Уфологи в штатском. Как спецслужбы работают с НЛО

Для человека, якобы работавшего на компании уровня Hewlett Packard и PricewaterhouseCoopers, Билл смотрелся крайне незаурядно. Надо сказать, я не из тех, кто судит по одежке — моя собственная в любой из дней потянула бы на серьезный модный приговор, — однако Билл выглядел так, словно несколько дней подряд прожил в машине. Возможно, так оно и было. Самоотверженная работа над историей о Серпо серьезно осложнила его отношения с девушкой, и в тот момент он толком не мог сказать, где его дом (стоит ли напоминать, что любовь к НЛО может нанести серьезный вред вашему образу жизни…).

Билл был абсолютно искренен в своих убеждениях насчет Серпо; эта история завладела им безраздельно. Во время интервью он постоянно проверял почту на своем ноутбуке от Apple (естественно, видавшем виды). Ходили слухи, что в любой момент Аноним опубликует свежий материал, и Билл сгорал от нетерпения — и в то же время усердно отвечал на неиссякаемые вопросы о Серпо.

Пускай даже намерения Билла являлись искренними, он все равно оставался новичком в деле НЛО и дело шло не так гладко, как он рассчитывал. Астрономы ставили под сомнения орбитальные данные Серпо из отчета (якобы предоставленные звездным астрономом Карлом Саганом[63]), а мне не давали покоя вещи попроще. В первую очередь, помимо обмена визитами между пришельцами и людьми, в истории Серпо не было ничего нового для мифологии НЛО. Любой киноман указал бы и на очевидные параллели с «Близкими контактами третьей степени», эпопеей Стивена Спилберга, где кульминацией становится сцена приземления колоссального инопланетного дискошара на засекреченную территорию рядом с Девилс-Тауэр в Вайоминге[64]. Там же персонаж Ричарда Дрейфуса присоединяется к дюжине военных, ступающих на борт инопланетного корабля, чтобы, по-видимому, отправиться на родину благодушных пришельцев. Могла ли Серпо быть этой родиной? Многие в НЛО-сообществе верят, что «Близкие контакты» и спилберговский же «Инопланетянин» были созданы, чтобы мы подготовились к правде о посещении нашей планеты пришельцами, — а начал эту работу в 1951 году фильм «День, когда остановилась Земля». Если так, можно только гадать, что Спилберг хотел нам сказать своей апокалиптической версией «Войны миров»[65]. Однако для наблюдателей за Серпо выход «Близких контактов» в 1977-м, всего за год до возвращения серпонавтов, не был никаким совпадением.

Билл не видел, что дело шито белыми нитками. Наоборот, для него все нестыковки в истории с Серпо исключали возможность мистификации. Билл рассуждал так: если кто-то потратил время, чтобы выстроить настолько подробную историю, наверняка этот человек сверил бы и астрономические расчеты, чтобы комар носа не подточил. Я в этом не был так уверен: что, если автор попросту ничего не понимал в астрономии?

«Никого не принуждаю в это верить, — объяснял Билл, — прошу лишь рассмотреть саму вероятность. Все-таки мне кажется, что вариант с обычной мистификацией или розыгрышем сразу можно отмести. Слишком уж сложно, и слишком много собралось побочных подтверждений. То же самое с версией, что это ошибочная информация, — тогда вся история была бы ложью. А вот игры спецслужб — да, возможно. Тогда тут есть и правда, и вымысел. Причем достаточно пяти процентам истории быть вымыслом, чтобы ее не восприняли всерьез».

Дезинформация. Шум. Может быть, вся история Серпо — именно об этом? Попытка подбросить данные в НЛО-сообщество через интернет, как некогда УСР использовало фальшивые документы в деле Бенневица? Неужели мы наблюдали еще один скрытый залп в информационной войне? А сами «документы о Серпо» и рассылка Мартинеса послужили подходящим способом распространения информации? Или история с планетой была исследовательским проектом, который реализовала одна из спецслужб или университет, возможно, кто-то из участников рассылки Мартинеса? Все происходящее можно было рассмотреть как процесс отслеживания в меметике, когда ты изучаешь путь, который проходит информация, — полезное упражнение в наш век перенасыщения данными. Так киту цепляют передатчик, так отслеживают перемещение бариевой каши по системе пищеварения больничного пациента — так мы можем много узнать и о самом объекте слежения, и о территории, которую он проходит. На сленге разведслужб это зовется «меченой купюрой».

Если источником происхождения Серпо действительно были спецслужбы — а многие наблюдатели так и предполагали, — сама история могла не иметь ровным счетом никакого отношения к НЛО. Возможно, в этих документах были закодированы секретные сведения, а может, это была «операция под чужим флагом», которую выдали за работу инсайдеров из мира НЛО, чтобы заманить в свои сети иностранных или промышленных шпионов. Совпадение ли, что в рассылке Мартинеса об НЛО было так много военных и агентов? Может, Серпо была попыткой вывести кого-то на чистую воду?

В сети высказали, но потом быстро отвергли интересное предположение: дескать, Аноним действительно наткнулся на подлинные правительственные документы, только их изначально создали с целью кого-то одурачить — тех же русских, например. Нетрудно представить, что спартанская благодать коммунального существования эбенов могла импонировать советской политической машине 1960–1970-х: этакое космоутопическое видение их собственной действительности. Другая версия: материалы о Серпо могли быть делом рук Элис Брэдли-Шелдон. Она работала на разведуправление ВВС США в 1940-е и была агентом ЦРУ в 1950-е, а затем стала известным автором «новой волны» научной фантастики[66] под псевдонимом Джеймс Типтри-младший, сохранив свою личность в тайне до 1977 года. Что, если Шелдон, с ее талантом к сочинительству научной фантастики и связями в ЦРУ, наняли написать «документы о Серпо» в 1960-е или 1970-е? Вдруг эти документы были частью изощренной дезинформационной игры, чтобы сбить русских со следа другого проекта, например Пилотируемой орбитальной лаборатории (ПОЛ) ВВС США — совершенно секретной космической программы орбитальной разведки, которую запустили в 1963 году?

Можно провести определенные параллели между этим чрезвычайно передовым (для своего времени) проектом и историей с Серпо. Семнадцать служащих Военно-воздушных сил США были выучены и подготовлены к месяцу жизни в тесноте космического судна, и никто кроме них самих и их руководства не знал, для чего они проходят тренировки. Программу отменили после тестового полета: затраты на проект оказались попросту астрономическими, а степень опасности для команды — неприемлемо высокой. К тому же беспилотные спутники в это время уже могли выполнять большинство «человеческих» задач. Шелдон могла написать документы и подверстать их к хронологии ПОЛ. Хронологически все сходится: работать над программой начали в 1963-м, пуск ПОЛ планировали на середину 1970-х, что соответствует и короткой жизни Джеймса Типтри-младшего, и предполагаемому обмену с Серпо.

К сожалению, все это неправда. Предположение о Шелдон/Типтри выдвинул анонимный автор еще в начале истории с Серпо, а зарифмовать всю историю с программой ПОЛ — моя собственная идея. Человек, предложивший интересную версию с Шелдон, позже объявил, что это он придумал всю сагу о Серпо в рамках университетского курса социологии — что само по себе звучало до обидного правдоподобно, — а затем навсегда растворился в цифровой пустоте.

Какими бы ни были ее истоки, Серпо в 2000-е обеспечила культуру НЛО столь необходимым стимулом, и вот уже из всех щелей полезли герои мифов прошлого десятилетия. Заодно Серпо дала начало двум чрезвычайно популярным онлайн-форумам о теориях заговора и НЛО: «Непредвзятые умы» и «Сверхсекретно». Оба принимали и передавали информацию об НЛО и, подобно рассылке Мартинеса, объединили прежде разобщенных охотников за НЛО и энтузиастов параполитики. На этих форумах можно было свободно делиться мнениями обо всем: от предыстории атак 11 сентября и тайных правительственных баз США на Луне до новейших военных технологий. Соответственно, как для американских, так и для иностранных разведчиков было полезно сидеть на этих площадках и мониторить гиков и экстремистов всех мастей. А может быть, иногда и вмешиваться.

