Помоги проекту - поделись книгой:
У НВ было особое восприятие мира… я не знаю, где была правда или ложь в его рассказах, но поначалу они меня зачаровали…
Кое-что он записывал. Читать его записи было невыносимо, это проникало в мозг. Он видел духов умерших, особенно умерших недавно, слоняющихся по земле. Они приходили в снах, а иногда наяву — страдающие, непонимающие, растерянные, иногда лишь частично в виде тел… Это был не самый приятный дар.
Также к нему приходили другие темные, некоторые ему почему-то угрожали, хотя он был как раз из них. Когда я поселилась в этом странном месте, мне тоже начали сниться сны, но об этом позже.
В НВ, по его словам, была вселена некая сущность — это был красный дракон. Сущность очень сильная, защищающая от прочих темных, но тяжелая для самого хозяина. Некоторые это видели, его даже как-то из церкви выгнали.
Вначале мои практики НВ, особо не вникая, — порицал.
«То, чем ты занимаешься, — это игрушки, и весьма опасные. То, что ты получаешь, — это иллюзия и крохи, то, что придется отдать, — несопоставимо. Поверь, я этом вынужден жить и, к сожалению, расплачиваться. Мне повезло осознать себя и понять многие вещи и их подлинный смысл. Только цена высока, я потерял семью, друзей, разрушил много отношений и буду огребать до конца жизни».
НВ говорил, что сущность его мучила. Что когда она становилась активной, он начинал говорить, в том числе и незнакомым людям, различные мерзости. Он даже мог догнать человека на улице и оскорбить его. Знаете, есть такие сумасшедшие? А тут — симпатичный рыжий мужчина…
НВ с юности сильно пил, курил и сигареты, и травку, любил «лечиться» мухоморами, а в зените своей, в ту пору внешне очень благополучной жизни — подсел на соли. Он был солевым наркоманом семь лет, пока не слез с этого сам, на острове с водкой и феназепамом… Одна из версий — НВ ушел в наркоманию, чтобы сущность его покинула: наркоманов она не жаловала. Другой версией появление соли в жизни НВ, правда, было появление на свет долгожданных детей — близнецов, которые громко орали и мешали заснуть.
Как я сказала, НВ теперь считал себя православным, исповедовался, причащался и даже имел духовника… Но я этого в реальности не наблюдала. При мне он даже не ходил в церковь. НВ носил огромный крест на чёрной нитке, вместе с ладанкой, но, по моим наблюдениям, это единственное, что в нем было от православия. И техники он использовал совсем не православные — такие, как постановка защит. Но НВ уверял, что с черным колдовством завязал и выкинул все свои мистические приборы в речку на маминой даче в прошлом году.
Ведьм любых мастей НВ страшно не любил, хотя с ними, бывало, общался. Кажется, он просто ревновал, что не он один особенный.
Он утверждал, что нет «белых» колдуний, в том числе и среди тех, чей дом увешан иконами. А за всю помощь расплачивается потом обратившийся, и не только оплаченной суммой.
НВ не любил мою кундалини йогу, он считал ее явлением от «дьявола». Хотя и не мешал особо. «СА ТА НА МА», — медитировала я на кухне, потом бежала поцеловать любимого.
— Ольга Викторовна, всё, Сатану вызвали? — интересовался он.
— НВ, зачем, у нас давно все на месте! — бодро рапортовала я. Хорошо, когда тебя понимают.
НВ много рассказывал о потустороннем мире еще до нашей личной встречи, потом первые две недели, а потом — замолчал и даже перестал отвечать на мои вопросы. Когда сны начали сниться мне.
НВ многое рассказывал и про сны… Что-то я запомнила из наших долгих разговоров на кухне. Помню отдельные фразы… Например, если тебе снится угрожающая тебе сущность — нельзя бояться. Надо знать, что сон твой, и бояться надо тебя (например, ты можешь запереть сущность и оставить в своем сне, и сущности об этом знают).
А вскоре уже мне стали сниться странные сны.
В основном это были приходящие в мой сон
— НВ, перестаньте на мою половину свои шмотки складывать. Если что — я отстреливаться не буду. Вы не научили. Да, и опять ваши приходили, предлагали дружить, второй раз за неделю, это уж перестает быть томным, разберитесь, плиз!
