Обязанности человека

Вам говорят с одной стороны: «Будьте покойны; Бог есть; но вы можете только признать его и поклоняться ему. Отношения же его к людям никто не в силах ни понять, ни объяснить. Этот вопрос противен Богу и вашей совести. Думайте по этому поводу все что вам угодно, но не предлагайте своего мнения другим; не ищите его приложения к современному порядку вещей. Политика – одно, а религия – другое. Не смешивайте эти две вещи.

Предоставьте каждому думать и верить по-своему: занимайтесь вообще только земными делами. Материалисты или спиритуалисты, все равно, ведь вы верите в свободу и в равенство людей? Хотите благосостояния большинства? Хотите всеобщего избирательного права? Так соединяйтесь же вместе для достижения этой цели; нет никакой нужды поднимать для этого вопросов, касающихся неба».

С другой стороны, вам говорят: «Бог есть; но он так велик, настолько выше всего созданного, что вы не можете надеяться достичь его.

Земля – прах. Жизнь – один день. Отдаляйтесь от первой, насколько возможно; цените вторую не больше, нежели она того заслуживает. Что значат в конце концов все земные интересы по сравнению с бессмертною жизнью вашей души? Думайте о ней; смотрите на небо. Не все ли вам равно, как проживете вы здесь, на земле? Вы умрете, и Бог будет судить вас по вашим мыслям не о земле, а о нем. Вы страдаете? Благословляйте Господа, посылающего вам эти страдания. Земная жизнь есть испытание. Вы изгнанники на земле. Презирайте земное и будьте выше его. Посредством страданий, нищеты, рабства вы можете скорей обратиться к Богу и сделаться святыми, почитая его и прибегая к нему в молитвах, с верою в будущее, когда вам воздастся сторицею и с презрением ко всему мирскому».

Из тех, кто так говорит, первые не любят Бога, вторые его не знают.

Человек неделим, скажите первым. Вы не можете рассечь его надвое, и религии управляют миром. Индусы, верившие, что они произошли одни из головы, другие от рук, третьи от ног Брахмы, из божества, разделили соответственно этому свое общество на касты, предписав одним занятие интеллектуальным трудом, другим – военным делом и сделав из третьих рабов, причем права каждой касты были наследственными; этим они осудили себя на неподвижность, и они остаются в таком положении и останутся в нем до тех пор, пока не потеряют веры в этот принцип. Когда христиане объявили миру, что все люди – братья, потому что все они – дети единого Бога, то никакие учения законодателей и философов древности, утверждавшие существование двух человеческих пород, не могли помешать уничтожению рабства и отсюда – коренному переустройству общества. Каждому шагу вперед в области религии соответствует в истории человечества шаг вперед в области социального прогресса: следствием же вашей доктрины об индифферентизме в религии является не что иное, как анархия. Вы сумели разрушить, но не можете ничего создать: опровергните это, если можете. В силу преувеличения одного из принципов, содержащихся в протестантизме, от которого в настоящее время он хочет отделаться, – в силу выведения всех идей единственно из независимости личности вы пришли к чему? К анархии, то есть к притеснению слабого, в людских отношениях к свободе, то есть к издевательству над слабым, у которого нет ни средств, ни времени, ни уменья для отстаивания своих прав в вашем политическом строе; к эгоизму, то есть к оставлению на произвол судьбы слабого, не могущего помочь себе, – в морали. Мы же хотим Ассоциации[50].

Каким образом достичь ее прочности, если она не будет состоять из братства, которое верит в одни правящие принципы, которое соединяет одна религия, которое клянется одним и тем же именем? Мы хотим воспитания; но как же должно оно совершаться, если не в силу принципов, содержащих выражения наших верований относительно происхождения, предназначения, законов, управляющих жизнью человека на этой земле? Мы хотим общего воспитания; но как осуществить его, если не будет общей веры? Мы хотим образования нации; но как достичь этого, если у нас нет веры в общую цель, в общий долг? И каким путем придем мы к сознанию общего долга, если не путем идеи о Боге и его отношения к нам? В самом деле, всеобщее избирательное право превосходная вещь; это единственное законное средство, благодаря которому страна может управляться без жестоких кризисов; но вообще избирательное право в стране, где царит одна вера, способствует выражению стремлений и воли нации; в стране же, лишенной общности убеждений, само собою, получат выражение лишь интересы, более сильные в численном отношении, следствием чего явится угнетение одних другими.

Все политические реформы в каждой антирелигиозной или равнодушной к религии стране будут продолжаться до той поры, пока этого будут хотеть каприз или интересы индивидуумов, но не далее. Опыт последних пятидесяти лет достаточно научил нас.

Другим, которые говорят вам о небесах, разграничивая их от земли, вы должны ответить, что небо и земля составляют одно, подобно тому, как составляют одно путь и конечная цель пути. Не говорите, что земля – прах, земля создана Богом; Бог создал ее затем, чтобы через нее мы возвысились до Него. Земля – не страна искупления или испытания; это место, где мы должны трудиться для конечного совершенствования, чтобы перейти затем к сфере высшего существования. Бог создал нас не для созерцания, но для деятельности: он создал нас по образу своему, а он есть Мысль и Действие, ибо нет в нем мысли, которая тотчас же не превращалась бы в действие. Мы должны, говорите вы, презирать все мирское и попрать земную жизнь, чтобы обратиться к небесной; но что же такое земная жизнь, если не прелюдия к небесной, не стремление к ее достижению? Разве вы не замечаете, что, благословляя последнюю ступень лестницы, по которой должны подняться все мы, и проклиная первую, вы обрываете наш путь? Жизнь души священна в каждом из периодов своего существования; в период земной, равно как и в других, которые последуют; ибо каждый период должен служить приготовлением к другому, каждое временное развитие должно послужить для постоянно восходящего совершенствования жизни бессмертной, которую Господь даровал каждому из нас и всему человечеству. Итак, Господь поселил вас здесь, на земле. Господь поселил вас посреди миллионов существ, вам подобных, коих мысль питается вашею мыслью, совершенствование идет вперед вместе с вашим, и жизнь оплодотворяется вашею жизнью; он даровал вам, чтобы спасти вас от опасностей одиночества, потребности, которых вы не в состоянии удовлетворить, оставаясь разобщенными; он даровал вам преобладающие социальные инстинкты, которые дремлют в дурных людях и отличают вас от этих последних; он поселил вас в том мире, который вы зовете Материей, – мире, исполненном красоты и жизни, той жизни, которая, не забывайте этого, каждый миг дает вам почувствовать, что она отмечена Богом, но которая тем не менее зависит в своих проявлениях от вас самих, и в степени своего могущества – от интенсивности и успешности вашей деятельности; он даровал вам способность горячего сочувствия, и вы испытываете чувство жалости к тому, кто страдает, радости за того, кто счастлив, гнева против того, кто притесняет живое создание, непрестанного стремления к Истине, восхищения перед Гением, открывающим нам часть этой истины, энтузиазма по отношению к тому, кто передает эту истину всем с целью достичь общего блага, религиозного преклонения перед тем, кто, не имя возможности добиться ее торжества, умирает мучеником, запечатлев своею кровью свидетельство о ней, и вы отрицаете, презираете эти указания вашего назначения, дарованные вам Богом, и даже проклинаете их, призывая нас сосредоточить все силы в деле внутреннего очищения, несовершенного и невозможного, когда оно является единичным! И разве Бог не карает того, кто испытывает его таким образом? Не унижает раба? Не погружает в чувственные интересы, в слепую бессознательность того, что вы зовете Материей, – половину души бедного поденщика, вынужденного забыть, погасить в себе божественную жизнь, – посреди бесконечного физического труда, без светоча образования? Разве религиозная вера была живее в лице русского крепостного, чем в лице поляка, сражающегося в битве за родину и свободу? И любовь к Богу – более горячей в лице униженного подданного папы или короля-тирана, чем в лице ломбардца-республиканца двенадцатого века и флорентинца четырнадцатого? Там, где Дух Божий, там и свобода, сказал один из могущественнейших апостолов, которых мы знаем; и религия, которую он проповедовал, провозгласила уничтожение рабства; кто может постигнуть и достойно чтить Бога, пресмыкаясь у ног его творения? Ваша вера не есть религия, это секта людей, которые позабыли о своем происхождении, о битвах, в которых их отцы сражались против омертвевшего общества, и о победах, изменивших лицо земли того мира, который так презирается вами, созерцателями.

Всякая сильная вера, возникающая на обломках старых, преобразовывает существующий социальный порядок, потому что всякая сильная вера стремится обнять все отрасли человеческой деятельности; потому что земля всегда, во все эпохи, стремилась слиться с небом в том, во что она верила; потому что вся история человечества повторяет под различными формами и в различной степени, согласно с эпохой, слова Молитвы Господней: «Да приидет царствие Твое яко на небеси и на земли». Да приидет царствие Твое яко на небеси и на земли: о, братья мои, поймите и примените их лучше, чем прежде, эти слова вашей веры, эту вашу молитву. Повторяйте ее и старайтесь, чтобы она осуществилась. Пусть другие пытаются убедить вас в необходимости пассивного повиновения, равнодушия ко всему земному, подчинения всякой временной власти, хотя бы и неправедной, приводя вам в доказательство следующие неправильно понятые слова: «ВоздадитеКесарево Кесарю, а Божие – Богу». Но могут ли они назвать что-нибудь, не принадлежащее Богу? Ничто не Кесарево, если не согласно с божественным законом. Кесарь, иными словами, временная власть, гражданское правительство, является лишь уполномоченным исполнителем, поскольку позволяют его силы и время, того, что начертано Богом; если он изменяет своему назначению, то не только ваше право, но ваш долг сменить его. Разве не призваны вы здесь, на земле, трудиться над развитием понятия о Боге, поскольку это в ваших средствах и в вашей сфере? К чему послужит проповедь веры в единство человеческого рода, являющееся необходимым следствием Единства Божия, если вы не будете трудиться над его осуществлением, борясь с произвольным разделением, враждою, разобщающей различные народы, которые образуют тем не менее единое Человечество? К чему послужит вера в человеческую свободу, основания человеческой ответственности, если мы не будем стремиться к тому, чтобы разрушить все препятствия, стоящие на пути к первой и порочащие вторую? К чему говорить о братстве, когда мы допускаем, чтобы наши братья были унижаемы, презираемы и попираемы каждый день? Земля есть наша мастерская: не будем проклинать ее, но будем ее благословлять. Материальные силы, которые мы находим вокруг себя, – это наши орудия труда; не будем отвергать их, но будем направлять их на доброе.