Новостной сюжет конца 2008 года пролил немного света на то, как спецслужбы используют онлайн-форумы для своих операций. Где-то в 2006 году хакер под ником Мастер Сплинтер присоединился к веб-форуму «Даркмаркет» — ведущему ресурсу для похитителей данных и взломщиков кредиток. Здесь можно было купить и продать информацию и технологии для сбора данных и выпуска поддельных кредитных карточек. В течение нескольких месяцев Мастер Сплинтер постепенно взял под контроль все рабочие процессы на форуме, а в октябре 2008-го объявил о его закрытии:[67]

Ясно, что этот форум… привлекает слишком много внимания со стороны мировых служб (агентов ФБР, СС[68] и Интерпола). Полагаю, это был вопрос времени. Очень жаль… поскольку… мы смогли утвердить ДМ в качестве ведущего англоязычного форума для ведения дел. Такова жизнь. Когда ты оказываешься на вершине, люди пытаются тебя оттуда сбросить.

Мастер Сплинтер знал, о чем говорит, поскольку сам в действительности был агентом ФБР из отдела по борьбе с киберпреступностью по имени Джей Кит Муларски и внедрился на сайт, чтобы остановить работу крупной международной группы кредитных мошенников. Мы не знаем, связаны ли такие форумы, как «Сверхсекретно» и «Непредвзятые умы», с похожими операциями спецслужб, однако там, где говорят о военном оборудовании и НЛО, разведка всегда будет слушать очень внимательно.

История с Серпо запустила не только сайты, но и карьеру Билла Райана в качестве звезды уфологии. Через несколько недель после начала работы его страницы о Серпо Билла пригласили в качестве главного докладчика на Международный съезд НЛО 2006 года в Лафлине, один из крупнейших подобных форумов на нашей планете. Съезд в Лафлине был намечен на март, и, словно желая подсветить участие Билла, февральский номер американского UFO Magazine, единственного издания на эту тему в англоговорящем мире, которое продается даже в газетных киосках, был целиком посвящен Серпо. В пандан к тексту Билла в номере была опубликована еще одна статья. Она начиналась так:

Меня зовут Ричард Доти, я особый агент Управления специальных расследований Военно-воздушных сил США (УСРВВС) в отставке, ныне — частное лицо, проживаю в Нью-Мексико. В последние годы я также заядлый читатель UFO Magazine…

В начале 1979-го, после того как я, молодой спецагент при УСРВВС, прибыл на базу ВВС Киртленд, меня направили в управление Округа 17 УСРВВС, где ввели в курс программы высшей категории секретности. Данная программа касалась работы правительства США с биологическими сущностями внеземного происхождения. Во время первичного инструктажа мне дали полные сведения о работе нашего правительства с ЭБЕ. Эта справка включала и сведения о Розуэлльском инциденте… в сущности, это была та же информация, которую позже обнародовал мистер Аноним.

Для бывшего сотрудника разведслужбы и человека, с успехом исчезнувшего более чем на десятилетие, Доти весьма непринужденно вдруг выставил себя на всеобщее обозрение да еще принялся общаться через рассылку Виктора Мартинеса с другими подписчиками и вбрасывать фрагменты информации, подтверждавшие утверждения Анонима насчет Серпо.

Мы с Джоном решили, что настало время первого контакта. В письме к Доти мы объяснили, что снимаем фильм об участии спецслужб в теме НЛО и хотели бы поговорить о его опыте. Мы упомянули, что собираемся посетить Съезд НЛО в Лафлине, чтобы поснимать Билла Райана. Возможно, он готов был встретиться с нами в Нью-Мексико?

Ответ не заставил себя ждать. Доти готов подумать о том, чтобы дать интервью, возможно в Альбукерке, но, что еще лучше, он собирается в Лафлин и будет рад встретиться с нами там.

Это означало лишь одно: мы отправляемся в Неваду.

5

Конференция птиц[69]

Что за сила гонит их на столь ужасных скоростях через небо? Кто или что находится на борту? Откуда они являются? И зачем они здесь? Каковы намерения управляющих ими существ?.. Где-то в ночном небе могут находиться те, кто знает ответы.

«Нас посещают гости из Космоса?», LIFE Magazine, 7 апреля 1952

Непрерывная трехкилометровая полоса отелей и казино — таков город Лафлин, штат Невада, что стоит у реки Колорадо, отделяющей южный край штата от Аризоны на востоке и Калифорнии на западе. Основанный в 1964 году бывшим охотником за пушниной из Миннесоты Доном Лафлином, городок сегодня является третьим по популярности направлением для любителей азартных игр в Неваде и привлекает тот типаж, который дипломатично называют «лоуроллеры»[70]. Играют они по выходным и не стремятся тратиться на шоу иллюзионистов с обнаженкой и концерты Бетт Мидлер: либо потому что они местные, либо потому что не могут себе такого позволить. Игровые автоматы и столы — вот и весь Лафлин, и больше в нем делать особо нечего. И все-таки люди сюда едут, и в немалых количествах.

Начиная с 1983 года, каждый апрель здесь проходит Лафлинский речной заезд, собирающий до семидесяти тысяч мотолюбителей и членов банд. К несчастью, именно из-за этого город получил (печальную) славу. В 2002-м здесь произошел так называемый Бунт при речном заезде: в ожесточенной схватке между байкерами из двух мотоклубов, «Ангелами ада» и «Монголами», погибли три человека, многие были серьезно ранены.

Здесь же с 1991 года проходит Международный съезд НЛО[71], одно из крупнейших подобных мероприятий в США. Около шестисот уфологов и энтузиастов, которые приезжают сюда каждый раз, едва ли потребляют столько же пива, бензина и амфетамина, как участники речного заезда, и не могут похвастаться такими же седыми хаерами и безрассудством, зато компенсируют все это поистине неземной способностью витать в облаках.

На дворе был февраль 2006 года. Джон, Зилла Боус (наша операторка), Эмма Миден (наша звукооператорка) — обе недавние выпускницы киношколы Джона — и я мчались на скорости 145 километров в час из Лас-Вегаса в Лафлин. Мы планировали оценить успехи Билла Райана в качестве полномочного представителя Серпо, поговорить с Грегом Бишопом, который собирался рассказать на съезде о деле Пола Бенневица, и, наконец, выследить Ричарда Доти и взять у него интервью.

Мы неслись по монотонно пустой красной марсианской пустыне и понять, где находимся и какой сейчас год, могли лишь благодаря дорожным ориентирам: свирепым динозаврам из бетона, маячившим повсюду кактусам, расписанным вручную билбордам с рекламой метеоритов, индейских украшений, окаменевших пней и пресс-папье со скорпионами. Обочины усеивали самодельные мемориалы жертвам аварий — скоротечные трагедии застыли посреди вечной жары. Места смерти были отмечены белыми крестами, искусственными цветами и обветренными плюшевыми игрушками, аккуратно выложенными подле изрезанных листов металла и ошметков резины от шин.

Все эти обломки заставили меня вновь задуматься о крушении НЛО в Розуэлле — за все прошедшие десятилетия эта история шумела всё громче, подобно звуковой волне, которая тем сильнее, чем дальше от исходной точки. Розуэлл стал одним из великих мифов американского Запада, трагедией нечеловеческих масштабов. История о потере невинности и даже рая, о том, как в самой колыбели современной Америки страх и секретность одержали верх над правдой и надеждой, — именно эта история в итоге привела нас, как и прочих участников Съезда НЛО, в это богом забытое место.

Преодолев крутой каменистый холм, мы увидели сверкающие огни лафлинской взлетно-посадочной полосы. Нашим пунктом назначения был отель Flamingo — его колоссальные светозарные башни-близнецы казались космическими станциями, вращающимися по сложной орбите в двойной системе звезд посреди темной пустынной ночи. Припарковавшись, мы вошли в двери под козырьком, смахивавшим на розовую неоновую вульву двенадцати метров высотой. Внутри мысли об утробе только усилились: метафора перестала быть метафорой и воплотилась в жизнь.