НВ, вздыхая, поправлял очки и молча принимался за завтрак.
НВ мои сны чрезвычайно не нравились. Сначала он заявил, что у меня есть небольшие способности, поэтому мне категорически нельзя «туда» лезть, потом — что у меня совершенно нет способностей, и лезть «туда» тем более не надо. И рассказы и обсуждения мистики также прекратились и далее не поддерживались — в редких случаях он давал довольно скупые ответы на мои вопросы. Мои сны его почему-то злили… Но я подумала, что он меня так оберегает.
Запомнились два особых сна. Однажды, единственный раз на моей квартире (все остальные сны мне снились только рядом с НВ), мне приснился секс с суккубом. Все было очень явственно, я помню, как чувствовала проникновение этого существа, его тело, страсть, а когда я решила завершить это и волевым усилием пришла в себя — то увидела, что исчезла лишь верхняя часть существа, а нижней половиной он был во мне. Я чувствовала его ноги, движения, член, и вновь усилием воли его прогнала.
Второй раз мне приснилось, как НВ мне передавал науку управление снами … И показывал, как противостоять тем потусторонним сущностям. Странное ощущение — сущности были не страшными и не романтичными, скорее противными, и их можно было побороть силой воли и мысли. Помню внутреннее осознание, что он меня учил уничтожать своих — он был такой же, как они, но отделившийся. А сам процесс управления снами я не записала и вскорости забыла, помню только, как правильно просыпаться из подобных «кошмаров».
В то время я к своим занятиям кундалини йогой я добавила ещё и специфические световые практики — как онлайн с проводником, так и полностью самостоятельные. Вначале я НВ про них не рассказала — я сама не до конца верила в них и периодически думала, что занимаюсь какой-то фигней. В первые пару недель я просто выставляла НВ из помещения или уходила сама — вопросов он не задавал. На третью неделю, когда я сидела в практике (выглядело так: я сижу на полу, глаза закрыты и в ушах наушники), вошёл НВ, посидел в комнате пару минут с бутылкой пива — и вышел. Он ничего не говорил об этом полдня. Потом, резко прервав наш текущий разговор, спросил:
— Ольга Викторовна, а Вам не кажется, что это вампиризм? Ну, Вы сидите в столпе света, я понимаю, Вам кайфово, но он же идет откуда-то? Я не понял ещё, из какого эгрегора…
— Где вампиризм то, НВ?
— Ну а вдруг кому-то не хватит?
Я от такого видения справедливости пожала плечами и только могла сказать сакраментальное «НВ, не дое***тесь до моей духовной жизни».
Кстати, НВ всегда чувствовал, когда я рядом с ним садилась под луч. Его просто передергивало. «Вы опять поля чистите!» — сразу высказывалось мне. Много позднее я узнала от проводников, да и НВ это подтвердил: ведьмы не любят эти лучи, они не приятны «сущности» ведьмы, и сущность начинает отыгрываться на самом «носителе»… Но, по словам НВ, его сущность его тоже покинула. Кто выдержит-то его долго…
Жаркий май. У НВ день рождения. Я знаю, что он любит цветы, у него много цветов в горшках, и мне хочется подарить красивое и о любви — пусть это будут розы, букет роз цвета страсти-тёмно-алые и ярко-белые — цвета чистоты. Пусть букет будет большой, 25 цветов, ведь ему не никогда не дарили цветы… А вдруг обидится?
День рождения утром, я же встречаюсь с ним накануне вечером, я переживаю, что утром может подвести доставка цветов…. Пусть будет заранее.
Я стою у метро, в бумаге — 25 алых и белых роз, я их прячу в тень, воздух раскален…Подъезжает чёрная машина… Я опять переживаю — а вдруг обидится, он же мужчина … НВ "с работы", я не раскрываю упаковку, но говорю, что цветы… — «Ну лучше бы в горшке». В квартире я снимаю упаковку, а там — такое богатство. НВ растроган, он говорит, что я его удивляю, что ему никогда не дарили букеты, фотографирует, отсылает родителям. Я слышу разговор, хотя привычно затыкаю уши…. «Зачем заранее??? Плохая примета», — раздается из динамика голос матери. Потом я спрашиваю НВ: «Мать была недовольна, что заранее?». «Нет, сказала, что — красивые».