Но без Бога вы не в состоянии этого сделать. Я говорил вам об обязанностях: я показал вам, что одного сознания ваших прав недостаточно еще для того, чтобы направить вас по пути добра, чтобы достичь прогрессивного, постоянного улучшения вашего положения, к чему вы стремитесь; но какой же может быть долг без Бога? Без Бога какую бы систему государственного устройства вы ни избрали, вы не сможете основать ее на ином начале, чем сила – слепая, грубая, тираническая. Из этого заколдованного круга вам никогда не выйти. Или человечество зависит от закона Провидения, и тогда мы все обязаны стремиться открыть этот закон и следовать ему, или же все зависит от случая, от обстоятельств данного момента, от человека, умеющего их направлять по-своему. Или должны мы повиноваться Богу, или служить людям, безразлично, одному или многим. Если высший разум не царит над всеми человеческими умами, то как возможно избавиться от произвола нам подобных, когда они сильнее нас? Если не существует над нами священного нерушимого закона, не созданного людьми, то где нам взять нормы для того, чтобы судить о справедливости того или другого поступка? Во имя кого, во имя чего станем мы протестовать против угнетения и неравенства? Без Бога у нас будет один господин – факт. Факт, перед которым материалисты преклоняются всегда, будь это революция или Бонапарт, факт, на который материалисты по сие время, в Италии и всюду, ссылаются для оправдания бездействия, даже когда теоретически они согласны с нашими принципами. И от них-то мы потребуем жертвы, страданий во имя наших индивидуальных мнений? Обратим, единственно в силу наших интересов, теорию в практику, отвлеченный принцип в действие? Перестанем обманывать себя, до тех пор пока мы будем говорить, как индивидуумы, от имени того, что внушает нам наше личное я, мы будем видеть все то же: согласие на словах, но не на деле. Крики, раздававшиеся во времена всех великих переворотов, крики «такова воля Божия, такова воля распятого Христа», могли обратить инертных в деятельных и воодушевить трусливых, заставить проникнуться жаждой жертвы расчетливых и научить верить тех, кто во всем сомневается. Докажите людям, что дело эмансипации и прогрессивного развития, к которому вы их призываете, согласно с волею Бога: никто не станет возражать. Докажите им, что их земная деятельность, которая должна совершаться здесь, существенно связана с их бессмертною жизнью, – все временные расчеты исчезнут перед идеей будущего. Без Бога вы можете приказать, но не убедить: можете стать тиранами в свою очередь, а не воспитателями и не апостолами.

Да будет воля Божия! Это клич народа, о братья! Это клич вашего народа, национальный клич Италии! Не давайте же обмануть себя вы, работающие с искренней любовью для своего народа; не давайте обмануть себя тем, кто будет говорить вам, быть может, что стремления Италии не выходят из области политики и что религиозный дух отлетел от нее. Религиозный дух никогда не отлетал от Италии, пока Италия, хотя и раздробленная, была великой и деятельной; он отлетел, когда в XVI веке, с падением Флоренции, с вторжением войска Карла V и благодаря папским интригам, пала свободная жизнь Италии и мы начали утрачивать национальные тенденции и ничем не стали отличаться от испанцев, немцев и французов.

Тогда наши ученые начали насмехаться над принципами и поощрять бездеятельность высших, осмеивая всех и все. Тогда наши священники, видя всю невозможность проповедования религиозной истины, начали торговать культом и думать о себе самих, а не о народе, который обязаны были просвещать и защищать. И тогда народ, презираемый учеными, предаваемый и обираемый священниками, устраненный от всякого влияния на ход общественной жизни, начал мстить за себя, насмехаясь над учеными, не доверяя священникам, восставая против всяких верований, потому что он видел, что старое одряхлело, а предчувствие будущего не было ему дано. С того времени мы влачим жалкое существование, переходя от суеверий, продиктованных обычаем или правительством, к полному безверию – ничтожные и бессильные. Но мы хотим восстать снова великими и достойными уважения. И вспомним вновь народные традиции. Вспомним, что с именем Бога на устах и с его знаменем в битве наши братья ломбардцы победили в двенадцатом веке германских завоевателей и вернули себе утраченную свободу. Вспомним, как республиканцы тосканских городов собирались на совещания в храмах. Вспомним флорентийских ремесленников, которые, отвергнув решение подчинить власти фамилии Медичи свою демократическую свободу, избрали путем торжественного голосования Христа главою Республики и монаха Савонаролу, проповедовавшего вместе о Боге и о народе, – и генуэзцев, освободивших в 1746 году свой город от занимавшего его немецкого войска, вооружившись только камнями, во имя заступницы Девы Марии, – и целый ряд других фактов, подобных этим, в которых религиозная мысль защищала и оплодотворяла народную мысль Италии. И религиозная мысль дремлет в ожидании развития в нашем народе: кто сумеет пробудить ее, тот сделает для нации больше, чем двадцать политических сект. Быть может, отсутствием этой мысли у имитаторов конституций и заграничных монархических тактик, производивших по временам попытки восстания в Италии, столько же, сколько отсутствием ясной для народа цели объясняется та холодность, с какою народ взирал до сих пор на все эти попытки. Итак, братья, проповедуйте именем Бога. Ученые будут насмехаться: спросите у ученых, что сделали они для отечества. Священники отлучат вас от церкви: скажите священникам, что вы знаете Бога лучше, нежели все они, и что вы не нуждаетесь в посредниках между Богом и его законом. Народ поймет вас и повторит вместе с вами: Мы веруем в Бога Отца, Разум и Любовь, Создателя и Воспитателя человечества. И этими словами вы и народ одержите победу.

III

Закон

Вы имеете жизнь: следовательно, имеете и закон жизни. Нет жизни вне закона. Все, что существует, существует известным образом, в известных условиях, по известному закону. Закон агрегации царит среди минералов; закон развития царит среди растений; закон движения царит среди небесных светил; и вы, и ваша жизнь также подчинены закону; и этот закон настолько же выше и благороднее, насколько вы сами выше всего созданного на земле. Совершенствоваться, действовать, жить по вашему закону – ваш первый, ваш единственный долг. Бог даровал вам жизнь, Бог даровал вам и закон, Бог является единственным законодателем человечества. Его закон единственный, которому вы обязаны повиноваться. Человеческие законы крепки и хороши только тогда, когда они с ним вполне согласуются, поясняя его и применяясь к нему; но печально, когда они противоречат ему или расходятся с ним; и в таком случае не только ваше право, но ваша обязанность – не повиноваться им и отменять их. Того, кто в состоянии лучше истолковать вам и приложить к вашей жизни закон Бога, вы должны считать своим законным главою; любите его и следуйте за ним. Но вне Бога вы не имеете, не можете иметь, не изменяя ему и не восставая против него, начальника над собою.

На сознании вашего жизненного закона, Закона Божьего, покоятся все основы морали, правила, которым подчинены ваши действия, ваш долг, мера вашей ответственности: на нем же основана и ваша защита против неправых законов, которые произвол одного человека или многих может налагать на вас. Не зная его, вы не можете говорить о правах человека. Все права берут свое начало в законе и, если вы не можете сослаться на него, то вы не что иное, как рабы или тираны: тираны, если вы сильны, рабы другой силы, если вы слабы. Чтобы быть сильными, вы должны знать закон, который отличает человеческую природу от природы животных, растений, минералов, и с ним согласовать свои действия. НО как же познать его?

Вот вопрос, с которым во все времена человечество обращалось к тем, кто произносил слово «обязанности»; и до настоящего времени на него давались самые различные ответы.

Одни отвечали на него, указывая на книгу, заключающую в себе Свод Законов, и говоря: вот здесь весь моральный закон. Другие говорили: пусть каждый человек вопрошает собственное сердце; вот где определение добра и зла. Иные, отвергая личное суждение, искали ответа во всеобщем соглашении и объявляли, что истинная вера – это то, во что согласно верить все человечество. Но все они заблуждались. И история человечества доказала неопровержимыми фактами всю несостоятельность этих ответов.

Те, которые утверждают, что в книге, написанной одним человеком, может заключаться весь моральный закон, забывают, что нет такого кодекса, от которого бы после нескольких веков веры не отреклось человечество в поисках нового, более лучшего, и что мы не имеем оснований именно теперь думать, что человечество изменилось в этом отношении.

Тем, которые в совести индивидуума видят норму истинного и ложного, или добра и зла, достаточно напомнить, что ни одна религия, как бы свята она ни была, не обходилась без еретиков, людей, мыслящих иначе, убежденных в своей правоте и готовых на мучения во имя своей совести. В настоящее время протестантизм разделяется и подразделяется на тысячи сект, которые все основываются на правах совести индивидуума; все они находятся в непримиримой вражде друг с другом и продолжают ту анархию верований, которая является истинной и единственной причиной распрей, царящих в политической и социальной области между народами Европы.

С другой стороны, людям, отрицающим свидетельство личной совести и обращающимся к соглашению человечества в вопросе о вере, достаточно напомнить, что все великие идеи, которые двигали человечество по пути прогресса, оказывались сначала в противоречии с верованиями человечества и проповедовались людьми, которых человечество осмеивало, преследовало, распинало на кресте. Итак, каждая из этих норм сама по себе недостаточна для того, чтобы достичь познания Закона Бога, истины. И тем не менее совесть индивидуума священна: общее согласие человечества священно, и тот, кто отрицает необходимость согласоваться с тем или другим, утрачивает возможность познать истину. Главнейшая ошибка всех до настоящего времени заключалась в желании достичь этого познания при помощи только одного какого-нибудь из этих средств: ошибка, оказавшаяся роковой по своим последствиям, ибо нельзя исходить от совести индивидуума, как от единственной формы истины, не впадая в анархию, и нельзя провозгласить непогрешимым общее убеждение в данный момент, не подавляя человеческой свободы и не впадая в тиранию.