Здесь было всё, чего душа пожелает; закрытое пространство гостиницы источало прохладу, враждебная пустыня осталась снаружи. А если бы даже вам вздумалось уйти из такого чудесного места, обратно вас привели бы песни сирен. Фирменные мелодии игровых автоматов, сотнями выстроившихся всего в нескольких метрах от парадного входа, плавно подхватывали друг дружку, создавая непрерывное гладкое созвучие, питающее душу не хуже того, как река Колорадо за окном, должно быть, питала первых поселенцев, осваивавших этот регион. Эта музыка напоминала о плодных водах в материнском чреве и звучала как тысяча младенческих игрушек сразу: убаюкивающая, обнадеживающая, неодолимо милая. Люди, куда ни глянь, сидели пригвожденные к своим креслам, как один застывшие в вялотекущем приступе эпилепсии. Огни автоматов отражались в немигающих, подернутых пеленой глазах. Некоторых с их автоматами связывали извивистые резиновые пуповины, протянувшиеся к пластиковым кредиткам; все здесь сжимали в одной руке здоровые бадьи с монетами, в другой — еще бо́льшие бадьи с кофе, пивом или газировкой. Времени не существовало: тут не было ни часов, ни ощущения дня или ночи, и география тоже исчезала; стоило вам пройти за первый ряд автоматов, как все выходы из громадного игорного зала затмевались изломанными коридорами света. Да и с чего бы вам захотелось отсюда уйти?

Нынче воскресенье, напомнил я себе. Съезд НЛО должен был продлиться неделю, и на неделю наш дом будет здесь. Я просмотрел перечень тем, о которых нам предстояло услышать на конференции: подводные базы пришельцев в Пуэрто-Рико и Калифорнии; крушения НЛО в Новой Шотландии[72], Розуэлле и Ацтеке[73]; инопланетное происхождение человеческого рода; круги на полях; грядущий в 2012 году апокалипсис; невидимые пришельцы, уродующие скот, и кротовины[74] на ранчо в Юте; программы скрещивания инопланетян и людей; движительные установки с НЛО. Не так уж много изменилось за те десять лет, когда я отошел от темы летающих тарелок.

Я понял, что было общего у Съезда НЛО с этим казино: вера. Вера, что именно следующая монетка принесет вам состояние и изменит жизнь; вера, что пришельцы здесь, среди нас, готовятся раскрыть правду о себе — и изменить наши жизни. И даже если во Flamingo вы приехали скептиком, недели на Съезде НЛО достаточно, чтобы уверовать.

Съезд НЛО проходил на трех площадках. Выступления проводили в большом зале с подмостками и несколькими сотнями обеденных стульев, обитых фальшивым красным бархатом и отделанных таким же фальшивым золотом. Зал редко бывал заполнен, и казалось, что немалая часть публики клевала носом, что бы ни творилось на сцене. Лекционное пространство примыкало к главному фойе — там-то и происходило всё самое важное: микроконференции за столиками с кофе и десертами, полезные знакомства, приглушенные разговоры — «Мужик, я тогда гонял шары силой разума»; «Раньше я увлекался лучами, а теперь сферами: они все время оказываются на моих снимках»; «Прежде у меня все было по науке, но теперь я думаю, что все средства хороши».

Третья комната предназначалась для самых серьезных игроков: здесь покупали, продавали и укрепляли верования. Литературы и медиа по НЛО попросту навалом: тысячи представленных на съезде книг, дисков и даже почти вымерших видеокассет были лишь носовой частью гигантского космического корабля-носителя, заполненного информацией. Здесь свои истории рассказывали те, кто непосредственно контактировал с НЛО; исследователи, которые описывали, что произошло с теми, кто пережил контакт с НЛО; ученые, объяснявшие, чем являются НЛО и зачем они прилетели на Землю; другие ученые, объяснявшие, чем НЛО не являются и почему они отнюдь не прилетали на Землю (таких, разумеется, было немного); контактеры, разъяснявшие, откуда прилетели НЛО и почему именно на Землю; поклонники теорий заговора, делившиеся откровениями, где именно на Земле прячут НЛО; пришельцы, пояснявшие, чем являются НЛО, откуда берутся и почему они сюда прилетели… Жужжащий рой данных, где вместо распространения информации — заражение ею. Практически невозможно продраться сквозь весь этот материал и изложить его в качестве сколько-нибудь последовательного рассказа об НЛО; никакого тебе изящного решения в пять нот, как в финале «Близких контактов третьей степени», ведь сигнал — если там вообще есть какой-то сигнал — теряется среди какофонии.

Чтобы привести мысли в порядок, я вернулся в фойе и обратил внимание, что маленькие переговорные по его периметру назывались в честь экзотических птиц: «Тукан», «Попугай», «Райская птица». Лучше и не придумаешь. В середине 1970-х группа ученых, специалистов по разведке и военных — связанных между собою лишь тем, что все они поддались чарам уфологии, — попытались задействовать свои знания и контакты, чтобы прояснить ситуацию вокруг НЛО. Почти все они теперь получали рассылку Виктора Мартинеса. Со временем эти инсайдеры по итогам своих расследований разработали общую версию событий — «Базовую историю». Большая ее часть послужила основой для материалов о Серпо: Розуэлльское крушение, выживший инопланетянин ЭБЕ, приземление на авиабазе Холломан. Когда Ричард Доти и его коллеги по УСР втянули в эту сеть исследователя Билла Мура, он прозвал ее «птичником» и присвоил каждому участнику птичье имя. А теперь вот мы готовились ко встрече с Ричардом Доти в лафлинском птичнике.

Съезд больше походил на собрание секты, нежели на выставку научных достижений или собрание секретных агентов для брифинга; тогда что же убедило тех людей из правительства в том, что НЛО — больше чем пустой слух и воспринимать их следует всерьез? Что-то произошло за три десятилетия между историей с Кеннетом Арнольдом и «Близкими контактами третьей степени»; что-то они увидели или услышали. Но что именно?

Откуда они взялись?

Первая волна свидетельств об НЛО в 1947-м способствовала росту беспокойства в военном командовании страны. До Перл-Харбора Америка считала себя неуязвимой для внезапных атак, но теперь все было иначе. Загадочная история с призрачными ракетами и постоянные случаи наблюдений летающих тарелок вызывали серьезные вопросы, насколько уязвимо воздушное пространство страны для проникновения чужих самолетов (не говоря уже о советской атомной бомбе в чуть более долгосрочной перспективе). Подобные страхи были только на руку недавно образованным Военно-воздушным силам: охранять безопасность неба было их работой. И пока люди продолжали бояться атаки с воздуха, ВВС США не пришлось бы переживать, что их бюджеты сократят или перераспределят в пользу основного конкурента — Военно-морских сил.

Вслед за отчетом генерала Твайнинга от 23 сентября — первым официальным заявлением ВВС на тему НЛО — было решено, что ведомство проведет закрытое служебное расследование проблемы с летающими тарелками (проект «Знак»), чтобы выяснить, чем они являются и откуда прилетели. Проект выполнялся силами базы ВВС Райт-Паттерсон, где располагался Центр воздушно-технической разведки (ЦВТР) Военно-воздушных сил США. Центр специализировался на изучении и, где это было возможно, обратном проектировании[75] иностранных технологий. Для этих игр у местных специалистов было вдоволь захваченных германских летательных аппаратов; кроме того, в их распоряжении находилась крупная команда немецких инженеров, тайно собранная под конец Второй мировой войны. Немцы прибыли в ЦВТР с полными ящиками технической документации и задачей разъяснить ее для американских коллег.

В первую очередь участников проекта «Знак» беспокоило то, что тарелки могли оказаться советскими аппаратами, созданными на основе нацистских экспериментальных разработок. Однако, изучив германские планы в поисках зацепок и сравнив их с отчетами о поразительных летных способностях тарелок, команда проекта пришла к иному, более шокирующему заключению: тарелки были не нашими. То есть не человеческими.

