало пламя, а затем он вырвался за пределы атмосферы Апион-Фарит, в иллюминаторах засверкали звезды, поплыли шары орбитальных станций.

– Умник, сколько до входа в гиперпространство? – поинтересовался Ли, когда ускорение исчезло и стало можно встать с кресел.

Прежде чем ответить, искусственный интеллект звездолета, как обычно, воплотился в голограмму; правда, на этот раз она получилась какая-то дрожащая, мерцающая.

– Сбой выполнения программы… – Голос Умника истончился до писка, затем понизился до могучего баса, от которого задрожали стены, а у Вильяма засвербело в ушах. – Сбой… выполнения… программы… полета…

– Этого еще не хватало, – помрачнел Ли. – Доложи о причинах сбоя. Какую именно часть программы ты не в состоянии выполнить?

– Задержки в логических цепях… – На мгновение Умник пропал, затем вновь появился, но уже в другом месте. – …Двести пятого и сто пятого секторов… нарушен доступ к управлению блоком калибровки… Без него невозможно перевести двигатель… в режим критической нагрузки и вызвать взрыв корабля.

– Что вызвать? – Первый раз в жизни Вильям увидел, как невозмутимый Ли бледнеет.

Он сам в этот момент ощутил только мрачное удовлетворение человека, подозрения которого оправдались.

Гаррисон выругался, помянув крокодилью мошонку, Арагонес вытаращил глаза, многие легионеры замерли с открытыми ртами, на их лицах отразилось ошеломление.

– Вызвать взрыв корабля, – ответил Умник неожиданно четко. – Наблюдаются также задержки в логических цепях в блоках один, семнадцать, тридцать шесть, а это ведет к искажению основных функций…

– Отставить доклад, – сказал Ли. – Взрыв корабля входит в полетную программу?

– Да.

В пассажирском салоне «Радости бабушки» наступила полная тишина, но всего лишь на мгновение.

– Ну, ни хрена себе! – прорычал кто-то. – Эти ублюдки нас подставили!

– А старое корыто, на наше счастье, начало разваливаться, – добавил Соболев вполголоса.

– Отставить панику! Всем заткнуться! – повысил голос Ли, а затем вновь обратился к искусственному интеллекту звездолета: – Отставить выполнение программы полета и сбросить скорость.

– Отсутствует доступ… отсутствует доступ… – забормотал Умник, неравномерно мерцая и дергаясь.

– Зато присутствует доступ к пульту, – свирепо заявил Гаррисон. – И если врезать по нему посильнее, то твои электронные мозги разлетятся на кусочки. И восстанавливать их никто не будет.

– Отсутству… – Искусственный интеллект запнулся, а потом то ли сработал инстинкт самосохранения, то ли случилась очередная задержка в логических цепях. – Ваш доступ принят… Отбой полетной программы.

– Хорошо, – проговорил Серое Облако. – От немедленной гибели мы, как я понимаю, спаслись. Надо решить, что делать дальше.

– Лететь в Шарендар и показать этим ублюдкам, что нехорошо нарушать данное слово! – крикнул кто-то из задней части салона.

– Вряд ли у нас будет такая возможность, – покачал головой Ли. – Да и слово раосейцы скорее всего хитро обошли… Умник, оцени запасы топлива и сообщи, кто закладывал программу полета.

– Энерговооруженность позволяет двигаться в пределах звездной системы. Вход в гиперпространство исключен. Программа введена Ллалх’Ри-Стеком на планете Се-Рахонаг.

– Так-так. Имя, видят духи, не раосейское, так что никто не нарушил данного нам обещания. Но старшие сегменты постарались, чтобы эта операция не оставила никаких следов.

– Что же делать?.. Садиться на Апион-Фарит и сдаваться? – растерянно спросил Арагонес.

Вильям покачал головой:

– Чтобы хаурваки замучили нас каким-то хитрым образом? Нет, это не пойдет. Я вот что думаю – раосейцы наверняка должны следить за нами. Ну, чтобы узнать, чем все закончится. Так что их корабль находится где-нибудь неподалеку, просто укрыт от наших сканеров. Если мы сядем обратно на планету, то они, конечно, захотят узнать, что случилось…

Серое Облако тряхнул длинными волосами:

– Ты хочешь захватить их корабль? Да, это было бы возможно, если бы не одно препятствие. Раосейцы – телепаты, они почуют твои враждебные мысли за километр.

Ли задумчиво почесал лоб:

– Вообще звездолетов в этой системе полно. И наверняка среди них имеются брошенные, но готовые к полету.

– Ты говоришь о хаурвакских? – уточнил Вильям.

– Именно о них. Десятки покинутых, но работоспособных громадных орбитальных станций – на них можно найти все, что угодно. Если хорошенько поискать, конечно.