Так – я привожу эти примеры, чтобы показать, что именно от этого зависит (может быть, более, чем думают) все социальное устройство, – так люди, ослепляемые одним и тем же заблуждением, создали свой политический строй, одни на уважении прав индивидуума, всецело забыв о воспитательной миссии общества, другие – на социальных правах, пожертвовав свободой индивидуума[51].

И Франция после своей великой Революции, и в особенности Англия показали нам, что первая система приводит только к неравенству и угнетению многих. Коммунизм, между прочим, показал бы нам, если бы он мог когда-нибудь осуществиться, что вторая система осуждает общество на полное оцепенение, отнимая у него всякую способность прогресса.

Итак, одни, принимая во внимание, что мнимые права индивидуума организовали или, вернее, дезорганизовали экономическую систему, считают ее единственным основанием теорию свободной неограниченной конкуренции, между тем как другие, ища лишь социального единства, желали бы доверить правительству монополию всех производительных сил государства: вот две концепции, из которых первая познакомила нас со всеми бедствиями анархии, а вторая принесла бы с собой застой и все бедствия тирании.

Бог даровал вам согласие ваших братств и вашей совести, как два крыла, чтобы вознести вас до себя, насколько это возможно. Почему же вы упорно стараетесь отрезать одно? Почему вы стремитесь к разъединению и разобщению в мире? Почему хотите вы заглушить голос человечества? И то и другое священно, и Бог говорит через обоих: там, где они встречаются, там, где голос вашей совести подтверждается согласием человечества, там Бог, там вы можете быть уверены в непреложности истины: одно поверяется другим.

Если бы ваши обязанности были только отрицательными, если бы они состояли единственно в том, чтобы не делать зла, не причинять вреда вашим братьям, то, быть может, даже при настоящем положении вещей голоса совести было бы достаточно для того, чтобы направлять вас. Вы рождены для добра, и каждый раз, когда вы действуете прямо вопреки закону, каждый раз, когда вы совершаете то, что люди называют преступлением, что-то в вас, какой-то внутренний голос обвиняет вас, и вы можете скрыть это от других, но не от себя.

Но ваши важнейшие обязанности являются положительными. Недостаточно не делать, нужно делать. Недостаточно ограничиваться тем, чтобы не поступать вопреки закону, надо поступать по закону. Недостаточно не причинять вреда, надо быть полезными вашим братьям. К сожалению, до сих пор мораль представлялась большинству людей в форме больше отрицательной, нежели положительной. Толкователи закона говорили: «Не укради, не убий», очень немногие, почти никто не указывал на обязанности, ожидающие человека, и каким образом может он быть полезным собеседником и содействовать исполнению плана Бога в его создании.

Итак, это первая цель морали, и индивидуум, следующий только голосу своей совести, не может достичь ее никогда.

Совесть индивидуума говорит то, что подсказывает ей воспитание, стремления, привычки и страсти. Совесть дикаря ирокеза говорит языком, совершенно отличным от языка цивилизованного европейца XIX столетия. Совесть свободного человека внушает ему обязанности, о которых совесть раба нимало не подозревает. Спросите бедного поденщика из Неаполя или Ломбардии, для которого плохой священник является единственным проповедником морали, для которого, если он умеет читать, австрийский катехизис является единственным доступным чтением; он вам скажет, что его обязанности заключаются в прилежной работе за всякую цену, ради семьи, в беспрекословном подчинении законам, каким бы то ни было, и в неделании зла другому; тому, кто стал бы ему говорить об обязанностях, налагаемых на него родиной и человечеством, тому, кто сказал бы ему «ты причиняешь зло своим братьям, соглашаясь работать за такую низкую цену, ты грешишь против Бога и против твоей собственной души, повинуясь несправедливым законам», он ответил бы, не понимая, пожатием плеч. Спросите итальянского рабочего, которого лучшие условия или соприкосновение с людьми более развитого склада научили истине; и он вам ответит, что его родина находится в рабстве, что его братья несправедливо осуждены жить в нужде, материальной и моральной, и что он чувствует, что он обязан протестовать против этой несправедливости. Откуда происходит подобная разница между внушениями совести двух индивидуумов, принадлежащих к одной эпохе и одной стране? Почему среди десяти индивидуумов, принадлежащих, в сущности, к одной и той же религии, которая говорит нам о развитии и совершенствовании, мы найдем десять разных убеждений относительно того, каким образом применять эту религию в жизни, иными словами, относительно обязанностей? Очевидно, что голоса совести индивидуума недостаточно при всяком строе и без другой нормы для того, чтобы открыть ему закон. Одной совести достаточно лишь для того, чтобы показать нам, что закон существует, но не для того, чтобы показать нам, каковы эти обязанности. Поэтому мученики были во все эпохи, несмотря на то, что в человечестве царит эгоизм; но сколько мучеников отдали жизнь из-за предполагаемых обязанностей, во имя заблуждений, в настоящее время ясных для всех!

Следовательно, ваша совесть нуждается в руководителе, в светоче, который бы указал ей путь среди мрака, в нормах, которые бы проверяли и направляли инстинкты. Этими нормами являются Разум и Человечество.

Бог дал разум каждому из вас, чтобы вы воспитывали его в сознании закона. В настоящее время бедность, вековые заблуждения, воля ваших хозяев препятствует вам в этом, и вследствие этого вам необходимо свергнуть эти препятствия силою. Но когда не будет препятствий, разума каждого из вас окажется недостаточно для того, чтобы познать Божий Закон, если вы не станете искать опоры в разуме человечества. Ваша жизнь коротка, ваши индивидуальные способности слабы, несовершенны и нуждаются в точке опоры. Поэтому Бог поставил рядом с вами существо, жизнь которого продолжается вечно, и способности которого представляют собой сумму всех индивидуальных способностей, развивавшихся около 14 веков; существо, которое через заблуждения и проступки индивидуумов приходит, постепенно совершенствуясь, к мудрости и нравственности; существо, в каждую из эпох жизни которого Бог приписывал и приписывает по одной строчке своего закона.

Это существо – человечество.

Человечество, сказал один мыслитель прошлого века, – это человек, который вечно учится. Отдельные личности умирают; но та частица истины, до которой они додумались, та частица добра, которое они совершили, не погибает вместе с ними: человечество прибавляет их к своим сокровищам, и люди, ступающие по их могилам, пожинают плоды этого добра. Каждый из нас рождается в атмосфере идей и верований, выработанных всем предыдущим человечеством: каждый из нас прибавляет, сам не зная того, более или менее значительный элемент к элементам, из которых составлялась последовательно жизнь человеческая. Воспитание человечества идет вперед, подобно тому, как некогда росли ввысь пирамиды на Востоке, к которым каждый путник прибавлял свой камень. Мы проходим, однодневные путники, призванные совершить дело своего индивидуального воспитания. Воспитание человечества проявляется в нас минутными проблесками, развертываясь медленно, постепенно, последовательно во всем человечестве. Человечество есть живой Глагол Бога. Божественный Дух оплодотворяет его и проявляет себя в нем все чище, все деятельнее из эпохи в эпоху, то при посредстве одной личности, то при посредстве народа. Путем неустанного труда, переходя от верования к верованию, человечество приобретает постепенно все более ясное сознание своей жизни, своего назначения, Бога и его закона.

Бог последовательно воплощается в человечестве. Закон Бога един, так же как и Бог; но мы открываем его главу за главой, строчку за строчкой, по мере того как накопляется воспитательный опыт предшествующих поколений, по мере того как возрастает в полноте и интенсивности ассоциация рас, народов, отдельных личностей. Ни один человек, ни один народ, ни один век не могут претендовать на то, чтобы открыть его весь: моральный закон, закон жизни человечества может быть открыт весь лишь тогда, когда все человечество соединится в ассоциацию, когда все силы, все способности, составляющие человеческую природу, достигнут своего развития и полноты действия. А пока та часть человечества, которая подвинулась в своем воспитании дальше, открывает нам в своем развитии часть закона, которого мы ищем. В ее истории читаем мы волю Божию, в ее потребностях – свои обязанности: обязанности, изменяющиеся или, вернее, возрастающие вместе с потребностями, потому что наша первая обязанность – соответствовать тому, чтобы человечество восходило быстро по тем ступеням совершенствования и воспитания, к которым оно уже подготовлено Богом и эпохой.

Следовательно, для того чтобы узнать Божественный Закон, вы должны обращаться не только к своей совести, но также к сознанию всего человечества, и для того чтобы знать ваши обязанности, вы должны обратиться к настоящим обязанностям человечества. Нравственность прогрессирует, подобно воспитанию человечества и вашему воспитанию. Мораль христианства не похожа на мораль времен язычества: мораль нашего века не похожа на мораль, которой жили люди восемнадцать веков назад. В настоящее время ваши господа стараются вместе с потребностями человечества скрыть от вас и ваши обязанности, пользуясь делением на классы, воспрещением всяких ассоциаций, двойной цензурой, наложенной на печать. И тем не менее еще до того времени, когда Государством будут открыты бесплатные школы, при которых и вы сможете знакомиться с общим развитием истории человеческого воспитания и с его настоящими потребностями, вы имеете возможность, если захотите, изучить хотя бы отчасти первую и угадать вторые.