К осени 1948-го команда «Знака» подготовила совершенно секретную «Оценку ситуации», которую издали почти одновременно с первым номером нового журнала Рэя Палмера Fate[76], на обложке которого красовалось впечатляющее изображение летающих тарелок. Что именно оценивала «Оценка», в точности не знает никто, но, когда она добралась до начальника штаба Военно-воздушных сил Хойта Ванденберга, тот пришел в такую ярость, что приказал уничтожить все копии отчета. В результате заключительный доклад «Знака», изданный в феврале 1949 года, приглушал внеземную гипотезу (ВЗГ) происхождения НЛО[77]. В дополнительном документе к докладу доктор Джеймс Липп из аналитического центра корпорации RAND[78] обобщал несоответствия в ВЗГ, и его выводы так же актуальны сегодня, как и шестьдесят лет назад:

Трудно поверить в то, что какая-то технически совершенная раса явится сюда, пощеголяет своими возможностями, напустит туману и просто уберется восвояси… Озадачивает и бесцельность [появления объектов], очевидная в различных эпизодах. Предположить можно лишь один мотив; что пришельцы из космоса «прощупывают» наши средства защиты, не желая при этом вступать в конфликт. Если так, то они уже давно могли удовлетвориться тем, что мы не в состоянии их поймать. Повторять этот эксперимент раз за разом не имеет никакого смысла… Несмотря на то что визиты из открытого космоса считаются возможными, их также считают крайне маловероятными.

Заключительное наблюдение Липпа любопытно, учитывая, что в мае 1946-го он стал одним из авторов отчета RAND №SM-11827, «Предварительный проект экспериментального орбитального космического корабля», представлявшего собой план многоступенчатой космической ракеты на основе немецкой «Фау-2», разработанный в ответ на ракетный проект конкурентов из ВМС. Отчет начинался с предсказания.[79]

Пусть в хрустальном шаре еще клубится туман, две вещи ясны:

1. Корабль-спутник с соответствующим оснащением должен стать одним из самых действенных научных инструментов XX века.

2. Создание корабля-спутника Соединенными Штатами взбудоражит воображение всего человечества и, возможно, отзовется мировыми последствиями, сравнимыми со взрывом атомной бомбы.[80]

За десять лет до «Спутника-1» и «Телстара» летающие тарелки были предвестниками космического века, уже наступавшего для Америки.

В феврале 1949-го проект «Знак» тайно преобразовали в проект «Недовольство», целью которого было представить случаи наблюдения летающих тарелок как нечто малозначительное и поубавить интерес общества к ним. Для этого дружественному ВВС журналисту Сидни Шалетту помогли написать для Saturday Evening Post статью «Летающие тарелки: во что верить», которая вышла в двух частях 30 апреля и 7 мая, всего через несколько дней после того, как ВВС США представили спецслужбам страны собственный совершенно секретный отчет о тарелках. Статья Шалетта стала первым публичным заявлением ВВС США по теме, и в ней было как следует отражено недовольство Военно-воздушных сил образовавшейся шумихой — в полном соответствии с названием проекта. К облегчению ВВС, их стратегия, похоже, сработала: к концу 1949 года интерес к летающим тарелкам поутих — и ведомство, казалось, могло наконец о них позабыть.

Покой, однако, длился недолго. В декабрьском номере популярного мужского журнала True вышел сенсационный материал бывшего летчика ВМС и автора бульварных романов, майора Дональда Кихоу[81]. Заголовок говорил сам за себя — «Летающие тарелки существуют», — а первая же строчка откровенно и жестоко расправлялась с надеждами команды «Недовольства» на раннюю пенсию: «Последние 175 лет инопланетные наблюдатели систематически и пристально изучают планету Земля».

Текст стал хитом журнала и запустил карьеру Кихоу как самого голосистого сторонника внеземного происхождения НЛО. Редакция True поспешила сыграть на популярности выпуска со статьей Кихоу и уже в марте 1950-го опубликовала текст авторства другого представителя ВМС, командира Роберта Б. Маклафлина, который управлял военно-морским отделом ракетного полигона Уайт-Сэндс в Аламогордо, штат Нью-Мексико. Статья «Как ученые выследили летающую тарелку» описывала, как ученые ВМС, наблюдавшие за запуском шара-пилота с помощью теодолита, увидели НЛО. Маклафлин был «убежден, что это была летающая тарелка; более того, эти диски были космическими кораблями с другой планеты, ими управляли живые разумные создания». Затем Маклафлин бросил перчатку проекту «Недовольство»: «Галлюцинация? Оптическая иллюзия? Думаю, разумно будет утверждать, что не бывает иллюзий, которые вдруг чудятся, одновременно и в том же виде, пяти квалифицированным метеорологам», — и тут же описал, как и сам наблюдал летающую тарелку.

Эти два рассказа от уважаемых и высокопоставленных сотрудников вооруженных сил мигом свели на нет всю работу ВВС по снижению интереса к летающим тарелкам. Хуже того: они превратили тему, которая до этого интересовала в основном любителей сверхъестественного и фанатов научной фантастики производства Рэя Палмера, в заслуживающий уважения объект для исследований и обсуждений и привлекли внимание миллионов образованных и серьезно настроенных американцев.

Однако не всё в их рассказах было так уж очевидно. И Кихоу, и Маклафлин представляли флот: их дикие заявления об инопланетных вторжениях в американское воздушное пространство мешали ВВС утвердиться в качестве экспертов по теме летающих тарелок и, что существеннее, ставили под вопрос их квалификацию как защитников неба. Могли ли они специально так подгадать время выхода статей, чтобы посильнее подгадить ВВС? В 1948 году ВМС уже вызывали в прессе панику в угоду собственным интересам, объявив, что советские подлодки замечены за дозором в Тихом океане. Быть может, теперь ведомство использовало похожий маневр, чтобы спутать карты ВВС и спровоцировать сомнения, насколько они компетентны и способны к лидерству?

Ни для кого не было секретом, что ВВС и ВМС США после Второй мировой недолюбливали друг друга: взаимная неприязнь к началу 1949 года переросла в полноценную вражду, которая той же весной привела к слушаниям Комитета Палаты представителей США по вооруженным силам. Междоусобица отражала принципиальные различия в подходе к военной стратегии: ВВС настаивали, что любая будущая война может быть выиграна исключительно путем стратегических ядерных бомбардировок. Что, как утверждали в ведомстве, делает флот пережитком прошлого — и с этим мнением соглашались многие чиновники Министерства обороны. Когда министр обороны Джеймс Форрестол, сам в прошлом военный моряк, покинул пост в апреле 1949-го, пришедший ему на замену Луис А. Джонсон, сторонник ВВС, отменил намеченное строительство тяжелого авианосца в пользу громадного бомбардировщика B-36 военно-воздушных сил. ВМС отомстили сливом документов, указывавших, что генералы ВВС заключали мошеннические сделки с подрядчиками по проекту B-36. Отношения достигли такого накала, что Форрестол оказался в больнице с депрессией, а 22 мая 1949 года совершил самоубийство. В это же время Комитет по вооруженным силам высказался о «железной стене» — отсылка к черчиллевскому «железному занавесу», — возникшей между ведомствами.[82][83]

Мы не можем доподлинно знать, написали ли Кихоу и Маклафлин свои статьи в True из-за межведомственной вражды или кто-то еще использовал их искренние свидетельства в собственных масштабных интригах. Времена были сложные, неспокойные, и вполне вероятно, что и ВВС, и флот, и разведслужбы так или иначе эксплуатировали летающие тарелки в своих интересах. А сейчас в этой истории произойдет экстравагантный поворот.

Люди за летающими тарелками

Рассказы об упавших тарелках всегда циркулировали в НЛО-сообществе, однако их редко воспринимали всерьез — вплоть до конца 1970-х, когда анонимные источники из ВВС слили уфологам целый ряд отчетов. Выход книги «Розуэлльский инцидент» Чарльза Берлица и Уильяма Мура в 1980-м стал кульминацией и положил начало бесконечному потоку книжек, журналов, фильмов и товаров — лишь малая струйка этого потока наполняла торговый конференц-зал в Лафлине.