– А кто будет управлять чужим звездолетом? – уныло вопросил Гаррисон. – Уж не ты ли, сержант?

Ли единственный раз брался за штурвал космического транспортного средства, а именно – спасательной орбитальной шлюпки, и закончилось это впечатляющим падением на Таугрос.

Вильяму оно иногда являлось в кошмарных снах.

– Не я. – Маленький китаец повернулся и указал на приборную доску. – Он. Умник, срочно просканировать ближние орбитальные станции на наличие готовых к полету космических кораблей. А также сообщи, возможен ли твой перенос на другой звездолет.

– Да, возможен, – голограмма искусственного интеллекта появилась в проходе между рядами ППК, – если их квазиживая нервная система соответствует стандартам классов пять или шесть общей классификации. Схема переноса управляющих блоков выглядит следующим образом…

И прямо в воздухе появился трехмерный план «Радости бабушки», где красными стрелочками были отмечены жизненно важные узлы. Через полчаса стало понятно, что извлечь Умника из звездолета рамирехо не так сложно и что он даже сможет работать в автономном состоянии.

– Осталось только найти этим электронным мозгам новый дом, – пробормотал Вильям, когда объяснения были закончены. – И тогда… тогда у нас и вправду будет шанс выжить…

– А если не найдем? – спросил Арагонес.

– Отправимся к твоей Святой Деве, – хохотнул Гаррисон, но без особого веселья. – Нам останется только выбрать – как именно.

– Сканирование завершено, – сообщил Умник, прерывая довольно неприятный разговор. – Вывожу результаты.

В окрестностях корабля находилось пять орбитальных станций. Две из них были обитаемы, одна – окружена защитным полем, еще одна представляла собой железную оболочку, и только последняя, находившаяся ближе всего, выглядела мертвой, но не до конца, и в доках ее стояли звездолеты.

– Двигаемся туда, – сказал Ли. – Постарайся пристыковаться поближе к тем кораблям, что сохранились получше.

«Радость бабушки» повернула, так что красно-коричневая глыба Апион-Фарит оказалась по левому борту. Прямо по курсу появился серебристый «сундук» с торчащим из крышки «кинжалом». Когда приблизились к станции, стало заметно, что поверхность «сундука» утыкана башенками разного вида, а «кинжал» иззубрен подобно двусторонней расческе.

– Экая хреновина, – заметил Гаррисон, глядя на сверкающие в лучах местного светила шпили, темные провалы и выпуклости, подозрительно напоминающие фазотронные орудия. – И висит тут неизвестно сколько…

– Совершенно точно известно. – Умник нарисовался почему-то под потолком. – Система информации станции находится в дремлющем состоянии, но считать с нее данные можно. Данный объект планетарной обороны под кодовым именем Же-Рау-Хэ семьдесят один был выведен на орбиту семьдесят семь универсальных циклов, сорок пять медиациклов и триста семьдесят три мини-цикла назад.

– То есть чуть меньше четырехсот земных лет, – подсчитал Вильям. – Да, хаурваки умели строить…

– До стыковки одна десятая мини-цикла, – предупредил Умник, и ППК осторожно, но в то же время уверенно зафиксировали пассажиров.

Скорость корабля упала до минимума, обзорный экран заполнило изображение серебристого штыря толщиной с небоскреб. Потом оно исчезло, раздался раскатистый грохот. «Радость бабушки» дернуло, кресла покачнулись, но тут же всякое движение прекратилось.

– Стыковка осуществлена успешно, – доложил Умник. – Провожу подключение к системе информации станции…

– К оружию, парни, – велел Ли. – Кто знает, что ждет нас внутри этой механической луны…

Вильям вылез из ППК, превратил основной костюм в подобие глухого боевого скафандра.

– Искусственная гравитация внутри станции поддерживается, но атмосфера непригодна для дыхания, – подвел итоги собственных изысканий Умник. – Маршрут до ближайшего исправного корабля загружен в ваши костюмы. Реакция на наше появление последует не позже чем через мини-цикл, вероятность проявления агрессии – девяносто процентов.

– Немало, – сказал Ли. – Соболев, Снарк, остаетесь помогать мне. Серое Облако, бери остальных, и двигайтесь разведывать дорогу. Не забудьте загерметизировать костюмы и оставайтесь на связи.

– Есть! – Навахо коротко кивнул, развернулся и поспешил прочь из салона, за ним затопали легионеры.

Вильям, Соболев и Ли остались втроем.

– Ну что, Умник, подсказывай, – проговорил командир группы. – А то сделаем что-нибудь неправильно – и тебя погубим, и сами сгинем…

– Сначала – основной вычислительный блок, – донесся голос из-под потолка. – Первый шаг – снятие блокировки…

После десяти минут возни из-под приборной панели был извлечен черный гладкий куб с длиной ребра сантиметров тридцать. Его вытащили на свет, и в стенки с шорохом втянулись белесые, похожие на корни провода. Дырочки закрылись, и куб стал выглядеть монолитным.