Настоящие потребности человечества видны более или менее ясно из фактов, которые случаются ежедневно в странах, где нет еще закона о безусловном молчании. Кто запретит вам, братья рабских стран, знать о них? Какая сила тирании в состоянии отнять у миллионов людей, из которых многие выезжают из Италии за границу и вновь возвращаются на родину, знание европейских событий? Если общественные ассоциации воспрещены почти во всей Италии, то кто может воспретить тайные ассоциации, когда они избегают эмблем и сложности организаций и состоят лишь из одной братской цепи, развернувшейся вдоль всей страны и касающейся некоторых отдаленных пунктов на границе? Разве вы не найдете на каждом из этих пограничных пунктов своих – людей, изгнанных вашими хозяевами из отечества, чтобы эксплуатировать вас, людей, которые будут для вас апостолами правды, которые с любовью будут говорить вам обо всем, чему научили их изыскания и печальные годы изгнания, – о настоящих выборах и о преданиях человечества. Кто может помешать вам, если только вы хотите получить те произведения, которые ваши братья печатают в изгнании для вас? Читайте их и сжигайте, чтобы днем спустя обыск, наряженный вашими хозяевами, не нашел их у вас и не обратил их в доказательство виновности ваших семей, но все же читайте их и повторяйте то, что запомните оттуда, самым надежным из ваших друзей. Помогайте нам предложениями расширить область пропаганды, составлять и печатать для вас руководства по всеобщей и отечественной истории. Поймите, что без этого изучения вы не можете знать своих обязанностей, поймите, что там, где общество запрещает вам всякое изучение, ответственность за вину падает на него, а не на вас; но ваша вина, если вы пренебрегаете единственной дорогой к знанию, открытой для вас; ваша вина, если вы не думаете воспользоваться средствами, указывающими вам, как изменить общество, которое осуждает вас на невежество. Вы не виноваты в том, что невежественны, вы виноваты в том, что примиряетесь с невежеством, в том, что между тем как ваша совесть убеждает вас, что Бог дал вам способности с той целью, чтобы вы развивали их, вы оставляете спать в своей душе все мыслительные способности; в том, что между тем как вы знаете, что Бог вложил в вас любовь к правде для того, чтобы вы ей следовали, вы в отчаянии отказываетесь искать ее, принимаете без разбора за правду то, в чем стараются уверить вас сильные мира сего и священники, продавшиеся сильным.

Бог Отец и Воспитатель человечества открывает во времени и пространстве свой закон человечеству.

Обратитесь к преданию человечества, к Голосу ваших братьев, но не в том кругу, который ограничен веком или сектой, а к голосу всех веков и всей совокупности людей прошлых и настоящих времен.

Каждый раз, когда этому Голосу будет соответствовать голос вашей совести, будьте уверены в истине, в том, что вы открыли строку Божия Закона.

Мы верим, что только Человечество является истолкователем Закона Божия на земле; и из общего согласия всего человечества в гармонии с нашей совестью заключаем, что оно идет постепенно вперед, говоря о ваших обязанностях.

IV

Обязанности перед человечеством

Вашими первыми обязанностями, первыми не по времени, но по важности и по тому, что, не сознавая этих обязанностей, вы лишь несовершенным образом можете исполнить другие, являются обязанности по отношению к человечеству. У вас есть обязанности гражданские, сыновние, супружеские, отцовские – священные и ненарушимые обязанности, о которых я далее буду говорить подробно; но то, что делает эти обязанности священными и ненарушимыми, это есть миссия, долг, налагаемый на вас человеческой природой. Как родители, вы обязаны воспитать людей в духе Закона Божия. Вы граждане, у вас есть родина, для того чтобы вы могли свободно, в ограниченной сфере, при содействии людей, уже близких вам по языку, обычаям и стремлениям, трудиться для блага людей, которые есть и будут, чего вы не в состоянии сделать одинокие и слабые, затерявшись в безмерной толпе себе подобных. Те, кто учит вас морали, ограничиваясь сознанием ваших обязанностей по отношению к семье и к родине, научают вас эгоизму и причиняют этим зло другим и вам самим. Родина и Семья подобны двум окружностям, находящимся внутри третьей большой окружности, которая заключает их обе; подобны двум ступеням лестницы, без которых вы не можете подняться выше, но на которых вы не смеете остановиться.

Вы люди, то есть существа разумные, общественные и способные единственно при посредстве ассоциации к совершенствованию, границ которого не может определить никто, – вот все, что мы знаем о жизненном законе, данном человечеству. Эти признаки составляют человеческую природу, отличающую вас от других существ, вас окружающих, и вверенную каждому из вас наподобие семени, которое должно принести плод. Вся ваша жизнь должна стремиться к развитию и совершенствованию этих основных способностей вашей природы. Подавляя или допуская подавить в себе хотя бы отчасти одну из этих способностей, вы унижаете в себе человеческую природу, низводя ее до степени животного, и попираете закон вашей жизни, Закон Бога.

Но вы попираете закон Бога также, подавляя или допуская подавить одно из свойств, присущих человеческой природе не только в себе, но и в других. Воля Божия такова, чтобы его закон исполнялся не только вами, как отдельными личностями, но по всей земле, всеми существами, созданными им по образу своему. Воля Божия такова, чтобы Мысль совершенствования и Любви, положенная им в основу Вселенной, вечно открывалась и проявлялась все более славным образом. Ваше земное, индивидуальное существование, ограниченное во времени и в возможностях, может проявить ее только несовершенно и отрывочно. Только человечество, единое в различных поколениях и в духовных свойствах, представляющих собой совокупность духовных свойств всех его членов, может развертывать постепенно эту божественную мысль, осуществляя ее и прославляя. Следовательно, жизнь дана вам Богом, чтобы вы употребили ее на пользу человечеству, направляли свои индивидуальные способности к совершенствованию способностей ваших братьев, прибавляли своей деятельностью частицу к той коллективной деятельности совершенствования и открытия Истины, над которой медленно, но непрерывно трудится поколение за поколением. Вы должны воспитываться и воспитывать, совершенствоваться и совершенствовать. В вас Бог, это правда, но он также во всех других людях, вместе с вами населяющих эту землю, в жизни всех народов, которые были, есть и будут, которые совершенствовали и будут совершенствовать постепенно понятие человечества о Нем, о Его Законе и о наших обязанностях. Вы должны чтить и прославлять его во всем существующем. Вселенная – его храм. И всякое осквернение Божьего храма, допущенное и неискупленное, падает на всех верующих. Мало, если вы можете назвать себя чистыми; если бы даже вы могли остаться таковыми, удалившись от всех, когда в двух шагах от вас разврат, вы не пытаетесь бороться с ним, вы изменяете своим обязанностям. Мало, если вы в душе почитаете Истину: если Заблуждение правит вашими братьями на другом конце земного шара, а вы не стремитесь, не стараетесь, поскольку это в вашей власти, разрушить его, вы изменяете своим обязанностям. Образ Божий искажается в бессмертной душе ваших братьев. Бог хочет, чтобы его чтили в его Законе, а его закон превратно понимается, нарушается, отрицается вокруг вас. Человеческая природа изменяет своему назначению в лице миллионов людей, которым так же, как и вам, Господь вверил согласное выполнение своего плана. И вы, оставаясь в бездействии, осмеливаетесь все-таки называть себя верующими?

Один народ, Греки, Поляки, Черкесы восстают со знаменем родины и независимости, побеждают или умирают за него. Что же заставляет биться ваше сердце при рассказе об этих битвах, что наполняет его радостью при его победах и печалит в его поражениях? Один человек, ваш соотечественник или чужестранец, поднимается посреди всеобщего молчания где-нибудь, в одном уголке земли, проповедует какие-то идеи, которые он считает истинными, остается им верен среди преследований и на каторге, и умирает, не отрекшись от них, на эшафоте. Почему вы называете его святым и мучеником? Почему почитаете и заставляете своих детей почитать его память?

И почему вы читаете с жадностью о подвигах любви к отечеству, записанных в истории Греции, и повторяете их своим детям с чувством гордости, как будто это история ваших предков? Эти греческие деяния были совершены две тысячи лет тому назад и принадлежат к эпохе цивилизации, которой уже нет и не будет, этот человек, называемый вами мучеником, умер, может быть, за идеи, чуждые вам, и во всяком случае закрыл себе своею смертью всякий путь к своему индивидуальному совершенствованию здесь, на земле. Этот народ, коего победам или падениям вы так горячо сочувствуете, есть народ, чуждый вам, быть может, почти неизвестный; он говорит на другом языке, и его существование ничем не связано с вашим; не все ли вам равно, кто им управляет, султан или король баварский, Россия или правительство, избранное с согласия всей нации? Но какой-то голос в вашем сердце говорит: «Эти люди, жившие две тысячи лет назад, эти народы, сражающиеся сейчас вдали от вас, эти мученики за идею, ради которой не умерли бы вы, были и есть ваши братья: братья не только по общности происхождения и природы, но по общности труда и цели. Древние греки отжили, но не отжили их деяния, и, не будь их, вы не достигли бы теперь той степени интеллектуального и морального развития, на которой находитесь. Эти народности освятили своею кровью идею национальной свободы, за которую боретесь вы. Этот мученик показал своей смертью, что человек должен жертвовать всем и даже жизнью – тому, что он считает за Истину. Ничего не значит, что он и другие, пролившие свою кровь за веру, пресекли здесь на земле свое индивидуальное развитие: Бог позаботится о них в другом месте.

Важно развитие человечества. Важно, чтобы будущее поколение, наученное вашей борьбой и вашими жертвами, достигло через это более возвышенного понимания закона и истины, нежели вы. Важно, чтобы, почерпнув силу в примерах, человеческая природа развивала и осуществляла план Бога на земле. И где бы ни совершенствовалась природа, где бы ни боролись за правду, где бы ни делался шаг вперед по пути воспитания, прогресса, морали, этот шаг, эта борьба рано или поздно принесут плоды для всего человечества. Все вы – солдаты одного войска, идущего различными путями, разделенного на различные отряды, к завоеванию одной цели. Сейчас вы смотрите только на своих непосредственных начальников; различие мундиров, различие паролей, расстояния, разделяющие действующее корпусы, горы, скрывающие одних от взора других, часто заставляют вас забывать эту истину, сосредоточивая ваше внимание исключительно на ближайшей цели. Но у вас есть цель более возвышенная, обнимающая и направляющая их все. Одному Богу известна тайна сражения, и он может собрать вас всех на поле, под одним знаменем.