Тем не менее корни розуэлльской истории связаны не с самим Розуэллом, а с местечком Ацтек в Нью-Мексико, в 560 километрах к северо-западу. В 1950 году популярный и откровенный колумнист журнала Variety Фрэнк Скалли выпустил документальную книгу «Что стоит за летающими тарелками», в центре повествования которой находилось необычное занятие, проведенное 8 марта 1950 года в Денверском университете, штат Колорадо. Оно больше походило на маркетинговый эксперимент, нежели на академическую лекцию: девяносто студентов-естественников собрали на презентацию анонимного лектора о летающих тарелках. Слухи быстро расползлись по студгородку, и в день лекции зал был набит битком. Во время 50-минутной презентации таинственный эксперт объявил, что летающие тарелки существуют, более того, четыре из них приземлились — не рухнули — на Землю, и три из них захватили ВВС США.

Один из более крупных кораблей — тридцатиметровый — приземлился неподалеку от Ацтека в Нью-Мексико; сам диск и его мертвых пассажиров переправили на авиабазу ВВС Райт-Паттерсон для дальнейшего изучения. В сущности, история не была новой: историк авиации Кертис Пиблс[84] относит ее появление к статье-розыгрышу из Aztec Independent Review 1948 года, в которой упоминались крушение тарелки и маленькие человечки с Венеры. По словам Фрэнка Скалли, в трех захваченных кораблях обнаружили 34 тела пришельцев. Они весьма походили на людей, только тела у них были поменьше, «кожа бледнее» и никаких бород, хотя у некоторых вырос «мелкий покров вроде юношеского пушка».[85]

Анонимный лектор описал тарелки подробнее. Они

весьма отличались от всего, что разработано человеком. Не было на этих кораблях ни единой заклепки, ни винтика… Снаружи они были выполнены из легкого металла, походившего на алюминий, однако ни давление, ни плавка не могли его повредить. Диски… были оснащены вращающимися металлическими кольцами, в центре которых располагались кабины… Первая тарелка была способна маневрировать в любом заданном направлении… они также могли приземляться на любой местности. Механизм посадки у меньшей из тарелок был построен по принципу трицикла и состоял из трех металлических шаров, способных вращаться в любом направлении.

После лекции денверских слушателей спросили, верят ли они выступающему; 60 % ответили утвердительно. Через несколько часов многих также опросили представители разведуправления ВВС. Скалли отмечает, что после повторного опроса среди студентов число поверивших упало до 50 %, но показатель верующих в летающие тарелки из открытого космоса по-прежнему был куда выше среднего по стране (по данным Скалли, это около 20 %). Посыл лекции ясен: убедительный источник сведений заставлял даже одаренных студентов колледжа поверить в невероятное.

17 марта Denver Post разоблачил таинственного лектора — им оказался Сайлас Мейсон Ньютон, владелец «Нефтяной компании Ньютона» в Денвере. В своей книге Скалли раскрыл, откуда Ньютон взял свои сведения о тарелках — от некоего доктора Ги. Под этим псевдонимом якобы скрывались восемь ученых, не использующих свои настоящие имена из соображений национальной безопасности. Однако правда о Ньютоне и докторе Ги оказалась куда менее захватывающей, хотя и не менее интригующей.

Ги оказался Лео Арнольдом Джулиусом Гебауэром, человеком со множеством имен и досье ФБР соответствующей толщины. Гебауэр, одно время работавший в компании, занимавшейся исследованиями в области авиации, в Финиксе, штат Аризона, привлек к себе внимание ФБР в начале 1940-х своими высказываниями об Адольфе Гитлере, которого называл «отличным парнем», а также заявлениями, что президента Рузвельта нужно застрелить и заменить кем-то вроде фюрера. Гебауэр рассказал Ньютону, что работал с правительственными службами, раздобывшими технологии со сбитых летающих тарелок, включая ацтекскую. Неясно, принял Ньютон все это за чистую монету или нет, но это не помешало ему распространить байки Гебауэра в студенческой среде Денвера.[86]

В дневниках Ньютон пишет, что после того, как Denver Post раскрыла его личность, к нему пришли два представителя «особо секретной государственной структуры США» и рассказали, что знают: его история о падении НЛО — мистификация, но ему следует продолжать распространять ее и дальше. Если он согласится, то «они сами и те, на кого они работают, будут приглядывать за мной [Ньютоном] и Лео [Гебауэром]». Кем могли быть эти загадочные люди — плодом изощренного воображения Ньютона, агентами разведуправления ВВС, сотрудниками ФБР, ЦРУ или, быть может, представителями ВМС, желавшими еще больше досадить ВВС США? Остается догадываться. Однако они добились своего. Книга Скалли поспела к 1950-му и разошлась тиражом около 60 тысяч копий, став бестселлером и еще больше закрепив миф о летающих тарелках в коллективном сознании Америки. Ньютон хорошо справился с заданием. Быть может, таинственные агенты правительства тоже выполнили свои обязательства: когда в 1952 году Ньютона и Гебауэра признали виновными в мошенничестве за попытку продать передовое горнодобывающее оборудование «на основе технологий пришельцев», обоим назначили условные сроки.[87]

Невзирая на успех книги «Что стоит за летающими тарелками», о крушении в Ацтеке уже через несколько лет почти полностью забыли, пока почти что через 30 лет его основные элементы — где-то находят корабль с мертвыми пилотами, ВВС скрывают все доказательства, а на базе Райт-Паттерсон запускают программу по обратному проектированию — не стали основой для розуэлльской истории. В начале 1980-х была опубликована новая книга, где крушение в Ацтеке представлялось подлинным событием: так выглядела часть кампании УСР по дезинформации НЛО-сообщества.[88]

Так за каких-то полвека история, начавшаяся как газетный розыгрыш, внезапно стала реальностью, потом была объявлена фальшивкой, в 1980-х ее откопали и подняли на щит ВВС США и уфологи, пока наконец в начале XXI века она не упокоилась с миром (уж надеемся) как нечто, не заслуживающее внимания. По меньшей мере, все это доказывает, что летающие тарелки — материал, хорошо поддающийся переработке.

У фольклористов есть термин для описания процесса, когда сюжеты народных сказок перетекают в действительность, — «остенсия». Однако, когда такие сюжеты запускают разведслужбы, думаю, мы можем назвать это куда проще: дезинформация. Оглядываясь на первое десятилетие истории НЛО, понимаешь, что военные и гражданские спецслужбы были повитухами при рождении большого мифа об НЛО. В деле с островом Мори налицо следы «грязных трюков» спецслужб, и, если верить дневникам Сайласа Ньютона, по меньшей мере одна спецслужба была замешана в распространении историй о рухнувших НЛО и их экипаже, связанных с Ацтеком. Эта схема будет раз за разом повторяться в последующие десятилетия, и НЛО станут лишь одним из инструментов в арсенале плутов-спецслужбистов, творящих свои темные делишки.

Духи, привидения, вампиры и пришельцы

26 июля 1947 года президент Гарри Трумэн парой росчерков ручки подтвердил два важных решения: отделил ВВС США от армии и превратил возникшее в военную пору Управление стратегических служб в Центральное разведывательное управление. За несколько лет ЦРУ, задуманное как обычная организационная структура, объединяющая три ветви военной разведки, превратилось в великий храм секты спецслужб — а эта секта, казалось, стремится не только править миром, но и контролировать сердца и умы всякого этот мир населяющего. А контролировать само ЦРУ три десятилетия подряд, похоже, никто не был в состоянии.