Дождливое весеннее утро, я собираюсь по делам, параллельно общаясь по телефону с подругой-психологом. НВ необычайно деятелен — он начал разбирать заваленный балкон, что само по себе является подвигом.
— Ольга Викторовна, посмотрите, что я нашел, раньше это в аптеке продавалось!
НВ вбегает в кухню, всклокоченный, рыжий, довольный — как со слитком с прииска — со склянкой в руках. На склянке «Кокаин» и еще что-то аптечное написано: явно раритет.
Я хвалю, разглядываю, хвастаюсь подруге. НВ исчезает в дебрях балкона, а я опять — в телефон.
— Ольга Викторовна, я нашел!
— НВ, что это за хрень??!
— Это мина из Донбасса.
— Она не взорвется?? Впрочем, о чем я… Куда Вы собираетесь ее положить?
— В ящик стола можно. (В комнате НВ стоял деревянный письменный стол с вензелями и гнутыми ножками, кажется, 18 век).
— НВ, главное, уберите с прохода. И пылесосить комнату теперь я точно не буду.
Убегает. Проходит минута. С балкона доносится:
— Ольга Викторовна. Я нашел!!
— Боже, Наташа, опасаюсь представить, чему он так радуется… — философски замечаю я подруге.
На пороге вновь взъерошенный НВ, глаза горят, в руках увесистый полиэтиленовый пакет с чем-то сушеным.
— Это мухоморы! А я мухоморы полгода не ел.
Вскоре и я уезжаю, оставив НВ в хозяйственных хлопотах. Через несколько часов он начинает звонить — воспитывает, умничает, даже наезжает — боже, мой мальчик соскучился, надо спешить домой… На кухне сидит НВ, он необычайно юн, общителен, стремителен. Он читает Бодлера «Падаль», а потом мы танцуем что-то безумно парное и сексуальное под «Сектор ГАЗА». Он очень артистичен и мил, мы как всегда что-то пьем, проводим счастливый вечер, занимаемся любовью, засыпаем…
Утром 9 мая я бегу по солнечной весенней широкой улице — с одной стороны пустырь и трубы, переходящие в набережную, с другой — стена безликих высоких домов — самое романтичное место нашего края света. Делаю селфи — залив, чайки, весна, мои рыжие волосы растрепались от весеннего ветра.
А НВ нехорошо. Он съел-таки эти мухоморы — все. И запил водкой и пивом. Вместо уборки балкона. Но делать нечего, нужно по делам на ближайший огромный рынок, да заодно и меня выгулять. НВ вял, еле плетется, я его оббегаю кругами:
— Николай Викторович — весна!! А Вы полный старик! Следующий мой мальчик будет на 15 лет младше!
Но сама верю только в вечную весну.
Раньше я иногда думала, что если бы родители НВ уже умерли, то я бы могла быть с ним вечно.
В первые месяцы я была ослепительно счастлива с НВ. Несмотря на и вопреки всему. Но я могла смириться со всем — с работой на мусорке, с отсутствием материальной помощи, с приходящими во сне ведьмами, с домашним образом жизни без выездов и прогулок (хотя как это было сложно), и с постоянным алкоголем… Но в его жизни — были еще родители. Их было очень много. Особенно и постоянно — Мама. Родители почти все время жили на большой даче в поселке под Вырицей.
Несмотря на то, что у мамы был папа, с которым она как бы образцово счастлива в браке, старший сын — вполне благополучный, и точно не наркоман, большая дача и котики — мама маниакально участвовала в жизни младшенького Коленьки. Она занимала роль старшей жены, разве что без секса. Папа, впрочем, это странное поведение и дикость этой ситуации — принимал и поощрял. Да и он активно общался с младшим отпрыском, чуть реже мамы. НВ ездил к родителям постоянно на дачу, но по весне, когда появилась я — ездить практически перестал, чем они были крайне удивлены.
Мама покупала НВ и квартиру, когда он развелся. Надо сказать, что квартира просто была создана для ОДНОГО человека: все, кроме санузла, было без дверей, и туда помещались только Коля, цветы в горшках и прочие Колины шмотки. И конечно, находилась квартира близко от квартиры Мамы, да и дача была не так далеко. Также мама покупала ему трусы в цветочек и в лианы.