Какая разница между этим убеждением, укоренившимся в нашей душе и долженствующим послужить основой морали той эпохи, которая наступит после нас, и той верой, на которой основывалась мораль народностей, называемых нами античными! И какая близкая связь между идеей, составленной нами о божественном начале, и идеями наших обязанностей! Первые люди чувствовали Бога, не постигая его, не пытаясь постичь в его законе: они ощущали его в его могуществе, но не в его любви, смутно понимали, что существует какое-то отношение между ним и их собственным индивидуальным существованием, но не более.

Будучи не в состоянии отрешиться от области чувственных предметов, они видели его сущность в этих последних – дереве, пораженном молнией, камне, вблизи которого была воздвигнута их палатка, животном, впервые представившемся их взору. Это был культ, носящий в истории название фетишизм. Тогда люди знали только семью, как некоторое воспроизведение их собственной личности; вне круга семьи они имели только чужих, или врагов; заботиться о себе и о своей семье – таково было единственное основание их морали. Позже идея Бога расширяется. От предметов чувственного мира человек робко пытается подняться до абстракции: он начинает обобщать. Бог уже не только покровитель семьи, но и ассоциации многих семей – города, народа. Фетишизм уступил место политеизму, культу многобожия. Тогда и мораль расширяет также свою область. Люди начинают сознавать, что у них есть обязанности, выходящие за пределы семьи, и трудятся уже для блага народа, блага нации. Но тем не менее понятия человечество еще не существует. Каждая нация называет другую варварской, обращается с нею как с таковой и стремится силой или искусством победить ее и унизить. Каждая нация имеет в своей среде миллионы людей, не допускающихся к участию в религиозных обрядах, считающихся имеющими другую природу, и рабов меж свободными. Единство человеческой природы могло быть допущено лишь как следствие единства Божия. И единство Божие, предугаданное несколькими редкими мыслителями древности, провозглашенное Моисеем, хотя с печальным ограничением, что только его народ был избранником Божиим, достигло всеобщего признания лишь в эпоху разрушения Римской империи благодаря христианству. Христос положил в основу веры две неразделимые истины: Бог – един, все люди являются сынами Божиими. Проповедь этих двух истин изменила лик мира и распространила область морали вплоть до самых границ обитаемой земли. К обязанностям по отношению к семье и отечеству присоединились теперь обязанности по отношению к человечеству. Человек познал теперь, что, где бы ни встретил он себе подобного, это его брат – брат, так же как и он, одаренный бессмертной душой, призванной слиться с создателем, и которого он обязан любить, делить с ним одну веру, помогать советом и делом, если он будет в этом нуждаться. Тогда, как предвестие других истин, содержащихся в зачаточном виде в христианстве, прозвучали в устах апостолов высокие слова, непонятные древности, дурно понятые или искаженные даже их последователями: «Ибо как в одном теле у нас много членов, но не у всех членов одно и то же дело, так мы, многие, составляем одно тело во Христе, а порознь один для другого члены»[52]. «И будет едино стадо и един пастырь»[53]. И теперь, после восемнадцати веков долгих изучений, испытаний и труда, пора подумать о дальнейшем развитии этих зачатков; надо осуществить эту истину не только каждому индивидууму, но всей совокупности свойств и сил человеческих настоящих и будущих, которая зовется человечеством, надо провозгласить всенародно не только то, что человечество есть одно тело и имеет один закон, но и что первое положение этого закона есть прогресс, наше совершенствование здесь на земле, где мы обязаны осуществлять, поскольку возможно, план Божий и воспитывать себя для лучшей доли. Надо научить людей, что если человечество есть одно тело, то мы все, как члены этого тела, должны работать над его развитием и сделать его более стройным, более деятельным и более сильным для жизни. Надо нам убедиться, что мы можем подняться до Бога только при посредстве наших братьев и что мы должны заботиться об их совершенствовании и чистоте, даже если они не требуют от нас этого. Надо, если только все человечество может выполнить ту часть предначертанного Богом, которая по его воле должна быть выполнена на земле, – заменить нашу обычную христианскую любовь по отношению к индивидуумам трудом ассоциации, стремящейся к всеобщему совершенствованию, и на этом построить семью и государство.

Другие обязанности, более обширные, откроются перед нами в будущем, когда мы приобретаем менее несовершенное и более ясное представление о жизненном законе. Так Бог-Отец путем медленного, но непрерывно продолжающегося религиозного воспитания ведет человечество к лучшему, и в этом лучшем совершенствуется все более и наше личное я.

Говоря вообще, вы не можете, даже если бы хотели, отделить свою жизнь от жизни человечества, живя в нем и им и ради него. Ваша душа, за исключением немногих исключительно сильных личностей, не может избавиться от влияния окружающих элементов, подобно тому как тело, какою бы крепостью оно ни обладало, не может не испытывать на себе влияния испорченного воздуха, который его окружает. Кто из вас захочет, будучи уверен в том, что навлечет этим на них преследования, воспитать своих сыновей в духе абсолютной искренности, там, где тирания и шпионаж заставляют лгать или умалчивать о своих убеждениях две трети людей? Кто захочет воспитывать их в презрении к богатству в обществе, где золото является единственным средством для достижения почестей, влияния, уважения и даже защиты от произвола и оскорблений со стороны власть имеющих и их агентов? Кто из вас из любви и с наилучшими намерениями в свете не нашептывал своим близким в Италии: «Не доверяйте людям; честный человек должен замкнуться в себе и избегать общественной жизни; любовь к ближнему начинается дома». Какая мать, даже если бы она принадлежала к той религии, которая поклоняется кресту, как символу добровольных страданий Спасителя человечества, не кинется на шею своему сыну, умоляя его отказаться от опасных попыток принести благо своим братьям? И даже если бы вы нашли в себе силу научить их иному, разве все общество, вместе взятое, не уничтожит всего действия ваших слов тысячами своих голосов, тысячами своих печальных примеров? Можете ли вы сами очистить, возвысить свою душу в атмосфере грязи и низости? А что касается вашего материального положения, то не думаете ли вы, что вы можете достичь его прочного улучшения иным путем, кроме улучшения положения всех? Миллионы фунтов стерлингов тратятся ежегодно здесь, в Англии, откуда я пишу, благотворительностью частных лиц для помощи отдельным лицам, впавшим в нужду; и нужда растет с каждым годом, и благотворительность оказывается бессильной исцелить раны, и необходимость найти коллективные органические меры чувствуется везде как никогда. Не думаете ли вы, что там, где стране постоянно угрожает, в силу несправедливых законов, которыми она управляется, жестокая борьба между притеснителями и притесняемыми, возможны прилив капиталов и обилие больших продолжительных и дорогих предприятий?

Там, где налоги и запреты зависят от капризов абсолютизма, не знающего границ, расходы коего по содержанию войска, шпионов, чиновников и пенсионеров возрастают вместе с потребностями охранять себя, не думаете ли вы, что деятельность промышленности и фабричного производства может достигнуть прочного и успешного развития? Вы ответите, что достаточно улучшить образ правления и социальные условия в вашем отечестве? Нет, недостаточно. Ни один народ не живет исключительно своими продуктами. Вы живете обменом, импортом и экспортом. Иностранное государство, которое обеднело и цифра потребителей которого уменьшилась, лишает вас одного рынка. Иностранная торговля, испытывающая кризис или крах вследствие неблагоприятных условий, производит кризис или крах в вашей. Английские или американские банкротства ведут за собою банкротства в Италии. Кредит в настоящее время является уже не национальным учреждением, а европейским. И кроме того, всякая попытка произвести улучшения в своем государстве встретит сопротивление чужих правительств.

Вы можете надеяться только на всемирное совершенствование, братство всех народов Европы и через Европу всего человечества.

Итак, братья, ради долга и ради своей пользы не забывайте никогда, что ваши первые обязанности, не исполнив которых вы не можете надеяться исполнить и те, которые налагаются на вас родиной и семьей, – это обязанности по отношению к человечеству. Да будет ваше слово и ваше дело для всех, подобно тому, как для всех Бог, в своей любви и своем законе. Какой бы страны ни были вы и где бы ни боролся человек за право, справедливость и истину, он вам брат. Рабы или свободные – все вы братья. У вас одно происхождение, один закон и одна цель у всех. Пусть же будет и одна вера, одна деятельность, одно знамя, под которым вы будете сражаться. Не говорите: мы говорим на разных языках. Слезы, деятельность и страдания создают язык, общий всем людям и понятный для вас. Не говорите: человечество слишком обширно, а мы слишком слабы. Господь измеряет не силы, а намерения. Любите человечество.

При каждом вашем поступке в кругу семьи или отечества спрашивайте себя: «если бы то, что я делаю, делалось бы всеми и для всех, принесло бы это пользу или вред человечеству?» И если совесть скажет вам: вред, не делайте этого, даже если бы вам казалось, что ваш поступок принесет непосредственную выгоду Родине или семье. Будьте проповедниками этой веры, проповедниками братства народов и единства человеческого рода, ныне допускаемого в принципе, но отрицаемого в действительности. Делайте это как можете и где можете. Ни Бог, ни люди не требуют от вас большего. Но я говорю вам, что, поступая так, вы принесете пользу человечеству. Бог измеряет ступени воспитания, по которым поднимается человечество, по числу и чистоте верующих. Когда вы станете чистыми и вас будет больше, Господь, считающий вас, откроет перед вами путь к новой деятельности.

V

Обязанности перед Родиной

Вашими первыми обязанностями, первыми по крайней мере по важности, являются, как я вам сказал, обязанности по отношению к Человечеству. Вы люди прежде всего, а потом уже граждане и отцы. Если ваша любовь не распространяется на всю человеческую семью, если вы не исповедуете веру в ее единство, вытекающее из единства Божия, и в братство народов, к которому оно должно привести, если там, где страдает ваш ближний, там, где человеческая природа попирается обманом или тиранией, вы не спешите, если можете, помочь этому несчастному, не чувствуете стремления бороться за освобождение угнетенных и обманутых, вы нарушаете закон жизни или не понимаете религии, которая благословит будущее.