В своей книге «ЦРУ и культ спецслужб» Джон Маркс и Виктор Маркетти черным по белому пишут, что на протяжении долгих лет ЦРУ как институт оставалось не только неконтролируемым, но и попросту никому неподвластным:

ЦРУ… вторгается в частные институции и манипулирует ими, а при необходимости создает собственные организации (их называют «объектами собственности»). Оно набирает агентов и наемников; подкупает и шантажирует иностранных чиновников, чтобы те выполняли самые неблаговидные задания. Оно готово на всё, чтобы достичь поставленных целей, нисколько не раздумывает об этике и моральных последствиях собственных действий… Его практики надежно скрыты за мудреными и старомодными юридическими формулировками, из-за чего ни общественность, ни даже Конгресс не могут узнать, чем занимается эта загадочная служба — и зачем.[89]

Быть может, самая яркая иллюстрация того, как ЦРУ относится к секретности, — реакция его директора Ричарда Хелмса на разоблачение долгосрочной программы MK-ULTRA: агенты экспериментировали с использованием наркотиков и гипноза для «промывки мозгов» и контроля над человеческим разумом. Когда в середине 1970-х в ходе расследования Конгресс потребовал у ЦРУ предоставить документацию по проекту, Хелмс приказал ее уничтожить, и у его людей почти получилось, хотя даже малой толики оставшихся свидетельств хватило, чтобы принять решение о радикальном пересмотре практик работы агентства.

Когда речь заходила о тайных способах ведения войны — шпионаже и контршпионаже, разведке и контрразведке, психологических операциях, дезинформации и скрытных действиях, — ничто не было истиной и все было дозволено, главное — чтобы никто снаружи ни о чем не догадывался. Иногда требовалось манипулировать небольшими армиями, иногда — разрабатывать и применять тайные технологии, а иногда, как и бывает с хорошими фокусами, для нужного эффекта хватало небольшого внушения.

Полковник ВВС Эдвард Лансдейл был пионером искусства психологической войны. Один из самых грозных и уважаемых бойцов холодной войны, Лансдейл начинал в сфере рекламы, но стал специалистом спецслужб и живой легендой. Его прежний опыт очень пригодился ему на новом месте, где он сочетал свое понимание силы восприятия и наглядности с твердой убежденностью в том, что благополучие Америки требует господства над третьим миром. Значит, достичь этой цели можно, лишь выиграв битву за «умы и сердца» местных жителей — и поставив их в экономическую зависимость от Соединенных Штатов.

Повоевав на Филиппинах во время Второй мировой, в начале 1950-х Лансдейл был завербован ЦРУ с целью помочь филиппинскому министру обороны в борьбе с местными мятежниками-коммунистами — хуками. В рамках этой кампании Лансдейл организовал Филиппинскую гражданскую администрацию, служившую базой для психологических военных операций (PSYOPS). Словно маркетологи в рекламном агентстве, люди из команды Лансдейла пытались проникнуть в сознание местных сообществ, вызнать, чем те живут, на что надеются и, само собой, чего больше всего боятся.

В одном из таких проектов люди Лансдейла использовали небольшой самолет, пролетавший над территорией хуков в условиях сплошной облачности. С помощью мегафонов самолет передавал «глас Божий», предупреждавший крестьян, помогавших повстанцам, что их ждет проклятие. В рамках другой операции задействовали местное поверье об асванге, вампире из филиппинской мифологии. Команда Лансдейла сеяла слухи о том, что в регионе, занятом хуками, якобы живет асванг. Весть о кровососущей угрозе быстро распространилась в рядах партизан и их сторонников, и однажды их худшие опасения сбылись — одного из партизан нашли обескровленным, со следами укуса на горле. Бедняга-хук, конечно же, не стал жертвой асванга, а просто попал в западню команды Лансдейла: его убили и подвесили на дереве, чтобы из тела вышла вся кровь, после чего спустили на землю и оставили так, чтобы его нашли товарищи. Многим хукам такого подтверждения историй об асванге хватило, и они в ужасе бежали прочь с той территории. К 1953 году коммунистический мятеж был успешно подавлен; позже Лансдейл в числе первых агентов отправился во Вьетнам, где готовил почву для американского вторжения, а еще позднее сыграл ключевую роль в операции «Мангуст», включавшей восемь неудавшихся попыток устранить Фиделя Кастро.

Во Вьетнаме тоже активно задействовали местные поверья: 6-й батальон психологических операций Армии регулярно транслировал через колонки, установленные на вертолетах и рюкзаках, аудиозапись «Стенающая душа». Она обыгрывала вьетнамские легенды о неупокоенных мертвецах: маленькая девочка якобы вела беседу с блуждающей душой отца, погибшего в бою с американцами. При записи задействовали зловещую реверберацию и традиционную похоронную музыку вьетнамцев; вышло настолько страшно, что пугались даже американцы, ночами патрулировавшие джунгли.

Асванг и «блуждающая душа» Лансдейла — лишь два примера из бесчисленного множества операций по введению противника в заблуждение в жаркие годы холодной войны. Том Брейден, в прошлом глава Отдела международных организаций Директората планов (сегодня — Национальная секретная служба)[90], надзиравшего за большинством психологических и тайных операций ЦРУ, а также пропагандистской работой, в 1973-м написал, что этих «проектов ЦРУ в разгар холодной войны было так много, что не было практически никакой возможности уследить за всем».[91]

В деле борьбы с коммунизмом крепко, но бережно удерживать умы и сердца собственных граждан — как говорится, железным кулаком в бархатной перчатке — было не менее важно, чем склонять на свою сторону умы и сердца за рубежом. И, хотя закон о национальной безопасности[92] напрямую запрещал ЦРУ осуществлять деятельность на американской земле, не похоже, что управление испытывало сложности с тем, чтобы найти обходные пути. Сформировалась настоящая империя подставных компаний — по месту прописки их называли «делавэрами», — и ведомство через «тихие каналы» (то есть компании и организации, занимавшие правильную сторону) продвигало своих людей на ключевые должности в газетах, журналах, на телеканалах и радиостанциях, в частных компаниях и низовых общественных организациях по всей стране. Пока ЦРУ работало в зонах конфликтов, общую картину формировала еще более тайная организация, о которой практически ничего не было известно даже спустя полвека после ее роспуска.

Совет по психологической стратегии (СПС) появился на свет в 1951 году благодаря Гарри Трумэну. Он должен был координировать психологические операции на родине и за рубежом, а также следить за тем, чтобы Америка и американцы выглядели, звучали и думали как надо. Напоминает об Оруэлле? Не без причины: даже содержание самой первой стратегии СПС до сих пор засекречено, хотя кое-какие упоминания можно обнаружить в документах других ведомств. Согласно одному из них, роль СПС заключалась в разработке «механизмов» для продвижения «американского образа жизни» и в противостоянии «доктринам, враждебным американским целям». Для этого они планировали охватить «все сферы интеллектуальных интересов, начиная от антропологии и художественного творчества и заканчивая социологией и научной методологией».[93]

В мае 1952 года СПС взял под контроль «Пакет» — программу психологических боевых действий, разработанную ЦРУ и убеждавшую зарубежных лидеров в том, что американский образ жизни привлекательнее любого другого, в особенности советского. Поддержание популярности США за границей требовало контроля, производства и обеспечения всего — от академических «семинаров, симпозиумов, фолиантов по конкретным предметам, научных журналов [и] библиотек» до богослужений, комиксов, «народных песен, фольклора, басен и странствующих рассказчиков». Послания СПС передавали по телевидению и радио, с кораблей и самолетов; для пущего реализма рассматривалось использование «трехмерных движущихся изображений» (в американских кинотеатрах как раз происходил бум стереокинематографа).[94]

Ключевым стратегом СПС был Чарльз Дуглас «ЧД» Джексон, близкий советник президента Эйзенхауэра — он писал ему речи еще для выборов 1952 года. Как и Эдвард Лансдейл, Джексон тоже был специалистом спецслужб с прошлым в рекламе и журнальном деле (он поработал издателем LIFE и Fortune). Защитник американских ценностей, Джексон считался одним из самых влиятельных членов того невидимого правительства, что сформировало послевоенный образ Америки. У него хватало могущественных друзей в сфере искусств, таких как Генри Люс, глава империи Time, и голливудский магнат Дэррил Занук. Там, где у Джексона и СПС еще не было твердой хватки, ее нарабатывали, укрепляя влияние на издателей, газеты, телеканалы и радиостанции, художников и творческие организации, оркестры и маленькие, однако влиятельные журналы — такие как Encounter и Partisan Review[95]. Влияние СПС часто сводилось к доброму слову, сказанному в нужное ухо, однако порой требовалось дать денег или даже установить полный контроль над целью, чтобы подать сигнал: если уж и надо формировать общественное мнение, давайте этим займется Совет.