– Теперь секции памяти, правая и левая. – Умник шептал людям в уши, точнее – в канал связи основных костюмов. – Располагаются они в основном приборном отсеке позади пассажирского салона. Первый шаг…

Еще через пятнадцать минут трое легионеров стали обладателями двух блестящих цилиндров, похожих на пороховые снаряды.

– Все? – спросил Ли.

– Да. Время автономной работы в этом состоянии – три мини-цикла. Если до его истечения не подключить части к источнику питания, наступит необратимое разрушение логических цепей.

– Ладно, попытаемся уложиться, – кивнул сержант. – Я беру основную часть, вы – память, и вперед.

Вильям последний раз оглядел салон старого звездолета. Подумал, что он навечно останется тут, у боевой станции хаурваков, будет носиться вокруг Апион-Фарит, пока не случится катастрофа звездного или планетарного масштаба. И мысль эта вызвала почему-то жалость к устройству, долгие годы верой и правдой служившему разумным существам, а ныне – безжалостно выброшенному…

Корабль покинули через средний люк и оказались в узком и высоком тоннеле, где под потолком горели зеленоватые лампы, а пол был ребристым, точно поверхность доски для стирки.

– Пять минут назад случилось боевое столкновение, – доложил один из двоих оставленных тут легионеров. – Потерь нет, дорога расчищена.

– Хорошо, – сказал Ли. – Пошли.

Вильям тащил тяжелый и скользкий блок памяти и без оружия в руках чувствовал себя беззащитным, едва не голым. Они шагали меж металлических стен, кое-где покрытых лиловыми пятнами, пересекали участки полной темноты, попадали туда, где приходилось затемнять забрало шлема.

Потом очутились в просторной комнате, уставленной прозрачными квадратными колоннами. Тут наткнулись на следы «боевого столкновения» – дырки в стенах, разбросанные по полу детали, серые и зеленоватые, похожие на человеческие кости.

– Ничего себе… – проговорил Вильям, разглядывая почти целое существо, напоминающее Кощея Бессмертного из старых фильмов, только с железной собачьей головой и колесами вместо ног. – Так тут что, есть живые?

В туловище «Кощея» темнело аккуратное отверстие, оставленное дезинтегратором, и через него медленно сочилась маслянистая белая жидкость.

– С вероятностью семьдесят пять процентов – роботы, – подал голос Умник. – Слуги, что оставлены здесь для наблюдения и контроля. Общее их число может превышать десятки тысяч.

– Да, здесь их было явно меньше. А значит – могут быть еще, – сказал Соболев и нервно оглянулся.

Вильям почувствовал себя очень неуютно. Он уловил донесшийся откуда-то снизу легкий скрежет, будто острый коготь царапнул металл. Захотелось взять дезинтегратор или оказаться в ином, куда менее опасном месте.

– Но мы не будем ждать, когда они вылезут из логовищ, – проговорил Ли, и они пошли дальше, следуя подсказкам Умника.

Прошли вдоль стены в огромном помещении, потолок которого терялся во мраке, в глубине угадывались очертания гигантских, невероятно сложных механизмов, и каждый шаг порождал гулкое эхо. Миновали несколько коридоров, где пол был покрыт слоем серого песка.

А у входа в точно такой же коридор, как тот, что вел к «Радости бабушки», Вильям вновь уловил тихий скрежет, и на этот раз – за спиной. Повернулся и увидел, как к ним по потолку несется нечто похожее на огромного паука.

– Получи, грязная скотина! – Шагающий замыкающим легионер с дезинтегратором вскинул оружие.

«Паук» растопырил конечности и с грохотом рухнул на пол, в стороны полетели точно такие же «кости», что лежали в комнате с колоннами. Из поднявшегося облака дыма вылетела бесцветная веревка, обвила стрелка за шею. Он дернулся, захрипел и принялся медленно оседать.

– Олег, держи! – Вильям сунул цилиндр блока памяти Соболеву, одной рукой схватил падающего товарища, а другой – дезинтегратор.

Первым выстрелом он перебил полупрозрачную нить толщиной в руку, еще двумя превратил остатки «паука» в груду разноцветной пыли. Подхватил пострадавшего под руку и потащил на себе.

Навстречу по коридору уже бежали соратники, в наушниках слышались раздраженные голоса:

– Быстрее! Где вас черти носят?

– Перекрыть правое ответвление…

– До корабля десять метров, мы проникли внутрь.

Потом Вильяму помогли, подхватили раненого, и он смог оглядеться. Обнаружил, что находится в шлюзе, а прямо перед ним – открытый люк, явно сделанный не для людей: очень высокий и чересчур узкий.