Но что может сделать каждый из вас, со своими ограниченными силами, для морального совершенствования, для прогресса Человечества? Вы можете от времени до времени бесплодно выразить свое убеждение; можете изредка совершить дело милосердия по отношению к брату из чуждой вам страны, и ничего более. Но милосердию не будет места в религии будущего. В религии будущего это место займет ассоциация[54], братское сотрудничество всех во имя общей цели, настолько же превосходящее милосердие, насколько деятельность вас многих, соединяющихся для возведения здания, в котором сможете поселиться вы все, превосходит деятельность каждого из вас, строящего себе отдельную хижину и не помогающего другому сваями, камнями, кирпичами и известью. Но, различные по языку, стремлениям, обычаям и способностям, вы не в состоянии соединиться для общего дела. Личность слишком слаба, а человечество слишком обширно. «Боже мой, – молится перед отходом в море бретонский моряк, – защити меня. Моя лодочка так мала, а Твой Океан так велик!» И эта молитва изображает положение каждого из вас, когда он не находит средства безгранично умножить свои силы, свою возможность действовать. Это средство найдено для вас Богом, даровавшим вам Родину, распределившим, подобно мудрому начальнику над работами, выполнение их отдельных частей – по способностям и разделившего на группы, на ячейки все Человечество по лицу земли, положив начало народностям. Дурные правительства испортили Божий план, ясно видный хотя бы из плана нашей Европы, если обратить внимание на направление ее больших рек, изгибы горных цепей и прочие географические условия; они испортили его своими завоеваниями, жадностью, завистью к справедливому могуществу другого, испортили настолько, что теперь, за исключением Англии и Франции, уже нельзя, быть может, найти государства, коего границы соответствовали его первоначальному плану. Они не знали и не знают Родины вне своей семьи, династии, кастового эгоизма. Но божественный план должен быть выполнен без уклонений. Естественное деление, врожденные национальные тенденции заменят собою произвольное деление, санкционированное дурными правителями. Карта Европы должна быть переделана. Отечество народа возникнет, по определению свободных, на развалинах королевского государства, государства привилегированных каст. Между этими государствами будет гармония и братство. И когда работа человечества в целях общего совершенствования, раскрытия и осуществления своего жизненного закона будет распределена по способностям и все соединятся для этой общей работы, настанет время постепенного, прогрессивного, мирного развития, тогда каждый из вас, сильный чувствами и средствами многих миллионов людей, говорящих на одном языке, одаренных одними наклонностями, воспитанных на одном историческом предании, может надеяться принести пользу всему человечеству своей единичной деятельностью.

Вам, сыновья Италии, Бог указал, как бы оказав этим вам предпочтение, Отечество, границы которого легче всего определить в Европе. В других странах с границами, более неясными или прерванными, могут возникать по этому поводу споры, которые будут когда-нибудь разрешены путем мирного всеобщего голосования, но которые стоили и, быть может, еще будут стоить слез и крови; в вашем же отечестве это не может быть. Господь положил вам границы, которые не могут быть оспариваемы: с одной стороны Альпы, высочайшие горы в Европе; с другой – море, неизмеримое море. Раскройте циркуль: поместите одно острие на север Италии, там, где находится Парма, другое – у устьев Варо и опишите им по направлению к Альпам полукруг, острие, которое, описав полукруг, остановится на устье Изонцо, обозначит границу, данную вам самим Богом. Вплоть до этой границы говорят на вашем языке и понимают его: вне ее вы не имеете прав. Вам принадлежат неоспоримо Сицилия, Сардиния, Корсика и прочие мелкие острова, между которыми помещается территория Италии. Грубая сила может еще недолго оспаривать у вас эти границы, но втайне все народы издревле признают их за вами; в тот день, когда, поднявшись, как один человек, для последнего испытания, вы водрузите свое трехцветное знамя на этой границе, вся Европа будет рукоплескать Италии, освободившейся и принятой в содружество народов. Для этого последнего испытания вы должны напрячь все свои силы.

Без родины вы не имеете ни имени, ни значения, ни прав, ни братьев по вере между народами. Вы являетесь пасынками человечества. Солдаты без знамени, подобные израильтянам, вы не дождетесь ни доверия, ни покровительства: не найдете поручителей за себя. Не обманывайте себя тем, что вы можете достигнуть освобождения от своего теперешнего несправедливого социального положения, не приобретя ранее отечества; если у вас нет отечества, то нет и того общего, к чему вы могли бы призывать; тут царит эгоизм интересов, и не обольщайтесь идеей улучшения своих материальных условий, не разрешив сперва национального вопроса: вы не сможете достичь успеха. Ваши промышленные ассоциации, общества взаимопомощи хороши в воспитательном отношении; но в качестве экономического факта они останутся бесплодными до той поры, пока не будет единой Италии. Экономическая проблема требует главным образом увеличения капиталов и производительности; и до тех пор, пока ваша страна будет оставаться расчлененной на части, пока благодаря отдельным таможням и искусственным затруднениям всякого рода вы будете иметь перед собою только весьма ограниченные рынки, нет надежды на это увеличение. В настоящее время – не обманывайтесь – вы не представляете собою рабочего класса Италии; вы только отдельные функции этого класса: бессильные, неспособные совершить то великое дело, которое вам предстоит. Ваша эмансипация практически станет возможной лишь тогда, когда Народное Правительство, поняв значение времени, вставит в Декларацию Принципов, долженствующую послужить нормой развития жизни Италии, слова: Труд – священен, и в нем источник богатства Италии.

Итак, не давайте уклонить себя с пути надеждами на материальный прогресс, который в вашем теперешнем положении является только иллюзией. Только Родина, обширное и богатое Итальянское государство, расстилающееся от Альп до края Сицилии, может исполнить эти надежды. Вы не достигнете того, что является вашим правом, если не будете повиноваться тому, что есть ваша обязанность. Заслужите и будете иметь. О братья мои, любите Родину! Родина – это наше жилище; жилище, которое дал нам Господь, поместивший нас в кругу многочисленной семьи, любящей и любимой, которая поймет нас лучше и скорее, нежели прочие, и которая ввиду концентрации на отведенном ей месте на земле и однородной природы элементов, ей свойственных, призвана к особого рода деятельности. Трудясь, согласно истинным принципам, для родины, мы трудимся для человечества: родина есть точка опоры рычага, который мы должны направлять к общему благу. Потеряв эту точку опоры, мы рискуем оказаться бесполезными и родине, и Человечеству. Прежде чем заключить союз с нациями, составляющими человечество, необходимо еще существовать как нация. Ассоциация может быть только между равными, а вы не имеете еще признанного коллективного существования.

Человечество представляет собой великое войско, идущее завоевывать неведомые земли у сильного и осторожного врага. Народы являются отдельными корпусами, дивизиями этого войска. Каждый имеет свой пост, вверенный ему, каждый должен выполнить то, что ему назначено; и от точности выполнения этих отдельных действий зависит общая победа.

Не выходите же из строя. Не оставляйте знамени, врученного вам Богом. Где бы вы ни находились, в среду какого народа ни бросила бы вас судьба, сражайтесь за свободу этого народа, если этого требует момент, но сражайтесь как итальянцы, чтобы кровь, пролитая вами, принесла славу и любовь не вам одним, но и вашей Родине. И пусть мысль об Италии пребывает постоянно в вашей душе: итальянскими пусть будут все деяния вашей жизни, итальянскими – знамена, под которыми вы пойдете работать для человечества. Не говорите я, скажите мы. Пусть Родина живет в каждом из вас. Пусть каждый из вас чувствует себя и становится поручителем за своих братьев, пусть каждый из вас стремится поступать так, чтобы через него было прославлено и любимо его отечество.

Родина едина, неделима. Подобно тому как члены семьи не могут испытывать радости, собираясь за общим столом, если один из них далеко, так и вы не должны иметь покоя и радости до тех пор, пока хоть одна часть территории, на которой говорят на вашем языке, оторвана от нации.

Отечество есть указание на миссию, данную Богом человечеству. Способности, силы всех его сыновей должны соединиться для того, чтобы выполнить эту миссию. Известная сумма обязанностей и прав ожидает человека, отвечающего на вопрос других народностей: кто ты? – я итальянец. Эти обязанности и эти права могут быть представлены только одною властью, избранной всем народом. Родина должна иметь, следовательно, только одно правительство. Политики, называющие себя федералистами и желающие создать из Италии братство различных Государств, расчленяют Родину и не постигают ее единства. Государства, на которые в настоящее время делится Италия, не созданы нашим народом, они возникли благодаря честолюбивым расчетам князей или чужестранных завоевателей и служат лишь тому, чтобы льстить тщеславию местных аристократов, нуждающихся для его удовлетворения в более ограниченной сфере, чем великая Родина. То, что создано вами, народом, что освящено вашими чувствами, вашими радостями и печалями, вашею кровью, есть город и коммуна, а не провинция и не Государство. В городе, в коммуне, где покоятся ваши предки и будут жить ваши дети, развиваются ваши способности, там ваши личные права, там развертывается ваша личная жизнь. И пусть каждый из вас сможет сказать о своем городе то, что венецианцы поют о своем: «Мы создали Венецию».

В нем нужна вам свобода, как в вашем общем отечестве ассоциация. Свобода Коммуны и Единство родины – такова должна быть ваша вера. Не говорите: Рим и Тоскана, Рим и Ломбардия, Рим и Сицилия, а говорите: Рим и Флоренция, Рим и Сиена, Рим и Ливорно, и так обо всех коммунах Италии. Рим, ибо он представляет собою итальянскую жизнь, жизнь Нации; ваша Коммуна, поскольку она представляет индивидуальную жизнь. Все другие делания будут искусственными и не опираются на ваше Народное Предание.

Отечество есть союз свободных и равных, соединившихся для дружной работы к достижению общей цели. Вы должны следить, чтобы оно было и оставалось таковым. Родина не есть агрегат, но ассоциация. Поэтому у вас нет Родины, если нет равного для всех права. Нет Родины там, где это право нарушается существованием каст, привилегий, неравенства, где деятельность некоторой части индивидуальных сил и способностей подавлена или даже воспрещена, где нет общего принципа, общепринятого, общепризнанного, развившегося при участии всех: это будет не Нация, не народ, а толпа, искусственный агломерат людей, которых соединили обстоятельства и которых противоположные обстоятельства неминуемо должны разъединить. Во имя вашей любви к Родине вы должны бороться без устали против существования каждой привилегии, каждого неравенства в стране, которой вы обязаны жизнью. Только одна привилегия законна: привилегия Гения, когда гений соединяется с добродетелью, но эта привилегия даруется Богом, а не людьми, и, признавая его и следуя его внушениям, вы делаете это свободно, следуя вашему разуму, вашему выбору.