Временами СПС действовал нагло и прямо: в 1952-м Джексон отмечал, как хорошо идет работа над статьей для LIFE Гордона Дина, председателя Комиссии по атомной энергии, и что эта статья «избавит Америку от комплекса вины, связанного с использованием атомной бомбы». Чаще требовалась деликатность; когда Эйзенхауэр развернул свою программу «Атом для мира» в 1954-м, в другой своей служебной записке Джексон рассуждал о пропагандистском потенциале плана президента по строительству атомной электростанции в Берлине. Джексон обратил внимание на то, что настоящий завод строить не обязательно. Достаточно выстроить ограду вокруг груды камней, назначить охрану и развесить загадочные знаки, чтобы запустить мощную волну слухов.[96]

В 1953 году Совету по психологической стратегии придумали новую вывеску: теперь он носил более уклончивое название Совет по координации операций, однако механизм, который пустили в ход Джексон и его команда, работал по-старому все 1960-е, и притормозили его лишь после того, как сенатор Фрэнк Черч провел в 1973 году расследование деятельности ЦРУ. После столь нежеланного разоблачения Управлению пришлось сократить порядка 400 сотрудников и агентов в среде СМИ — и эту оценку еще принято считать «заниженной».[97]

Но как все эти истории связаны с НЛО? Возможно, напрямую: знать, как действовали и думали в начале 1950-х СПС, ЦРУ и элита политики и спецслужб США, чрезвычайно важно, чтобы понять, что произошло, когда ЦРУ устремило свой взор на проблему летающих тарелок.

6

Вашингтон против летающих тарелок

Символы должны передавать — Линию Убеждения. Они должны передавать предубеждение, уже сформировавшееся у того, кого обманывают… Рыболовы-спортсмены делают то же самое, применяя запахи, движение и цвет, чтобы показать, что приманка является легкой добычей.

Подполковник Риека Строх и майор Джейсон Уэнделл, «Начальное пособие по анализу средств обмана: Анализ объектов воздействия психологических операций», подполковник Риека Строх и майор Джейсон Уэнделл (журнал IO Sphere, осень 2007)

В начале 1952 года директор ЦРУ Уолтер Б. Смит написал Реймонду Аллену, директору Совета по психологической стратегии:

Сегодня я передам Совету национальной безопасности представление, из которого следует, что проблемы, связанные с неопознанными летающими объектами, имеют последствия для психологической войны, равно как и для ведения разведки и операций. Я предлагаю обсудить на ближайшем заседании совета возможные способы наступательного и оборонительного использования этих явлений в целях ведения психологической войны.[98]

Так Смит отвечал на существенный рост интереса к летающим тарелкам в конце 1951 года, когда резко увеличилось число рассказов очевидцев, в том числе из вооруженных сил. В то время команда проекта «Недовольство» ВВС США несколько переборщила в своих усилиях по убеждению людей, что проблема с тарелками — это некая несущественная мелочь: настолько, что ВВС сами проигнорировали несколько поистине озадачивающих случаев. После того как в сентябре 1951-го пилоты и операторы радаров засекли НЛО над военной базой Форт Монмут в Нью-Джерси, терпению высшего командования ВВС пришел конец. В марте 1952-го «Недовольство» закрыли и заменили проектом «Синяя книга». Надо сказать, вовремя, поскольку год выдался урожайным на летающие тарелки: только с июня по октябрь 1952-го поступило 886 обращений, на летнем пике приходило по пятьдесят штук в день. Глава «Синей книги», капитан Эдвард Руппельт — кстати, это он придумал определение «неопознанный летающий объект» — отмечал, что за те 12 месяцев поступило на 149 сообщений больше, чем ВВС в сумме получили с 1947 года.

После случая на базе Форт Монмут, который Руппельт списал на запуск аэростата, ВВС издали JANAP 146(B)[99]. Эта подробная инструкция предписывала всем видам вооруженных сил отчитываться по любому случаю наблюдения неизвестного воздушного судна министру обороны (тот уже передавал бы отчет ЦРУ), Командованию противовоздушной обороны и ближайшей американской военной базе. Несанкционированная передача информации об инцидентах с НЛО стала уголовным преступлением, за которое полагались до 10 лет тюрьмы и штраф в 10 тысяч долларов. Пока Советы наблюдали за каждым шагом Америки, сообщения об НЛО — а к ним относили и тайные пуски аэростатов и ракет, и испытания летательных аппаратов — становились растущей проблемой в сфере разведки и безопасности. Поток сообщений нужно было сдержать.

Уолтер Смит оказался крайне прозорлив в своих опасениях. Ситуация с НЛО достигла апогея — постыдного для ВВС и потенциально катастрофического — за две ночи в июле 1952 года, когда сразу несколько неопознанных объектов возникли на экранах радаров Вашингтонского национального аэропорта. В ночь с 19 на 20 июля в 24 километрах от столицы засекли семь объектов, движущихся к Белому дому со скоростью около 160 километров в час. Сотрудники близлежащей базы ВВС «Эндрюс» увидели яркий рыжий шар света, который, по словам очевидца, «вроде как кружился», а затем взмыл «с невероятной скоростью» и исчез. Еще шесть быстрых ярко-белых световых пучков заметил пилот пассажирского рейса, пролетавший в той же местности.[100]

НЛО наблюдали и отслеживали на радарах вплоть до трех часов ночи, когда в небо, чтобы получше их рассмотреть, подняли два самолета-перехватчика; оставшиеся НЛО тут же пропали и из виду, и с радаров — и появились снова, стоило самолетам вернуться на базу из-за нехватки горючего. В итоге старший диспетчер Управления гражданской авиации Гарри Барнс высказал подозрения, что неопознанные объекты, чем бы они ни были, подслушивали радиопереговоры и действовали в соответствии с полученной информацией. Все попытки Барнса привлечь внимание начальства ВВС к инциденту ни к чему не привели, что расстроило его еще больше. Более того, оказалось, что Эдвард Руппельт из «Синей книги» вообще ничего не слышал об этом случае, пока два дня спустя не прочитал о нем на первых страницах газет, — еще один повод подозревать, что кто-то в ВВС был в курсе, что произошло в Вашингтоне.

Сегодня вторжение непонятного летательного аппарата в воздушное пространство США может казаться чем-то невозможным, однако нетрудно представить, какой переполох оно могло вызвать в те годы — через каких-то одиннадцать лет после Перл-Харбора, еще не зажившей раны. К тому же в 1952-м угроза такого вторжения была куда серьезнее, чем в 1941-м. Советы к этому моменту уже испытали три атомных бомбы: той ночью любой из семи НЛО над Вашингтоном мог оказаться советским бомбардировщиком, оснащенным их собственным «Толстяком» или «Малышом»[101]. Затем, 26 июля, НЛО вернулись. На этот раз радары обнаружили сразу двенадцать объектов: они летели на не слишком впечатляющей скорости 160 километров в час. Как и раньше, наблюдатели с воздуха и на земле заметили огни, и снова два самолета подняли по тревоге. Один пилот преследовал четыре белых «всполоха», которые внезапно «бросились на него и сгрудились вокруг самолета», — но в итоге все равно ускользнули непойманными.[102]

В СМИ опять поднялся шум, из-за чего Военно-воздушным силам пришлось провести пресс-конференцию в Пентагоне — крупнейшую для ведомства со времен Второй мировой войны. В своих мемуарах 1956 года об НЛО «Доклад о неопознанных летающих объектах» Руппельт, описывая, какой беспорядок царил на этой пресс-конференции, вспоминает, как глава разведуправления ВВС генерал Джон Сэмфорд[103] изо всех сил старался не сказать ничего определенного о случаях наблюдения. Одновременно генерал прикладывал все усилия, чтобы развеять страхи, что НЛО представляли собой управляемые ракеты или секретные летательные аппараты США. Когда его напрямую спросили, являлись ли эти объекты тайным оружием США, Сэмфорд дал непонятный и загадочный ответ: «Мы не располагаем ничем, что имеет неограниченную силу и лишено массы». Затем выступил капитан Рой Джеймс, специалист по радиолокации из Центра воздушно-технической разведки (ЦВТР) на базе Райт-Паттерсон, и указал, что как минимум часть отраженных сигналов на радарах объясняется температурной инверсией, при которой слой теплого влажного воздуха располагается над более прохладным приземным слоем, — из-за этого радарам ранее случалось на уровне земной поверхности «уловить» пароход и некоторые другие крупные объекты. Руппельта и его окружение доводы не убедили, а вот пресса клюнула.[104]

Два пролета над Вашингтоном до зловещего походили на события из кинохита минувшего года «День, когда остановилась Земля». Там летающая тарелка доброжелательного гуманоида Клаату вызвала панику, когда сперва приблизилась к столице США, а затем и приземлилась там. Как в фильме, так и в реальности НЛО над в Вашингтоном заняли первые полосы газет по всей стране. В 1952 году число случаев наблюдения достигло очередного пика; работы у Руппельта и «Синей книги» явно прибавилось. В штаб ВВС хлынули сообщения со всех уголков страны, установившие месячный рекорд — 536 штук за один только июль. Такой поток информации угрожал затопить внутриведомственную коммуникацию и переполнить СМИ сенсациями. По ту сторону Атлантики поток сообщений вызвал интерес премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля, который в записке спросил у своих советников: «Что это за дела с летающими тарелками? Что они могут значить? В чем тут правда?»[105]

Всё это действовало на нервы ЦРУ. Нужно было что-то предпринять, пришла пора вмешаться в дела с НЛО. К собственному расследованию ЦРУ привлекло управление текущей разведки, управление научной разведки и отдел вооружения и техники. В августе 1952 года их представители провели несколько совершенно секретных встреч с коллегами из Центра воздушно-технической разведки базы Райт-Паттерсон. Чрезвычайно важным было держать вовлеченность ЦРУ в тему НЛО подальше от настороженной общественности: Дэвид Кихоу, автор статьи в True 1949 года, уже переделал ее в книгу-бестселлер «Летающие тарелки существуют». Благодаря труду Кихоу уже стали ходить первые слухи о «заговоре», в рамках которого «группа чистильщиков заметает следы». Вести о том, что ЦРУ занялось НЛО, только подтвердили и подогрели бы эти подозрения.

Ознакомительная справка из расследования ЦРУ дает хорошее представление о том, как Управление, а с ним и прочие стражи нации взирали на феномен НЛО — и на весь остальной мир. Она также показывает, как мало изменился за последние полвека подход к проблемам вокруг этой темы. В начале документа приводятся четыре основных версии, объясняющие суть НЛО: 1) эти объекты — засекреченные летательные аппараты США; 2) это летательные аппараты русских; 3) они могут иметь внеземное происхождение и, наконец, 4) за неопознанные объекты по ошибке принимают известные модели летательных аппаратов и природные явления. В справке отмечено, что для проверки первой теории — о секретных летательных аппаратах — сотрудники ЦРУ обратились к высшим должностным лицам и остались удовлетворены ответом, что ни один из находящихся в работе проектов не имел отношения к «НЛО». Об этом в Управлении знали наверняка, ведь через три года оно уже будет испытывать U-2[106], самый засекреченный летательный аппарат своего времени, который породит изрядное число сообщений об НЛО. Управление пришло к выводу, что вряд ли в ВВС им лгут: зачем ВВС США рисковать собственными самолетами, выставляя их против ценных новых игрушек, и зачем идти на невероятный риск, гоняя их над столицей у всех на виду?

Похожий вопрос возникал при анализе версии о пролете советской техники. В ЦРУ знали, что, как и в Америке, русские инженеры исследовали возможности создания летательных аппаратов эллиптической формы и с дельтовидным крылом, но ничего не слышали о технологическом скачке, который позволил бы поднять такие аппараты в воздух, — не говоря уже о том, что Советам нужно было сойти с ума, чтобы гонять их над вражеской столицей. Кроме того, в пролетах не наблюдалось никакой логики, так что для разведывательной миссии они не годились. Другая теория, хотя и «совершенно неподтвержденная», заключалась в том, что русские запускали воздушные шары над Штатами и использовали сообщения в прессе, чтобы отследить траектории их полета. И хотя такую версию тоже считали крайне маловероятной, прецедент был: полеты японских огненных воздушных шаров «Фу-Го» приводили к гражданским смертям в США вплоть до 1945 года[107]. Что до «человека с Марса», тут ЦРУ признавало, что «разумная жизнь может существовать где-то еще», однако не обнаружило никаких астрономических подтверждений теории о том, что эта жизнь могла посетить землю. Да и опять-таки никакого смысла в оперативном плане у подобных пролетов не было — к тому же выводу четырьмя годами ранее пришел Джеймс Липп из RAND.

Оставался только четвертый вариант, согласно которому люди принимают за НЛО, различные вполне объяснимые явления. Он звучал наиболее правдоподобно, к тому же с момента закрытия проекта «Недовольство» именно этой линии Военно-воздушные силы придерживались в качестве официальной. Принимая ее во внимание, авторы ознакомительной справки отмечали, что заявлявшие об НЛО люди, как правило, не имели умысла ввести кого-то в заблуждение, но неправильно опознанные объекты почти всегда фиксировались на фоне неба, тем самым лишая зрителя ориентиров, по которым можно было бы измерить их размер, скорость или удаленность от наблюдателя. Также, по мнению ЦРУ, на наблюдения во многих случаях влияли психологические факторы: воздействие сообщений в СМИ (в ЦРУ использовали термин «ментальная обусловленность» — звучит как что-то из Оруэлла), возможное стремление прославиться, которое приводит к приукрашиванию фактов или же откровенным фабрикациям, а также повышенная эмоциональность людей, столкнувшихся с неизведанным.

24 сентября 1952 года Х. Маршалл Чадвелл, помощник директора ЦРУ по научной разведке, отправил сводный отчет о встречах ЦВТР директору Уолтеру Смиту, изложив основные заключения по итогам заседаний. Следует привести их здесь практически в полном объеме:

Ситуация с летающими тарелками содержит два опасных элемента, которые, если ситуация станет напряженной, возымеют последствия для национальной безопасности. Вот они:

а) Психологический. Несмотря на зафиксированные случаи наблюдения по всему миру, было выяснено, что на время проведения расследования в советской прессе не содержалось никаких, даже сатирических, сообщений или комментариев о летающих тарелках… Если учесть, что пресса там находится под контролем государства, такая ситуация могла возникнуть только как результат определенной политики. В таком случае вопрос состоит в том, могут ли эти случаи наблюдения:

1) быть проконтролированы;

2) быть предсказаны;

3) быть использованы в качестве метода ведения психологической войн, как для нападения, так и для защиты.

Общественный интерес к явлениям, находящий отражение в прессе Соединенных Штатов и в давлении на Военно-воздушные силы, показывает, что значительная доля нашего населения ментально подготовлена к принятию невероятного. В этом факте кроется потенциальная возможность массовой истерии и паники.

б) Уязвимость воздушного пространства. Функционирование национальной системы оповещения о воздушном нападении, несомненно, будет и далее зависеть от совместной работы радиолокационного экранирования и визуального наблюдения. Как считается, СССР уже теперь способен нанести удар с воздуха по Соединенным Штатам… И в случае атаки мы теперь окажемся в положении, когда не сможем мгновенно отличить реальную технику от фантома, и по мере возрастания напряженности будем подвергаться все большему риску отреагировать на ложную тревогу и еще большей опасности — ошибочно принять реальную угрозу за фантом.