Созванивались они 2 раза в день, утром и вечером, вечером строго в десять. Что ели, что пили, как здоровье, погоды, гряды, давление, что на работе — созвоны были весьма информативные и подробные.
Более того, кажется, он рассказывал вообще все… «Что делаем? Налаживаем интимную жизнь!». Запомнила фразу: «Ольга Викторовна говорит мне такое, что я наконец не чувствую себя полным чмом…»
Несколько раз НВ, когда много выпивал, и его начинало вырубать раньше десяти — просил меня сказать матери, что он спит. Голос матери был крайне недовольным, но поднять трубку было необходимо — она звонила не переставая, пока на звонок не реагировали.
Первый их разговор при мне состоялся на нашем первом свидании. Я очень удивилась, услышав отчет НВ о том, как он привез к себе барышню. Он и про это говорит, недоумевала я… Потом уже не удивлялась. Динамик у НВ был громкий, иногда мне приходилось закрываться в ванной, чтобы не слышать не только его, но и ее.
Забавно, что за первую неделю, когда мы с НВ переписывались, что только было не рассказано, но про наркотики и родителей — ни слова. НВ был умным мальчиком.
Мое частичное поселение к НВ родители (по словам НВ) как бы одобрили (наконец Коля не один-одинешенек), но радости особой со страны матери я не слышала. Это все было странно, я тогда еще не думала, что мать из «старших жен», я очень надеялась, что у него, в отличие от меня, просто Очень Хорошие Отношения с родителями.
Прошел апрель и май, наступило лето, и НВ начал постоянно уезжать на выходные к родителям. Мне казалось, что мы были — парой, я начинала недоумевать, я хотела быть с ним, да и очень хотелось на природу, на дачу… Я очень надеялась, что родители меня полюбят, особенно когда увидят, как я люблю НВ. И я напросилась на длинные июньские выходные в их дачную резиденцию— полуостров в деревеньке под Вырицей. НВ не порадовался моей просьбе, сказав впоследствии: «Пришлось бы очень многое объяснять». Но согласился.
Перед выездом он начал давать мне важные напутствия.
— О наркотиках и о том, что я был на войне, — не говорите. Они это не любят, это болезненные темы. Подлижитесь к маме, соврите, изобразите паиньку, предложите вымыть посуду — она откажется, но оценит. Скажите за столом, что не пьете, они все равно нальют, но так будет лучше…
— НВ, я не собираюсь ни под кого подстраиваться, тем более врать и изображать не себя — не стану, — возмутилась я.
Итак, мы взяли найденные на помойке и замаринованные с вечера шашлыки, новые найденные вещи оттуда же, погрузились в черный «ниссан» и поехали на дачу.
А вечером, пред этим знаменательным событием, НВ подарил мне кольцо. Кольцо было из белого блестящего металла, очень красивое, похожее на обручальное, оно лежало в маленьком прозрачном пакете, как из магазина. Разумеется, НВ сказал, что нашел его в помойке. «Очень подойдет к Вашему браслету, наденьте». Кольцо «село» на палец, как влитое. Я долго любовалась своей рукой. Это кольцо осталось со мной надолго…
Я часто вспоминала эту поездку в гости. Так плохо меня еще никто не принимал.
Летним солнечным утром мы заехали на большой участок — полуостров, окруженный маленькой извилистой речкой — ручьем. Родители уже встали, вышли к нам — видно было, что и меня ждали.
Мать, очень активная, подтянутая мадам, протянула мне руку для рукопожатия. Я не ожидала этого, но слегка прикоснулась к протянутой руке. «Какая рука вялая, твердости нет в характере», — изрекла мать и далее полностью переключилась на Колю. Отец пошел в дом, я пошла следом. «Куда мне положить вещи?» — спросила я. «Пусть Коля разбирается», — ответил грузный, похожий на ученого мужа, отец, развернулся и ушел в гостиную. Я стояла в доме одна, сжимая сумку и пакет с вещами… Почему они мне так не рады, куда исчез НВ, мой НВ?