Если же какая-либо привилегия требует вашего признания в силу наследственности, права, которое не есть общее, то она является узурпацией и тиранией; и вы должны бороться против нее и добиться ее уничтожения. Родина должна быть вашим храмом. Бог наверху, и народ равных внизу, пусть у вас не будет иной формулы, иного Морального закона, если вы не хотите обесчестить Родину и себя. Второстепенные законы, которые должны управлять вашей жизнью, пусть будут построены на этом высшем законе.

А чтобы так могло быть, необходимо, чтобы все принимали участие в их создании. Законы, создающиеся только одной фракцией граждан, естественно, являются выразителями мысли, стремлений, желаний этой фракции: представляют не Родину, но треть, четверть, один класс, одну полосу Родины. Закон же должен выражать собою общие стремления, заботиться о пользе всех, отвечать биению сердца всей Нации, следовательно, вся Нация должна принимать прямое или косвенное участие в законодательстве. Уступая эту миссию нескольким людям, вы даете преимущество эгоизму одного класса, тогда как Родина есть союз всех.

Родина не есть территория; территория является только ее базисом. Родина есть идея, вытекающая из нее: это то чувство любви и общности, которое связывает воедино всех сыновей этой территории.

Пока хоть один из ваших братьев не имеет голоса в развитии национальной жизни, хоть один прозябает невежественным между образованными, хоть один, будучи способным и трудолюбивым, терпит нужду вследствие недостатка работы, до тех пор у вас не будет отечества, таким, каким оно должно быть, отечества всех, отечества для всех.

Участие в выборах, воспитание, труд – вот три основания Нации; не имейте отдыха до тех пор, пока благодаря вашим трудам они не будут установлены вполне прочно.

И когда это настанет, когда каждому из вас будет обеспечен хлеб для тела и для души, когда, свободные и объединенные, вы как братья пойдете радостно и согласно навстречу развитию своих способностей и назначения Италии, тогда вспомните, что эта миссия заключается в моральном объединении Европы, помните великие обязанности, которые это налагает на вас. Италия является единственной страной, дважды объединявшей своим словом разъединенные Нации. Жизнь Италии была жизнью всех. Дважды Рим был Метрополией, храмом европейского мира: первый раз, когда наши орлы прошли победителями все известные тогда страны от края до края и подготовили их к Единению гражданскими учреждениями; второй раз, когда, покорив северных завоевателей могуществом своей природы, великих воспоминаний и религиозного одушевления, гений Италии воплотился в папстве и Рим выполнил свою торжественную миссию, прекратившуюся четыре века назад, – проповедь Единства душ народам христианского мира. Теперь для Италии настает время выполнения третьей миссии, которая настолько же обширнее, насколько сильнее и могущественнее Цезарей и Пап, – Итальянский народ, Единое и свободное отечество, которое вы должны основать. Предчувствие этой миссии волнует Европу и приковывает к Италии внимание и мысль Народностей.

Ваши обязанности перед отечеством находятся в связи с высотой этой миссии. Вы должны сохранить родную страну чистой от эгоизма, не тронутой ложью и измышлениями той иезуистической политики, которая носит название дипломатии.

Политика вашего отечества должна быть основана вами на поклонении принципам, а не на идолопоклонничестве интересам или удобствам. В Европе есть страны, где свобода священна внутри, но не существует за их пределами; есть народы, говорящие: одно дело – истина, другое дело – польза; одно дело – энергия, другое дело – практика. Этим странам предстоит долгое и неизбежное искупление своей вины в одиночестве, угнетении и анархии. Но вы не забывайте миссии нашего отечества и идите другим путем. Для вас Италия будет иметь – подобно тому, как один Бог на небесах, – одну истину, одну веру, одну только норму политической жизни на земле. На здании, воздвигнутом итальянским народом превыше Капитолия и Ватикана, вы укрепите знамя свободы и ассоциации так, чтобы его видели все народы, и не снимете его никогда из страха перед деспотом или в угоду временным интересам. Будьте смелыми и верьте. Исповедуйте во всеуслышание ту мысль, что волнует сердце Италии, исповедуйте ее перед всем миром и перед теми, кто мнит себя властителями мира. Не презирайте никогда другие нации. Жизнь вашего отечества развернется для вас, прекрасная и сильная, свободная от рабских страхов и скептических колебаний, и ее базисом будет народ, нормой – следствия, логически вытекающие из ее принципов, силой – сила всех, результатом – общее совершенствование, целью – выполнение миссии, данной от Бога. И так как вы будете всегда готовы к тому, чтобы умереть за человечество, жизнь вашего отечества будет бессмертной.

VI

Обязанности перед семьей

Семья – это родина сердца. В каждой семье есть ангел, который благодаря таинственному влиянию благодарности, нежности и любви, делает исполнение обязанностей менее сухим и уменьшает горечь страданий единственными чистыми радостями, которыми дано наслаждаться человеку на земле. По милости этого ангела являются семейные радости. Кому не была суждена судьбою жизнь под покровительством этого ангела, светлая семейная жизнь, душа того омрачена грустною тенью, и он чувствует в сердце пустоту, которую ничем не заполнить. Я, пишущий для вас эти строки, знаю это по себе. Благословите Бога, создавшего этого ангела, вы, обладающие радостью и утешением иметь семью. Не верьте, если вам кажется, что вы можете найти в другом месте более яркое счастье или лучшее утешение в печали. Семья имеет в себе элемент блага, которое редко встречается вне ее, – прочность.

Семейные привязанности укореняются в вашей душе медленно, незаметно, но упорно и прочно, подобно плющу, обвивающемуся вокруг растения: они продолжают существовать всю вашу жизнь и становятся в конце концов частью вашей жизни. Вы часто не замечаете их, потому что они составляют часть вашей души, но когда вы их теряете, то испытываете непонятное чувство страха и вам недостает чего-то существенного для жизни. Вы бродите беспокойные, неудовлетворенные; еще можете надеяться на мимолетную радость или временное утешение; но не найдете высшего утешения, спокойствия; спокойствия волны на озере, спокойствия сна ребенка на груди матери.

Этим ангелом семьи является женщина. Мать, жена, сестра, женщина – это ласка жизни, сладость привязанности, облегчающей тяготы жизни, луч любвеобильного Провидения, падающий на человечество. В ней – сокровища целительной нежности, достаточной для того, чтобы утишить всякую боль. И, сверх того, каждый из нас обязан ей жизнью. Первый материнский поцелуй учит дитя любить. Первый святой поцелуй подруги учит человека надеяться и верить в жизнь, а любовь и вера создают стремление к лучшему, возможность его постепенного достижения, одним словом, настоящее, живым символом которого является дитя, связь между нами и будущими поколениями. Поэтому семья с ее божественной тайной воспроизведения служит указанием на вечность.

Пусть же семья будет для вас священной, братья! Пусть она будет для вас неотделимым условием жизни, не верьте нападкам на нее со стороны людей, проникнутых ложными и грубыми теориями, или безумцев, которые, видя в ней нередко гнездо эгоизма и кастовых предрассудков, полагают, как варвары, что наилучшее средство противостоять злу – уничтожить ее.

Семья установлена Богом, а не вами. Не во власти человека уничтожить ее. Как Отечество и в гораздо большей степени, чем Отечество, семья есть элемент жизни.

Я сказал – в гораздо большей степени, чем Отечество, – Отечество, священное в настоящее время, исчезнет, может быть, в тот день, когда каждый человек запечатлеет в своем сознании просветительный закон человечества. Семья будет продолжаться, пока будет существовать человечество, ибо она – колыбель человечества. Как каждый элемент человеческой жизни, она должна быть открыта для прогресса, должна из эпохи в эпоху совершенствовать свои стремления, свой характер; но никто не в состоянии унижать ее.

Сделать семью более священной и более связанной с Отечеством – вот ваша миссия.

Семья должна быть для Отечества тем, чем Отечество является для человечества. Подобно тому как Отечество должно воспитать людей, так семья должна воспитать граждан. Семья и Отечество – это две конечные точки одной линии. А где этого нет, там семья становится эгоизмом, отвратительным и грубым, потому что он извращает истинную цель семьи.

В наши дни эгоизм, и в сильнейшей степени, к сожалению, царит в семье. Причиною этого следует считать дурное социальное устройство общества. В обществе, где есть шпионы, палачи, тюрьмы и виселицы, несчастная мать, дрожащая за каждую благородную черту в характере своего сына, принуждена учить его недоверию, говорить ему: «Берегись! Человек, разговаривающий с тобою об Отечестве, свободе, будущем и которого ты готов уже прижать к груди, может оказаться только предателем». В обществе, где достоинство опасно, а богатство является единственным основанием власти, безопасности, защиты против преследования и притеснения, отец, побуждаемый любовью, должен сказать юноше, жаждущему истины: «Берегись! Богатство – твоя защита: одна истина не может послужить для тебя щитом против другой силы, против нравственной испорченности». Но я говорю вам о том времени, когда своим потом и кровью вы создадите для ваших детей Отечество свободных, построенное на заслугах, на добре, которое каждый из вас сделает своим братьям.

До этого времени у вас есть, к сожалению, только один путь к совершенствованию, одна великая обязанность, которую вы должны выполнить: устроить все, подготовить, избрать удобный момент и сражаться, чтобы восстанием завоевать себе свою Италию. Только тогда вы сможете беспрепятственно приступить к исполнению ваших других обязанностей. И тогда, между тем как я, вероятно, уже буду в могиле, перечтите снова эти мои страницы: немногие братские советы, содержащиеся в них, идут от любящего сердца и написаны с сознанием правды.

Любите, уважайте женщину. Не ищите в ней только утешения, но силы, вдохновения, умножения ваших способностей, интеллектуальных и моральных. Изгоните из своего ума всякую идею о своем превосходстве: вы не имеете ни малейшего. Давний предрассудок создал вместе с неравным воспитанием и постоянным нарушением законов эту кажущуюся умственную подчиненность, на которой основываются сейчас сторонники угнетения женщины. Но разве вы не знаете из истории угнетений, что угнетатели всегда опираются на факт, созданный ими же самими? Феодальные касты запрещали вам, сыновьям народа, вплоть до наших дней воспитание, а потом ссылались и ссылаются сейчас на недостаток воспитания, исключая вас из святилища города, из палаты, где создаются законы, лишая вас права голоса, с которого начинается ваша социальная миссия. Рабовладельцы в Америке категорически объявляют черную расу низшей и неспособной к воспитанно и преследуют тех, кто пытается это делать. В Средние века приверженцы правящих фамилий утверждали, что мы, итальянцы, не способны к свободе, и в то же время с помощью законов и грубой силы завербованных войск продолжали охранять от нас все пути к освобождению, как будто тирания может быть подготовительной школой к свободе.

Так и мы все были и остаемся виновными в том же по отношению к женщине. Удалите же от себя всякую тень этой вины, потому что нет более тяжкой вины перед Богом, как разделять на два класса человеческую семью и допускать, что один из них ниже другого. Для Единого Бога, Бога Отца, нет ни женщины, ни мужчины, а есть человек – существо, в котором в образе мужчины или женщины заключаются все отличительные черты, характеризующие человеческую природу: социальные стремления, способность к воспитанно, способность к прогрессу. Где проявляются эти черты, там мы имеем дело с человеческой природой, а отсюда следует равенство прав и обязанностей. Подобно двум ветвям, отходящим от одного ствола, мужчина и женщина отходят от одного общего базиса – человечества; между ними нет никакого неравенства, но, как это свойственно двум людям, различие в наклонностях и в обязанностях призвания. Разве две ноты одного музыкального аккорда можно назвать неравными или различными по природе? Женщина и мужчина – это две ноты, без которых человеческий аккорд невозможен. Разве различны обязанности и различны права двух народов, призванных, благодаря различию характеров и условий жизни, один – распространять идею человеческой ассоциации путем устройства колоний, другой – проповедовать о том же через посредство шедевров искусства, литературы, которой удивляется весь мир? Оба эти народа, сознательно или нет, являются апостолами божественной идеи, равными и братьями по существу. Мужчина и женщина, подобно этим двум народам, имеют различные назначения в Человечестве; но оба эти назначения равно святы, необходимы для общего развития, как два образа для мысли, вложенной Богом, как душу, в Человечество.

Смотрите на женщину как на подругу и участницу не только ваших радостей и ваших печалей, но и ваших стремлений, ваших мыслей, ваших занятий и ваших попыток социального усовершенствования. Пусть она будет равна вам в политической и гражданской жизни. Будьте двумя крыльями человеческой души, стремящейся к идеалу, которого мы должны когда-нибудь достигнуть. В библии Моисея сказано: Бог сотворил мужчину и женщину. Но пусть в вашей библии, библии будущего, будет сказано: Бог сотворил человечество в образе мужчины и женщины.

Любите детей, которых посылает вам Провидение, но любите их истинной, глубокой, серьезной любовью, а не тою болезненной, неразумной, слепой любовью, которая для вас является эгоизмом, а для них – гибельной. Во имя всего, что свято для вас, не забывайте никогда, что вы воспитываете будущее поколение, что перед этими душами, вверенными вам, перед человечеством, перед Богом на вас лежит самая страшная ответственность, которую только можно себе представить: вы должны учить их не радостям и удовольствиям жизни, но самой жизни, ее обязанностям, моральному закону, который ею управляет. Немногие матери, немногие отцы в этот век безверия сознают, в особенности среди зажиточных классов, важность и святость воспитательной миссии, немногие матери, немногие отцы думают о том, что многие жертвы, непрекращающиеся распри и страдания нашего времени являются по большей части плодом эгоизма, привитого тридцать лет тому назад слабыми матерями или неосторожными отцами, допустившими, чтобы их дети привыкли смотреть на жизнь не как на долг и миссию, но как на погоню за наслаждениями и стремление к богатству. Для вас, людей труда, опасность меньше: большинство из ваших детей слишком хорошо, к несчастью, знакомы с жизнью лишений. С другой стороны, весьма немногие из вас, принужденные вследствие бедности к постоянному труду, имеют возможность воспитывать их так, как это было бы нужно. Но тем не менее и вы также можете отчасти исполнить эту трудную миссию. Вы можете это сделать словом и примером.

Вы можете воспитывать примером.

«Ваши дети будут подобны вам, испорченными или добродетельными, смотря по тому, испорчены или добродетельны вы.

Как могут они быть честными, милосердными, гуманными, если вам самим недостает честности, если вы безжалостны к вашим братьям? Как им подавить свои грубые наклонности, если они видят, что вы предаетесь невоздержанию? Как им сохранить нетронутой врожденную невинность, если вы не боитесь оскорблять их стыдливость циничными поступками и словами? Вы являетесь живою моделью, по которой образуется их податливая натура.

От вас зависит, вырастут ли ваши дети людьми или животными»[55].

Вы можете воспитывать словом. Говорите им об отечестве, о том, чем оно было, о том, каким оно должно стать. Когда вечером вы забываете дневную усталость перед улыбкой матери и невинным лепетом детей, усевшихся у вас на коленях, пересказывайте им великие подвиги, совершенные людьми из народа в дни наших древних республик; называйте им имена тех, кто любил Италию и народ и поплатился страданиями, клеветой и преследованиями за свои попытки улучшить ее судьбу. Вселяйте в их юные сердца не ненависть к притеснителям, а решимость бороться против притеснений. Пусть благодаря вашим речам и молчаливому одобрению матери они проникаются сознанием того, как прекрасно следовать по пути добродетели, как велика миссия быть апостолом Правды и как свято пожертвовать собою для своих братьев, когда это понадобится. Внушайте нежным умам вместе с чувствами возмущения против всякой власти, захваченной и поддерживаемой силой, уважение к истинной, единственной власти, власти добродетели, увенчанной гением. Пусть растут они противниками тирании и анархии и почитателями религии, внушаемой совестью, а не прикованной к преданию. В этом должна вам помочь Нация. И вы имеете право требовать этого ради ваших детей. Без национального воспитания не может быть истинной Нации.

Любите родителей. Пусть семья, происходящая от вас, никогда не заставит вас позабыть семью, из которой вы происходите. К сожалению, нередко новые узы ослабляют старые, между тем как на самом деле они должны бы были служить лишь новым звеном в цепи любви, связующей воедино три поколения семьи. Окружите нежными заботами до последнего дня и почитайте седые головы вашей матери и отца. Осыпьте цветами их путь к могиле. Дайте им поверить в бессмертие благодаря постоянству вашей любви. И привязанность, которую вы сохраните ненарушимой к вашим родителям, пусть будет залогом подобной же привязанности к вам ваших детей. Родители, сестры и братья, жена, дети пусть будут для вас как ветки, расположенные в различном порядке на одном растении. Освятите семью единством любви. Создайте из нее Храм, в котором вы могли бы, соединившись вместе, служить Отечеству. Я не знаю, будете ли вы счастливы; но знаю, что, поступая так, даже если вас постигнет несчастье, вы будете иметь спокойную совесть, на душе у вас будет ясно и это даст вам силы вынести всякое испытание и при всякой буре останется для вас незакрытым клочок голубого неба.

VII

Обязанности перед самим собой

Я сказал вам: вы живете; следовательно, имеете закон жизни… Развиваться, действовать, жить по этому закону – ваша первая, ваша единственная обязанность. Я сказал, что для того, чтобы вы могли знать, каков закон вашей жизни, Бог дал вам два средства: вашу совесть и совесть человечества, согласие ваших братьев. Я сказал, что каждый раз, когда, вопросив свою совесть, вы найдете, что ее голос говорит вам то же, что голос всего человечества, говорит вам, переданный историей, вы можете быть уверены, что обладаете истиной, вечной и неизменной. Вы можете сейчас только с большим трудом вопрошать о своих обязанностях великий голос, который подает вам человечество через историю, потому что у вас нет сейчас настоящих хороших книг, написанных популярным языком, и нет времени; но люди, которые благодаря своему таланту и добросовестности являются сейчас лучшими представителями исторических наук и знаний человечества, собрали, основываясь на этом голосе, некоторые отличительные черты нашего жизненного закона; они нашли, что человек по своей природе есть существо общественное, существо, способное к воспитанию, нашли, что, подобно тому как Бог у вас один, нет и не может быть у вас двух различных законов для индивидуума и коллективного человечества; нашли, что главной, основной, общей чертой этого закона является Прогресс. Из этих истин, неоспоримых, потому что они подтверждены всеми отраслями человеческого знания, исходят все ваши обязанности перед самими собой, а также и все ваши права, которые можно суммировать в одном: право на свободное развитие и право в известных границах на помощь при исполнении ваших обязанностей.

Вы свободны и чувствуете себя свободными. Все софизмы жалкой философии, пытающейся заменить учением о фатализме голос человеческой совести, падают перед двумя неопровержимыми свидетельствами в пользу свободы раскаяния и мучения. От Сократа до Христа, от Христа до людей, умирающих сейчас за отечество, все мученики за веру протестуют против этого рабского учения, восклицая: «Мы любили жизнь; мы любили существа, которые делали ее дорогой для нас, и умоляли нас уступить; каждое биение нашего сердца говорило: живи! каждому из нас; но для спасения будущих поколений мы избрали смерть».

Начиная с Каина и кончая последним шпионом наших дней, все предатели своих братьев, все люди, пошедшие по пути зла, чувствуют в глубине души осуждение, беспокойство, и упрекающий голос говорит каждому из них: почему удалился ты от пути добра? Вы свободны и потому ответственны. Из этой моральной свободы вытекает ваше право на политическую свободу, и ваша обязанность бороться за нее и сохранять неприкосновенной, и обязанность уважать свободу других.