Потом мы все были в большой кухне-гостиной, мать готовила и разговаривала с НВ, отец смотрел на огромный экран телевизора. НВ вел себя отстраненно и был похож на маленького мальчика. Я подходила к нему, обнимала, а он отворачивался, шептал: «Ольга Викторовна, это неудобно сейчас».
Я трогала улиток НВ, гладила котиков, и мне было не по себе. Иногда на меня тоже обращали внимание, например, чтобы узнать, люблю ли я копаться на огороде (это такая шутка в стиле семьи была, как мне потом объяснил НВ). Атмосфера просто «звенела». Находиться в «этом» долго я не могла.
Рядом с дачей, кроме поля, луж и ручья, ничего не было. Я взяла старенький, еще советский велосипед и поехала в Вырицу плавать. Выезжая из поселка, я остановила велосипед, села на обочину и построила маршрут на карте. Оказалось, что мной во все глаза наблюдали соседи. И доложили, что я пИсала на обочине. Потом это бурно обсуждалось родителями НВ, не при мне, конечно, они были из «интеллигентных» и сделали замечание только ему за мое недостойное поведение.
Вернулась я нескоро, дорога была тяжелая. Далее все шло также, с неприятными «шутками» родителей («Где НВ?» — «А он уехал к другой в город уже»). Кстати, их раздражало и то, как мы обращались друг к другу. «Так ты, Коля, у нас, оказывается, Николай Викторович», — возмущалась мать.
За поздним обедом мы выпили, НВ быстро «поплыл», его тут же, совершенно без моего вмешательства с ненужными вопросами, начали тюкать и алкоголем, и наркотиками, и помойкой — видно было, что это стало привычным. Но он стал более нежен и внимателен ко мне и при них, мне уже не казалось, что я одна среди врагов.
Спали мы на 2 этаже, НВ задержался внизу, я переживала. Когда вернулся, сказал, что провел воспитательную работу, чтобы я не обращала внимание на этих сумасшедших пенсионеров — шутки у них дурацкие. «Они только с друг с другом общаются хорошо. Всех остальных они не любят».
Мы начали целоваться, и вдруг я открыла глаза и увидела, что все вокруг было в ярко-зеленой пелене: комната, кровать, НВ, вся белая ночь — сам воздух вокруг нас был — зеленого цвета. Зеленый свет заполнял все пространство, как в сказке, хоть я была совершенно в сознании, и это было безумно прекрасно.
— Посмотри, — (от неожиданности я перешла на ты) — видишь, что все зелёное?
— Зелёное — это же хорошо. К деньгам, — промурлыкал НВ, и я опять закрыла глаза.
В 4 утра я проснулась. Страшно тянул низ живота, похоже, после первого летнего купания начинался цистит. Проснулся и НВ. Они приложил руку к моему животу, и с каждой минутой мне становилось все легче, боль уходила. Я немного повернулась. Рука НВ была, как приклеенная на клей к коже. «Это всегда так, не волнуйтесь», — сказал он, и я опять провалилась в сон.
Утром второго дня я не стала ждать повторения вчерашнего и, быстро перекусив, села на старенький велик и опять поехала в Вырицу.
Уже будучи в Вырице, увидела на небе темные тучи, прогноз обещал грозу, но я не поверила прогнозу и выехала на большую трассу, где меня застала гроза и такой сильный дождь, что я еле успела спрятать телефон, а ехать по трассе на старом драндулете стало практически невозможно. В секунду я полностью вымокла, велик барахлил, рядом неслись большие машины, обдавая меня грязной водой из-под колес.
Когда дождь закончился, я достала телефон и увидела пропущенные звонки от НВ. Я вернулась грязная и такая уставшая, что родители меня даже особо не трогали. И НВ был со мной.
После обеда мы вышли за участок.
— Ольга Викторовна, Вы становитесь все важнее для меня. Если раньше Вы занимали вот столько места (НВ отметил небольшое расстояние на коленке, помню, он был в голубых рваных джинсах), но теперь — столько, — и руки сильно разъехались в стороны. — Мне этого не нужно. Я переживал, когда вы попали в грозу. Могли бы набрать меня, я бы Вас встретил. Но зачем мне эти переживания?! Я не хочу этого.
Поделиться книгой: